Кафе "Любовный роман"

— Я не понимаю, к чему это… — совсем растерялась я, чувствуя, как земля уходит изпод ног, а привычные опоры рассыпаются в пыль.

— Просто хочу, чтобы ты знала, что я… — он прохрипел и тут же закашлялся, будто слова царапали горло изнутри. — У меня была всего одна девушка, ради которой я был готов на многое. И ты…

— Не та, — уверенно продолжила я, стараясь не показать, как дрожат мои руки.

— Нет, — он слегка повысил голос, и в этом звуке не было злости, только отчаянная необходимость быть услышанным. — Ты — та. Я понимаю, что сам виноват, что отпустил тебя тогда. И виноват сейчас за давление на тебя и твой выбор. Я не смогу и тебя потерять, понимаешь? Я хочу тебя. Хочу видеть, как ты читаешь свои любовные романы, уткнувшись носом в страницы и улыбаясь чему-то своему. Хочу видеть, как улыбаешься ясному деньку, будто солнце светит только для тебя. Хочу видеть, как катаешься на сапе, как весело танцуешь под музыку со своим котёнком, даже если это выглядит нелепо.

От этих слов я даже не сдержала порыва повернуться в его сторону. И увидела, как он смотрит точно на меня, ловит каждое моё движение, каждую эмоцию, будто пытается выковать этот момент в памяти навечно, чтобы потом, когда всё снова станет сложным, можно было достать его, как талисман, и прошептать: «Тогда она смотрела на меня вот так».

— Хочу, чтобы смотрела на меня без страха и негодования, а так, как ты умеешь — весело, любяще и с задором. Хочу, чтобы во всех моментах, когда тебе хорошо, я был рядом и видел это своими глазами. А когда плохо — чтобы ты тут же звонила мне, и я тоже был рядом.

Глаза Володи будто покрылись какой-то вдумчивой пеленой, словно он был не здесь, в этом тесном салоне авто, а в тех самых моментах, о которых говорил: видел меня на сапе, видел, как я смеюсь, как читаю, как танцую с котёнком. И, видя это, моё сердце кольнуло неожиданной болью. Какой-то частью души мне тоже всего этого хотелось. Но, возможно, не сейчас, а год назад. Будто мы уже потеряли эту возможность, и её не восстановить, как сожжённый листок бумаги, который обратно уже не склеить.

— Я добьюсь тебя, белка, — ошарашил меня уверенностью, сквозившей в каждом звуке, мужчина. Его рука несмело дотронулась до моей коленки и мягко погладила, будто проверяя, не оттолкну ли я. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь… Может, не всей душой, но её частичкой точно.

В квартиру я зашла на слабых ногах. В висках билось давление, а глаза, казалось, прямо сейчас прольют океаны солоноватых слёз. Ноги сами понесли меня к окну кухни, выходящему на парковку. Я стояла там и смотрела, как Володя так и не завёл мотор, а сидел в тишине и о чём-то думал. Может, строил новый план по завоеванию, а может, уже жалел о внезапном монологе и тех поцелуях на капоте, когда сердце, казалось, вот-вот вырвется наружу и будет летать где-то там, в темноте, до потери сознания. А я стояла у окна, смотрела на тёмный силуэт в машине и понимала: даже если я не смогу дать ему того, чего он хочет, я никогда не смогу стереть из памяти этот вечер. Потому что он был настоящим. Слишком острым, слишком честным, слишком живым, чтобы просто взять и забыть.

Примечания

1

«Рюмка водки на столе» — это знаменитый хит Григория Лепса.