Дракон моей невесты

Дракон помедлил. Затем медленно опустился на землю, и Лиана села рядом с ним, положив голову на его бок. Чешуя была тёплой, гладкой, и под ней билось сердце – огромное, древнее, усталое. Билось ровно, как часы, которые отсчитывают века.

– Моя история длинна, – начал он, и голос его стал тише, мягче, почти мечтательным. – Но я расскажу тебе всё, что помню. Это будет долгий рассказ, и не все его части будут красивыми. Но ты просила – и я расскажу.

Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, и затем начал.

– Я был принцем. Не твоего мира – другого, древнего, где драконы правили людьми, но не как тираны, а как хранители. Мы поддерживали равновесие. Мы давали людям огонь, землю и воду. Мы были теми, кто стоял между хаосом и порядком, кто защищал смертных от тварей, которые рождались в тени. Мы были их богами – и их слугами одновременно.

– Три королевства, – прошептала Лиана, чувствуя, как дыхание дракона поднимается и опускает её плечи в такт его дыханию. – Эстель, Нордланд, Вердис.

– Да, – кивнул дракон. – Их разделили после моего падения. Но изначально они были едины. И правил ими мой отец – король Драконий, Хранитель Равновесия. Его настоящее имя было утеряно в веках, но люди звали его Азур, Владыка Небес. Он был мудр, но жесток. Он верил, что порядок важнее любви, что закон важнее счастья. И он не мог простить мне того, что я полюбил смертную.

– Девушку, которую он сжёг, – сказала Лиана. – Как её звали?

– Аэли, – ответил дракон, и в его голосе послышалась такая боль, что Лиана почувствовала, как у неё сжимается сердце. – Её звали Аэли. Она была дочерью кузнеца из маленькой деревни в предгорьях. У неё были волосы как огонь – яркие, рыжие, как закат, – и она смеялась так, что даже звёзды, казалось, подпевали ей. Я любил её. Я люблю её до сих пор.

Лиана почувствовала укол ревности – странный, неожиданный, от которого ей стало стыдно. Она не имела права ревновать. Он любил эту девушку семьсот лет назад. Она была мертва. Но почему-то внутри неё поднялась волна жгучей, непрошеной тоски.

– Ты любишь её до сих пор? – переспросила она, затаив дыхание.

– Её память, – поправился дракон. – Её дух. Но она умерла семьсот лет назад. Я оплакивал её три столетия – триста лет я не говорил ни с кем, не ел, не спал, только смотрел на пепел того костра. А затем я понял, что она не хотела бы, чтобы я тосковал вечно. Она хотела, чтобы я жил. Она говорила мне перед смертью: «Эрион, не позволяй моей смерти стать твоей смертью. Живи. Люби. Будь счастлив. Даже если это будет не со мной».

– И ты искал любовь, – сказала Лиана. – Семьсот лет. Чтобы кто-то полюбил тебя и освободил.

– Я искал не любовь, – ответил дракон, и в голосе его послышалась глубокая усталость. – Я искал принятие. Человека, который увидит во мне не зверя, не монстра, не чудовище из легенд, а того, кем я был. И кем я могу стать снова. Ты – первая, кто спросил меня о моей боли. Ты – первая, кто посмотрел на меня и не увидел только лишь чешую.

Лиана подняла голову и посмотрела ему в глаза. Золотые, с зелёными крапинками, как лес весной.

– Я хочу стать этим человеком, – сказала она, и голос её дрогнул от искренности, которую она сама не ожидала в себе. – Я не знаю, получится ли у меня. Я не умею любить по-настоящему. Меня не учили любить – меня учили быть удобной, быть красивой, быть принцессой. Но я хочу попробовать. Я хочу научиться. Ради тебя.

Дракон долго молчал. Ветер шевелил его чешую, и она издавала тихий, почти музыкальный звон. Затем он наклонил голову и коснулся её руки своей мордой – так осторожно, словно боялся раздавить её.

– Этого достаточно, – сказал он, и голос его звучал как самый нежный шёпот. – Этого более чем достаточно. Ты уже дала мне больше, чем кто-либо за семьсот лет. Ты дала мне надежду.

И в этот момент, где-то внизу, в долине, зажглись костры войска Альдрика. Золотые огоньки, похожие на светлячков, на муравьёв, ползущих по карте мира, неся с собой войну, разрушение и смерть. Их было сотни, может быть, тысячи, и они множились с каждой минутой, как звёзды, падающие на землю.

Но на вершине горы, в свете заката, сидели двое – принцесса и дракон, – и они чувствовали только друг друга. И мир, который простирался внизу, казался им далёким и чужим.

– Они идут, – сказала Лиана, глядя на огни. – Альдрик и его армия. Они хотят убить тебя.

– Я знаю, – ответил дракон. – Я чувствую их. Их страх, их ненависть, их жажду крови. Но я не боюсь их, Лиана. Я боюсь только одного – что ты уйдёшь.

– Я не уйду, – сказала она. – Я здесь. И я останусь, что бы ни случилось.

Дракон поднял голову к небу, туда, где уже зажигались первые звёзды.

– Тогда нам нужно подготовиться, – сказал он. – У нас есть два дня. И за эти два дня я должен рассказать тебе всё о моём проклятии и о том, как его снять. И о том, что произойдёт, если мы не успеем.

Лиана кивнула и положила голову обратно на его бок.

– Рассказывай, – сказала она. – Я слушаю.

И дракон начал рассказывать. Его голос звучал низко и ровно, как древняя баллада, и Лиана слушала, затаив дыхание, чувствуя, как каждое слово вплетается в её сердце, как нити в гобелен, который она начала ткать – и не знала, что он уже был начат задолго до неё.