Семейный Апокалипсис 2

Андрей Толстых

Семейный Апокалипсис 2

Семейный Апокалипсис 2

Глава 1

Валентин с трудом добрался до работы. Маршруток сегодня было на удивление мало – он простоял на остановке почти тридцать минут, прежде чем одна из них всё же подъехала. В салоне было пусто, только двое пожилых людей сидели у заднего окна и молча смотрели в одну точку. Обычно в это время маршрутки ломились от пассажиров, люди толкались, ругались, спешили. Сегодня город казался вымершим. Валентин смотрел в окно и видел пустые улицы, закрытые магазины, брошенные машины. Город, который он знал с детства, выглядел чужим и враждебным. Он не узнавал его. Всё было знакомым, но каким-то неправильным, как будто кто-то выключил звук в привычном ему мире.

Он вышел на вокзале. Здание вокзала обычно было центром жизни – люди с чемоданами, встречающие, провожающие, вечно спешащие пассажиры, шум, гул голосов, объявления по громкой связи. Сейчас там было пусто. Двери были открыты, но никто не входил и не выходил. Валентин на мгновение задержался, вглядываясь в тёмный проём, но ничего не увидел. Только тишина и запах пыли. Он подумал о том, сколько раз он проходил мимо этого здания, сколько раз видел эти двери открытыми, и никогда не задумывался о том, что однажды они могут стать такими пустыми.

Он направился к знакомому зданию почты. Отделение, где он работал начальником уже много лет, выглядело как обычно – серое, невзрачное, с облупившейся краской на входной двери. Но что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. Обычно у дверей уже стояла машина с посылками. Сегодня никого. Валентин подошёл к двери, нажал на ручку. Дверь оказалась заперта. Он постучал. Тишина. Он постучал снова, сильнее, и через минуту изнутри послышались шаги.

Катя уже ждала его на входе. Она стояла, прислонившись к стене, и нервно теребила ремешок сумки. Увидев брата, она облегчённо выдохнула и шагнула ему навстречу. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она выглядела так, будто не спала всю ночь.

– Валя, слава богу, – сказала она, и в её голосе послышалось облегчение. – Я уже думала, что ты не приедешь. Я стояла здесь и думала: если он не придёт, мне придётся идти домой одной. А я боюсь. Как-то неспокойно сейчас.

– Еле доехал, – ответил он, оглядываясь по сторонам. – Маршруток почти нет. Я простоял тридцать минут. Ты как добралась?

– С Домны автобусы ещё ходят. У нас там спокойнее. Военных правда море. Но лучше так, чем толпы заражëнных.

– Зайдём, – сказал он, тревожно оглядываясь. – Там хотя бы стены.

Они прошли в служебное помещение. Внутри было тихо и пусто. Обычно здесь царил привычный рабочий шум: стучали клавиши, звонили телефоны, переговаривались сотрудники, пахло кофе и бумагой. Сегодня стояла такая тишина, что было слышно, как гудит старый холодильник в углу. Из сотрудников пришли только трое – двое мужчин и женщина. Все сидели молча, поглядывая друг на друга с настороженностью. Один из мужчин нервно постукивал пальцами по столу, женщина сжимала в руках пустую кружку, словно ища в ней утешение. Второй мужчина сидел у окна и смотрел на пустую улицу.

– Доброе утро, – сказал Валентин, проходя в комнату. – Я не думал, что кто-то ещё придёт. Признаться честно, думал, что отделение будет закрыто.

– Мы тоже сомневались, – ответил один из сотрудников, мужчина лет пятидесяти с сединой на висках. – Но подумали, что вдруг работа будет. Да и надо же как-то держаться. Не сидеть же дома в четырёх стенах. Когда вокруг всё рушится, надо делать хотя бы то, что привык. Чтобы не сойти с ума. Моя жена говорит, что я дурак, что надо было остаться дома. Но я не могу просто сидеть и ждать.

– Думаешь, нам заплатят больше за то, что мы даже в такие времена на работе? – спросила Катя.

Все смотрели на неё с тем же напряжением, что было в их глазах с самого утра.

Валентин посмотрел на сестру, потом на остальных. Сотрудники выглядели растерянными, почти испуганными. Он видел это в их глазах – тот же страх, который чувствовал сам. Страх перед неизвестностью. Перед тем, что пришло в их город.

– Не уверен, что нам вообще заплатят, – ответил он честно. – Судя по тому, что происходит, сегодня у нас внеплановый выходной. Зря я сюда приехал. Наверное, надо было послушать маму. Она просила меня остаться дома. Говорила, что это не просто новости, что всё серьёзно. А я не послушал.

– Тут ты прав. У неё чуйка, раз сказала не ходить, стоило остаться. Я с тобой заеду, а то давно не навещала её, а потом с Десятки домой.

– Что будем делать? – спросила женщина, та самая, что сжимала пустую кружку. – Сидеть здесь или расходиться по домам? Просто официально выходной не объявляли.

Валентин хотел ответить, но в этот момент откуда-то с улицы послышались выстрелы. Один. Второй. Третий. Короткие, сухие, похожие на хлопки, которые разрывали тишину, как ножом по стеклу. А потом ещё два. Четыре.

Все замерли. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только гулом холодильника и тяжёлым дыханием людей. Валентин почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он переглянулся с Катей, и в её глазах он увидел тот же вопрос: «Что это?» Он посмотрел на сотрудников – все смотрели на него, ожидая решения.

А потом словно по команде они рванули к выходу. Валентин выбежал первым, Катя следом. Остальные сотрудники не отставали. Женщина даже уронила свою кружку, и та разбилась о пол, но никто не обернулся. Все бежали к выходу, не понимая, зачем.

– Вы чего? – крикнула женщина на бегу. – Куда вы? Там стреляют! Надо прятаться!

– Надо понять, что происходит! – ответил Валентин, хотя сам не до конца понимал, зачем они это делают. Любопытство, инстинкт – он не знал. Но ноги несли его вперёд.

Они выбежали на улицу и замерли. Прямо перед ними, на асфальте, лежало тело мужчины. Он был в простой куртке, на голове – старая кепка. Лицо его было бледным, глаза открыты, смотрящие в никуда. Вокруг уже начали собираться редкие прохожие – несколько человек стояли на почтительном расстоянии, кто-то закрывал лицо руками, кто-то просто смотрел в ужасе. И тут они заметили полицейского с пистолетом, который стоял над телом. Он услышал, как открылась дверь, и резко обернулся. В тот же момент он прицелился в них.

Все замерли. Валентин затаил дыхание и машинально поднял руки. Катя вскрикнула, но тоже подняла руки вверх. Остальные сотрудники сделали то же самое. На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только далёким воем сирены где-то на другом конце города.

– Мы здоровы! – крикнул один из сотрудников почты, тот самый мужчина с сединой. – Мы просто работники почты, всё в порядке! Мы не заражённые! Мы не больны!

Полицейский опустил пистолет. Валентин смотрел на него и не мог поверить своим глазам. На лице полицейского была такая усталость, что казалось, он не спал несколько дней. Глаза красные, лицо осунувшееся, на щетине – пятна грязи. Форма была грязной, на рукаве – тёмное пятно, похожее на кровь. Он опустил оружие и на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с силами. Когда он открыл их, в них была пустота.

– Уверен, что почты сегодня не будет, – сказал он, открывая глаза. Голос его был хриплым, как будто он кричал всю ночь. – Отправляйтесь по домам и не выходите, пока не будет сообщения по всем каналам, что эпидемия закончена. Разве что за продуктами. Не дальше.

– А что случилось? – спросила Катя, её голос дрожал. – Мы слышали выстрелы... Мы не знаем, что происходит. По телевизору показывали что-то, но мы не поняли...

– Вирус, – коротко ответил полицейский. – Заражённые. Вы их видели, наверное, по телевизору. Но это не то, что показывали в новостях. Это гораздо хуже. Они не чувствуют боли, их не остановить, пока не повредите мозг. Если увидите такого – бейте в голову. И вот ещё что, вооружитесь чем-то перед тем, как идти домой. Хоть палкой, хоть ножом. Этого добра там, откуда я пришёл, полные улицы.

– Но мы простые сотрудники, у нас нет оружия, – сказала женщина, её голос дрожал. – Что нам делать, если мы встретим такого? У нас даже ножа нет.

– Найдите. В любом офисе есть что-то тяжёлое. Металлическая линейка, ножницы, что угодно. Это лучше, чем ничего. И не стойте на месте. Если видите, что кто-то идёт к вам странной походкой – бегите. Или бейте. Но не дайте ему себя укусить.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Валентин смотрел ему вслед и пытался переварить услышанное. Всё это казалось нереальным, как сцена из фильма ужасов, которая разыгрывается прямо перед глазами. Он смотрел на тело на асфальте, на кровь, которая уже начала темнеть, и не мог поверить, что это происходит в его городе, в его жизни.

– Вы слышали, что он сказал? – спросил он, поворачиваясь к сотрудникам. – Мы должны вооружиться. И идти домой.

– Да, Валентин Петрович, – ответила одна из сотрудниц. – Он сказал, чтобы мы расходились по домам. И вооружились. Но чем? У нас здесь из оружия только ножи канцелярские да ножницы.

– Тогда просто расходимся, – сказал Валентин. – Быстро. Без паники. Дорогу домой постарайтесь не нарываться на проблемы. Если увидите заражённого – бейте в голову. Вски, чем можно. Палки, камни, что угодно.

– А если нас остановят? – спросил один из мужчин. – Если будут бандиты?

– Защищайтесь, если хотите жить. Это всë, что я могу вам посоветовать. - ответил Валентин.

Сотрудники быстро разошлись по домам, оставив Валентина и Катю у здания почты. Они стояли на крыльце и смотрели на пустую улицу, где всë ещё лежало мëртвое тело.

– Зайдём внутрь, – сказал Валентин. – Надо подумать, что делать дальше. И найти что-то, чем можно защититься.

Они вернулись в помещение. Валентин прошёл в кабинет, открыл ящик стола. Там лежали старые степлеры, ножницы, тяжёлая металлическая линейка. Он взял линейку, взвесил в руке. Не оружие, конечно, но лучше, чем ничего. Катя нашла в ящике кухонный нож, который кто-то забыл после обеда.

– Лучше, чем ничего, – сказала она, сжимая нож в руке.

– Я знаю, что это не оружие, – сказал Валентин. – Но выбора у нас нет. Мы должны добраться до дома.

Он прошёл на кухню, заварил кофе. Он налил две кружки, одну передал сестре. Они сели за стол и долго молчали. Кофе остывал, а они не прикасались к нему. Валентин смотрел в окно, где пустела улица, и думал о том, что мир изменился за один день. За одно утро. Он думал о том, как всего вчера он сидел с Саней, смотрел телевизор, пил чай и думал, что всё это где-то далеко.

– Ты как? – спросил он наконец.

– Мне страшно, – ответила Катя честно. – Я не думала, что это так близко. Сначала по телевизору казалось, что это всë не у нас. А теперь это здесь. Это на нашей улице, Валя.

– Я тоже видел. И мне тоже страшно. Но мы должны добраться до дома. Мама ждёт. Она, наверное, уже места себе не находит. Ты же знаешь её – она будет сидеть у окна и смотреть на улицу, пока мы не вернёмся.

– Ты прав. Надо возвращаться.

Они допили остывший кофе и поднялись. Валентин закрыл кабинет, проверил, всё ли заперто. Катя стояла у двери, сжимая нож в руке.

– Такси не вызвать – связи нет, – сказал Валентин. – Маршрутки почти не ходят. Троллейбусы, говорят, ходят, но редко. Может быть, попробуем пойти пешком до другой остановки и сесть там на троллейбус. До ТРЗ доедем, а там до дому недалеко. Придётся пройти ещё минут двадцать, но это лучше, чем торчать здесь.

Они вышли из помещения и закрыли дверь. Валентин оглянулся по сторонам. Вокзал был пуст. Обычно здесь толпились люди, но сейчас стояла мёртвая тишина. Только ветер дул в лицо и гнал по асфальту бумажки.

– Пойдём, – сказал он. – Не будем здесь стоять.

Они пошли по улице, держась ближе друг к другу. Валентин напряжённо вглядывался в каждый тёмный угол, в каждую подворотню. Всё было спокойно. Почти слишком спокойно. Но тишина казалась обманчивой. Он слышал, как где-то далеко снова раздались выстрелы, но они были дальше, чем раньше.

– Похоже, стреляют рядом, – сказала Катя. – Надеюсь на Десятке поспокойнее.

– Тихо, – ответил Валентин. – Сейчас везде может быть опасно.

Они дошли до остановки, где уже стояло несколько человек. Все выглядели напряжёнными. Люди не разговаривали, просто смотрели по сторонам и молчали, как будто боялись привлечь внимание. Катя сжала руку брата, и он почувствовал, как сильно дрожат её пальцы.

– Смотри, – шепнула она, кивая в сторону тротуара.

Откуда-то из-за поворота, пошатываясь, шёл мужчина. Он был в грязной одежде, с растрёпанными волосами, шёл странной, неуверенной походкой, как будто земля под ним была зыбкой. Валентин напрягся. Катя сжала его руку сильнее. Ещё пара человек на остановке заметили приближающуюся фигуру и тоже начали напряжённо вглядываться.

Когда мужчина подошёл ближе, Валентин почувствовал характерный запах. Волна перегара окутала всех на остановке, и часть напряжения спала.

– Алкаш, – выдохнула Катя. – Просто пьяный. Слава богу.

Мужчина подошёл прямо к Валентину и остановился, пошатываясь. Его глаза были мутными, но в них была какая-то странная надежда.

– Помоги на дорогу хорошему человеку, – заговорил он заплетающимся языком. – А я за тебя свечку поставлю. Сразу вижу, человек ты хороший, дай бог тебе здоровья. Войди в понимание. Сердце у тебя чистое, доброе. Не оставишь в беде.

Валентин посмотрел на мужчину. Тот был сильно пьян, но в его глазах была какая-то искренняя мольба. Он подумал о том, что этот человек, возможно, ещё не знает, что происходит. Что он вышел из дома, как обычно, и не понимает, что мир изменился.

– Денег не дам, – ответил Валентин. – Но могу купить билет на троллейбус, если хочешь. Поедешь?

Лицо мужчины мгновенно исказилось. Глаза из молящих стали злыми, и он разразился гневной тирадой, которая была слышна всей остановке:

– Да пошёл ты! Жмот! Чтоб тебе самому только на троллейбус и хватало! Чтоб тебя женщины не любили никогда! Чтоб дети твои трижды в первый класс ходили! Тьфу на тебя!

Он плюнул на землю и отвернулся. Валентин покачал головой. Он хотел сказать что-то ещё, но Катя уже не смотрела на него. Она смотрела на другую женщину, которая стояла на тротуаре в нескольких метрах. Она выглядела ещё менее презентабельно, чем попрошайка – грязная, с растрёпанными волосами, в рваной одежде. Она стояла неподвижно, смотрела в одну точку, и её голова была наклонена под странным углом.

– Валя, – прошептала Катя. – Валя, смотри.

Валентин перевёл взгляд. Женщина стояла, слегка покачиваясь, как маятник. Её руки безвольно висели вдоль тела, лицо было бледным, глаза – мутными. Она смотрела на пьяного мужчину, который всё ещё стоял, отвернувшись, и ругался.

Валентин открыл рот, чтобы предупредить мужчину, но было поздно. Женщина внезапно рванула вперёд с неестественной скоростью и вонзилась зубами в плечо пьяного. Тот закричал, попытался оттолкнуть её, но она держала его мёртвой хваткой. Кровь хлестнула на асфальт.

Катя вскрикнула от страха, прикрыв рот рукой. Валентин замер, глядя на эту сцену. Он видел, как женщина вгрызается в плечо, как мужчина пытается вырваться. Видел кровь, которая текла по его куртке. И всё это происходило в нескольких метрах от них.

– Ё-моё, – скромно прокомментировал он, так как материться матом он не привык. – Это она. Это заражённая.

– Чувствую, от ТРЗ нам лучше пробежаться, – сказала побледневшая Катя.

– Согласен, – ответил Валентин, всё ещё в шоке от увиденного. – Надеюсь, троллейбус приедет быстро. Если не приедет – пойдём пешком. Но стоять здесь нельзя.

В этот момент подъехал троллейбус. Валентин и Катя зашли внутрь, и водитель сразу же тронулся с места, даже не дождавшись, пока они сядут. Валентин сел у окна и смотрел, как остановка исчезает за стеклом. Он видел, как пьяный мужчина упал на землю, как женщина склонилась над ним. Он видел кровь на асфальте. И он знал, что это только начало. Город падал, и они были в центре этого падения.

Троллейбус набирал ход, оставляя за спиной разворачивающийся кошмар. Валентин сжал кулаки и посмотрел вперёд. Он знал, что будет трудно. Он знал, что впереди у них тëмная полоса и дорога домой, не самое страшное, что их ожидает.

Глава 2

Саня быстро и без происшествий добрался до объекта. Утро в Чите встретило его привычным холодом и серым небом, но что-то было не так. Обычно в это время на улицах уже кипела жизнь – спешили на работу люди, гудели машины, где-то играла музыка из открытых окон. Сегодня было пусто. Только ветер гнал по асфальту бумажки, и редкие прохожие, опустив головы, торопливо шли по своим делам. Саня добирался на работу пешком. От дома было недалеко. Город, который он знал с детства, выглядел чужим и пугающим.

Мысли были заняты тем, что происходило в мире. По телевизору показывали новости о вирусе, о беспорядках в Москве и Питере, о толпах заражённых, которые сметали всё на своём пути. Саня не верил до конца – он всегда был скептиком. Но что-то в этих новостях было по-настоящему тревожным. Даже он, привыкший ко всему относиться с лёгкостью, чувствовал, что мир меняется. Он думал о матери, которая просилв его остаться дома, о брате Валентине, который, наверное, уже добрался до работы и теперь сидит там в пустом офисе. О том, что всё это может быть серьёзнее, чем он думал.

Добрался он быстро. Стройка, на которой он работал последние несколько лет, выглядела как обычно – бетонные блоки, кучи песка, недостроенные стены. Но тишина была непривычной. Обычно здесь с утра уже гремели перфораторы, ругались рабочие, гудели лебедки. Сегодня стояла такая тишина, что было слышно, как ветер свистит в арматуре. Ни звука, ни движения. Только вороны кружили над недостроенным зданием и каркали, как будто предвещая беду. Саня зашëл во двор и направился к бытовке. На крыльце его ждал Тоха – тучный лысый мужик лет сорока, с добрыми глазами и вечной улыбкой на лице. Они познакомились ещё в детстве, когда Тоха сбежал из детского дома, а Саня подобрал его на улице. С тех пор они были не разлей вода. Тоха жил у них какое-то время, пока не встал на ноги, а потом они вместе работали, вместе гуляли, вместе попадали в неприятности. Он был для Сани больше чем другом – он был братом, не по крови, а по сути.

– Ну, здорово, братан, – сказал Тоха, протягивая руку. – Думал, ты не приедешь сегодня. Я уже собрался уходить, думаю, если тебя нет, значит, ты решил остаться дома. А ты всё-таки приперся.

– Куда я денусь? – ответил Саня, пожимая его ладонь. – Тут работа, аванс хороший заплатили, не могу подвести людей. Мужики тут, а я дома буду отсиживаться? Нет, так не пойдёт.

Тоха усмехнулся, но в его глазах была тревога. Он оглянулся на пустую стройку и почесал лысину.

– Да нет тут никакой работы, Саня. Проект временно заморожен. Хозяин дома на связь не выходит, и пока не понятно, к чему это идёт. Все разбежались. Я единственный, кто остался. Думал, может, ты что-то знаешь. А ты, я смотрю, ничего не знаешь.

– Да откуда? – пожал плечами Саня. – Я сам только из дому. Мать чуть с ума не сошла, просила остаться. Говорит: «Санечка, не ходи, там опасно, по телевизору говорят». Но я же не могу, сам знаешь. Я не могу сидеть и ждать, пока что-то случится. Тем более если за аванс платят, надо отрабатывать.

Тоха кивнул и посмотрел на пустую стройку. Ветер гонял по площадке пыль, где-то хлопала незакрытая дверь бытовки. Всё выглядело заброшенным и безжизненным, как будто люди просто испарились.

– Наверное, надо расходиться по домам, – сказал Тоха. – Я слышал, что в городе уже неспокойно. Говорят, заражённые появляются прямо на улицах. Полиция не справляется. Мне один знакомый из участка звонил, сказал, что весь город перекрывают, военных вызывают. Саня, может, правда, поедем домой, пока не поздно?

– Да ладно, – отмахнулся Саня. – Всё это паника. Журналисты раздувают, как всегда. Ты же знаешь, они любят страшилки.

– Не знаю, братан. Что-то мне сегодня не по себе. Да и здесь никого нет, смысл сидеть? Пошли отсюда. Там видно будет.

Саня задумался. Домой ему не хотелось – там мама скажет: "я же говорила" и будет права. Начнëт рассказывать, что нужно, а что нет. А он не любил, когда его учили жизни, даже если мать была права. Но и сидеть на стройке, где никого нет, тоже не хотелось. И тут его осенило.

– Слушай, Тоха, – сказал он, хитро прищурившись. – А может, того… махнём в одно место? Ну, ты понял.

Тоха нахмурился, но в его глазах мелькнула искра интереса.

– Куда это? Ты о чём?

– В казино. Я знаю одно, недалеко отсюда. Частный дом. Народу немного, но там всегда есть, где развернуться. Да и кого сейчас волнуют законы? Полиции нет, всем всё равно, а там деньги крутятся. Мы сегодня можем хорошо подняться, Тоха.

Тоха посмотрел на него с сомнением. Он знал Санину страсть к азартным играм, знал, что тот иногда мог перегнуть палку. Но и сам он не прочь был рискнуть.

– Саня, может, не надо? Я слышал, там нечестно играют. И охрана серьёзная. А если что? А если мы проиграем всё?

– Кто не рискует, тот не пьëт шампанского. – усмехнулся Саня. – Ты же знаешь, я везучий. И потом, ты сам сказал: работы нет. Что нам делать? Домой сидеть и бояться? Я так не привык. Пошли, развеемся, пока есть возможность. Кто знает, что будет завтра. Может, через неделю и казино уже не будет.

Тоха знал, что спорить бесполезно. Саня всегда умел уговаривать, умел находить нужные слова. И, честно говоря, Тоха сам не хотел возвращаться в пустую квартиру, где его никто не ждал. Он устал от одиночества. Даже такая компания, как Саня, была для него семьёй.

– Ладно, – сдался он. – Пошли. Но если что – я тебя предупредил. Я же тебе говорил, что это плохая идея.

– Не ссы, братан. Всё будет хорошо. Ты же меня знаешь, я никогда не проигрываю.

Казино находилось в частном доме в старой части города. Обычный с виду двухэтажный особняк с высоким забором и въездными воротами. Если бы Сане кто-то не показал это место когда-то, он никогда бы не подумал, что здесь кипит жизнь, скрытая от посторонних глаз. За высокой деревянной оградой стояла тишина, только где-то в глубине доносился приглушённый гул голосов. Саня подошёл к калитке, постучал условным стуком – три коротких, два длинных. Через минуту калитка открылась, и их впустили внутрь.

Они вошли, и мир вокруг изменился. Внутри было тепло, горел приглушённый свет, на стенах висели дорогие картины, из динамиков лилась приятная музыка. Играли в карты, крутили рулетку, стояли игровые автоматы. Люди сидели за столами, курили, пили, смеялись. Никто здесь не думал о вирусе, о беспорядках, о конце света. Здесь была своя реальность – деньги, азарт, возможность забыться. Саня посмотрел на пустующие столы, на людей, которые улыбались и пили дорогой коньяк, и подумал о том, что этот мир – как будто параллельная вселенная. Здесь не было заражённых, не было страха, не было смерти. Только игра.

Саня и Тоха прошли к стойке, взяли фишки и начали игру. Сначала им везло. Саня крутил рулетку и выигрывал, Тоха играл на автоматах и тоже сорвал неплохой куш. Они улыбались, хлопали друг друга по плечам, пили виски, который приносили официанты. Всё шло хорошо, и в какой-то момент Саня решил, что сегодня их день.

– Видишь, – сказал он, поднимая бокал. – Я же говорил: нам везёт. Удача на нашей стороне. Мы сегодня всех обыграем, Тоха. Я чувствую.

Тоха улыбнулся, но в его глазах была тревога. Он чувствовал, что удача может отвернуться в любой момент, особенно в таком месте, где всё подстроено против игроков.

– Да, но пора бы остановиться, – сказал он. – Мы уже выиграли прилично. Если сейчас уйдём, мы в плюсе. А если продолжим, можем всё проиграть.

– Не проиграем, – отмахнулся Саня. – Мы сегодня на волне. Ещё пару раз, и у нас будет на несколько месяцев. Ты же знаешь, я чувствую такие вещи.

Но казино всегда в выигрыше, и этот день не был исключением. Игровой автомат, который приносил удачу, вдруг начал забирать фишки одну за другой. Тоха проиграл всё, что выиграл за час. Он побледнел, но сдержался и ушёл от автомата. Саня подошёл к столу с рулеткой и поставил на красное. Чёрное. Потом на чёрное. Красное. Фишки таяли на глазах.

– Саня, может, остановимся? – сказал Тоха, кладя руку ему на плечо. – У нас осталось немного. Давай оставим хотя бы на такси. И на еду. Ты же знаешь, что так нельзя.

– Сейчас отыграюсь, – упрямо ответил Саня. – Ты же знаешь, я не люблю уходить проигравшим. Я должен отыграться.

Они взяли ещё выпивки – уже не для удовольствия, а чтобы заглушить азарт. Виски быстро ударил в голову, и мысли стали путаться. Саня уже не мог чётко считать фишки, не мог следить за ставками. Они проиграли почти всё. Тоха, уже пьяный, достал с руки часы и протянул их крупье.

– Сколько дадите за это? – спросил он, и голос его дрожал.

– Дорогие часы, – сказал крупье, разглядывая их. – Хорошая вещь. Можем предложить тысячу.