Лига пепла

Даже в неприметном плаще Зендар выглядел слишком аристократично для этой дыры, как кедр среди кустарника. Вивьен мгновенно узнала его за столом, всюду заляпанным липкими пятнами. Но тут же внимание перехватила другая фигура — одинокая девушка в дальнем углу.

Глубокий черный капюшон скрывал большую часть ее лица. Лишь приглядевшись, Вивьен заметила витиеватые черные узоры, сползавшие от острого подбородка по шее. Девушка сняла перчатку — и Вивьен поняла, что скрывали чернила: цвет кожи, серебристо-синий.

«Дрейлит?! Здесь? В Среднем городе?!»— она мотнула головой, проверяя, не померещилось ли.

Темные эльфы редко встречались даже в Нижнем городе, где отродясь никто не разбирал, кто есть кто. А уж здесь — и подавно. После Великой войны их загнали в подземелья, в Нифру. Вивьен не помнила за что — то ли за предательство Долин, то ли за службу забытым богам. Знала лишь, что на поверхности их не жаловали: жить и работать они не могли даже в слободе для нелюдей. Горожане сплевывали им вслед и звали стражу. Ими пугали непослушных детей. Мать говорила: «Веди себя хорошо, а то дрейлит ночью заберет!»

Но вот одна из них сидела здесь, в людном трактире, с невозмутимым видом разделывая жареную перепелку на облупленном подносе.

— Миледи. — Герцог медленно окинул ее взглядом с ног до головы. — Выглядите изумительно. Если позволите заметить очевидное.

— Ваша светлость, — она игриво склонила голову. — Ваша репутация и впрямь вас опережает! Вы в этом трактире не больше минуты, а уже раздаете комплименты.

— Репутация? — Он задумчиво постучал пальцами по столешнице. — Тогда, пожалуй, мне стоило войти с парой отрубленных голов на вертеле.

— Смешно. — Вивьен присела за столик, не скидывая капюшона. — Давайте без увертюр. Что будем воровать? Золото? Камни? Магический приборчик?

— Сначала ответьте: вы знакомы с Эсбольдом?

Вивьен знала графа. Грузный северянин с проседью в аккуратно подстриженных бакенбардах и раскатистым смехом.

— Один из самых больших кошельков Тарна. Любит театры, — перечисляла она, загибая пальцы. — Если там не слишком умно. Цирк — особенно с медведями. В столице его можно встретить в «Сияющей ложке» или «Дивном саду». Любит женщин — чем моложе, тем сильнее. Хм… — Она сделала паузу, подняла глаза к потолку и почесала подбородок. — Обожает эльфов. Купится на любой вздор, если он достаточно «эльфийский».

— Неплохо. Что-нибудь еще?

— А что еще? — Вивьен усмехнулась. — Наверняка вы это уже знали. И на руку мою вы вчера не просто так пялились. Подумали, мне кое-что про эльфов известно. Вот и решили, что у меня легко получится его обольстить.

— А вы не промах, — улыбнулся герцог. Он посмотрел по сторонам — Вивьен проследила за его взглядом. Справа пьяный моряк решил, что стул — штурвал. Слева бородатый купец лупил собеседника кружкой и орал непотребства. И все же герцог понизил голос, наклонившись ближе, чтобы она могла расслышать: — Мне нужно, чтобы вы выкрали из его тайника кое-какие письма.

— О, как интересно! И что в них? — Она поставила локти на стол, положив подбородок на ладони. — Дайте сама угадаю! Любовная переписка? Место для дуэли?

Лицо герцога оказалось почти вплотную. Его взгляд изучал ее лицо — скользил по острым скулам, мягкой линии челюсти, розовым губам. Захотелось глубже натянуть капюшон.

— Ну же! — отпрянула она. — Я должна знать о вашей таинственной вражде! Он что, оскорбил вашу даму? — Вивьен театрально ахнула, прикрыв рот ладонью, а затем округлила глаза, как у совы.

Зендар не купился.

— Если вы закончили представление, — он провел пальцем по краю кубка, — я продолжу. Мне нужны его переписки с Советом Хранителей, особенно с Мак-Кайрном, с другими лордами Рубежа, со всеми, кто мог обсуждать... Что угодно про войну с Тор-Моорном.

Советом, мать его, Хранителей.

Вивьен перестала улыбаться.

— Герцог, вы хотите, чтобы я украла… государственные тайны? — спросила она почти шепотом.

— Я хочу, чтобы вы украли письма. А что в них — не ваше дело.

— Мое. — Она прикусила губу. — За это отрубают голову.

— За воровство драгоценностей — тоже. Но вам же это не мешает?

— Тоже мне сравнили. Красть камни — одно. Их не каждый лорд заметит. А это… Зачем вам вообще сдался Эсбольд?

— Представьте: вы граф, у которого люди мрут с голоду. Что будете делать?

— Куплю зерно. Выращу, в конце концов. Вы думаете, я не знаю, что такое голод, ваша светлость? Когда заканчивается зерно, в ход идут крысы.

— Допустим. А если земля мерзлая? Если не у кого купить? Крысы в Тарне кончились месяцы назад. Потом в ход пошли кошки. Потом — те, кто ел кошек. Люди бегут в леса — там их отстреливают эльфы. Или в Люмерию и Таларру — в надежде прокормиться морем — и умирают на Королевском тракте в пути. — Он медленно отпил из кубка, чуть сморщившись. — Что тогда?

— Украду у соседа, — буркнула Вивьен.

— А заодно захвачу его шахты и награблю золота — порадую солдат. Вы рассуждаете прямо как наш король.

Зендар откинулся на спинку стула.

— А у вас есть другие идеи?

— Есть. — Он улыбнулся. — И, я уверен, они есть и у Эсбольда.

Вивьен задумалась, скрестив руки на груди.

— Если голодают все лорды Рубежа… может, начать с элбреннских? У них еще есть силы на… идеи. В Тарне уже мрут, а у Элбренна…

— Чем отчаяннее положение, тем отчаяннее действия, — Зендар не дал ей договорить. — Тем более Эсбольд — единственный, кто бросил своих и жирует в столице. Вас смущает что-то конкретное?

«Зараза! Догадывается».

— Нет-нет, что вы. Просто ваша логика кажется… неразумной. — Она схватила кубок и отхлебнула, чтобы скрыть волнение. — Я пока вообще не понимаю, почему вас волнует какой-то север. Ваши земли так далеко. Вам-то что?

— А вы не допускаете, что я просто не хочу смертей? Горцев, крестьян… какая разница?

Вивьен рассмеялась.

— Поверьте, ваша светлость. Я не первый день живу на этом свете. Так не бывает. Если человек предлагает помощь бескорыстно — от него нужно бежать. Расплачиваться будут даже внуки.

Она впилась взглядом в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то. Но герцог не выдавал ни одной эмоции, и она, поймав себя на том, что просто глазеет на него — как сотни влюбленных девиц, — принялась рассматривать рукав своего плаща.

— Что вы сделаете с письмами? Горцам продадите? Северянам насолите? Явно же у вас есть какая-то цель.

Губы ее дрогнули в полуулыбке, когда она поняла, как ловко сменила тему. Взгляд упал на кубок в ее руках. Вот дерьмо! Она пила вино Зендара Дорвена.

— Боюсь, вас это не касается, — лениво, почти скучающе протянул герцог. — А вы продолжайте, — он кивнул на кубок, — не стесняйтесь.

— Вы издеваетесь?! — воскликнула она и с нарочитой брезгливостью отодвинула вино, вытирая рот рукавом.

— Постоянно. — Он улыбнулся той самой улыбкой, за которую его хотелось ударить, и махнул рукой слуге.

— Стоило ожидать. Но так не пойдет. Я должна знать хотя бы примерно, во что ввязываюсь.

— Справедливо, — кивнул Зендар. — Но пока вам придется довольствоваться догадками. Поверьте, знать вам это ни к чему.

— Это мне решать. — Она подалась вперед, опершись локтями о стол. Ресницы опустились — театрально, но красиво. — Скажите лучше вот что: почему я? Ваши наемники столь немощны? В казне Дорвенов не хватает на умелые руки?

— Мне казалось, вы — умная женщина, леди де Ленор. Как сами думаете?

— Вы думаете: я северянка, никак с вами не связана. Если поймают — вас не заподозрят. Так наивно. А если я шпионка? Если продам ваши планы тому, кто заплатит больше?

Она говорила быстро, с напором, и сама не заметила, как начала нервно наматывать локон на палец.

— Знаете, когда вы волнуетесь, — Зендар понизил голос до шепота, в котором проступила почти томная хрипотца, — вы начинаете наигранно хлопать глазками и много болтать. Это забавно.

Он расплылся в улыбке, от которой у придворных дам подкашивались колени. Вивьен сглотнула.

— А вы очень хитро уходите от ответа.

— У вас есть еще одна забавная черта. Вы все время забываете, кто кого поймал. — Зендар пожал плечами. — Мы всегда можем вернуться к шантажу.

— Попробуйте — тогда птичка напоет Эсбольду о том, что вы от меня требовали.

— Поверьте, птичка даже клюв открыть не успеет. Догадываетесь, куда мои люди запихнут ее крылышки?

Вивьен обиженно скрестила руки на груди. Трактирщик поставил перед ней кружку эля. Кивая ему, она краем глаза заметила ту самую дрейлитку — та пристально наблюдала за их столом, лениво вращая ножом.

«Вот бы ее целью был этот герцог — ограбить и убить. Он невыносим!»

Она схватила кружку и залпом осушила добрую половину, словно с утра в стране навеки переведутся запасы хмеля. Герцог рассмеялся.

— Я возьмусь за дело, — с деланной серьезностью заявила Вивьен. — Но вы должны мне все рассказать. Это будет честно, не находите?

— Не нахожу. — Зендар криво улыбался. — Но так и быть, дам совет: не вскрывайте письма. И не попадайтесь. Особенно сыну графа — Лукас фанатично предан отцу.

— Невероятно полезно. Вы что, в академии искусство ограблений изучали? Вам бы уроки давать, — бросила она. — Но вам придется поспособствовать. Завтра к десяти утра загляните к Эреборгу. Лавка «Серебряные струны» — за храмом Сериссы. Можете заодно вознести молитву о моей удаче, если верите в богов. Эреборг — мой знакомый бард. У него есть лютня — редкая, стоит как королевский погреб. Он будет рассказывать байки про древо из волшебных рощ Илиндора, но это брехня — не стесняйтесь поторговаться. Эльфы бы ему зад надрали, сруби он их священные деревья. Еще мне потребуются три с половиной тысячи золотых авансом — на инструменты. Отправьте посыльного в «Розовый павлин». Справитесь?

— Это все? — на его губах заиграла привычная насмешка.

— Как бы не так! Раздобудьте мне приглашение на бал к Вейнам. Я с ними не знакома, сами не пригласят. А если добуду сама, придется весь вечер оттаптывать ноги какому-нибудь лорду — это отвлечет.

— Что ж, разумно. Один вопрос: зачем вам редкая лютня?

— У меня есть план. Раз вы отказываетесь отвечать на мои вопросы, у меня тоже найдутся секреты.

— Почему бы вам не купить ее самой?

— Эреборг меня на порог не пустит. Даже если вы пригрозите выкрутить ему яйца.

Герцог аж поперхнулся.

— И с чего такой прием?

— Мы подрались за гусли.

***

Зендар Дорвен торчал в карете у витрины «Розового павлина» уже битых полчаса. В плаще с капюшоном, с лицом, не предвещающим ничего хорошего, он походил на грозовое облако, которое какой-то шутник запер в экипаже. За это время он рассмотрел всех проституток у соседнего «Дивного сада» и всех глупцов, готовых выложить за них состояние.

За стеклом, среди муаровых лент и атласных коробок, Вивьен примеряла третье платье. Герцог щелкал крышкой часов и закипал.

Наконец она выплыла из салона. Кучер, кланяясь чуть ли не до земли, проводил ее до кареты. Вивьен скользнула внутрь, устроилась на сиденье и лишь тогда мельком удивилась, увидев герцога.

— Эллен — кудесница! — объявила она, поправляя рукав. — Если встретите люмерцев, снимите шляпу. Не продай они ту эльфийку в «Дивный сад», кто знает, где бы Эллен набралась таких фасонов. А это, — она повела плечом, — главный фетиш нашего графа.

Платье цвета лунной пыли облегало каждый изгиб ее стройного тела, переливаясь при каждом движении.

— Это… поразительно сочетается с вашими глазами, — вырвалось у герцога прежде, чем разум наложил вето.

Вивьен моргнула, потом улыбнулась — медленно, коварно.

— Благодарю, ваша светлость. А вы сегодня… — Она окинула его взглядом. — В капюшоне снова смахиваете на убийцу. Даже страшнее синей девицы из трактира.

Зендар сделал вид, что не расслышал.

— Вот то, что вы просили. — Он протянул туго набитый кошель. — Не желаете пересчитать?

— Нет.

— Неужели доверяете?

— О, не мечтайте. — Она посмотрела на него так, словно только что обыграла в карты. — Просто если там окажется больше, я не стану возвращать излишки.

Зендар хохотнул.

— Почему вы здесь? Я думала, пришлете посыльного. Разве для такого не держат гонцов?

— Держат, — пожал плечами Зендар. — Но те, кому я доверяю, слишком приметны в Верхнем городе.

— Я что, не первая сомнительная личность, которую вы наняли? — Она склонила голову. — А я-то думала, я особенная.

— Вы точно самая болтливая.

Он вынул из-под сиденья лакированный ящик из темного дуба. Щелкнул замочек — и крышка откинулась.

Вивьен даже забыла вдохнуть.

На черном бархате лежала лютня. Посеребренное дерево искрилось, струны ловили свет. Казалось, инструмент светился сам.

— Она… великолепна.

Зендар усмехнулся, глядя на нее. Она нахмурилась. Этот его взгляд — надменный, насмешливый, изучающий — раздражал, как скрип несмазанной петли.

— На этом все. — Она со щелчком захлопнула крышку и пристроила ящик подмышку. — До встречи в «Сопящей сове».

Она потянулась к дверце, но он резко подался вперед, заслоняя ручку.

— Не так быстро. — Между ними осталось лишь несколько сантиметров. — Неужели не посвятите меня в ваши замыслы?

— Ваша светлость, разве карты вскрывают до игры? — Зендар пах так приятно, что она невольно захотела, чтобы он оказался еще ближе, и разозлилась на себя за эту мысль. — Мне нужно спешить. Не то нас увидят!

— Что это будет? — он не отодвинулся. — Ловкость рук? Или у вас есть другие таланты?

— Какой вы настойчивый! — Она раздраженно дернула плечом и отодвинулась сама. — Ладно, вы же не отстанете. — Выдохнув, она собралась с мыслями. — Я дам графу то, о чем он мечтает — иллюзию собственной значимости. Он мнит себя знатоком эльфов? Превосходно. Покажу лютню, попрошу помочь с рунами. Он блеснет знаниями, почувствует себя нужным…

Она запнулась, но быстро нашлась:

— А потом — визит в особняк, пара баллад. Очарую его. Останется найти тайник. Повезет — вскрою сразу. Нет — вернусь с отмычкой.

Ее распирало от восхищения собственной изобретательностью. Герцог чувства не разделял.

— В вашем плане столько дыр, что через них проедет карета.

— Почему это?

— Очаровать Эсбольда — допустим. А если он заподозрит? Такие письма не лежат под подушкой. Замок наверняка непрост. Вы недооцениваете, с кем связываетесь.

— Ваша светлость беспокоится обо мне? Я тронута! — Вивьен фальшиво смахнула слезу. — А вы недооцениваете мои умения. Вскрыть тайник для меня не сложнее, чем снять брошь с графини д’Эстель. А та, между прочим, без охраны ни шагу.

— Напоминаю: я поймал вас на месте преступления.

На самом же деле Вивьен надеялась на глупость Эсбольда — старые графы обычно забывчивы. Может, конверты пылятся в ящике стола? Даже цацки редкие аристократы прячут в тайники. С другой стороны, может, и пара зелий пригодится.

Зендар задумчиво теребил цепь часов, потом перевел взгляд на лютню.

— На ней нет рун.

— Это пока, — бросила она через плечо и вышла из кареты. В глазах герцога пробежала еле заметная искорка любопытства.

***

В Нижнем городе царил вечный полумрак — солнце брезговало этими трущобными лабиринтами. Вивьен, закутанная в длинный плащ с двумя вышитыми нотками на рукаве, шла по узким улочкам, которые никто не удосужился замостить, и морщилась от вони. Воздух сперся от смрада нечистот, дешевого угля и прогорклого масла. Порывы ветра приносили тошнотворно-сладковатый запах горелого мяса — в канавах догорали трупы. Чума выкашивала целые кварталы.

Единственная масляная лампа на столбе, чадившая, как больное легкое, погасла. Вивьен двинулась наугад, обогнула поблескивающую лужу, перепрыгнула через храпящего пьяницу, распластанного на дороге, как выброшенный морем труп. У канавы копошились попрошайки — бледные, как призраки, дети с пустыми глазами. Вивьен, не останавливаясь, швырнула им горсть медяков и ускорила шаг. Светить деньгами здесь было смерти подобно — даже стража обходила эти места стороной.

Позади послышалось ругательство. Обернувшись, Вивьен увидела мужчину: он споткнулся о мусорную кучу и в ярости стряхивал с плаща грязь. На рукаве фосфоресцировали две белые нотки — как у нее.

«Как не вовремя! У меня ни денег, ни сведений!»

Она рванула с места. Спотыкаясь, наступила на что-то мягкое — из-под сапога вывернулась дохлая крыса, и ее тут же утащила голодная собака. Вивьен прислонилась к стене — ладонь прилипла к засохшей слизи.

Спустившись к порту, она затерялась на грязной набережной, где запах тухлой рыбы смешался с дешевыми духами портовых шлюх, пока впереди не вырос двухэтажный каменный дом. Здание было приличным — стены не грозили рухнуть на голову, но, как и везде, были испещрены похабными рисунками. Свежая вывеска «Объятия Вестары» красноречивоиллюстрировала род деятельности заведения.

«Грудки почти как настоящие. Художница постаралась».

Это был самый респектабельный бордель в Нижнем городе. Расположение у порта оказалось гениальным: моряки, изголодавшиеся по ласке, не скупились на монеты.

На обшарпанной ступеньке съежилась беззубая куртизанка. Грязные волосы сбились на лице в липкие пряди, но не могли скрыть главного — огромного фиолетового фингала, к которому она прижимала мокрую тряпку.

— От клиента досталось? — тихо спросила Вивьен.

— Ага. — Сиплый голос прозвучал устало. — Какой-то служивый, в латах, с гребнем на башке. Пьяный в стельку. Ну, приступили мы, а его бес под руку толкнул. Как давай молотить, орет, мол: «Щиты стеной, сука, строй держать!» — вот и влепил. Хозяйка его, ясно дело, вытурила, только кто меня трахать теперь будет с такой-то рожей?

Она сжала губы, взгляд утонул в потрескавшейся штукатурке.

— Сочувствую. — Вивьен помолчала. — Илвэниэль здесь?

— Здесь, только при деле. Богатый приперся, купец, что ли. Ты проходи, подожди в гостевой.

На потертых диванах, словно брошенные куклы, разметались скучающие куртизанки. Для вечернего наплыва было рано. Вивьен нашла кресло в углу, сняла чехол и достала лютню. Первые аккорды, робкие, ощупывали тишину — потом полилась печальная мелодия.

— Какие люди! — раздался звонкий, хорошо знакомый голос.

Вивьен подняла глаза и улыбнулась. К ней, лавируя между столиками, спешила невысокая гибкая эльфийка с длинными золотыми волосами, перехваченными кожаной полоской. Руки от запястий до локтей были покрыты эльфийской вязью — птицы, цветы, причудливые листья — в той же манере, что у Вивьен, только посиневшие от старости.

— Ильва! — Вивьен сорвалась с места и обняла подругу.

— Ну, рассказывай! — Ильва рассмеялась, вглядываясь в ее лицо большими глазами цвета молодой травы — такой оттенок был присущ только долинным эльфам. — Как поживает твой благородный маркиз? Все на руках носит или нового захомутала?

— Граф, — поправила Вивьен. — Носит, пылинки сдувает.

— Эх, помню, как тебя впервые привели ко мне — вся тряслась, не знала, с какого боку к мужику подойти. А теперь вон — графов вокруг пальца обводишь.

— Да куда уж там. Не знает он ни хрена, Ильва. Еще и уезжает. Не знаю пока, что с этим делать. Но сплетни подождут, у меня дело срочное.

— А я-то думала, ты по дружбе зашла. — Ильва надула губы, но в уголках глаз пробежала паутинка морщинок. — Ладно, вываливай, зачем пришла?

— Твоя работа там, на улице? — Вивьен кивнула на дверь.

— С натуры рисовала, можно сказать. — Ильва усмехнулась.

— Мне бы твои умения. — Вивьен протянула лютню. — Смотри: нужно украсить ее эльфийскими рунами. Так, чтоб дышало древностью — словно это подлинный артефакт. Пролежал в руинах Аэндории, скажем, пару тысячелетий.

Ильва осторожно взяла лютню, повертела в руках, щелкнула по струне.

— Хорошее дерево. Тысячу лет простоит, если не сожгут. И сколько такая диковинка стоит?

— Столько, сколько у меня отродясь не водилось, — подмигнула Вивьен.

— Боги, ты что опять задумала?

— Не могу говорить… но, возможно, это именно то, что мне нужно.

«Или за что меня повесят».

— Это как-то поможет узнать, как проникнуть… в банк? — небрежно спросила Ильва, прокручивая в руках лютню.

— Вряд ли. Но что, если мне и не придется ничего узнавать? Может, у меня вообще новая жизнь будет. Где-нибудь на юге.

— В Идрании? — Ильва скривилась. — Слышала, они лошадям спины ломают, чтоб горбы росли. Во-о-т такие. Тюки потом на них вешают. Ох, надеюсь, ты не зря рискуешь. Ты хоть понимаешь, что сделает Квилл, если узнает?

Вивьен шикнула.

— Не узнает.

— Ладно уж. — Ильва глянула в потолок, потерла шею. В районе кадыка у нее было выжжено треугольное клеймо — сейчас рабов уже не клеймили, но даже сама Ильва не знала, сколько времени пробыла в борделе. — До вечера управлюсь, благоволи Серисса. Пока клиентов нет, успею. Но краски на этом лаке могут не взяться…

— Ты просто чудо! — Вивьен расплылась в улыбке.

— Не благодари раньше времени. — Ильва изучала текстуру дерева. — Я по такому никогда не работала. Угроблю — будешь рыдать.

— Не прибедняйся. — Улыбка сменилась деловым прищуром. — Слушай, а то снадобье у тебя еще осталось? Для строптивых?

— Сколько?

— Дай-ка пять флаконов. Про запас.

Ильва вздернула бровь, скрылась в подсобке и вернулась с тремя пузырьками. Прозрачная жидкость казалась чище слезы.

— Больше нет. По вечерам все нервные — зелье на вес золота.

— Хватит.

Вивьен уже собралась уходить, когда взгляд зацепился за окно. В тени между складами, замерла фигура в плаще. Незнакомка с бесстрастием жреца, возлагающего дары на алтарь, играла кинжалом, ловко перебрасывая его из руки в руку. Лезвие поблескивало в скупом свете фонаря.

Вивьен передернуло. Два бледных пятна там, где должны быть глаза, казалось, смотрели прямо на нее. Каждое движение было слишком плавным, слишком экономным, чтобы быть человеческим. Тени у ног извивались, живые и черные, как расплавленная смола.

«Дрейлитка. За мной следит?»

— Ильва… — голос сел, пришлось откашляться. — Ты знаешь ее?

Ильва подошла к окну, прищурилась.

— А, Мизрея Дар’Лунис. Наемница. Головорезка от бога, говорят. Сам Мерток, бог-убивец, ею бы гордился. — Она поморщилась. — Ее редко нанимают… дрейлиты — сама понимаешь. Половина моряков от нее шарахается.

— Наемница, говоришь…

«И на кой черт ей я? Купца какого-нибудь караулит».

***

— Что ты здесь делаешь? — Вивьен с недоумением смотрела на Аларика, сидевшего на ее кровати. В его руке безвольно болталась полупустая бутылка вина.

Он перевел взгляд медленно, как сытый удав. Грусть, застывшая в глазах, улетучилась. Осталась только злость.

— Я говорю — ты смотришь в пол. — Аларик поднялся и шагнул к ней. — Где ты была? И что это на тебе? — Он окинул ее одежду взглядом, словно она вылезла из сточной ямы.

— Я так рада, что ты не уехал, — слащаво протянула Вивьен, отставляя чехол с лютней в сторону как можно незаметнее. — Отец пощадил?

— Заехал поп…рощаться, — то ли икнул, то ли рыгнул граф. — Перед доро… дорогой.

«Снова пьян».

— Как жаль. — Она выдавила его любимую улыбку, стягивая сапог. — А я надеялась, побудем еще…

— Тебя не было. Я отослал кучера. Поеду завтра. — Он сощурился. — Если отец урежет деньги — ты виновата.

— Мы столько говорим, и на нас столько одежды… — Вивьен шагнула к нему, положила ладони на грудь, привстала на носочки и потянулась поцеловать.

Он отшатнулся. Сморщился, будто заходя в отхожее место.

— От тебя несет… бедностью. Где ты шлялась?

Вивьен отошла к армуару, выигрывая время — придумать убедительную ложь.

— В Средний город ходила. К сапожнику. Башмачки чинила.

— В Средний? — Он брезгливо дернул носом. — Слугу послать не могла?

— Я устала, Аларик. — Голос сел до шепота. — Давай завтра. Ложись, я позову Аннетту…

— Врешь! — рявкнул он. — Врешь!

Он схватил бутылку и швырнул в зеркало. Звон. Брызги. Вино и стекло разлетелись веером. Вивьен взвизгнула и отпрыгнула.

— Ты что?! В меня же могло!

— Я?! — взревел он. — Я даю тебе все! А ты…

Ярость схлынула так же внезапно, как и накрыла. Лицо Аларика стало чужим — спокойным, почти равнодушным. Он оглядел ее медленно. Сверху вниз. Снизу вверх. Вивьен показалось, что она потеряла сантиметров десять роста.

— Я думал, ты просто берешь подарки, — сказал он тихо. — Но шляться по Среднему городу… Ты уже до купцов опустилась?

— Аларик, о чем ты? — Глаза забегали по его лицу в поисках несуществующей подсказки.

— Знаешь, что я думаю? — Он навис над ней. — Ты ищешь мне замену. Чуешь, что отец зажимает золото, и пристраиваешь свою нищую шкуру к тому, кто предложит больше. Для отца я плох — и для тебя, выходит, тоже?

— Это неправда! — Вивьен заморгала часто-часто, выдавливая слезы. — Я ни с кем…