Дочь огня и дитя Зари

— Ты моя сестра, — закончил за неё он, и эти слова прозвучали для него как приговор.

В груди разливалась горечь, а в горле встал ком.

— Да, — кивнула она, и в её взгляде читалась смесь страха и робкой надежды.

Люцифер чуть помедлил, пытаясь осознать услышанное. Вот откуда это чувство борьбы с самим собой — необъяснимое притяжение, смешанное с внутренним сопротивлением. Сказать, что он был разочарован, — значит, ничего не сказать. В душе бушевала буря противоречивых эмоций: гнев, растерянность, обида и где‑то глубоко внутри — странное облегчение.

— Слезай с меня, — резко бросил он, не дожидаясь её действий.

Он сам буквально спихнул девушку на пол и сел, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто пытаясь выпустить напряжение.

— Как твоя голова? — осторожно спросила девушка, усаживаясь рядом.

В её голосе звучала неподдельная тревога, а глаза внимательно изучали его лицо.

— Шикарно, — грубо ответил он, отводя взгляд.

Но, увидев смущение девушки — как она нервно теребит край рукава, как подрагивают её ресницы, — смягчился.

— Классный приём, — улыбнулся он кривовато, и в этой улыбке смешались ирония и восхищение.

Растерянный взгляд лучезарных глаз, окаймлённых веером чёрных ресниц, заворожил его. На мгновение он забыл обо всех противоречиях, засмотревшись на игру света в её зрачках.

«Нет! Она не может быть моей сестрой!» — пронеслось в его голове, и сердце болезненно сжалось. Он пытался сопротивляться этой мысли, но она уже проникла в сознание, пустив корни.

— Извини, — виновато выдавила Денница, в смущении опуская ресницы.

Её щёки слегка порозовели, а пальцы нервно перебирали цепочку кулона.

— Да, — махнул он рукой, пытаясь выглядеть небрежно, но в душе всё ещё бушевали эмоции. — Ничего, — добавил Люцифер, потирая челюсть, где ещё чувствовалась боль от удара.

Он поймал себя на мысли, что не злится на неё по‑настоящему.

Вспоминая сейчас всё это, Люцифер улыбнулся — на этот раз искренне, провожая сестру еле заметным взглядом. В уголках глаз собрались морщинки, а в груди разливалась странная теплота. Он чувствовал, что она делает то же самое — украдкой бросает взгляд через плечо, прежде чем ступить на следующую ступеньку. Их взгляды на мгновение встретились, и в этом коротком обмене взглядами было больше понимания, чем в любых словах.

Тронный зал Творца не был похож на те пышные дворцовые залы, где величие пытаются выразить золотом и излишествами. Его величие рождалось из масштаба и тишины — из ощущения, что здесь пространство подчиняется не человеческой прихоти, а высшей гармонии.

Зал уходил ввысь настолько, что взгляд терялся где‑то в недосягаемых сводах, где переплетались линии света, словно застывшие лучи рассвета. Стены не были сложены из камня — они будто вырастали из самого воздуха: полупрозрачные, с мерцающими прожилками, в которых медленно перетекали оттенки — от глубокого индиго до чистого, звенящего серебра. Казалось, будто стены хранят в себе память обо всех мирах, когда‑либо сотворённых здесь.

Пол был выложен плитами из тёмного, почти чёрного минерала, но стоило ступить на него, как в глубине вспыхивали крошечные искры — словно под ногами шевелились звёзды. Каждый шаг отзывался не гулким эхом, а мягким, обволакивающим звуком, похожим на тихий вздох.

В центре зала, на небольшом возвышении, стоял Трон Творца. Он не был украшен драгоценностями и не слепил блеском. Его форма напоминала слияние скалы и пламени: массивный, основательный, но с очертаниями, которые будто колебались, как языки огня. Материал, из которого он был создан, невозможно было определить: он одновременно казался твёрдым, как алмаз, и текучим, как расплавленное стекло. На спинке трона тонкими светящимися линиями была выведена бесконечная спираль — символ творения, которое не знает ни начала, ни конца.

Перед троном простиралось «стеклянное море» — не вода, а гладкая, зеркальная поверхность, в которой не отражались лица, но проступали смутные образы: очертания будущих миров, едва намеченные линии судеб, призрачные силуэты ещё не рождённых существ. Смотреть в эту гладь было одновременно завораживающе и тревожно — словно заглядывать за грань дозволенного.

По периметру зала, в нишах, застыли фигуры стражей — не из плоти и крови, а из света и тени. Они не двигались, но казалось, что их очертания чуть дрожат, будто они существуют на границе двух реальностей. Их лица были скрыты, но от них исходило ощущение пристального, всепроникающего внимания.

Воздух в зале был прохладным и чистым, наполненным едва уловимым ароматом — то ли горных трав, то ли далёких звёзд. Он не был неподвижен: в нём чувствовалось лёгкое движение, едва заметное дыхание, которое, казалось, задавало ритм всему сущему.

Тишина здесь была особенной — не пустой, а насыщенной, будто в ней звучали миллионы неслышных голосов: шёпот зарождающихся галактик, тихий плач угасающих солнц, радостный крик первой жизни. Эта тишина не давила — она обнимала, заставляя сердце биться ровнее, а мысли становиться яснее.

И над всем этим, в самой высокой точке свода, висело нечто, напоминающее медленно вращающееся скопление света — не звезда и не кристалл, а средоточие смысла. Оно то разгоралось ярче, то приглушало сияние, будто само пространство здесь жило в такт с дыханием Творца.

Стоя в этом зале, невозможно было не почувствовать себя одновременно бесконечно малым и неразрывно связанным со всем сущим — словно каждая частица тебя знала своё место в великой картине мироздания.

— Это твоя сестра, Люцифер, — сказал отец с нескрываемой гордостью, и его голос прозвучал торжественно, почти гимнически. — Моё великое творение, как и ты! — в глазах создателя светилась такая искренняя радость, что на мгновение даже Люцифер почувствовал что‑то похожее на тепло в груди.

Люцифер молчал. Он бросил косой взгляд на Денницу — её пальцы нервно теребили край платья, а плечи чуть подрагивали. В груди юноши что‑то сжалось: он вдруг отчётливо осознал, что теперь всё изменится.

Посмотрев на него, девушка потупилась, опустив глаза в пол. Её ресницы дрожали, а губы чуть подрагивали. Значит, история первой встречи останется в тайне.

«Хорошо, — подумал Люцифер, и в мыслях прозвучало твёрдо, почти клятвенно. — Я умею хранить тайны». Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует противоречивое чувство — смесь облегчения и разочарования.

— Ты меня спрашивал, — продолжал отец, и в его голосе зазвучали тёплые, почти ностальгические нотки, — много раз: «Кто приходит ко мне вечерами?» — губы создателя тронула улыбка, мягкая и немного грустная. — И вот теперь я готов тебе представить её, свою дочь. Теперь у меня нет от тебя секретов, сын мой.

— Я несказанно рад этому, — выдавил из себя Люцифер, стараясь, чтобы голос звучал искренне.

Но внутри всё бунтовало: он до последнего надеялся, что девушка, которую он видел в тёмных переулках нижних этажей, окажется просто прекрасной незнакомкой, а не его сестрой. В горле стоял ком, а в груди разливалась горечь несбывшихся ожиданий.

— Я поручаю, — продолжал отец, пропуская сарказм Люцифера мимо ушей, — твою сестру тебе. Познакомь её со всей нашей работой.

— Она и так знает, по‑моему, больше, чем я, — буркнул тот, отводя взгляд и чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Он непроизвольно сжал пальцами край стола, пытаясь унять волнение.

— Люцифер, не будь занудой и не дерзи, — строго, но без злости произнёс отец. — Покажи Деннице её покои.

— Я сама могу найти… — начала Денница, но её голос прозвучал неуверенно, почти робко.

— Нет! — перебил отец твёрдо, но без гнева. — Тебе их покажет он.

Юноша кивнул, чувствуя, как в груди смешиваются противоречивые чувства — досада, любопытство и странное, пока ещё неясное предвкушение.

— То есть, — начал он, обращаясь к девушке и выходя из кабинета отца. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, а в горле пересохло. — Ты уже не будешь обитать в полумраке нижних этажей? Да? На свет потянуло? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, неестественной.

— Послушай, милый брат, — резко перебила его она, останавливаясь. В её голосе прозвучала сталь, но глаза выдавали растерянность. — Я так же не в восторге, как и ты, от идеи моего пребывания среди вас, — она развела руками, и Люцифер заметил, как слегка дрожат её пальцы. — Небожителей.

Люцифер сделал шаг вперёд. Девушка попятилась и оперлась бёдрами о холодные перила площадки. Её дыхание участилось, а взгляд метался, словно она искала пути к отступлению.

— Извини, — перебил он мягче, чем собирался. — На самом деле я спросил, чтобы начать с тобой разговор. — Люцифер сделал паузу, подбирая слова, и добавил тише: — Я просто… хочу понять.

От его взгляда девушка смутилась. От его чёрных глаз пробирала дрожь, но она чувствовала, что Люцифер говорит правду — в его голосе не было насмешки, только искреннее желание наладить отношения. Её плечи чуть расслабились, а пальцы перестали теребить ткань платья.

Денница кивнула — сначала неуверенно, потом решительнее. В её глазах мелькнуло что‑то новое: не враждебность, а скорее осторожное любопытство.

— Пойдём, — увлёк он её, слегка взяв под локоть, — покажу тебе твою комнату на этом этаже.

Его пальцы едва коснулись её руки, но этого хватило, чтобы по спине пробежала лёгкая дрожь.

— На этом?! — в голосе Денницы прозвучало искреннее удивление, брови взметнулись вверх, а глаза расширились.

— Да. Все, кто работает здесь, в основном здесь и живут, — ответил Люцифер, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало от её близости.

Девушка на минуту задержалась, осматриваясь по сторонам. Она медленно повернула голову, изучая высокие своды потолка, мерцающие светильники и изящные узоры на стенах. В её взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгким недоверием.

— И над чем здесь кипит работа? — спросила она, повернувшись к нему, и в глазах блеснул озорной огонёк.

— Над проектом «Человек», — ответил Люцифер, невольно залюбовавшись игрой света в её глазах.

Она бросила на парня косой взгляд и улыбнулась — не насмешливо, а как‑то по‑доброму, почти тепло. Эта улыбка заставила его сердце пропустить удар.

— Очаровательно! — с чувством произнёс он, не отводя от неё взгляда.

Его голос прозвучал чуть хрипловато, выдавая волнение.

— Это ты сейчас о чём? — Денница слегка наклонила голову набок, прищурившись.

— О проекте, — спохватился Люцифер и поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как щёки слегка теплеют.

Ему хотелось съязвить, как всегда, отпустить какую‑нибудь колкую шутку — это было его привычным защитным механизмом. Но в её присутствии что‑то ему мешало: слова застревали в горле, а сарказм куда‑то испарился.

— Пойдём, покажу тебе твои апартаменты, — произнёс он чуть мягче, чем собирался.

— Не знаешь, как от меня отделаться? — с лукавой усмешкой спросила Денница, приподняв бровь.

— Да, язычок у тебя острый, — протянул он, невольно улыбнувшись в ответ. — Далеко пойдёшь!

В его голосе прозвучала не насмешка, а скорее восхищение.

Комната была большая и светлая. Лучи солнца струились через высокие окна, создавая на полу причудливые узоры. Сразу взору открывалась уютная прихожая, из которой можно было попасть в спальню и не менее просторную кухню. Воздух здесь казался чище, а тишина — мягче.

Всё было обустроено со вкусом, и чувствовались старания мастера и его любовь, которую он во всё это вложил. Каждая деталь дышала теплом и заботой: мягкие ковры, изящная мебель, живые цветы на подоконнике.

Денница осмотрелась по сторонам, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Её глаза загорались всё ярче, а губы тронула улыбка — сначала робкая, потом всё более искренняя.

Люцифер наблюдал за ней, затаив дыхание. Он ловил каждое её движение, каждый взгляд, и сердце его наполнялось странной, почти забытой радостью.

— Мне нравится, — наконец сказала она, и голос её звучал искренне, без тени притворства. — Мастеру вашему большое спасибо.

Сохраняя молчание, Люцифер кивнул, улыбнувшись в ответ — на этот раз широко и открыто, не скрывая своих чувств.

«Мастеру! Да! Если бы ты знала, кто этот мастер!» — пронеслось в его мыслях, и в груди разливалась тёплая волна гордости и нежности.

Окончив осмотр, девушка дала понять, что хочет переодеться. Её взгляд стал чуть более сдержанным, а движения — чуть более осторожными.

Люцифер не хотел уходить. Он горел желанием пообщаться, поговорить на любые темы, пусть даже самые дурацкие, — только бы ощутить её дыхание, её прикосновение, манящий запах волос. Ему хотелось задержать это мгновение навсегда.

Он нехотя закрыл за собой дверь, задержав ладонь на прохладной поверхности ещё на секунду, словно пытаясь удержать частицу её присутствия.

Девушка опустила жалюзи во всех окнах и заперла дверь на ключ. За стеной послышался тихий шорох одежды и едва уловимый вздох.

Погружённый в свои мысли, он не заметил, как оказался на краю наблюдательной площадки напротив кабинета отца. Ноги сами привели его сюда, ведомые какой‑то внутренней силой.

— Михаил, — услышал он знакомый голос, и в душе что‑то застучало быстрее, пульс участился, — спасибо большое!

— Тебе понравилась твоя комната? — Михаил расцвёл в улыбке, его глаза засияли, а лицо словно помолодело.

Она что‑то ещё щебетала, активно жестикулируя и одаривая Михаила тёплыми взглядами. Её голос звенел, как весенний ручей, а движения были лёгкими и непринуждёнными. Люцифер невольно залюбовался её живостью — в этот момент она казалась ему невероятно прекрасной.

— Кровать в спальне просто супер! — не останавливалась она, её голос звенел от восторга, а глаза сияли, как две яркие звезды. — Ощущение, что я сплю под облаками! — Денница закружилась на месте, раскинув руки, и рассмеялась — легко, беззаботно, по‑детски.

«Что‑то пошло не так», — отметил Люцифер, и в груди неприятно кольнуло. Что‑то между ними пошло не так. Он отдал бы всё, чтобы она вот так щебетала с ним — с таким неподдельным восторгом, с такой искренней радостью. В горле встал ком, а в душе шевельнулась горькая зависть.

Михаил слушал молча, но Люцифер заметил, как в уголках его глаз собрались лучики смеха, а губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.

— На самом деле, — удалось вставить ему, и голос его прозвучал мягко, почти отечески, — ты не мне должна говорить спасибо, а вон тому, — он показал пальцем на Люцифера, — молодому человеку.

— А! — Денница замерла в своём жесте, руки повисли в воздухе, улыбка медленно сошла с лица.

Она медленно повернула голову в сторону Люцифера, и её глаза расширились от удивления.

— Да, ему. Он спроектировал её по своему образу и подобию. Его комната выглядит примерно так же. У нас у всех комнаты имеют одинаковое расположение. Но вот с дизайном Люцифер отличается от всех, — Михаил улыбнулся шире, и в этой улыбке читалась искренняя гордость за младшего.

Люцифер смутился — щёки предательски заалели, а пальцы невольно сжали край перил. Ему было приятно наблюдать за реакцией сестры: как в её глазах вспыхнул новый огонёк интереса, как она снова повернулась к нему, уже иначе — внимательнее, изучающее.

Не говоря ни слова, он просто помахал в знак приветствия — неловко, чуть смущённо, но с робкой надеждой в глазах.

— Ты останешься? — спросил Михаил, переводя тему разговора, и его взгляд стал чуть более серьёзным.

— Нет, не сегодня, — ответила Денница, и в её голосе прозвучала нотка сожаления. — Если я не нужна тебе…

— Нет. Когда будешь нужна, позову, — ответил Михаил спокойно, но без холодности — скорее по‑деловому.

— Хорошо. Я на нижние этажи — посмотрю, как там дела, — сказала Денница, чуть помедлив. — С Большой кошкой.

Михаил дал разрешение кивком — коротким, но доброжелательным.

— Большой кошкой! Хм… Что‑то новое, — пробурчал Люцифер себе под нос, нахмурившись.

В груди шевельнулось любопытство, смешанное с лёгкой досадой. Проводив девушку взглядом, пока она не скрылась из виду, он последовал за ней — сначала медленно, потом всё быстрее, почти бегом.

«Большая кошка! Интересно посмотреть, что за чудо там такое!» — подумал Люцифер, и сердце забилось чаще от предвкушения.

Люцифер нашёл сестру на втором нижнем этаже. Здесь она была в своей тарелке — движения стали увереннее, осанка — прямой, а взгляд — сосредоточенным.

Девушка склонилась над парнем и что‑то ему объясняла — тихо, но настойчиво. Её жесты были чёткими, а интонация — спокойной, но властной. Они рассматривали что‑то на мониторе. Дела, видимо, были не очень: на лице парня читалось сомнение, а на лице Денницы — тревога, которую она старалась скрыть за деловитостью.

Люцифер застыл напротив, наблюдая за происходящим. Толстые стеклянные стены не позволяли услышать слово в слово весь разговор, но суть происходящего он уловил. Он видел, как сестра коснулась плеча парня, ободряюще кивнула, и тот чуть расслабился. В этот момент она выглядела не просто сестрой — она была лидером, наставником, тем, кто может поддержать и направить.

Люцифер невольно залюбовался: в ней было столько внутренней силы и уверенности, что это завораживало. Он вдруг осознал, что почти не знает эту девушку — свою сестру, — и ему отчаянно захотелось узнать её ближе.

Один из парней заметил его и, тронув девушку за плечо, указал кивком головы на окно. Девушка встрепенулась, словно от неожиданного толчка, её глаза расширились, а пальцы на мгновение сжались в кулаки. Их взгляды пересеклись. Люцифер напрягся — мышцы плеч непроизвольно сжались, а дыхание на миг замерло.

Он уже не чувствовал такого напряжения между ними, как раньше. В её глазах отражалась благодарность с примесью просьбы о помощи — словно она искала в нём опору, какой‑то знак понимания. Это тронуло его до глубины души.

Недолго думая, девушка вышла. Её шаги были неуверенными, почти робкими, но она шла прямо к нему, не отводя взгляда.

Она подошла к нему вплотную, так, словно они общались друг с другом все эти долгие двадцать лет в дружеской атмосфере братской любви. В воздухе повисло странное ощущение близости, будто время на мгновение остановилось.

— Люцифер, — начала она, и голос её прозвучал чуть дрогнувшим, — ты давно здесь?

— Я хотел извиниться, — начал он, смотря на неё сверху вниз.

Его голос прозвучал тише, чем он ожидал, а ладони невольно сжались и разжались, выдавая волнение.

— Извиниться?! Но за что? — её изящные брови очаровательно поползли вверх, а в глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— За нашу первую встречу здесь. Ты тогда убежала, я не успел ничего сказать.

— А! — девушка нахмурила брови и вздохнула тяжело, словно вспоминая тот момент.

Её плечи чуть опустились, а взгляд стал отстранённым.

— Извини, надо было сначала спросить, а потом уже…

— Да, я тоже хороша, — выдавила она, слегка прикусив губу. — Надо было дождаться…

Её карие глаза метались из стороны в сторону, избегая его взгляда. Разговор был ей неприятен — это читалось в каждом движении: в том, как она теребила край рукава, как нервно сглатывала.

— Подожди, — он взял её за плечи и развернул так, чтобы закрыть собой от посторонних глаз. Его пальцы слегка дрожали, но он старался говорить уверенно. — Я должен извиниться за свою выходку. Для меня было шоком, что передо мной — девушка, и красивая девушка. Я сам не знаю, что на меня нашло.

Девушка смущённо опустила глаза, её ресницы затрепетали, а щёки слегка порозовели. Она сделала едва заметный вдох, словно собираясь с силами.

— Я буду честна с тобой: мне неприятен этот разговор, — выдавила она, смахивая упрямые пряди со лба. Её голос звучал чуть хрипловато, но в нём чувствовалась искренность. — Я представляла себе по‑другому нашу встречу.

Взяв её за плечи, он притянул девушку к себе. Её маленькие ладошки упёрлись в его грудь, готовые оттолкнуть в любой момент — но не отталкивали. Он почувствовал, как её дыхание участилось, а пальцы чуть дрогнули.

— Я очень рад, — промолвил он тихо, почти шёпотом, — видеть тебя.

От этих слов напряжение в её руках ослабло. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах что‑то изменилось — словно лёд начал таять.

— Спасибо, что сказал это, — её глаза заискрились, и на губах появилась робкая улыбка. — Я очень боялась, что ты меня не примешь.

— Я?! — широко открытые глаза юноши наполнились удивлением, а брови взметнулись вверх.

Он даже слегка отпрянул, поражённый её словами.

— Да, ты, — кивнула она твёрдо, и в её взгляде появилась решимость.

— Рада! — произнёс он, и в этом коротком слове прозвучало столько чувств, что оно повисло в воздухе, как обещание чего‑то нового.

Дверь лаборатории открылась, и показалась голова парня, с которым девушка разговаривала. Его лицо выражало любопытство, а глаза быстро пробежались по сцене перед ним. Люцифер невольно крепче сжал плечи сестры, словно защищая её от чужого взгляда.

— Вынужден прервать ваш разговор: у нас тестирование на это время, — раздался строгий голос, и в воздухе повисло напряжение.

— Да‑да, конечно, — девушка впопыхах шагнула к двери, её движения были резкими и чуть сбивчивыми, словно она пыталась убежать от чего‑то.

Пальцы нервно сжали край рукава, а взгляд метнулся к Люциферу.

Люцифер затаил дыхание. Он услышал биение её сердца — глухие, учащённые удары, доносившиеся словно сквозь толщу воды. Помедлив несколько секунд, она вернулась к нему, и на её лице отразилась борьба: желание уйти и желание остаться.

— Хочешь… — неуверенно произнесла девушка, её голос дрогнул, а глаза избегали его взгляда.

— Хочу, — бросил он, не дослушав фразу, и в его голосе прозвучала неожиданная для него самого решимость.

Он сделал шаг вперёд, словно бросая вызов невидимому барьеру между ними.

— …поучаствовать, — договорила она одновременно с ним, и на губах её мелькнула робкая улыбка.

Люцифер кивком подтвердил свой ответ, и в этом движении было больше, чем простое согласие — в нём читалась готовность открыться чему‑то новому.

Денница улыбнулась — искренне, широко, и в этой улыбке было столько тепла, что у Люцифера защемило в груди. Услышав о желании Люцифера поучаствовать в испытании, ангелы напряглись: их взгляды стали настороженными, а перешёптывания — тревожными. Кто‑то нервно поправил рукав, другой сжал кулаки, третий бросил быстрый взгляд на коллег.

Люцифер спускался сюда редко, но метко. Он слыл придирчивостью и дотошностью в расчётах: с ним было трудно спорить и что‑либо доказывать. В коридорах ходили слухи о его беспощадной логике и способности найти ошибку там, где другие видели безупречность.

Денница была проще. Хотя, может быть, так только казалось — за её лёгкой улыбкой и непринуждёнными жестами скрывалась внутренняя сила, которую Люцифер только начинал разгадывать.

Парни напряглись в ожидании подвоха. Их позы стали скованными, а взгляды — настороженными. Кто‑то непроизвольно отступил на шаг, другой сцепил пальцы за спиной.

— Можно узнать, о чём речь? — неуверенно произнёс Люцифер, стараясь скрыть волнение за нарочито спокойным тоном.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Да, конечно, — девушка кивнула одному из парней, и тот протянул Люциферу планшет, объясняя суть проекта.

Его голос звучал чуть дрогнувшим, а пальцы слегка подрагивали, передавая устройство.

На экране высветилась огромная кошка белого цвета: два метра в холке, длина туловища — полтора метра, и удар лапы… Люцифер невольно задержал дыхание. Животное выглядело величественно и пугающе одновременно — грация хищника сочеталась с невероятной мощью.

— И куда вы такое чудо готовите? — удивился Люцифер, рассматривая животное со всех сторон.

Он наклонился ближе к экрану, прищурился, пытаясь оценить пропорции.

— На Землю…

— На Землю?! — он удивлённо поднял бровь, и его глаза расширились. — Она больше, чем сами люди! Эта кошка с меня ростом!

— Чуть меньше, — парировал парень, стараясь говорить уверенно, но в его голосе проскользнула нотка тревоги. — У тебя 2,10 м.

— Отлично! — съязвил Люцифер, и в его смехе прозвучала лёгкая горечь. — На 10 см меня меньше. Парк доисторического периода, а не Земля будет… А что у вас не получается? — спросил он, не обращая внимания на растущее напряжение вокруг.

Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, — словно он сам пытался убедить себя в собственной уверенности.

— А вот что, — сказала Денница, нажав кнопку «Старт».

Её пальцы дрогнули на мгновение, но она быстро взяла себя в руки.

И перед ним в испытательной камере появилась голограмма кошки. Изящность внешнего вида Люцифер оценил — плавные линии, мускулистое тело, грациозная осанка.

«Да, действительно красотка!» — подумал он, и в груди что‑то ёкнуло от восхищения.

— Прыжок у нас не идёт, — пояснила Денница, и в её голосе прозвучало искреннее разочарование.