Спутницы судьбы

Но сегодня не его день, он не успел сделать и пары шагов, как, увидев незнакомку, замер на лестнице, сбитый собственным страхом. Эра с самого рождения пугала людей, вынуждала отводить взгляды, избегать ее, шептаться за спиной — это было заложено в ее крови. С возрастом эффект практически сошел на нет, но стоило ей перестать контролировать мимику, как люди вновь видели в ней монстра. И этот ублюдок тоже попался в эту ловушку. Эра молча кивнула в сторону двери, и мужчина, тяжело сглотнув, попятился обратно, страшась повернуться к ней спиной.

Вижузавела его на кухню, словно беспощадный конвоир, и жестом указал на стул, стоящий подальше от выхода и остальных членов семьи. Суд начался.

***

Кристин отправила детей, старшую Аманду и младшую Алию, поиграть наверх, намеренно продемонстрировать алые глаза в надежде, что это только сильнее нагонит страх на этого мужчину. Мистер Торвуд сидел сгорбившись на стуле, поглядывая то на пол, то на вижу, неожиданно занявших его кухню. Локтями он уперся в колени, сцепив руки в замок, но даже так по его предплечьям продолжали проходить мелкие спазмы — мужчину откровенно потряхивало. Кристин понятия не имела, что ему внушила Эра, но любой стимул к действию он потерял и сейчас безвольно выполнит все, что она потребует.

Наставница осталась стоять в проходе, давая девушке понять, что это дело только ее. Кристин накрыл приступ тошноты, но она всеми силами старалась его игнорировать и сосредоточилась лишь на том, что именно нужно приказать. Песня всегда должна быть однозначной, без лазеек и ни в коем случае не причинять вред человеку.

Первым делом они всегда спрашивали о причинах. Мотивация к одним и тем же поступкам иногда лежала на поверхности, а иногда пряталась на дне глубокого и вязкого болота.

Кристин подошла вплотную к мужчине и слегка наклонилась вперед, наблюдая, как тот с полными ужаса глазами медленно поднимает на нее взгляд. Она до последнего не хотела к нему прикасаться, но ей нужно было установить устойчивый зрительный контакт, так что, используя лишь один указательный палец, она запрокинула его голову. Кристин обладала внушительным ростом и теперь в свете наступающих сумерек она стояла над ним, словно палач над своей жертвой. Этот ублюдок долгое время запугивал и избивал жену и дочек, так и не получив никакого наказания. Так что теперь Кристин брала неимоверная злость и заглядывая в его перепуганные мелкие глазки, ей хотелось, чтобы он в полной мере прочувствовал весь ужас и боль, которую он доставил другим.

—Ты будешь отвечать мне искренне, ничего не утаивая, правду и только правду,— ее стальной шепот лился прямо ему в уши, а взгляд остекленел. Он полностью был в ее власти.

— Зачем ты избиваешь своих близких?— Кристин даже не подвергала сомнению этот факт, пусть женщина и стыдливо оттягивала рукава своего халата, но вижу все равно успела заметить синяки.

Мужчина встрепенулся. Внушаемые часто в начале пытались сопротивляться, не желая рассказывать свои сокровенные тайны. Однако божественная сила всегда одерживала верх над человеческой волей. Рот мужчины скривился в невысказанной муке, и все же заговорил:

— От этого мне становится легче, — его голос надрывался, кряхтел, не желая продолжать, но остановиться он уже не мог. — У меня на душе пустота, нет радости, нет счастья, одна только злость осталась. Я ебашу на этой гребаной работе, а денег все равно не хватает. А друзья все с машинами, домами, по курортам ездят, пошли бы они все нахуй со своим успехом. Мне тошно, я их всех видеть не могу. Они как начинают рассказывать, сразу по роже довольной их хочется заехать, но я не могу, — негодование, которым сочился его голос, сошло на нет, и он тяжело вздохнул, — мне с ними еще работать, да и в ответ может прилететь. Я от того и выпивать начал, чтобы забыться, а как напьюсь, все наружу выходит, сдержаться не могу, — мужчина остановился и стиснул зубы, — ну жена и дети под горячую руку и попадают.

Вижу продолжала через силу сохранять зрительный контакт, пока в груди бешено грохотало сердце. Среди множества безопасных способов выплеснуть свои эмоции этот ублюдок выбрал издеваться и унижать самых близких и дорогих ему людей.

Кристин с трудом разлепила сжатые губы и снова зашептала:

— Ты получаешь от этого удовольствие? Нравится избивать их?

Потерявший волю к сопротивлению мужчина лишь коротко качнул головой из стороны в сторону.

Кристин не знала, как ей правильно поступить. В ее власти было склонить мужчину практически к любому решению, но сделает ли это его лучше и поможет ли его близким? Будущее этой семьи многотонным грузом легко на плечи одной девушки, способной парой слов подарить им долгую и счастливую жизнь или же все окончательно разрушить.

Кристин выжидательно долго смотрела в помутневшие от внушения глаза мужчины, пытаясь найти в них капли раскаянья, но не видела ничего, кроме обрюзгшего лица, располневшего тела и запекшейся невысказанной ненависти. Какой исход она хотела ему подарить?

Спустя минуты молчания воздух на маленькой кухне исходил напряжением и когда вижузаговорила, над головой мужчины уже был занесен меч:

— Ты выполнишь все, что я сейчас скажу. Ты больше никогда не поднимешь руку на свою жену и детей. После нашего разговора ты осознаешь и примешь, что ты плохой отец и тебе стоит уйти из этого дома навсегда…

— Не-еет, — тихий женский голос мольбой пронесся по комнате. Мисс Торвуд, словно безвольная кукла, соскользнула со стула и упала на колени, ухватившись за штанину и своего палача. — Я не-е п-понимаю, почему в-вы здесь, но прошу, не прогоняйте его… — и женщина разразилась рыданиями, наполнив комнату своей нестерпимой болью.

Кристин в спешке бросила своей “жертве” новое указание о неподвижности и медленно обернулась на его безутешную жену. Дрожь волной прошлась по телу вижу, начиная от ног и заканчивая на кончиках волос. Ей с трудом удавалось сохранять самообладание, потому что поверить в серьезность этих слов было для нее непосильной задачей. Вижу смогла выдавить из себя лишь скупое «Почему?», на что женщина, пуще прежнего заливаясь слезами, выскулила: «Я его люблю, я без него не смогу…»

Плечи мисс Торвуд сотрясались от тихих рыданий, а худые ладони впились в ткань чужой штанины. Руки, которые Кристин вскинула, чтобы отцепить от себя женщину, безвольно опустились. Ей всегда казалось, что она хорошо понимает людей, их мотивы, их чувства, их боль. Но она и предположить не могла, что кто-то способен любить человека, который из раза в раз причиняет тебе столько боли. Насколько нездоровая привязанность связала этих людей, чтобы любовь выжила, несмотря на все, что должно было ее погубить? А было ли это любовью вовсе?

В ночной темноте кухни вновь зажглись красные огни ее глаз. Приговору все равно суждено прозвучать. Кристин посмотрела в лицо несостоявшегося убийцы и, сохраняя приказной тон, привела в действительность, свое окончательное решение.

— Ты выполнишь все, что я сейчас скажу, даже если это противоречит моим прошлым словам,— это было необходимо, чтобы не вызвать в его голове путаницы — приказы должны быть однозначны.

— Ты больше никогда не посмеешь намеренно ударить или навредить своим близким, — обеспечить безусловную безопасность жертвы.

—Ты признаешь свои проблемы и без утайки все расскажешь своей жене. Пообещаешь ей измениться и приложишь к этому посильные меры, — ударить по причине и исключить возможность рецидива. — И если она когда-либо по-настоящему захочет уйти от тебя, ты не станешь ей препятствовать.

Вот и все, ее песня идеальна, отточена, слова выверены и сложены в идеальную «рифму». Но как любому творцу, ей нужно добавить вишенку, на вершину торта.

— И последнее: алкоголь больше не поможет тебе забыться и потерять контроль. Он будет дарить лишь тревогу и желание остановиться.

Мисс Торвуд, все еще стыдливо сидевшая у ее ноги, наконец ее отпустила, но лишь для того, чтобы ухватиться за руку. Ощутив чужое касание к оголенной коже, Кристин мгновенно взъелась и отпрыгнула от женщины, словно кошка, облитая водой. Измученная хозяйка дома покачала головой, но продолжала ронять горькие слезы, надрывно пытаясь сделать вдох:

— С-с-спа-пас-сибо…

Вижуопустошенно взглянула на всю эту картину. Весь этот дом был пропитан несчастьем и болью, и Кристин уже казалось, что все это начало проникать ей под кожу, впиваться зубами в ее плоть. Внутри все с большей силой разрасталось желание сбежать отсюда как можно скорее, и душа болела лишь за маленьких девочек, тихо сидевших наверху.

— Осталась память, — Эра негромко обратилась к ней — хочешь, я это сделаю?

Кристин тяжело вздохнула, подавляя свой жалкий порыв, который возможно Эра и считала.

— Не нужно, я справлюсь сама.

***

Кристин, не упуская деталей, заменила память всех жильцов дома, вынуждая их забыть о сегодняшней встрече. Она большими мазками нарисовала им новые воспоминания об этом вечере, давая их сознанию самостоятельно заполнить оставшиеся пустоты.

Всю дорогу до дома они с Эрой провели в заземляющем молчании. Каждая думала о своем. Но по приезде наставница изъявила желание пройтись по саду, который все же медленно засыпал под весом наступающих холодов. Они остановились на берегу небольшого ручья, протекающего через весь участок. Над их головами ветер трепал голые, покрытые инеем ветви.

Ноги твердо стояли на сырой земле, волосы развевал холодный ветер, а морозный воздух пощипывал щеки и кончики пальцев. Все закончилось, и она наконец облегченно выдохнула, выпуская в воздух скопившееся напряжение. И оставшиеся вопросы.

— Я не понимаю…

— Что именно? — наставница убрала руки в карманы и оперлась на ствол дерева.

— Правильно ли я поступила? — Кристин пустым взглядом смотрела на листья, медленно плывущие по глади воды. — Мне казалось, она понимает, что он вредит ей и их детям. Почему же она так за него цепляется?

— Жертва насилия не всегда осознает, что она жертва. Часто они сами или под влиянием мужа убеждаются в необходимости такого отношения к ним. Или что еще хуже, память сама стирает эти воспоминания, оставляя лишь счастливые, — Эра перебирала носком своего сапога опавшие листья, тоже покрытые слоем наледи. — Ты все сделала верно.

Голос наставницы был мягким и успокаивающим, Кристин просто нужно было это услышать — подтверждение состоятельности своего решения. Она слабо улыбнулась.

— Да и в любом случае ты спасла три жизни сегодня. Если бы не твое вмешательство, завтра они бы уже не проснулись.

Да, все верно. Главное — это их жизнь.

«Надеюсь, Виата довольна мной», — подумалавижу, заходя обратно в теплый дом.

Глава 17

05:40 15 ноября 2032 год

Вспотевшая ладонь с силой сжимает рукоятку пистолета, пока за дверью стоит шум спорящих голосов. Как же они его раздражают.

В пустом офисе раздается тяжелый вздох. Мужчина трясущейся рукой приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Все оборачиваются на него, и разговоры сразу стихают, оставляя место лишь мерзким перешептываниям.

Пистолет горит в руке, а голос в голове неустанно напевает: «Давай, ну же, они это заслужили!». И мужчина, отбросив остатки сомнений, подчиняется приказу.

Рабочую атмосферу разрушают оглушительные хлопки, а вслед за ними и крики. Кто-то падает на пол сразу же, кто-то жалостливо прячется под стол, заливаясь слезами. Но он не планирует останавливаться. Безумная улыбка застывает на его лице — пути назад нет. Он расправляется со всеми, кому удалось отсрочить свою смерть, пусть лишь на пару мгновений.

Из переговорной никто так и не выходит, ведь последний выстрел он приберег для себя.

Мирную тишину комнаты нарушил шорох скатившегося на пол одеяла. Глаза распахиваются, и она резко садится на кровати, тяжело дыша. Остатки кошмарного сна отпечатываются на веках, и стоит ненадолго прикрыть их, как снова загораются яркими пятнами. Кристин хватается за грудь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Мужчина, переговорная, выстрелы, кровь…

“Мамочки, сколько крови…”

Трясущейся рукой она потянулась за телефоном. Яркий свет ударил в лицо, и Крис невольно зажмурилась. Ей срочно нужно записать все увиденное во сне, пока тот не растаял словно туман на рассвете. Пальцы судорожно стучали по клавиатуре, пока дыхание все же не пришло в норму, а беспокойное сердце не сбавило обороты. Вновь перечитав увиденные во сне жуткие картины, Кристин встала с кровати. Она схватила аккуратно висевший на стуле халат и выскользнула за дверь.

Коридор, лишенный света луны, по ночам становился местос, внушающем страх. Босые ноги мягко ступали по деревянному полу, стараясь создавать как можно меньше шума. Кристин сжимала телефон в руке и медленно двигалась к заветной двери. Из-за холодного воздуха по телу пробежал табун мурашек. Легкий халат не спасал от приближающихся зимних холодов зимы, и она поежилась, обхватив себя руками.

Занеся руку над дверью с самодельной табличкой “не стучать”, она замерла. Делать было нечего — войти без стука было бы явно хуже. Но не успела она опустить кулак, дверь открылась и в проеме появилась раздраженная наставница. На ней было лишь кружевное нижнее белье, а поверх накинута черная рубашка, очевидно, ей не по размеру. Любимая темно-бордовая помада немного размазалась, тушь осыпалась, а волосы, всегда уложенные красивыми волнами, выглядели растрепанно. Кристин продолжала растерянно мяться на месте и не знала, с чего ей начать разговор, так что наставница взяла все в свои руки. Она ухватилась пальцами за дверной косяк и оперлась на него, шумно вздохнув:

— У тебя было видение?

Крис поспешно кивнула.

— Ты записала?

Она показала на запись в телефоне и начала покусывать нижнюю губу. Наставница наклонилась чуть вперед и обхватила руку с телефоном, придавая ему устойчивости. Кристин впилась взглядом в кончики ее пальцев, лежавших поверх ее ладони. Почему-то они были черными, словно в саже, а принюхавшись она уловила запах дыма из комнаты. Ее порывало расспросить, чем Эра занималась по ночам, но не успела и рта открыть, как наставница прервала ее занесенным указательным пальцем. Она еще раз с трудом моргнула, пытаясь прогнать сон, оглянулась вглубь своей комнаты, а после с трудом вернула свое внимание ученице.

— У тебя есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, а после жду тебя в холле на первом этаже.

Кристин резко вдохнула, набрав воздух для вопроса, но Эра снова подняла указательный палец, заставив ее моментально остановиться.

— Никаких вопросов, пока я окончательно не проснусь.

Дверь нагло захлопнулась прямо у нее перед носом и Кристин, закатив глаза, побрела обратно к себе, собираться на свою первую вылазку.

Они встречаются спустя оговоренные пятнадцать минут на первом этаже. Кристин пришла первой и нервно оттягивала длинные рукава синей кофты. Когда наставница спустилась, от нее все еще исходил запах дыма, но пальцы уже были чистые. Она молча показала на коридор, предлагая следовать за ней.

Кристин никогда не заходила в это помещение и даже не помнила почему: было ли оно заперто или же ее не заинтересовала скучная дверь, затаившаяся в конце коридора. В центре комнаты стоял низкий круглый столик, с накинутой поверх темной скатертью. На его поверхности не было ничего, кроме серебристого канделябра с пятью наполовину истлевшими свечками, которые Эра пыталась зажечь зажигалкой. Наконец свет от огня пролился на остальную часть комнаты и внутри появилась еще одна Кристин, и даже не одна.

Она вздрогнула и схватилась за сердце, а после облегченно выдохнула — это было всего лишь ее отражение. Вдоль стен, закрывая их, стояли стеллажи, полностью — сверху донизу — заполненные зеркалами. Маленькими овальными с вензелями на кромке и большими, в полный рост, на смешно изогнутых ножках, в деревянных рамках с искусной резьбой наверху и в простой медной окантовке, позеленевшей от старости. Кристин, пройдя внутрь, завороженно провела рукой по пыльной полке и коснулась складных зеркалец. В их корпус были инкрустированы разноцветные камни, которые складывались в абстрактные рисунки. Она взяла в руку одно и подставила его под свет, наблюдая, как огненные всполохи играют на гранях камней.

— Понравилось? — голос наставницы выдернул ее из транса. — Бери то, к которому душа лежит, потом пригодится.

Кристин убрала выбранное зеркальце в карман широких спортивных штанов и обернулась к Эре. Та села прямо на пол, предварительно взяв с полки настольное зеркало.

— Это ведь не обычные зеркала? — юная вижуустроилась рядом, продолжая разглядывать комнату.

— Это зеркала Каны — богини памяти, — встретив любопытный взгляд ученицы, Эра продолжила. — Во время сна связь между тобой и Виатой самая прочная, но стоит тебе проснуться, как нить натягивается и твоя собственная память не выдерживает. В первое время после пробуждения картинка еще яркая, спустя минуты из памяти начинают стираться незначительные детали, а по прошествии часа ты с трудом вспомнишь, что тебе вообще что-то снилось. Но эти зеркала позволяют отразить и усилить сны, а после закрепить их в нашей голове.

— Они не выглядят, — она пожала плечами, — как-то особенно.

— Ну, и ты с виду обычный человек, — Эра усмехнулась, — а на деле подружка богини. Кристин в ответ пихнула наставницу локтем.

— Ну, а если без шуток. Каждое зеркало в этой комнате видело человеческую смерть.

По коже юной вижупрошлись мурашки, а ладони мгновенно вспотели, так что она постаралась незаметно их протереть. Теперь Крис по-иному посмотрела на это неимоверное количество зеркал. Она неосознанно положила руку поверх кармана, нащупав круглый магический артефакт.

— После смерти душа человека покидает тело, оставляя следы на всем, что окажется поблизости, пока ее не заберут в посмертие. И к нашему счастью зеркала особенно чувствительны и с легкостью ловят этот отпечаток, который и наделяет эти зеркала необычными способностями. Обычный человек не увидит в нем ничего странного, но вижу это другой разговор. — Эра откинулась назад и уперлась руками в пол позади себя. — Я могу часами рассказывать про это, но мы ведь не для этого здесь?

Ученица встрепенулась, вспоминая, зачем они пришли.

— Как мне заглянуть в собственный сон? — девушка наклонилась поближе к зеркалу, стоящему на столе, и попыталась разглядеть на серебряной глади хоть что-то кроме своего любопытного отражения.

— Подвинь его поближе, — Эра выпрямилась и начала пристально следить за каждым ее движением.

Положить руки на рамку, не прикасаясь к зеркальной поверхности. Вспомнить сон, самый яркий или болезненный момент и закрутить его. Представить заевшее видео, которое не прогрузилось и теперь каждый раз спустя пару секунд начинается заново.

Перед глазами застыла уродливое лицо, исказившееся от жестокости и страдания, в тот самый момент, когда он выпустил последнюю пулю себе в висок. Клубок начал разматываться. Кристин не понимала, она видит ли она это в собственной голове или же это то, что отразило для нее зеркало, но она чувствовала, как снова спит, но теперь картинка сна была четкой и явной. Она могла детально рассмотреть окружение — это был обычный офис, за исключением ростовых фигур, нарисованных персонажей, стоящих в углах. На глаза попался экран чужого компьютера, часы на обоях показывали 09:15 — ровно во столько мужчина совершит свою расправу над сотрудниками. Оставалось лишь место.

Кристин продолжала возвращаться назад, словно просматривая фильм и силилась запомнить каждую деталь, которая могла бы ей помочь. Коридор, 7 этаж, лифт, холл, ресепшн, администратор, визитка. Номер телефона и адрес, нет, нужен только адрес.

Картинка потухла, словно кто-то резко выключил свет, и девушка разжала пальцы, выпуская прохладную рамку зеркала. Сперва она начала по-глупому моргать, в попытке вновь сфокусировать взгляд. Комната постепенно возвращала свои очертания, и, бросив последний взгляд на зеркало, она заметила, что ее обычно карие глаза были красными.

Каждый раз, замечая, как вспыхивают глаза других вижу, ее сердце слегка замирало от восторга. С первого дня знакомства она видела в них далеких звезд — прекрасных и недостижимых. Но, увидев в собственных глазах алые отблески, ее всю пробрало изнутри. Все черты лица оставались те же: форма носа и губ, неровная бледная кожа и разрез глаз — лишь их цвет стал другим.

Много лет она мечтала научиться искусно краситься, чтобы придать взгляду эту пресловутую уверенность , но впервые смогла ощутить чувство восхищения от самой себя лишь, узрев истинный облик. Чтобы понравиться самой себе, нужно было на самом деле стать собой.

Плечи невольно расправились, спина выпрямилась, Кристин по-новому посмотрела на себя, увидев в отражение такую же таинственную звезду. Воспоминание, что в комнате их

двое, быстро вернуло ее с небес на землю и она обернулась, застав необычную картину — Эра, положив голову на сложенные в замке руки, смотрела на нее в упор, а на губах играла ласковая улыбка. Крис ухватилась за край стола и забегала глазами по комнате:

— Я что-то сделала не так?

— Напротив, — она еще больше улыбнулась, — любуюсь своей способной ученицей. Горжусь тобой.

— Было бы за что… — ее дыхание сперло, а слова застревали в горле.

— Ты в шаге от того, чтобы стать несравненной вижу, как мне тобой не гордиться?

Крис прикусила губу, но непослушная улыбка так и рвалась наружу, пытаясь выдать, как драгоценны для нее были эти слова.

09:03

Он перестал обращать внимание на жуткий тремор, сотрясающий его руки. Ведя машину, он по большей части смотрел в пустоту и, с чудом, он смог добраться до офиса, оставив всех живых. Возможно, потому что свою кару он приберег для особенных людей, а до обычных прохожих ему не было никакого дела.

Автомобиль он бросил на подземном паркинге, куда у него до сих пор не истек пропуск, и, случайно заняв соседнее место, наплевал на это и направился к лифту. На кнопку первого этажа он попал не с первого раза и даже не со второго, но все-таки злосчастная лампочка загорелась красным и кабина тронулась. Перед тем как тихий металлический скрежет замолк, мужчина сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и в холл вышел не отчаявшийся безумный мужчина, а улыбчивый и вежливый Тревор Скотт.

Для вида он прихватил из дома папку с какими-то документами и теперь, зажав ее под мышкой, проследовал напрямик к ресепшену. По другую сторону стояла новенькая администраторша — молодая блондиночка. До его увольнения они пару раз пересекались, и ему было только на руку, что она не знала всей его истории, иначе точно бы что-то заподозрила. Все складывалось наилучшим образом, отчего настроение Тревора немного поднялось.

— Шелли, привет, — он бегло прочел имя с бейджика, — не знаю, помнишь ли ты меня, я Тревор, Тревор Скотт. Я недавно уволился, но мистер Эванс позвонил и попросил меня подъехать, передать кое-какие документы, — он помахал папкой. — Не подскажешь, где его найти?

Шелли мило ему улыбнулась и сразу начала уверять, что она, конечно, помнит его. Тревор с силой держал улыбку на лице, точно зная, она никогда бы не запомнила такое ничтожество, как он. Пока девушка проверяла что-то в компьютере, он положил руку на стойку, но сразу же убрал, наконец заметив, как сильно его трясет. Девушка мельком взглянула на его резкое движение, но быстро потеряла интерес.

— Он сейчас в пятой переговорке, проводит собрание. Ой, только вот у нас один лифт сломался, вам придется сесть на вот этот, — она рукой показала на ближайшую кабину, на которой он и приехал.

На 7 этаже было несколько переговорных, и нужная ему находилась в дальнем крыле, в которое быстрее было бы добраться по второму лифту, минуя все коридоры и открытые офисы. На секунду взгляд Тревора остекленел, он очень живо представил, как ему приходится идти мимо всех своих бывших коллег, ловить надменные, жалостливые, а от кого-то даже виноватые взгляды. Очередной спазм скрутил живот ,и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать себя. Тихий шепот, преследующий его около месяца, снова ожил: «Ты хорошо знаешь, что они это заслужили! Неужели такая мелочь тебя остановит?». Верно, да, они заслужили. Это они украли его идеи, это они выбросили его, это они должны понести наказание.

Он криво улыбнулся на одну сторону и, больше не встречаясь с Шелли взглядом, буркнул что-то в ответ и как можно быстрее ушел в нужном направлении.

Выйдя на седьмом этаже, он постарался ни на кого не смотреть — голова была позорно опущена, а взгляд уперся на собственные грязные ботинки. С каждым новым шагом он терял напускную уверенность: живот сводило, а вспотевшие пальцы продолжало потряхивать, от чего он с трудом удерживал пластиковую папку.