Солёный зов

— Доброе утро, — Мелисса невольно улыбнулась в ответ. Улыбка у Иви была заразительной — открытой, искренней, из тех, что мгновенно располагают к себе.

— Вы наша новая гостья, да? — Иви уже ставила на стол плетёную корзинку со свежими круассанами и крошечными булочками. — Я вас вчера мельком видела, когда вы заезжали. Мелисса, верно? Меня зовут Иви, я здесь работаю — в основном в ресторане, но иногда помогаю на ресепшене и вообще везде понемногу. Семейный бизнес, знаете ли. Мой дядя держит этот отель, а я у него на подхвате.

— Приятно познакомиться, — сказала Мелисса, беря из корзинки круассан. Он был ещё тёплым, слоёное тесто таяло на языке. — Здесь очень красиво. И очень тихо. Именно то, что мне нужно.

Иви понимающе кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она не стала задавать лишних вопросов — то ли профессиональный такт, то ли природная чуткость не позволили ей лезть в душу к незнакомке, которая явно приехала сюда зализывать раны.

— Вы правильно выбрали, — сказала она, поправляя салфетку на соседнем столике. — Наш островок — он особенный. Не такой, как все эти разрекламированные курорты. Сюда приезжают либо те, кто хочет спрятаться от мира, либо те, кто хочет найти что-то... ну, необычное.

— Необычное? — Мелисса подняла бровь.

Иви на мгновение замерла, словно раздумывая, стоит ли продолжать, а потом присела на свободный стул напротив, поставив поднос с кофейником на край стола.

— Можно я с вами на минутку? Всё равно посетителей почти нет, а вы располагаете к беседе. — Она налила Мелиссе кофе — густой, ароматный, с лёгкой карамельной ноткой, — и продолжила: — Понимаете, наш городок, он вообще-то очень старый. Ему несколько тысяч лет, если не больше. Его основали ещё до того, как сюда пришли греки, — какая-то древняя цивилизация, о которой даже археологи мало что знают. Но местные жители помнят. У нас тут легенд больше, чем звёзд на небе.

— Легенд? — Мелисса отпила кофе и почувствовала, как по телу разливается тепло. — Каких, например?

— О, разных, — Иви мечтательно улыбнулась, и её взгляд устремился куда-то за горизонт, где море сливалось с небом в прозрачной дымке. — Говорят, что где-то там, на дне, лежит целый город. Древний, каменный, с храмами и дворцами. Его построили не люди — или, по крайней мере, не совсем люди. Те, кто жил здесь до нас, верили, что море — это живое существо, огромное и разумное. И что у него есть дети. Они выходили на берег, принимали человеческий облик и... смешивались с людьми. Заключали браки. Забирали избранных с собой на глубину.

— Красивая сказка, — сказала Мелисса, но внутри у неё что-то дрогнуло. Она вспомнила аквамариновые глаза Алекса, его странные слова о том, что море «всё смывает». — И что, до сих пор верят?

— Кто-то верит, кто-то нет, — Иви пожала плечами. — Но рыбаки у нас суеверные. Они никогда не выходят в море в полнолуние. Говорят, в такие ночи глубина зовёт. И тех, кто услышит зов и пойдёт на него, больше никто не видит. — Она вдруг рассмеялась, словно испугавшись, что нагнала слишком много мрачности. — Но вы не думайте, это всё бабушкины сказки. На самом деле у нас тут очень весело. Особенно летом — фестивали, ярмарки, музыка. И экскурсии!

— Экскурсии? — Мелисса ухватилась за эту тему, стараясь отогнать образ голубых глаз, горящих в темноте.

— Да! — Иви оживилась. — Если захотите посмотреть город, я могу порекомендовать отличных гидов. У нас тут есть пара человек, которые знают каждый камень на острове. Один — местный историк, пожилой такой, с бородой, как у Хемингуэя, зовут его господин Петрас. Он водит по старым кварталам, рассказывает про античные руины, про венецианскую крепость, про заброшенный маяк на южном мысе. Очень познавательно. А второй гид — девушка, Мари, она больше по природным красотам специализируется. Морские гроты, лагуны, скалы. Если любите воду — это к ней.

— Звучит заманчиво, — Мелисса задумалась. После вчерашней встречи на пляже ей было немного не по себе от одной мысли о том, чтобы снова оказаться у воды в одиночестве. Но экскурсия с гидом — это другое дело. Люди, дневной свет, никакой мистики. — Я, пожалуй, попробую.

— Отлично! — Иви просияла. — Я могу прямо сейчас позвонить Мари, и она за вами заедет после обеда. Поверьте, вам понравится. Гроты у нас совершенно волшебные. Говорят, в некоторых из них до сих пор находят древние алтари и статуэтки. Кто-то даже утверждает, что видел там светящиеся фигуры, но это, опять же, из разряда легенд. — Она подмигнула и поднялась со стула. — Ну, я пойду. У меня там десерты подгорают, а наш повар меня убьёт, если я опоздаю. Вы завтракайте, отдыхайте. Если что-то понадобится — я здесь до вечера.

Она ушла, оставив после себя лёгкий аромат ванили и ощущение тепла. Мелисса проводила её взглядом и задумалась. Иви казалась искренней, простой и на удивление уютной — из тех людей, с которыми можно дружить, не опасаясь подвоха. Она совершенно не походила на тех женщин, что окружали Мелиссу в прошлой жизни. Никакого скрытого яда, никаких двойных смыслов. Только открытая улыбка и готовность помочь.

Мелисса допила кофе и посмотрела на море. Оно всё так же лениво катило волны на песок, и в его глубине не было видно ничего, кроме солнечных бликов. «Город на дне, — подумала она. — Затонувшие храмы. Дети моря, выходящие на берег». Красивая сказка. Но что-то в этой сказке тревожило её, цепляло за край сознания, не давая окончательно списать всё на фольклор.

Она достала телефон, открыла браузер и набрала в поиске название острова. Результаты были скудными: пара туристических сайтов с общими фразами, страничка отеля, несколько старых статей про археологические находки в регионе. Никаких легенд, никаких затонувших городов. И всё же...

Мелисса пролистала до конца выдачи и наткнулась на любительский блог. Заголовок гласил: «Места силы: остров, которого нет на картах». Статья была написана каким-то путешественником несколько лет назад. Он описывал те же гроты, о которых упомянула Иви, и утверждал, что в одном из них слышал пение, доносившееся из-под воды. «Мелодия была прекрасной и жуткой одновременно, — писал он. — Я не мог пошевелиться, пока она звучала. А когда она стихла, я увидел, что вокруг меня на камнях лежат десятки раковин, хотя до этого их не было».

Мелисса резко выключила телефон и сунула его в карман. Сердце колотилось быстрее обычного. Она сказала себе, что это просто совпадение. Раковины на пляже — обычное дело. Пение под водой — акустический феномен. Но где-то внутри уже зародилось смутное, неоформленное предчувствие, что этот отпуск окажется совсем не таким, как она планировала.

Она встала из-за стола и уже собиралась уходить, когда заметила на краю террасы фигуру. Высокий силуэт в белой рубашке, тёмные волосы, развевающиеся на ветру. Алекс стоял у балюстрады и смотрел прямо на неё. Он не улыбался, но в его глазах, даже на расстоянии, читалось странное выражение — смесь удовлетворения и ожидания. Словно он знал, что она только что прочитала. Словно он сам направил её к этому блогу.

Мелисса быстро отвернулась и пошла к выходу с террасы, стараясь не ускорять шаг и не показывать страха. Когда она снова бросила взгляд в сторону балюстрады, там уже никого не было. Только белая занавеска колыхалась на утреннем бризе да чайка, сидевшая на перилах, проводила Мелиссу долгим, немигающим взглядом.

После обеда она встретится с гидом. Она поедет в гроты. Она будет вести себя как нормальный турист на нормальном курорте. И никакие легенды, никакие раковины на подоконниках и никакие мужчины с глазами цвета моря не заставят её поверить в то, чего не может быть.

По крайней мере, так она себе сказала. Но море, слушавшее её мысли сквозь толщу воды, лишь усмехнулось в ответ — беззвучно и терпеливо, как умеет усмехаться только вечность.

Глава 4

Глава 4. Гроты

Мари оказалась именно такой, какой её описывала Иви, — высокой, жилистой, с обветренным лицом и выгоревшими добела кудрями, собранными в тугой хвост. От неё пахло солнцем, морем и кокосовым маслом. У причала, где они встретились, покачивалась небольшая моторная лодка, выкрашенная в весёлый голубой цвет.

— Ты одна? — спросила Мари вместо приветствия. Голос у неё был хрипловатый, как у человека, который много кричал сквозь ветер. — Обычно в гроты ездят парочками. Или семьями.

— Я одна, — подтвердила Мелисса, забираясь в лодку. — Разве это проблема?

— Никаких проблем, — Мари пожала плечами и завела мотор. — Просто одной бывает страшно. Там, в гротах, темно. И эхо странное. Некоторых это пугает.

Лодка отчалила от пирса и резво понеслась вдоль скалистого берега. Мелисса сидела на носу, подставив лицо солёным брызгам, и смотрела, как остров раскрывается с новой, незнакомой стороны. Пляжи сменялись отвесными скалами, белыми, как мел, изрезанными ветром и водой в причудливые арки и башни. Кое-где в скалах зияли тёмные провалы — входы в пещеры и гроты, о которых рассказывала Иви.

Мари, перекрикивая шум мотора, рассказывала истории. Про пиратов, которые прятали в этих гротах награбленное золото. Про контрабандистов, перевозивших шёлк и пряности. Про влюблённых, которые назначали друг другу свидания в пещерах и иногда пропадали без вести.

— Пропадали? — переспросила Мелисса.

— Ну, — Мари хитро прищурилась, сбавляя обороты, — у нас тут есть одна легенда. Говорят, в полнолуние из самого дальнего грота слышится пение. Такое красивое, что никто не может устоять. И те, кто идёт на голос, больше не возвращаются. — Она рассмеялась, увидев выражение лица Мелиссы. — Да не бойся ты. Это просто сказки для туристов. Мы туда и не поплывём. Дальний грот закрыт для посещения — там опасно, камни обваливаются.

Они обогнули очередной скалистый выступ, и Мари заглушила мотор. Лодка мягко ткнулась носом в песчаную отмель у входа в огромную пещеру. Своды её уходили вверх метров на десять, а вода внутри была такого пронзительно-голубого цвета, что казалось, будто она светится сама по себе.

— Первая остановка, — объявила Мари, привязывая лодку к торчащему из воды каменному столбику. — Грот Афродиты. Красивейшее место на острове. Можешь искупаться, если хочешь. Здесь безопасно, глубина небольшая.

Мелисса сняла сарафан, оставшись в купальнике, и осторожно спустилась в воду. Она оказалась прохладнее, чем она ожидала, но не обжигающе холодной, а приятно освежающей. Вода была такой прозрачной, что она видела каждую песчинку на дне, каждую гальку, обросшую зелёными водорослями. Солнечные лучи, проникавшие сквозь трещины в своде пещеры, играли на поверхности воды, разбиваясь на тысячи золотых искр.

— Красиво, правда? — Мари сидела в лодке, свесив ноги, и закуривала сигарету. — Я сюда с детства плаваю. Каждый раз как в первый раз.

Мелисса легла на спину, раскинув руки, и позволила воде держать её. Тишина внутри грота была особенной — глубокой, звонкой, нарушаемой только плеском капель, срывающихся со сталактитов. Она закрыла глаза и попыталась ни о чём не думать. Только вода, только свет, только покой.

Но покой не приходил. Вместо этого в голову лезли непрошеные мысли. Алекс. Его глаза, его голос. То, как он произнёс её имя. И раковина на подоконнике, влажная и пахнущая морем.

— Мари, — она открыла глаза и перевернулась на живот, подплыв ближе к лодке, — а ты знаешь легенду о детях моря?

Мари выпустила струйку дыма и посмотрела на Мелиссу с любопытством.

— Иви рассказала? — уточнила она. — Ну да, есть такая. Старая, ещё до греков. Говорят, море — это живое существо. И у него есть дети. Они могут выходить на сушу, принимать человеческий облик, жить среди людей. Но рано или поздно море зовёт их обратно. И тогда они возвращаются — сами или... — она помедлила, — или забирают с собой кого-то ещё.

— А как они выглядят? — спросила Мелисса, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Эти дети моря?

— По-разному, — Мари пожала плечами. — Как обычные люди, только красивее. И глаза у них... странные. Очень светлые. Говорят, они могут очаровать человека одним взглядом. И тот, кого очаровали, уже не может отказаться. Идёт за ними в воду и... всё.

Она сделала резкое движение рукой, изображая, как кто-то уходит под воду, и Мелисса невольно вздрогнула.

— Ладно, — Мари затушила сигарету и потянулась к мотору. — Поплыли дальше. Я покажу тебе грот с летучими мышами. Они там спят вниз головой, как маленькие зонтики.

Они посетили ещё две пещеры — одну с колонией летучих мышей, которые действительно напоминали перевёрнутые зонтики, и другую, с крошечным подводным туннелем, через который Мари предложила проплыть, чтобы выбраться в скрытую от посторонних глаз лагуну. Мелисса согласилась — проплыла, задержав дыхание, через узкий проход и оказалась в маленькой круглой бухте, окружённой со всех сторон высокими скалами. Вода здесь была неподвижной, бирюзовой и очень солёной — настолько, что тело держалось на поверхности почти без усилий.

— Моё любимое место, — сказала Мари, выныривая следом. — Раньше сюда можно было попасть только через этот туннель, а теперь туристы протоптали тропу сверху. Но мы по воде пришли, так что считай, что это аутентично.

Она плавала кругами, что-то рассказывая про местных крабов, а Мелисса смотрела вниз. Ей вдруг показалось, что под ней, на глубине, что-то шевельнулось. Какая-то тень, огромная и медленная, скользнула по самому дну лагуны и исчезла в расщелине.

— Мари, — тихо позвала она. — Там кто-то есть. Внизу.

Мари подплыла ближе и глянула в воду.

— Рыба, наверное, — сказала она. — Или скат. Тут иногда скаты заплывают, не бойся. Или... — она вдруг замолчала, всматриваясь во что-то на дне.

— Что?

— Ничего, — Мари резко выпрямилась, и её лицо стало серьёзным. — Пора возвращаться. Солнце скоро сядет, а мне ещё лодку ставить на прикол.

Они поплыли обратно, но Мелисса заметила, что Мари больше не шутит и не рассказывает легенд. Она была напряжена, и взгляд её то и дело скользил по воде, словно она высматривала что-то под поверхностью. Мелисса не стала расспрашивать, но внутри неё поселилось смутное беспокойство.

Когда они причалили к пирсу, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Мари помогла Мелиссе выбраться из лодки и, уже прощаясь, вдруг взяла её за руку.

— Ты прости, что я замолчала там, в лагуне, — сказала она. — Не хотела тебя пугать.

— А что ты увидела? — спросила Мелисса.

Мари помедлила, покусывая губу.

— Не знаю, — призналась она. — Может, показалось. Но на дне лагуны, под тем местом, где ты плавала, лежали раковины. Много раковин. Они были выложены по кругу, понимаешь? Как будто кто-то специально их так разложил. Такого раньше не было. Я здесь каждую неделю бываю и никогда ничего подобного не видела.

Мелисса ничего не ответила. Холодок пробежал по спине, несмотря на тёплый вечерний воздух. Она попрощалась с Мари и пошла к своему бунгало, стараясь не думать о раковинах, выложенных по кругу, и о тени на дне лагуны.

В бунгало было тихо. Слишком тихо. Она включила свет, бросила сумку на кровать и вдруг остановилась. На подоконнике, там же, где утром лежала первая раковина, теперь лежало ещё две. Такие же — маленькие, перламутровые, переливающиеся в электрическом свете. И они были влажными.

Мелисса подошла ближе и осторожно дотронулась до одной. Раковина была холодной, как кожа рептилии, и от прикосновения чуть приоткрылась, показав розовую, пульсирующую плоть внутри. Мелисса отдёрнула руку и попятилась. Сердце колотилось где-то в горле.

Она схватила телефон и уже готова была позвонить Иви или на ресепшен, чтобы попросить переселить её в другой номер, как вдруг экран телефона моргнул и погас. Мелисса нажала кнопку — ничего. Телефон был полностью заряжен ещё утром, но сейчас он лежал в её руке чёрным, мёртвым куском пластика. На безжизненном экране медленно, словно проступая из глубины, начали появляться буквы. Мелисса с ужасом смотрела, как они складываются в слова:

«НЕ БОЙСЯ. Я РЯДОМ. А.»

Она отшвырнула телефон на кровать и вжалась спиной в стену. Воздух в бунгало стал влажным и солёным, как будто море дышало прямо ей в лицо. Под полом что-то заскрипело — протяжно, влажно. И где-то снаружи, с той стороны окна, раздался звук. Низкий, утробный, похожий одновременно на пение кита и на человеческий голос. Он звал её по имени.

— Мелисса...

Она закрыла уши руками и зажмурилась, но голос звучал не снаружи. Он был внутри неё. Он звучал в её собственной голове, в её крови, в её костях. И он обещал покой. Обещал конец всем страданиям, всем предательствам, всем воспоминаниям. Нужно было только открыть дверь и пойти на пляж. Пойти в воду. Позволить морю принять её.

Мелисса не знала, сколько времени она так простояла — зажмурившись, зажимая уши, борясь с этим зовом. Но когда она открыла глаза, за окном уже было темно. Телефон лежал на кровати и работал как ни в чём не бывало. Раковины с подоконника исчезли. И в бунгало пахло не солью, а обычным вечерним воздухом с нотками цветущей бугенвиллии.

Она медленно, на негнущихся ногах подошла к двери и выглянула наружу. Пляж был пуст. Луна висела над морем, жёлтая и круглая, как бельмо. И на песке, прямо у порога, тянулась цепочка следов — босых ног, ведущих от воды к двери. Но обратных следов не было.

Глава 5

Мелисса не спала.

Она лежала в постели, глядя в потолок, и считала трещины в побелке. Их было одиннадцать. Одиннадцать тонких, извилистых линий, расходящихся от центра, как трещины на дне пересохшего озера. Телефон она выключила и убрала в ящик — после сообщения, проступившего на мёртвом экране, ей не хотелось к нему прикасаться. Дверь она заперла на замок и на щеколду. Окна задёрнула плотными шторами.

Но тишина всё равно была неполной. Море дышало где-то совсем рядом, и в этом дыхании ей чудились голоса.

Она не заметила, как провалилась в дрёму. Должно быть, усталость взяла своё — та самая, глубинная, что накапливается не за день, а за месяцы. Ей показалось, что она всё ещё лежит в кровати, но воздух вокруг стал плотным и влажным, как в бане. Она повернула голову — и увидела, что дверь бунгало распахнута настежь.

В проёме стояла ночь. И в этой ночи, у самой кромки воды, кто-то был.

Мелисса встала. Она не хотела вставать — тело двигалось само, подчиняясь чужой воле. Босые ноги ступили на деревянный пол, потом на песок. Песок был холодным, но не обжигал. Луна висела низко, круглая и жёлтая, как бельмо, и в её свете пляж казался декорацией к спектаклю — ненастоящим, нарисованным.

У воды стояла женщина.

Она была молодой — может быть, ровесницей Мелиссы. Длинные тёмные волосы, намокшие и тяжёлые, облепляли её плечи и спину. Платье — старомодное, светлое, с кружевным воротником — было порвано на подоле и покрыто пятнами соли. Но самым странным было не это. Кожа женщины отливала серебром. Мелкая, плотная чешуя покрывала её руки от локтей до кончиков пальцев, поднималась по шее к скулам, и в лунном свете казалось, что она одета в драгоценную кольчугу.

Женщина плакала. Беззвучно, не всхлипывая — просто слёзы текли по её щекам, оставляя влажные дорожки на чешуе.

— Помоги мне, — сказала она. Голос у неё был тихий, надтреснутый, как шум гальки, перекатываемой волной. — Пожалуйста. Я не могу сама. Я пыталась, но меня не отпускают.

Мелисса сделала шаг вперёд. Внутри неё боролись страх и жалость — но жалость, старая добрая жалость, которая столько раз заставляла её прощать, терпеть, понимать, оказалась сильнее.

— Что с вами? — спросила она. — Что случилось?

— Он не отпускает, — женщина протянула к ней руку. Ладонь была покрыта чешуёй, но пальцы оставались человеческими — тонкими, дрожащими. — Я здесь уже так давно. Я забыла, как пахнет земля. Я забыла, какое солнце. Помоги мне. Пожалуйста.

Мелисса смотрела на протянутую руку. Что-то в этой сцене было неправильным. Что-то, кроме чешуи и лунного света, кроме того факта, что она стоит на пляже посреди ночи и разговаривает с незнакомкой, которая не оставляет следов на песке.

Следов. Да, точно. Женщина стояла на мокром песке, но вокруг неё не было ни одной вмятины. И волны, накатывающие на берег, проходили сквозь неё.

— Ну же, — голос женщины стал настойчивее. — Дай мне руку. Ты ведь добрая. Ты ведь понимаешь, каково это — когда тебя бросают.

Слова ударили в самую больную точку. Мелисса уже подняла руку, уже потянулась навстречу — и вдруг замерла.

Иви. Слова Иви про древние легенды. «Говорят, они могут очаровать человека одним взглядом. И тот, кого очаровали, уже не может отказаться. Идёт за ними в воду и всё».

Женщина, перехватив её взгляд, перестала плакать. Слёзы высохли мгновенно, как капли на раскалённом камне. Выражение лица изменилось — жалостливая гримаса сменилась холодным, оценивающим прищуром.

— Дай. Мне. Руку, — произнесла она по слогам, и голос её пошёл трещинами, как лёд под ногами.

Мелисса отдёрнула пальцы в последний миг.

Женщина закричала.

Это не было похоже на человеческий крик. Звук вырвался из её горла, как вой штормового ветра, как скрежет якорной цепи. Чешуя на её лице встопорщилась, глаза вспыхнули голубым — тем самым, аквамариновым. Рот раскрылся шире, чем это возможно для человека, обнажив ряды тонких, загнутых внутрь зубов.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ВЫБОР?! — взревела она и бросилась вперёд.

Мелисса побежала.

Песок уходил из-под ног, цеплялся за ступни, замедлял. Она слышала за спиной тяжёлое, влажное дыхание, чувствовала ледяной холод, исходящий от преследовательницы. До бунгало оставалось всего ничего — она уже видела свет на веранде, — но вдруг воздух перед ней сгустился, пошёл рябью, как над костром, и женщина возникла прямо перед ней. Из ниоткуда. Как Алекс тогда, на пляже.

— Маленькая дрянь, — прошипела она, хватая Мелиссу за волосы. Пальцы, унизанные чешуёй, сомкнулись мёртвой хваткой. — Думала, можно просто посмотреть и уйти?

Она потащила Мелиссу к воде. Та кричала, брыкалась, пыталась вцепиться ногтями в чешуйчатую руку, но пальцы скользили, не находя опоры. Море приближалось — чёрное, маслянистое, дышащее. Волна лизнула её ступни, потом колени. Вода была ледяной. Она жгла кожу, как кислота.

— Он выбрал тебя, — шептала женщина, наклоняясь к самому уху. — Он выбрал тебя, а я осталась там. Гнить. Ждать. Ты не заслужила.

Вода дошла до пояса, потом до груди. Мелисса уже захлёбывалась — солёная горечь заполнила рот, нос, уши. Она в последний раз рванулась, выгнулась дугой — и...

Проснулась.

Села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что его, наверное, было слышно за дверью. Постель была мокрой насквозь. Не от пота — от воды. Солёной, пахнущей тиной и водорослями. Волосы облепили лицо мокрыми прядями, и с них капало на подушку, на плечи, на сбитую простыню.

За окном занимался рассвет. Небо из чёрного становилось серым, потом розовым, и первые лучи солнца уже золотили верхушки олив. Море было спокойным. Пляж — пустым.

Мелисса спустила ноги с кровати и обнаружила, что стоит в луже. На деревянном полу бунгало, вокруг кровати, растеклась морская вода. От неё тянулись мокрые следы к двери. Но дверь была заперта. И замок, и щеколда.

Она долго сидела, обхватив колени руками, пытаясь убедить себя, что это был сон. Просто сон. Кошмар. Нервный срыв. Что угодно. Но мокрые волосы, солёные губы и запах моря, пропитавший всё вокруг, говорили об обратном.

Через час, кое-как приведя себя в порядок, она вышла к завтраку. Не потому, что хотела есть, — есть ей не хотелось уже вторые сутки. А потому, что боялась оставаться одна в бунгало.

Ресторан встретил её привычным уютом. Та же пожилая пара в углу, тот же мужчина с газетой, тот же аромат свежих круассанов. Иви помахала ей рукой издалека и жестом показала, что сейчас подойдёт. Мелисса выбрала столик в противоположном конце террасы, подальше от моря, и села, сжимая в ладонях чашку с горячим кофе.

— Доброе утро, Мелисса.

Она вздрогнула и подняла взгляд. У соседнего столика, буквально в двух шагах, сидел Алекс. Он был одет в свободную льняную рубашку кремового цвета, небрежно расстёгнутую на груди, и держал в руке чашку с чаем. От него пахло — она теперь узнала этот запах — свежевскрытой раковиной, солью и чем-то древним, как океанское дно.

— Вы... ты давно здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.