Дракон моей невесты

А затем – свет.

Они вылетели сквозь разрушенный потолок в небо, в бесконечную голубизну, и Лиана зажмурилась от ветра и солнца. Внизу остались крики Альдрика, плач Миры, звоны мечей, топот солдат, разрушенный витраж с Фениксом, который, как ни странно, улыбался – потому что стекло треснуло ровно по его клюву, и он теперь выглядел так, будто смеётся.

Лиана летела над облаками. Она сжимала чешую дракона, чувствовала ветер, слышала биение его огромного сердца – медленного, тяжёлого, как бой часов. Ветер трепал её волосы, развевал фату, и Лиана чувствовала, как с каждым взмахом крыльев с неё спадает тяжесть – тяжесть диадемы, тяжесть платья, тяжесть обязательств.

Она была свободна.

– Почему я? – спросила она, перекрикивая ветер, и голос её тонул в шуме крыльев, но дракон услышал.

– Потому что ты – единственная, кто не закричал, – ответил дракон, и его голос дрожал, как струна, по которой ударили впервые за сотню лет. – Ты улыбнулась Фениксу, когда он рухнул. Ты не испугалась разбитого стекла. Ты – Лиана. Ты – та, кто смотрит в лицо огню и видит в нём не смерть, а свет. И ещё – потому что я помню тебя. У фонтана ты дала мне свой платок с вышитой лилией.

Она хотела спросить ещё что-то, но не смогла. Ветер унёс её слова, облака закрыли землю, и мир перевернулся.

А внизу, на мраморном полу разрушенного собора, среди битого стекла и криков суматохи, остался лежать белый платок Лианы с вышитой лилией. Альдрик подошёл, поднял его, сжал в кулаке, и на его губах зазмеилась улыбка – холодная, как лёд Нордланда (северного королевства).

– Ты думаешь, что сбежала, – прошептал он платку, и голос его был тихим, как шипение змеи. – Но я найду тебя. Я найду твоего дракона. И когда я произнесу его имя – а я знаю его, я знаю его лучше, чем ты думаешь, – пепел будет моим. И ты вернёшься ко мне на коленях.

Он не заметил, как Мира, всхлипывая, вынула из кармана маленькую чашку с засохшим кофе – ту самую, по которой бабушка гадала три года назад. Служанка перевернула чашку, взглянула на гущу, оставшуюся на дне, и её лицо побелело как полотно.

– Бабушка, – прошептала она, – ты была права. Крыло унесло её…

Мира зажмурилась и убрала чашку обратно в карман. Ей было страшно. Но ещё страшнее было осознание, что бабушка, умирая, сказала ей: «Ты, внучка, тоже в этом гадании есть. Ты – та, кто поведёт принцессу к её судьбе. Или от неё».

Где-то над облаками Лиана впервые за много лет счастливо и искренне улыбнулась – не для придворных, не для отца, не для Альдрика. Просто так, для ветра и для дракона, который нёс её в неизвестность.

– У тебя есть имя? – спросила она, прижимаясь щекой к тёплой чешуе.

– Было, – ответил дракон, и голос его дрогнул. – Очень давно.

– Назову тебя Деймос, – сказала Лиана. – Это древнее имя означает «тот, кто не сдаётся». Мне кажется, оно тебе подходит.

Дракон не ответил. Но его крылья дрогнули чуть сильнее, чуть увереннее, и Лиана поняла – он благодарен. Она не видела его лица, но чувствовала, как под чешуёй сердце бьётся быстрее.

Они летели на восток, туда, где небо смыкалось с горами, где тени были длинными, и где на вершине Когтя Заката – самой высокой горы, куда не ступала нога человека, – ждало гнездо, полное древних книг, забытых тайн и пепла.

Глава 2

Глава 2. Гнездо на вершине мира

Лиана проснулась от запаха древности. Это был не просто запах пыли или старого пергамента – это был запах самого времени, той субстанции, которая оседает на вещах, переживших века. Принцесса чувствовала его всем своим существом: терпкий, чуть сладковатый аромат высушенных трав, смешанный с холодным металлом, с древесной золой и едва уловимым, но устойчивым запахом сырости, который, казалось, пропитал каждый камень, каждую щель, каждый вдох воздуха.

Второе, что она ощутила, была тишина. Не та тишина, что бывает в королевском дворце по ночам, когда за стенами всё ещё слышны шаги стражи, далёкие голоса слуг и скрип половиц. Нет. Это была абсолютная, первозданная, оглушающая тишина – такая, какая бывает только на вершинах, где ветер не смеет нарушать покой веков. Тишина, в которой можно услышать биение собственного сердца, шум крови в ушах и даже, кажется, рост волос.

Лиана медленно открыла глаза.

Над ней был свод из тёплого, красноватого камня, покрытый прожилками кварца, которые слабо светились в полумраке, как застывшие молнии. Стены пещеры были неровными, естественными, но в некоторых местах явно обработанными рукой разумного существа – кое-где виднелись гладкие срезы, будто кто-то провёл по камню гигантским инструментом, выравнивая поверхность. И на этих поверхностях – тысячами, сотнями тысяч – были вырезаны письмена. Незнакомые символы, похожие одновременно на руны, на древние рисунки и на язык, который она никогда не видела, но почему-то чувствовала, что могла бы прочитать, если бы пригляделась.

Она лежала на чём-то мягком, невероятно тёплом и удобном. Приподняв голову, Лиана с удивлением обнаружила, что её постель – это огромное ложе из шкур. Не просто шкур, а настоящих произведений искусства: белые шкуры полярных волков из Нордланда, золотистые – горных львов Вердиса, бархатные, с глубоким алым отливом – шкуры огненных лисиц, которые водились только в южных лесах Эстели. Они были сшиты вместе с такой аккуратностью, что швы почти не различались.

Лиана села, кутаясь в край одной из шкур, и огляделась.

Пещера была огромной – в высоту она достигала, должно быть, более десятка метров, и в самом её центре, прямо над ложем, зияло отверстие в потолке, через которое лился мягкий, рассеянный свет утра. Солнце ещё не поднялось высоко, и небо было бледно-голубым, почти прозрачным, с редкими перистыми облаками, похожими на росчерки кисти. В это отверстие, судя по всему, дракон и влетел прошлой ночью – и Лиана почувствовала лёгкий стыд от мысли, что она отключилась в полёте. Она не помнила, как приземлилась, как оказалась на этом ложе. Последним её воспоминанием было ощущение сильных когтей, бережно поддерживающих её талию, шепот ветра и тепло чешуи. А затем – провал. Долгий, глубокий, без снов.

– Ты спала почти двенадцать часов, – раздался голос. Низкий, с легким хрипом, вибрирующий, он исходил откуда-то слева и сверху.

Лиана резко обернулась.

Дракон сидел в углу пещеры. Точнее, он не сидел в полном смысле этого слова – он лежал, поджав под себя передние лапы и положив голову на них, как огромная, величественная собака, которая сторожит своего хозяина. Его глаза были полуприкрыты, но в них поблёскивал золотистый свет – тот самый, который она видела вчера. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла до конца прочитать: настороженность? Усталость? Ожидание?

Или надежда.

– Ты говорил со мной во сне? – спросила она, и голос её прозвучал хрипло и глухо. Она поняла, что ужасно хочет пить. – Мне казалось, я слышала твой голос.

– Нет, – ответил дракон. – Я не говорил с тобой во сне. Но ты стонала. И звала кого-то. Мать, кажется.

Лиана отвела взгляд. Ей было неловко, что этот огромный зверь, этот дракон, этот таинственный незнакомец слышал её слабость, её детский страх. Она сжала пальцами край шкуры и глубоко вздохнула, стараясь собраться.

– Где я? – спросила она, и это был самый простой вопрос, который она могла задать.

– Моё гнездо, – ответил дракон просто, словно это было самое естественное место в мире. – Гора Коготь Заката. Самая высокая вершина южного хребта. До ближайшего поселения – три дня пути пешком, если идти без остановок. Никто не тревожит меня здесь. И тебя тоже.

– И ты думаешь, что я останусь здесь добровольно? – спросила Лиана, и в голосе её прорезалась знакомая стальная нотка. – Ты похитил меня, разрушил свадьбу, напугал полкоролевства – и теперь предлагаешь мне просто… жить в пещере?

Дракон медленно поднял голову. Его глаза встретились с её глазами, и Лиана снова поразилась тому, насколько человеческим был этот взгляд. В нём не было хитрости, не было злобы, только усталость и терпение.

– Я не предлагаю тебе жить здесь, – сказал он. – Я предлагаю тебе побыть здесь. Несколько дней. Дней семь, я думаю, будет достаточно. За это время ты сможешь задать мне любые вопросы, изучить любые книги из моей библиотеки, увидеть то, чего не видит никто из смертных. А затем – ты примешь решение. И если ты решишь уйти, я отнесу тебя обратно в твой дворец. Но, Лиана, – он наклонил голову чуть ближе, и голос его стал тише, почти интимным, – умоляю тебя, не принимай решение, пока не узнаешь меня. Я ждал этого семьсот лет. Семьсот лет я искал человека, который не закричит при виде меня. И нашёл тебя.

Лиана почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Семьсот лет. Это было больше, чем могло существовать любое королевство. Это было дольше, чем жили самые древние деревья в лесах Вердиса. Это было время, за которое империи рождались и умирали, языки забывались, а горы превращались в холмы.

– Семьсот лет, – повторила она вслух, пробуя слова на вкус. – Ты хочешь сказать, что ты… старше Эстели?

– Старше, – подтвердил дракон. – Когда я родился, твоего королевства ещё не существовало. На этом месте была пустыня. И драконы правили небом.

Лиана медленно поднялась на ноги. Шкуры с тихим шелестом скользнули с её плеч, и она поняла, что всё ещё в свадебном платье – серебряная парча помялась, жемчуг кое-где оторвался, но ткань сохранила магическое тепло. Она сделала шаг вперёд и почувствовала, как холодный камень коснулся её босых ног.

– Ты снял с меня туфли, – сказала она, и это прозвучало скорее как констатация, чем как обвинение.

– Они были неудобны, – ответил дракон, и в его голосе послышались нотки почти извиняющиеся. – Ты стонала во сне, и я заметил, что твои ноги стянуты. Я не мог оставить тебя в такой муке. Туфли лежат у входа. Я их не повредил.

Лиана подошла к выходу из пещеры. Свет снаружи лился ярче, и она увидела их – идеально чистые, без единой царапины, серебряные туфельки, украшенные жемчугом. Они стояли на каменном выступе, как экспонаты в музее.

– Ты снял с меня туфли, – повторила она, и на этот раз в её голосе мелькнуло что-то – удивление, смешанное с чем-то вроде невольного уважения. – Дракон, который снимает с принцессы туфли, пока она спит.

– А ты ожидала, что я буду тебя есть? – спросил дракон, и в его голосе снова послышалась та странная, горькая нотка, похожая на смех. – Я не ем людей, Лиана. Я вообще не ем мясо. Я питаюсь тем, что растёт. Фрукты, орехи, иногда рыба, если нуждаюсь в белке. Я вегетарианец.

Лиана обернулась и уставилась на него с открытым ртом.

– Ты – дракон. И ты – вегетарианец?

– А ты – принцесса, и ты не боишься драконов, – парировал он. – Похоже, мы оба исключения из правил.

Она не смогла сдержать улыбку. Это была первая улыбка с того момента, как она очнулась – и она вырвалась невольно, против воли, как солнечный луч сквозь тучи. Дракон, заметив это, чуть склонил голову, и на его морде промелькнуло выражение, которое она могла бы назвать удовлетворением.

– Я приготовил завтрак, – сказал он, и его голос стал мягче. – На камне слева от тебя.

Лиана повернулась. Действительно, на плоском камне, покрытом чистым льняным полотенцем, стояла глиняная тарелка. На ней были нарезаны кусочки сочных красных плодов, которые она не узнала – они пахли смесью малины и мёда, и на срезе переливались розовым. Рядом стоял кувшин с водой – чистой, холодной, с капельками на стенках.

– Что это? – спросила она, приближаясь.

– Горные яблоки, – ответил дракон. – Растут только здесь, на высоте выше облаков. Их нельзя найти ни в одном из трёх королевств. Попробуй. Они утоляют не только голод, но и жажду.

Лиана взяла кусочек. Кожура была тонкой, почти прозрачной, и когда она надкусила его, по языку разлился взрыв вкуса – сладкий, терпкий, с лёгкой кислинкой, как у лучшего вина, которое она когда-либо пробовала. Она зажмурилась от удовольствия.

– Божественно, – прошептала она.

– Я рад, что тебе нравится, – дракон чуть приподнял голову, и теперь Лиана разглядела, что его правая передняя лапа слегка дрожит. Она не заметила этого вчера, в суматохе, но теперь, при дневном свете, дрожь была видна отчётливо. И на лапе, чуть выше когтей, было свежее кровоточащее пятно.

– Ты ранен, – сказала она, и в голосе её прозвучала тревога. – Ты ранен. Ты нёс меня и поранился?

Дракон убрал лапу за спину, словно пытаясь скрыть её.

– Ничего особенного, – сказал он. – Осколок витража застрял. Я достал его, когда мы прилетели. Кровь уже остановилась.

– Дай мне посмотреть, – сказала Лиана, подходя к нему. Она не знала, откуда в ней взялась эта смелость – приближаться к раненому хищнику, протягивать руку к его ране. Но она чувствовала, что должна. Что-то внутри неё подсказывало: этот зверь не причинит ей зла.

Дракон посмотрел на неё с удивлением, граничащим с недоверием.

– Ты хочешь обработать мою рану? – спросил он. – Ты не боишься прикоснуться ко мне?

– Ты донёс меня до самой вершины мира, – ответила Лиана. – Ты снял с меня туфли, пока я спала, и приготовил мне завтрак. Какое право я имею бояться тебя? Дай лапу.

Дракон медлил мгновение. Затем, с видимой неохотой, он вытянул лапу. Рана была неглубокой – осколок витража оставил длинный порез, но он уже запекся. Однако Лиана заметила вокруг раны странный сероватый налёт – не грязь, что-то другое, похожее на магический след.

– Это осколок был зачарован, – сказала она, проводя пальцем по кромке раны. – Стекло из собора Святого Пламени пропитано древней магией. Оно оставило в тебе след.

– Ты видишь это? – спросил дракон с изумлением. – Ты видишь магию?

– Я… не знаю, – растерялась Лиана. – Я просто вижу, что кожа вокруг раны изменила цвет. Она стала серебристой. Как будто там осталась частица стекла.

– Лиана, – голос дракона стал серьёзным, почти торжественным. – Ты – не просто принцесса с сильным характером. Ты – носительница древней силы. Силы, которая исчезла из этого мира много поколений назад. Ты можешь видеть магические следы.

Она отняла руку и сделала шаг назад, чувствуя, как внутри неё поднимается дрожь.

– Нет, – сказала она. – Я не могу. Я не умею ничего такого. Я не колдунья. Я обычная девушка, которая умеет разжигать камин и танцевать на балах.

– Именно те, кто говорит «я не умею», чаще всего и обладают силой, – ответил дракон мягко. – Потому что они не искали её. Она искала их.

Они замолчали. Лиана стояла в центре пещеры, чувствуя, как прохладный воздух касается её лица, как аромат горных яблок смешивается с запахом пыли и древности. Она смотрела на свои руки – обычные руки, без колец, без рисунков, без каких-либо признаков магии. Но под пальцами всё ещё горело тепло прикосновения к ране дракона.

– Я не знаю, что делать, – призналась она, и в голосе её впервые прозвучала искренняя растерянность, без привычной маски. – Я всю жизнь была принцессой. Меня учили подписывать указы, принимать послов, выбирать ткани для платьев. Меня не учили смотреть на раны драконов и видеть магию.

– Тогда позволь мне научить тебя, – сказал дракон. – Не магии – нет. Я не умею учить магии. Но я могу научить тебя видеть. Думать. Слышать. Остальное – придёт само.

Она подошла к краю пещеры и выглянула наружу. И у Лианы перехватило дыхание. Она стояла на высоте, которая превосходила всё, что она когда-либо видела. Внизу, насколько хватало глаз, простирались земли трёх королевств, разделённые, словно на карте, которую ей показывали в детстве. На севере, за ледяными пиками Нордланда, сияли белые шапки вечных снегов. На западе, за лесами Вердиса, лежали бескрайние зелёные равнины, переходящие в золотистые степи. На юге, прямо под её ногами, дымилась земля Эстели – чёрные скалы, огненные реки, красные пустыни, изрезанные каньонами.

И всё это – люди, королевства, войны, свадьбы, интриги – казалось крошечным. Как макет, как игрушка, как рисунок на песке, который ветер может сдуть в любой момент.

– Это, – сказал дракон, подходя к ней и останавливаясь чуть позади, – моё самое любимое место. Видеть весь знакомый тебе мир с высоты, где ни один человек не может тебя достать. Здесь, Лиана, ты понимаешь, что все твои тревоги – не больше, чем песчинка в пустыне.

– Но я – не песчинка, – ответила она. – Я принцесса. Мои тревоги касаются тысяч людей.

– Верно, – согласился дракон. – Поэтому ты – та, кто может быть судьёй. Ты не смотришь на мир только с одной стороны. Ты видишь его весь – и снизу, и сверху.

Она постояла ещё немного, вдыхая горный воздух, чистый и холодный, как вода из ледяного ручья, затем повернулась к дракону.

– Ты говорил, что у тебя есть библиотека, – сказала девушка. – Где она?

Дракон чуть усмехнулся – и Лиана впервые заметила, что его челюсти могут изгибаться так, что это немного напоминает улыбку.

– Второй вход там, – сказал он, поворачиваясь и направляясь вглубь пещеры. – Иди за мной.

Она последовала за ним, и вскоре они оказались в узком проходе, вырубленном в скале. Стены здесь были гладкими, идеально ровными, и на них – снова письмена. Лиана провела пальцами по одному из символов и почувствовала слабое тепло, словно камень жил.

– Это язык Забытых, – сказал дракон, не оборачиваясь. – На нём писали до того, как люди пришли в этот мир. Мои предки знали его. Но теперь только я помню, как читать.

– И ты научишь меня? – спросила она.

– Если захочешь, – ответил он. – Но будь осторожна. Знание языка Забытых – это как знание огня. Оно может согреть или сжечь.

Они вышли в огромный зал. Лиана остановилась, не в силах поверить своим глазам.

Это была библиотека. Настоящая, огромная, величественная библиотека, вырубленная в толще горы. Стеллажи из тёмного дерева – Лиана не узнала породу, но древесина имела тысячелетний запах – уходили ввысь на двадцать локтей, заполненные свитками и книгами. Некоторые книги были такими старыми, что их корешки превратились в пыль, и их хранили в специальных стеклянных футлярах. Другие были написаны на золотых пластинах, на тонкой бронзе, на высушенной коже существ, которых она не знала.

В центре зала стоял огромный каменный стол. На нём лежала раскрытая книга – такая большая, что Лиане пришлось бы встать на цыпочки, чтобы прочитать одну страницу. Вокруг стола были расставлены кресла – человеческие, по размеру, с мягкими подушками. И на одном из них сидел человек.

Лиана замерла.

Человек был старым – очень старым, с седой бородой до пояса, с глубокими морщинами, прорезавшими лицо, как трещины в древнем камне. Глаза его были закрыты, и Лиана поняла, что он слеп. На коленях у него лежала раскрытая книга, а пальцы скользили по страницам, читая выпуклые буквы на ощупь.

– Лиана, – сказал дракон. – Познакомься. Это Ориан – хранитель моей библиотеки и мой друг.

Старик поднял голову и улыбнулся – беззубой, доброй, почти детской улыбкой.

– Значит, это ты, – сказал он. Голос его был скрипучим, как старые половицы. – Принцесса, которая не испугалась. Я знал, что ты придёшь. Я ждал тебя пятьдесят лет.

– Пятьдесят лет? – переспросила Лиана, подходя ближе. – Но я родилась всего двадцать лет назад.

– Ах, – старик засмеялся, и смех его был похож на шум сухих листьев. – Время для драконов – странная штука. Мы ждём не того, кто родится. Мы ждём того, кто сможет стать.

Он протянул руку – костлявую, с длинными тонкими пальцами – и Лиана несмело взяла её. Пальцы Ориана сжались с неожиданной силой, и он поднёс её ладонь к своему лицу, проводя по ней пальцами, словно читая её, как книгу.

– Ты – первая, кто смотрит на него без страха, – сказал Ориан. – Ты – первая, кто снял с него проклятие одним прикосновением.

– Я не снимала никакого проклятия, – растерялась Лиана.

– Ты прикоснулась к его ране, – сказал Ориан. – Ты увидела магию. Это и есть начало снятия. Проклятие не уходит за один миг. Оно уходит, когда его разгадывают.

Дракон сделал шаг вперёд и мягко, почти незаметно коснулся плеча Ориана своей мордой.

– Не пугай её, Ориан, – сказал он. – Она только проснулась.

– Я не пугаю, – ответил старик. – Я предупреждаю. Она должна знать, что её ждёт, иначе она не сможет выбрать.

Лиана переводила взгляд с дракона на старика и обратно. Она чувствовала себя потерянной, дезориентированной, но в то же время – странно спокойной. Словно она, наконец, оказалась там, где должна была быть, хотя и не знала, почему.

– Я могу задавать вопросы? – спросила она.

– Задавай, – сказал дракон, усаживаясь на пол библиотеки с грацией, которая казалась невозможной для такого огромного существа. – Я отвечу на всё, что смогу.

Лиана подошла к столу и села в одно из кресел. Кожа под ней была мягкой и тёплой, и она почувствовала, как усталость, накрывает её снова. Но она не могла позволить себе заснуть. Не сейчас.

– Почему именно я? – спросила она. – Ты говорил вчера, что я – единственная, кто не закричала. Но должно быть больше людей, которые не боятся драконов. Наёмники, воины, маги. Почему я?

Дракон помедлил. Он отвел взгляд, и Лиана заметила, как на мгновение в его золотых глазах мелькнула тень.

– Ты удивишься, – сказал он, – но за семьсот лет я искал не героев. Я искал того, кто сможет увидеть во мне человека. Все, кто меня видел – даже те, кто не кричал, – видели только зверя. Они хотели использовать меня, убить меня или пленить меня. Ты – первая, кто спросил «почему». Ты спросила меня о моих чувствах, о моей боли, о моём имени.

Он замолчал, и тишина в библиотеке стала гуще.

– И ещё, – продолжил он после долгой паузы. – Есть одна вещь, которую ты должна знать. Я видел тебя раньше.

Лиана замерла.

– Что?

– Два года назад, – сказал дракон. – В Эстели, на балу в честь летнего солнцестояния. Ты сидела у фонтана. Ты плакала, потому что твой отец только что объявил о твоей помолвке с Альдриком.

Лиана почувствовала, как кровь отливает от лица. Да, это было правдой. Два года назад она плакала у фонтана – горько, отчаянно, не в силах сдержать слёз, хотя знала, что если кто-то увидит, репутация её будет разрушена. Она помнила ту ночь. Она помнила боль, отчаяние, холодный мрамор и ветер.

– Я был там, – сказал дракон. – В человеческом обличье. Я не мог прийти на бал, но я пришёл посмотреть на тебя. Я видел, как ты плакала. И я хотел подойти. Хотел сказать, что всё будет хорошо, но я не посмел.

– Это был ты? – прошептала Лиана. – Тот незнакомец в сером плаще? Который сел рядом и просто молчал, пока я плакала? Который потом сказал, что жизнь не кончается из-за одного приказа?

– Да, – сказал дракон. – Это был я. Ты подарила мне свой платок. С вышитой лилией. И я храню его до сих пор. О нет…

Дракон хотел показать Лиане её платок, но понял, что потерял его в этой суматохе.

– Не важно, платок мне больше не нужен. Он напоминал мне о тебе в самые тёмные моменты. С сегодняшнего дня всё будет иначе, ведь я нашёл тебя, – сказал он, вздыхая.

Лиана почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Тёплое, ноющее, странное. Она не могла объяснить это чувство – но оно было похоже на то, как если бы ты долго искал потерянную вещь, а потом нашел её в самом неожиданном месте.

– Ты был там, – повторила она. – Ты видел меня. И ты ничего не сказал.

– Я не мог, – ответил дракон. – Если бы я сказал тебе правду тогда, ты бы испугалась. Или подумала, что я сумасшедший. А если бы я солгал… я не умею лгать тебе, Лиана. Никогда не умел.

Она хотела спросить ещё что-то, но в этот момент в библиотеку влетела маленькая птица – ярко-красная, с золотистыми перьями на хвосте. Она села на плечо дракону и прощебетала что-то на языке, которого Лиана не понимала.

Дракон выслушал, и его лицо изменилось. Напряжение, которое она раньше не замечала, появилось снова.

– Что случилось? – спросила она.

– Твой жених, – ответил дракон. – Лорд Альдрик. Он объявил войну моей горе. Он собрал армию и движется сюда. С ним – принц Рафаэль из Нордланда и отряд наёмников.

Лиана побледнела.

– Сколько у нас времени?

– Три дня, – сказал дракон. – Если они не найдут короткий путь через каньоны. Тогда – два.

Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула та же боль, что была накануне.

– Лиана, – сказал он. – Если ты хочешь вернуться, я отнесу тебя назад прямо сейчас. Ты можешь уйти, и никто не узнает, что ты была здесь. Я не держу тебя силой.

Она посмотрела на дракона. Посмотрела на Ориана, который слепо улыбался ей. Посмотрела на книги, на письмена и приняла решение.