Только сердце не трогай

Только сердце не трогай

ГЛАВА 1

- Ну и куда ты собралась?

Шилов стоит в дверном проёме, подперев плечом косяк. Мудак восьмидесятого уровня. Даже смотреть на него не хочу, а говорить — тем более.

- Ты оглохла, что ли, Абрамова? – не унимается Кирилл.

- Хорошо, что не ослепла, когда увидела тебя с этой… — сгребаю с очередной полки шкафа свою одежду.

Толкаю свои шмотки в спортивную сумку, не глядя. А нужно ещё забрать зимний пуховик, обувь и косметику из ванной комнаты. И меня даже не смущает, что я не истерю, застукав своего парня с другой, а думаю о том, во что уместить всё своё барахло.

- А какого хрена ты припёрлась раньше времени?

От наитупейшего вопроса Шилова у меня даже джинсы из рук выпадают.

- Так значит, это я виновата в том, что ты притащил в нашу квартиру девку?

Упираю руки в бока и жду ответа от Кирилла. И что вообще я в нём нашла? Мы с ним практически одного роста. А мой рост, на минуточку, даже ниже среднего для женщин. Недомерок. А гнёт из себя Аполлона. Видимо, два года назад мне слишком сильно хотелось сбежать из общаги с тараканами.

- Нужно было просто позвонить и сказать, что ты едешь. А не устраивать эти дурацкие сюрпризы.

И как у него только хватает наглости такое заявлять? И сейчас страшно представить, чего ещё я не знаю. У меня ведь часто были ночные смены. Да плевать уже! Просто хочу поскорее отсюда убраться.

- Зато твой сюрприз удался! Дай пройти!

Отталкиваю Кирилла в сторону. Мне нужно найти на кухне большой пакет для обуви и треклятого пуховика.

- Ты никуда не поедешь! – Шилов хватает меня за руку чуть выше локтя.

- Руки убери! – дёргаюсь, но никак не могу вырваться из его цепкой хватки.

Ещё и синяки останутся от этого ублюдка.

- Успокойся уже! Разбирай сумку и приготовь что-нибудь! Я хочу есть! – командует Шилов.

После этих слов в меня будто бес вселяется. Хватаю с комода в коридоре шкатулку и, как следует замахнувшись, бью ей по плечу Кирилла.

- Иди на хрен! Больше никогда не прикасайся ко мне!

Наконец моя рука свободна, а парень смотрит на меня испуганно, потирая ушибленное место.

- У тебя с головой беда? Поэтому тебя мать и сбагрила к бабке! Да по тебе психушка плачет!

- Вот и не стой на моём пути! Гном!

Что ж, если он решил задеть за больное, то и я отвечу той же монетой. Так его дразнили в школе. Он был самым маленьким в классе.

Глаза Кирилла наливаются кровью.

- Рот свой закрой, а то я…

- Кирилл, ты мне вызовешь такси или нет? – мы оба слышим обиженный голос девки, с которой я его и застукала.

Она всё это время стояла у входной двери?

- Ты ещё не свалила? Ты живёшь на соседней улице. Дойдёшь пешком! – получает она в ответ от Шилова.

Что интересного она в нём нашла? Тоже хочет сбежать от тараканов?

Их перепалка мне только на руку. Пока он занят своей подружкой, я собираю все оставшиеся вещи.

— Ты откуда?

Женька Щукина, моя подруга, сонно разглядывает меня, стоящую в дверях её квартиры. Больше идти мне все равно некуда. На дворе ночь.

— От верблюда. Пустишь переночевать?

Не дождавшись от неё ответа, захожу в квартиру. Выгляжу, наверное, просто феерично. Я еще попала под дождь. А у её подъезда поскользнулась и свалилась. Едва не потеряла сланец, нашла его в луже. А теперь мои джинсы в грязи.

— Раздевайся здесь и сразу в ванную. Только сегодня всю квартиру отдраила.

Женька забирает мои сумки, качая головой.

Спустя пятнадцать минут на кухне меня ждет горячий чай и кусочек торта.

— А ничего покрепче нет? — устало опускаюсь на стул.

— Может, сначала расскажешь, что случилось? Коньяк есть. Налить?

Я молча киваю, а Женька достает из навесного шкафчика бутылку со светло-коричневой жидкостью.

Коньяк обжигает мои внутренности, а после я посвящаю подругу в то, что ждало меня по возвращении домой. Сегодня утром я уехала в соседний поселок. Давно не была на могиле бабушки. Вернуться я планировала только завтра утром. Только вот моя школьная подруга уехала вместе с мужем к его родителям, и мне негде было остановиться на ночь. Поэтому я вернулась домой на последнем автобусе.

— А я всегда знала, что Шилов — скотина. Но не хотела лезть в ваши отношения, а потом остаться крайней, — совершенно спокойно произносит Женька, а потом и сама выпивает рюмку коньяка.

С Щукиной мы знакомы уже три года. С самого момента, когда я приехала в Черницк и устроилась работать на птицефабрику. Только вот пару месяцев назад она уволилась, потому что вышла замуж. Да и не Щукина она теперь, а Токарева. Только я все еще не могу привыкнуть к её новой фамилии. Её муж Ромка — дальнобойщик. И вчера уехал в рейс. Дома его не будет пару недель. А я надеюсь, за это время что-то придумаю со своей жизнью.

— Да и я знала, что он не предел мечтаний, но…

— Страшно было остаться одной, да?

Женька без слов понимает меня. Она вообще росла в детском доме. Квартиру эту получила как сирота.

— Не выгонишь, пока я квартиру не найду?

Задумчиво ковыряюсь вилкой в куске торта.

— А зачем её искать? У тебя есть квартира. Только ты вбила себе в голову какую-то херню! Ещё налить?

— Нет! И не напоминай мне об этом! Уже жалею, что рассказала тебе.

— Ты рассказала мне, потому что я твоя лучшая подруга. А я выпью. И начну вправлять твои мозги на место.

Щукина морщится, когда выпивает ещё одну рюмку.

— Как эту хрень вообще пьют? Фу!

Она так смешно гримасничает, а потом возвращает бутылку в шкаф.

— Может спать, Жень?

Я уже хочу свалить из кухни, но подруга своим суровым взглядом пригвождает меня к месту.

— Может, уже перестанешь быть трусихой?

— Я не трусиха!

— Ещё какая! У тебя квартира в Екатеринбурге, в центре города, а ты тут прозябаешь. Здоровье своё хочешь положить на этой фабрике?

— Не квартира, а только половина. Вторая принадлежит не мне.

— Да какая разница! Тебе есть где жить. Ты можешь уехать в Екатеринбург!

— И что я там буду делать?

— Учиться, работать, жить нормально! Найдёшь нормального парня. Ты вообще в зеркало смотришься, Абрамова? Да ты красотка, каких поискать. Да ещё и английский знаешь.

— И что? Кому нужен мой английский, если у меня только школьное образование? Да и не хочу я жить в этой квартире. Не хочу! Ясно тебе? Идём спать! Мне завтра на смену.

Ночь я всё равно провожу без сна. Как бы я ни хорохорилась, но обида всё же накрывает меня.

В голове отрывками всплывают дни моей прошлой жизни. Мать, постоянно меняющая мужиков. Мне ещё повезло, что ни один из них не причинил мне вреда. Многие из них даже не замечали меня. А когда мне было двенадцать, она удачно вышла замуж за вдовца с уже взрослым сыном. Вадиму тогда уже исполнилось восемнадцать. И я, честно, завидовала ему, что он может не жить с отцом. Как бы я хотела жить одна, своей жизнью и не ждать от матери хоть каплю любви. А потом всё перевернулось с ног на голову. Мать сбагрила меня к бабушке, а Вадим попал в тюрьму. Я не слишком помню тот момент, всё только с рассказов мамы. Кажется, он украл её золото. Ещё она говорила, что он стал наркоманом. Никогда бы не подумала, что Вадим Волошин на такое способен. Мне он запомнился приятным парнем. Возможно, я даже была в него влюблена наивной, детской любовью. Правда, со мной он тоже не особо хотел общаться. Но я помню, как он выяснил, что я довольно неплохо рисую, как и он. Парень научил меня рисовать шаржи. До сих пор в свободное время пачкую блокноты ими, как говорил Кирилл.

Шилов. Самая моя большая ошибка. Неужели мне польстило то, что двоюродный племянник местного «царька» запал на меня? Или я просто была до одури наивной и верила в любовь? Хотя сейчас я точно могу сказать, что Кирилла я никогда не любила. Да, он довольно смазливый на мордашку, но на этом все его плюсы заканчиваются.

— Ты просто дура, Абрамова, — шепчу я сквозь слёзы, укутываясь в одеяло.

Женька права. Мне пора выбраться из своей скорлупы и попробовать начать нормальную жизнь. Мне всего двадцать лет. Нужно воспользоваться тем, что нежданно-негаданно я стала обладательницей половины двухкомнатной квартиры в большом городе. Я даже не знала, что мама умерла. Всего через пару лет после смерти бабушки. А через полгода мне позвонил нотариус и настоятельно советовал вступить в наследство. Опять же Щукина уговорила меня ехать в Екатеринбург и получить документы на половину квартиры. Только вот вторая половина после смерти отца досталась Вадиму. Я даже не представляю, как маме удалось унаследовать вторую половину. Но эти юридические проволочки меня мало интересовали, как и наследство. Но сейчас в моей голове что-то поменялось.

***

— Если ты не заметила, на улице ещё лето не закончилось.

Женька выходит из спальни и с усмешкой смотрит на меня. Я сижу на диване в зимнем пуховике.

— Отстойный цвет, да? А ты знала, что фиолетовый цвет — цвет неудовлетворённости? Я не знала. Но зато теперь понимаю, почему купила его.

Поднимаюсь с дивана, снимаю пуховик и снова утрамбовываю его в пакет.

— Мне пора на работу. Сегодня же напишу заявление на увольнение, а этот пуховик выкину на хрен.

Под удивлённый взгляд подруги выхожу из квартиры. На моём лице счастливая улыбка. За ночь во мне многое кардинально поменялось.

ГЛАВА 2

- Ну вот, уже через два часа начнётся твоя новая жизнь!

Женька обнимает меня у автобуса на посадочной платформе автовокзала.

Я и не заметила, как пролетели последние две недели. Но ни на минуту я не усомнилась в своём решении.

- Страшно, — признаюсь я, уткнувшись лбом в плечо подруги.

- Конечно, страшно! Но ты всё делаешь правильно, даже не сомневайся. Ничего не забыла? Документы на квартиру, ключи от неё?

- Всё на месте, — хлопаю по сумочке, висящей на моём плече.

При увольнении с птицефабрики я получила неплохой расчёт. На первое время хватит. Но я не планирую прохлаждаться. Сразу же начну поиск работы.

Перед Женькой я ещё крепилась, а вот в автобусе глаза наполняются слезами. В Черницке у меня уже появилось много знакомых, главное — у меня здесь была Женька. А в большом Екатеринбурге я буду совсем одна.

- Ня! — оборачиваюсь и вижу белокурую девчушку лет двух, которая через проход автобуса протягивает мне печенье.

- Ксюша, не приставай к тёте! — одёргивает её мама, а девочка начинает кукситься, вот-вот расплачется.

- Спасибо! — принимаю её угощение, и всё моё ужасное настроение улетучивается.

Эта девочка похожа на ангела. А это хороший знак.

Меня встречает дождь, когда я шагаю от здания вокзала в Екатеринбурге к автобусной остановке. С Женькой мы ещё в Черницке выяснили, на каком маршруте я смогу доехать до улицы Шолохова. Хорошо, что подруга уговорила меня купить чемодан на колёсиках, и мне не приходится тащить тяжёлую сумку. Только вот у этого дешёвого прибамбаса колёсики крутятся через раз. Зря я сэкономила на чемодане. А на подходе к остановке одно колёсико вообще отваливается.

Нужный автобус я жду полчаса. Несмотря на то, что на улице август, довольно прохладно, и я в своей мокрой джинсовке продрогла до костей. Скорее бы оказаться в квартире и принять горячую ванну. А ещё нужно купить продукты. С этими мыслями я благополучно проезжаю нужную остановку и поэтому тащусь под дождём пешком. Да что это со мной? Меня так напугала новая атмосфера вокруг? Шумный город и большое количество машин? А возможно, я просто устала после поездки.

Наконец, я добираюсь до нужного подъезда. Будет просто отлично, если ко всем моим злоключениям добавится ещё и сломанный лифт. Не хочется с чемоданом идти по лестнице на седьмой этаж. Но с лифтом мне везёт, и я поднимаюсь на нужный этаж без проблем.

В квартире пахнет мамой. Она никогда не изменяла своему любимому парфюму, а я с детства не любила этот аромат. Когда она им душилась, это означало только одно — к нам придёт мужчина, и мне снова придётся сидеть в своей комнате одной. А мне так хотелось гулять с мамой и сходить в зоопарк. О нём так увлечённо рассказывала девочка из моей группы в детском саду.

Обвожу квартиру тоскливым взглядом. Пока с ремонтом мне всё равно придётся повременить, но от едкого запаха маминых духов нужно будет как-то избавиться.

Первым делом открываю окна, чтобы проветрить давно пустующее помещение. Включаю холодильник и облегчённо вздыхаю, когда он начинает гудеть. Работает.

Нужно же написать Женьке, что я доехала. Поворачиваюсь лицом к окну и вижу радугу. Фотографирую красивое явление природы для подруги и отправляю ей с подписью:

«Ебург меня встречает радугой. Я на месте. Всё хорошо».

Получив в ответ от Женьки сообщение, решаю не тянуть время и заняться уборкой в квартире. Да и есть уже хочется. Так что нужно идти в магазин. И он не так уж и далеко. Я прошла мимо продуктового супермаркета, когда возвращалась с другой остановки. Надеюсь, в нём найдутся и нехитрые хозяйственные товары.

Уже через пару часов квартира практически сияет. Вот только я зависла на шкафу, где хранятся мамины вещи. Она любила красиво одеваться, и здесь много практически новых вещей. Несколько костюмов вообще с бирками. Она даже не успела в них пощеголять. Только мне-то что делать со всем этим богатством? Носить это я точно не стану, даже если бы всё это подходило мне по размеру. Но и хранить их в доме я не вижу никакого смысла. Ещё несколько минут пялюсь на вешалки с одеждой, а потом закрываю шкаф.

Пишу о своей проблеме Женьке и получаю гениальный ответ. И почему я сразу сама не подумала о том, что всё это можно продать? Этим вопросом займусь вечером. А сейчас мне нужно закончить уборку и приготовить еды на несколько дней. Завтра у меня в планах поиск работы.

***

Выбор у меня невелик. У меня нет образования и особого опыта, поэтому я держу курс в ближайший торговый центр «Самоцветы». Там, наверняка, найдётся парочка вакантных мест для меня.

Первая ночь в квартире прошла на удивление спокойно. Уснула я очень быстро. Скорее всего, от усталости и нервного перенапряжения, что не отпускал меня последние две недели. Ночевала я на диване, а не на кровати, на которой спала мать. Не смогла себя пересилить и лечь там. Боялась призраков.

В торговом центре я покупаю кофе и заодно уточняю у девушки-бариста, можно ли где-то здесь найти работу.

— Надо подумать, — она задумывается, а потом выдаёт: — В продуктовом супермаркете всегда нехватка кассиров. Но там реально тяжело.

Да я и без неё знаю, какая это тяжёлая работа. На кассе не заканчиваются их обязанности. Но после работы на птицефабрике мне уже ничего не страшно. Попробую попытать счастье в супермаркете. Благодарю девушку за вкусный кофе и, наслаждаясь ароматным напитком, шагаю в сторону супермаркета.

— Что значит не выйдешь сегодня? Оксана, это уже пятый раз за этот месяц, — слышу я громкий возмущённый женский голос.

Замедляю шаг.

— Я не понимаю? Да сколько я могу это понимать! Серьёзно? Да я за полчаса найду сотрудника на такое место. Всего хорошего!

Наконец я вижу женщину, которая только что с кем-то ссорилась по телефону. Она стоит у торгового островка. Судя по всему, здесь можно купить подарок или сувенир.

— Вот же овца! И я сегодня стоять тут весь день не могу, — продолжает бормотать женщина.

Я набираюсь смелости и подхожу к ней.

— Извините, я случайно услышала ваш разговор. Вам нужен продавец? — спрашиваю я, не теряя времени.

— Что? А, да! Я ищу продавца, — женщина окидывает меня оценивающим взглядом.

— А я ищу работу.

— А опыт есть?

— Последние два с половиной года я работала на птицефабрике, но в одиннадцатом классе помогала бабушкиной подруге в книжном магазине. Даже на кассе, — делюсь я своими трудовыми заслугами.

— Отлично! А лет тебе сколько?

— Двадцать.

Уже через десять минут хозяйка островка с подарками и сувенирами вводит меня в курс дела. Ничего трудного, да и оплата на первое время меня вполне устроит. К тому же я хотела поискать какие-нибудь курсы, и, возможно, с этой работой у меня получится проходить их онлайн.

— Ну что, Даша, видно, что девчонка ты смышлёная. Мне ты понравилась. Сегодня сможешь приступить, а договор подпишем завтра? Испытательный день, так сказать, — говорит Жанна Ивановна.

— Конечно, могу приступить сегодня же. Надеюсь, что всё получится.

— Получится, не дрейфь. Запиши номер моего телефона.

Уже через десять минут я остаюсь одна и довольно улыбаюсь. А этот день обещает быть отличным с самого утра.

***

— Ну, Дарья, ты молодец! Даже ту залежалую вазу продала, — хвалит меня Жанна Ивановна, когда вечером приезжает оценить мою работу.

— Новичкам везёт. Да и бабка эта, кроме этой вазы, ничего не видела в упор.

Хозяйка торгового островка довольно улыбается, пересчитывая дневную выручку.

— Тебе как лучше: в конце недели расчёт отдавать или в конце месяца? — уточняет она, когда мы вместе выходим из торгового центра.

— Лучше в конце месяца.

По пути домой я покупаю арбуз в киоске с фруктами и уже прокручиваю в голове наш с Женькой разговор. Она будет мной гордиться. Я в первый же день нашла работу. Не ахти какую, но всё же.

С арбузом в руках у меня не сразу получается открыть дверь. Нужно поменять замки, ключ заедает. Наконец слышу щелчок и вхожу в квартиру. Нащупываю свободной рукой выключатель, и в прихожей загорается верхний свет.

— Ну здравствуй, сестрёнка.

От испуга роняю арбуз на пол, и он раскалывается на три части.

ГЛАВА 3

Вадим

- Полгода пришлось ждать, чтобы попасть именно к вам.

Блондинка мне соблазнительно улыбается, когда я смазываю специальным кремом свежую татуировку на её бедре, а потом закрываю плёнкой.

- Как ухаживать, я думаю, знаете? – киваю на рисунки на её руке.

- Знаю, конечно. А что вы делаете вечером?

Девушка поднимается с кресла и поправляет юбку. Она клеится ко мне сейчас? Хотя я давно к этому привык.

- Вечером я возвращаюсь в Тюмень.

Собираю инструменты, чтобы подготовить рабочее место для следующего клиента.

Пару дней назад я приехал в Екатеринбург, чтобы лично сделать татуировки клиентам моего салона «АртИгла», которым давно заведует управляющий, а я живу в Тюмени. С Ебургом у меня связаны не очень приятные воспоминания. А в шумную Москву или промозглый Питер мне никогда не хотелось.

До следующего клиента ещё полчаса, значит, я успею пообедать в соседнем кафе.

Предупреждаю девушку-администратора, что выйду минут на двадцать. Она здесь новенькая и тоже разглядывает меня с интересом. Только мне сейчас не до интрижек. В Тюмени я открыл ещё один салон неделю назад, и все мои мысли только о том, как скорее наладить его работу. И с утра звонил мой бухгалтер и поведал кое о каких проблемах. Последние недели у меня какая-то чёрная полоса. Но отменять из-за этого клиентов в этом городе я не стал. Это делает отличную рекламу моему салону, да и за мою работу оплата гораздо выше, чем у других мастеров. Мне иногда даже не верится, что после всего, через что мне пришлось пройти из-за новой жены моего отца, я не сломался, а встал на ноги. И стою на них довольно прочно.

Уже заканчиваю с обедом и допиваю кофе, когда в кармане вибрирует мой телефон. Шабанов Макс. Мой школьный друг. Он так и живёт в Екатеринбурге. Помогает в строительном бизнесе своему свёкру. Звонит он довольно редко, поэтому этот звонок сразу же напрягает меня.

- Вадим, здорово! Ты в городе, что ли? – слышу первый вопрос, когда принимаю вызов.

И как он узнал? Не думаю, что он следит за группой моего салона в социальных сетях. Если я скажу, что в городе, он точно захочет встретиться, а у меня совсем другие планы.

- С чего ты взял?

Сначала нужно прощупать почву.

- Да вчера проезжал мимо дома твоего отца. В квартире горел свет. Вот я и подумал, что ты приехал. Или ты её сдал квартирантам?

Вот это поворот. В моей квартире кто-то поселился? Мне удаётся быстро отвязаться от Шабанова. Теперь все мои мысли заняты совсем другим, а не проблемами в Тюмени. Придётся вечером посетить недвижимость, которая мне досталась от матери. Да, эта квартира, а точнее её половина, только после смерти мамы перешла к отцу. А потом свою половину он переписал на Марину. И сделать ему это пришлось ради меня.

Так, стоп! Неужели там появилась дочка Марины? Как её там? Даша? Сразу же вспоминаю затравленный взгляд подростка. Сколько ей сейчас? Лет двадцать. Наверняка выросла такой же хищницей, как и её мамаша.

***

Замки не поменяны. Это уже хороший знак. Или она ещё не успела полностью оккупировать наши совместные владения? В том, что здесь поселилась именно дочь Марины, я теперь и не сомневаюсь. Помимо обуви девчонки и одежды, которую она ещё не полностью достала из своего чемодана, я замечаю на комоде знакомый блокнот с рисунками. Дашке было лет двенадцать, когда я научил её рисовать смешные рожицы. Нет, мы не стали друзьями, просто один раз я увидел, как она рисует, забившись в угол дивана, и мне стало интересно, на что способна эта девочка.

Пролистываю знакомый блокнот и замираю на одной из страниц. Это же я. Она нарисовала мой портрет. Вполне профессионально. С тенями только нужно поработать. Судя по дате рисунка, Даша его сделала тогда, когда уже не жила с матерью. Для меня до сих пор загадка, почему она захотела остаться с бабушкой. Да какая к чёрту разница? От этой семейки я не знал ничего хорошего.

Швыряю блокнот обратно на комод и выхожу на лоджию. Захотелось покурить. Противоречивые мысли роятся в голове, как назойливые мухи. Подкуриваю и кидаю взгляд на кресло-кровать в углу лоджии. Летом я всегда спал здесь. Вот и в те дни, когда отец снова женился, было лето, и я проживал на балконе. Дашка же спала на диване в большой комнате. А наши родители — в спальне. Сегодня, да и когда я был здесь в последний раз, я даже туда не заходил. Не хочу. Там всё напоминает мне о Марине. Только кажется, что запах её наконец-то начал выветриваться из квартиры.

Выкидываю в открытое окно лоджии окурок и слышу странный звук. Будто кто-то скребётся в дверь. Значит, вернулась ещё одна хозяйка квартиры. Выхожу в коридор и стою в дверном проёме, ожидая, когда девушка войдёт в дом.

Она, ничего не подозревая, включает свет.

— Ну привет, сестрёнка, — говорю я, когда Дашка наконец поднимает голову и видит меня.

Большой арбуз падает у её ног и раскалывается. Девушка пару секунд наблюдает за тем, как сочная, спелая мякоть разлетается по ламинату.

— Вадим? — испуганно произносит она.

— Не ждала гостей?

Девушка отрицательно крутит головой в ответ.

— Ой, нужно здесь убрать.

Спохватившись, Дашка спешит в ванную, откуда возвращается с тряпкой в руках.

— Не обманул. Действительно спелый, — бормочет она, собирая с пола остатки арбуза.

— Вот эта половина ещё вполне съедобная.

Забираю из её рук одну треть арбуза. Наши пальцы соприкасаются, и несколько секунд мы не сводим друг с друга заинтересованного взгляда. Передо мной уже не костлявая девчонка-подросток, а красивая девушка. Даша заправляет за ухо длинную прядь своих русых волос.

— Отнеси его, пожалуйста, на кухню, — просит она и отводит глаза.

Выполняю её просьбу. Дам ей время прийти в себя и сегодня же заведу не очень приятный разговор.

Даша убирает последствия разбитого арбуза и появляется на кухне.

— Чай? Кофе? Эммм, я вчера суп сварила. Ну такой, обычный суп. Будешь? Я, если честно, очень хочу есть после работы, — тараторит она, выуживая из холодильника кастрюлю.

— Я ничего не хочу. Сядь. Нужно поговорить, — надеюсь, это прозвучало не слишком грубо.

Хотя какая разница, как это прозвучало? Эта девушка мне никто.

Даша ставит кастрюлю на плиту и садится на стул. На её лице по-прежнему испуг. Кажется, я очень сильно напугал девчонку своим неожиданным появлением.

— Ты… тоже хочешь тут жить, да? — осторожно спрашивает она.

— Не, здесь я жить не хочу. Но и не хочу, чтобы ты тут жила.

Тоже опускаюсь на стул, и теперь мы сидим друг напротив друга через стол.

— Как это?

Даша хмурит свои красивые брови. Не могу понять, какого цвета её глаза. Там, в прихожей, мне показалось, что они зелёные, но сейчас они стали будто медового оттенка.

— Вот так, Абрамова. Я хочу выкупить твою долю. Эта квартира моей мамы. А твоя мамаша получила долю в ней не совсем законным путём.

Что ходить вокруг да около? Я уже должен был быть на полпути к Тюмени сегодня, а не сидеть здесь и наблюдать за тем, как она строит из себя невинную овечку.

— Выкупить мою долю? — уточняет Даша.

Кажется, в её голове никак не укладывается моё предложение.

— Да. Завтра же подпишешь все необходимые бумаги, и ты вернёшься в свой Среднежопинск. Договорились?