Особняком. Книга вторая

Ритка замёрзла. На часах два ночи. Она встала, вырвала из маминого блокнота страницу и, меняя наклон почерка, написала: «Отец дозвонился, орал, ищет меня с полицией. Уехала домой. Марина». Вернув подушку на кровать, она смяла простыню со своей стороны и положила листок на подушку. После, одевшись, девушка выключила телевизор, бросила халат на пол со своей стороны кровати и тихо вышла из номера. Добравшись домой, Ритка написала сообщение Максиму Григорьевичу: «Отец отлупил, сижу под домашним арестом. Позвоню сама». Тут же отправила послание незадачливому любовнику и выключила телефон. После разделась и рухнула в постель – дело было сделано. Мужчина попался на крючок, но её главной целью был не он.

Разбудил Ритку запах блинчиков. Девушка улыбнулась и тихо проговорила: «Бабушка». Встав, она надела халат и отправилась на шум, доносившийся из кухни. Мотя с блином в зубах выскочил в коридор и, проскользнув мимо ног девушки, заскочил в спальню мамы. Он точно знал, что вытащить его из-под двуспальной кровати никто не сможет.

– Вот проныра, стащил-таки блин, – кричала женщина, снимая лопаткой готовый блинчик со сковородки. – На секунду отвернулась ведь.

– Привет, ба, как я рада тебя видеть! Мотя, как и я, фанатеет от твоих блинчиков. Тут я его понимаю.

– Доброе утро, моё золотце, садись, будем завтракать, – женщина чмокнула девушку в макушку.

Выключив сковороду, бабушка с внучкой уселись пить утренний кофе с блинами со сметаной, а Мотя, выглядывая из коридора, сидел и ждал, когда его позовут.

Вечером Рита вложила в два больших конверта по письму, напечатанных ранее, и стопку фотографий, указывающих на измену Максима Григорьевича Чернова. Купив пиццу и небольшую пустую коробку навынос, Рита подъехала к дому Чернова. Дождавшись, когда он выйдет гулять с собакой в сквер через дорогу, девушка поднялась на шестой этаж и, натянув бейсболку на самые глаза, надавила на белую квадратную кнопку дверного звонка. Послышался дребезжащий звук, дверь открылась, и в проёме появилась женщина в белом шёлковом халате.

– Доставка пиццы, заказ оплачен, мужчина внизу расписался в получении. В конверте письмо для вас, – быстро проговорила Рита, сунула коробку в руки женщины и, развернувшись, направилась к лифту.

Молодая женщина вошла с коробкой пиццы на кухню, открыла конверт, достала сложенный пополам лист бумаги и фотографии. Просмотрев снимки, она безвольно уселась на стул, роняя их на пол. Руки её опустились, повисли плетьми. Да разве она заслужила такого отношения к себе? Взяв белеющий на столе листок, развернула. Сверху страницы был набит небольшой текст с яркой, бросающейся подписью в самом низу – «Твоя совесть». Женщина бегло пробежалась глазами по написанному.

«Твоё время прошло, пришло время молодых и дерзких. Теперь тебе придётся всю жизнь оглядываться по сторонам, боясь, что кто-то отхватит кусок от твоего пирога. Знаешь, а охотниц типа меня немало. Правда, мне твой пирог пришёлся не по вкусу, хочу ещё жирнее. Согласись, я заслуживаю большего. Так что чаще смотри по сторонам, кругом так много молодых и голодных акул, но мне ли тебя учить – ты сама всё прекрасно знаешь. Можешь устраивать разборки, можешь просто проглотить обиду, но свой кусок пирога я уже съела.

Твоя совесть».

Женщина ещё раз перечитала письмо. Вернулся её личный бумеранг возмездия – сначала отняла она, теперь отнимали у неё, а ведь столько сил было потрачено, чтобы попасть в эту красивую и богатую жизнь. Женщина открыла коробку. В круге пиццы, вкусно пахнущей сыром, не хватало одного куска. Вскочив на ноги, женщина резким движением смахнула коробку на пол, чувствуя себя преданной и брошенной. Сетуя на несправедливость судьбы, она достала из шкафа бутылку вина и, открыв её, наполнила бокал пурпурной жидкостью. Усевшись на пол рядом с лежащей около стола коробкой, женщина открыла её, взяла кусок пиццы и откусила от него. Глаза заволокло слезами. Прожевав и проглотив измену, женщина решила жить с этим дальше – терять то, чего она так долго добивалась, ей совсем не хотелось. Запивая пиццу вином, она рвала фотографии на мелкие кусочки, оплакивая свою молодость, которая, по сути, никому была и не нужна.

А Ритка в это время с небольшой коробкой в руках звонила в другую дверь.

– Снова вы! Проходите. Ну как, удалось отбить детскую площадку? – спросила немолодая женщина с уставшим серым лицом.

– Да, всё получилось. Я ненадолго, проходить не буду. Я к вам только, чтобы сказать… Что вы, Юлия Андреевна, вы красивая, умная женщина, и, избавившись от мужа, вы открыли себя миру. Вы словно заново родились – так живите этим. А это мой небольшой презент для вас.

Ритка сунула коробку в руки опешившей женщины и вышла за дверь, плотно закрывая её за собой. Повернув ключ в замке, женщина прошла в комнату, села на стул, положила на стол коробку и только после этого взяла в руки конверт, лежавший сверху, и открыла его. Внутри находились фотографии, доказывающие измену бывшего мужа, и письмо, адресованное его новой молодой жене. Женщина улыбнулась, просматривая фото, она видела явное сходство фигуры на снимках с хрупким строением приходившей к ней недавно девушки. Это было своего рода отмщение. Теперь и её разлучница, ровно как и она, стала жертвой молодой соперницы. И дело было совсем не в ней и не в её возрасте, как она ошибочно считала до этого, просто Максим оказался обыкновенным гулякой, бабником. Элементарную похоть он маскировал под любовь, которой никогда и не было. Она открыла коробку, на дне которой лежал большой кусок сырной пиццы. Женщина зачем-то оглянулась, посмотрела на дверь, где давно уже никого не было, и снова, улыбнувшись, взяла кусок и с удовольствием откусила от него. Освободившись от статуса брошенки, она переложила этот груз на другие, более молодые плечи. С удовольствием откусила ещё от куска пиццы, встала, распрямила плечи и пошла ставить чайник. Ей ужасно захотелось выпить чаю.

9. Мимоза

Ритка, с чувством выполненного долга, набрала номер Макара Константиновича и уже следующим вечером записалась на тату первого круглого цветка мимозы. А наутро немая девушка переступила порог тренажёрного зала, желая приобрести годовой абонемент. Настроение её было подавленным. Маргарита провела бессонную ночь в плену кошмарных видений. Сны были тяжёлые, путаные. Словно она кружилась на детской карусели, а вокруг мелькали размытые мужские и женские лица, норовящие плюнуть в неё. Она уклонялась, пригибала голову, но если плевок прилетал в лицо, Ритка просыпалась, подскакивала на кровати, тёрла его руками и, понимая, что это не наяву, снова забывалась тяжёлым сном, в котором опять возвращалась на бешено крутящуюся карусель. Утром, еле разлепив глаза, девушка, передвигаясь словно сомнамбула, решила, что ей просто необходимо изматывать себя физически, чтобы спокойно спать ночью. Вот тогда-то в её голове и возникла идея о тренажёрном зале.

Получив желанный абонемент, Ритка направилась прямиком в тату-салон. Макар Константинович к тому времени был уже на месте и сразу приступил к работе.

– Хотите посмотреть, что получилось? – смущаясь, спросил Магик, после того как набил пушистую горошину на тело.

– Я видела ветку нарисованной – она прекрасна, – равнодушно ответила девушка.

– Разве вам всё равно, как будет выглядеть цветок на теле? Вы же видели его только на бумаге.

– Вы хороший мастер, я вам доверяю.

– Если вам не важно исполнение, значит, важен смысл, заложенный в рисунок, так? – спросил он, заклеивая рану пластырем.

Ритка кивнула, она хандрила с утра и не была настроена на разговор, но добавила:

– Извините, сегодня плохо спала, голова болит, пойду я. Спасибо вам, но мне правда нравится всё, что вы делаете. Очень нравится.

– Хорошо, Рита, не буду задерживать вас, набирайте, когда будете готовы в следующий раз, – мягко сказал мужчина, глядя прямо в глаза девушки.

– Да-да, конечно.

Ритка выдержала его взгляд, улыбнулась одними губами, встала с кресла, положила деньги на столик и, забросив рюкзачок на плечо, вышла из кабинета.

Когда девушка вернулась домой, бедро сильно болело, но Ритка, переодевшись, отправилась в тренажёрный зал. Она хотела нагрузить тело так, чтобы оно без сил упало на кровать и этой ночью лежало неподвижным, бесчувственным бревном без каких-либо мрачных снов и потрясений.

На входе в тренажёрный зал её встретил новый администратор. Ритка протянула ему абонемент и записку, в которой говорилось, что она немая. Парень, улыбнувшись, кивнул и вернул абонемент обратно, отмечая что-то в компьютере. Ритка улыбнулась в ответ. Ей нравился придуманный ею образ – никому ничего не нужно было объяснять, всё решалось быстро, без слов, и люди, узнавая об отклонениях в её здоровье, становились мягче, человечнее, что ли. В раздевалке Ритка сняла лишь джинсовую куртку, переобулась в кроссовки, взяла в руки полотенце и записку, сложенную вдвое. Серый обтягивающий костюм сидел на ней как влитой, подчёркивая все достоинства её точёной фигурки. Встав на беговую дорожку, Ритка сунула наушники в уши и включила Баха. Добавив на панели скорость, пошла быстрым шагом, чтобы ещё раз прокрутить в голове события последней недели.

«А если бы к разборкам по поводу измены подключился Чернов, и меня за мою наглость отлупили бы в тёмной подворотне? Наверное, правильно бы и сделали – любая боль очищает, оправдывает, что ли. В конце концов, не для себя же я стараюсь. Хотя… Как это не для себя? Я мщу за мать. Пока она была жива, то мучилась и переживала точно так же, как сейчас эти брошенные женщины. Вот если бы я только тогда знала об этом… Нет, моё возмездие справедливо и праведно. И моя совесть чиста».

Ритка прибавила шагу и побежала – сначала медленно, просто чтобы перестать думать. Потом припустила быстрее. А затем – так стремительно, что энергия, вспыхнув в ступнях, ринулась вверх по жилам и ударила в голову ослепительной вспышкой. Следующие десять секунд Ритка не бежала – она летела вне времени и пространства. С ней такое случилось впервые – случайный энергетический сдвиг, магия на грани физики. И сколько бы потом девушка ни ускорялась, подобного больше не происходило. Но те десять секунд полёта навсегда остались в памяти необъяснимым чудом. Ритка бегала целый час, изматывая организм, наращивая темп, позволяя мозгу контролировать лишь положение на дорожке и больше ни о чём не думать. Она выдохлась так, что, придя домой, приняла горячий душ и рухнула в кровать. Ночью спала без сновидений, а утром проснулась с тихой уверенностью: она поступила правильно.

Жёлтые цветки появлялись на её теле в конце каждой недели, и в причудливом узоре их уже насчитывалось шесть. Шесть пушистых солнечных шариков равнялись шести разбитым молодым сердцам – и стольким же исцелённым. Схема не менялась: зачем менять то, что работает безупречно? Да и разборок с Риткой из-за измен не случалось – видимо, женщины, боясь потерять обретённое, не выносили ситуацию на всеобщее обсуждение. И в список к банкиру добавились два ресторатора, депутат, гаишник и главврач. Ритка не особо утруждала себя изобретением чего-то нового: те же приёмы, те же наряды, отлаженный ритуал.

И вот впервые у неё случилась осечка – ей отказали. На следующей неделе отказ повторился. Две неудачи подряд с преподавателями из института, которые вроде и соглашались на инстаграм, но на большее не шли, мило отшучиваясь. Эти отказы выбивали Ритку из колеи, расшатывая доселе нерушимое понимание смысла её действий. Двое из восьми ушли к любимым женщинам и не желали больше ничего менять. Даже бег перестал спасать от гнетущих мыслей. Она понимала, что ситуация стала зыбкой, ей требовалось бесспорное подтверждение своей правоты, но Рита боялась новой неудачи – той, что могла окончательно всё разрушить.

Следующим кандидатом для возмездия оказался управляющий рынком Николай Иванович Круглов. Иначе – «начальник рынка», так все его называли. Он арендовал большой кусок земли на окраине города, разместил на нём ангар внушительных размеров и стал сдавать площади под торговые места. Оставшуюся возле ангара территорию он предлагал в субаренду под мини-павильончики, практически наживаясь на воздухе. Договор аренды был подписан на длительный срок, на двадцать пять лет, и теперь от этого клеща, вцепившегося в территорию, никто не мог избавиться, слишком уж большими по контракту получались отступные. Ритка, увидев его, сама хотела отказаться от своей затеи: он был грубоват, нагловат и вульгарен. Девушке стало казаться, что для бывшей жены его уход из семьи был настоящим спасением, а для новоиспечённой молодой – истинным наказанием.

Николай Иванович говорил пошлости и грязно подкатывал, так раздувался от гордости за самого себя, что Ритка решила остановиться на одном инстаграме. Ей был неприятен этот человек. По сути, ей были неприятны все мужчины в списке, но этот – особенно. Когда Ритка дошла до последнего вопроса о любимой книге, где Николай Иванович подзавис, пытаясь вспомнить школьную программу, тогда-то в кафе и ворвалась пышногрудая губастая блондинка с накрученными кудрями. Сдунув прядь волос с густо наклеенных ресниц, она, не разбираясь, подскочила к Ритке и, схватив за волосы, стала таскать её из стороны в сторону.

– Ах ты, молодая стерва, решила меня подвинуть?! – писклявым голосом кричала блондинка. – Ты уже не первый раз около моего мужа крутишься. Ещё раз увижу тебя рядом с ним, все волосёшки повыдергаю. До конца жизни лысиной будешь сверкать!

Мужчина с удовольствием смотрел на женские разборки. Две сексуальные бабы дрались из-за него, и ему это льстило. Ритка, вывернувшись из-под руки, толкнула пышногрудую в грудь, и та с шумом уселась на столешницу, проливая кофе на стол. Тёмная жидкость тут же впиталась в подол платья. Женщина вскочила, как ужаленная, и пронзительный визг разорвал воздух:

– Это же Шанель! Ты, мелкая гадина, заплатишь мне за всё!

С вытянутыми вперёд руками она бросилась на Риту. Официант, заметив её безумный взгляд, шагнул на пути белокурой фурии, заслонив собой девушку. Но это остановило нападавшую лишь на миг. Отшвырнув парня, она настигла Ритку, впилась пальцами в её плечи и с такой яростью швырнула на стол, что та, рухнув, смахнула на пол всю посуду. Лишь звон разбитого стекла внезапно отрезвил разъярённую женщину.

– Дорогая, ну зачем так сразу? – пролепетал мужчина. – Это всего лишь корреспондент. Она готовит обо мне мини-интервью – мини-интервью о макси-человеке. А ты устраиваешь разборки на ровном месте.

Пышногрудая ещё раз бросила взгляд на Ритку. Будь этому крашеному «доберману» сказано «фас» – она вцепилась бы зубами в Риткино горло и перекусила его без раздумий.

– Пошли, дорогая. Глянь, какой кавардак ты устроила, – улыбаясь, сказал мужчина, швырнул две оранжевые купюры на соседний столик и, шлёпнув женщину по заляпанной юбке, стал подталкивать к выходу.

Ритку поднял с пола официант.

– Настоящий быдляк. Прямо как в лихие девяностые. Я, конечно, сам не застал, но родители рассказывали. Сильно ушиблись?

– Прилично. Похоже, одним синяком не отделаюсь. Ладно, хоть под глазом фингала нет.

Парень улыбнулся.

– Может, капучино за счёт того урода?

– Нет, спасибо. Лучше дома сварю в турке – это в разы безопаснее, – ответила девушка, взяла сумочку, телефон и вышла из кафе.

После той стычки у Ритки ныли локоть, колено и бедро. Заехав в магазин, она купила бутылку вина, коробку конфет и направилась по старому адресу Круглова.

Дверь открыла худая женщина лет пятидесяти, в очках, с гладко зачёсанными в тугой пучок чёрными волосами.

– Добрый вечер, Нина Игоревна, меня зовут Рита, я хотела бы с вами поговорить.

– У меня нет времени, я сейчас ухожу, – ответила женщина.

– Я хотела бы поговорить о вашем муже.

– Проходите, – быстро сказала женщина и отступила назад, пропуская нежданную гостью. – О бывшем муже? Мы развелись. Проходите на кухню, обувь можете не снимать, всё равно собиралась полы мыть.

Ритка быстро сбросила туфли и вошла в комнату, на которую указывала женщина. Поставив бутылку на стол и выложив конфеты из пакета, девушка уселась на стул, стоящий у стола.

– Он что, умер? – спросила женщина.

– Нет. Жив-здоров, даже не кашляет.

– Тогда что случилось?

– Могу открыть бутылку. Хотите выпить?

– Хочу.

– А штопор можно? По-гусарски, одной рукой ещё не научилась.

Женщина протянула штопор. Рита быстро открыла бутылку и налила вино в пустую кружку, стоящую на столе.

– А можно ещё одну? – спросила она.

Женщина, выйдя из оцепенения, достала из шкафа вторую точно такую же и поставила на стол. Ритка плеснула и в неё вина, но намного меньше.

– Я на машине, а нынче это дорогое удовольствие – пить за рулём.

– Может, тогда чаю?

– Не откажусь.

Хозяйка квартиры нажала на кнопку чайника, и он зашумел. По тому, как он быстро выключился, Ритка поняла, воды в нём на самом дне, а женщина, ни на что не реагируя, продолжала стоять и смотреть в окно. Значит, чаю не дождаться. Ритка взяла кружку со стола, а другую, наполненную вином наполовину, пододвинула в сторону женщины.

– Нина Игоревна, давайте выпьем за вашу свободу. Я сегодня пыталась взять интервью у вашего мужа и познакомилась с его новой молодой женой. Они просто созданы друг для друга: две гнилые половинки одного целого, два эгоиста, изматывающих друг друга ревностью. Там нет ни любви, ни теплоты, одна сплошная корысть. Вам повезло, что вы избавились от этого человека. Он слишком мелок для вас, разве вы сами не видите?

Ритка глотнула из кружки, женщина взяла свою, стоящую на столе, и тоже отпила.

– Я всю жизнь положила на него, любила его, как дура сумасшедшая, – тихо проговорила она, – мы с ним знакомы со школы, с восьмого класса. Тогда он приехал к нам в город. Стали дружить, ну как дружить – дружил он, а я любила. Помогала ему учиться, окончить школу, поступить в университет на экономический, потом его закончить. Мне нравились в нём свобода, уверенность в себе, бесстрашие в высказываниях, то, чего недоставало мне. Усердия – ноль, но превосходное умение преподнести себя, а у меня что – уверенности – ноль, пусть и ума палата. Со мной он быстро создал фирму, набрал работников, стал заниматься перепродажей металлопроката. После поженились. Я вела бухгалтерию, оформляла договоры, просчитывала сделки и риски, чтобы подстраховаться и не попасть на мошенников. Появились деньги и, как следствие, – женщины. Я понимала, что такой темперамент трудно удержать, поэтому прощала многое. Он всегда возвращался ко мне. Потом я предложила ему новую схему – вложиться в недвижимость, и работать особо не придётся, а безбедно существовать на аренду – пожалуйста. Так появился рынок, сначала за городом, потом, при расширении, в его черте, а это уже другие деньги, сами понимаете. А теперь меня выкинули из жизни, выкинули из бизнеса, из всех благ, при разводе мне досталась только двухкомнатная квартира. А мне пятьдесят два, детей нет, и куда я теперь?

– Он был гулякой, гулякой и остался, пусть теперь с ним мается его пластмассовая кукла. А вы, умная, самодостаточная женщина с хорошим образованием, вы должны встряхнуться, найти интересную работу, одинокого мужчину, в конце концов, с огромной семьёй и внуками, чтобы делиться с ними своими знаниями, своим внутренним миром. Его уход – это ваш шанс стать счастливой. Если честно, то я рада, что вы избавились от такого самолюбивого и ограниченного человека.

– Да-да… Найти мужчину с внуками, – тихо повторила женщина, словно эти мысли никогда не приходили ей в голову.

Ритка глотнула ещё вина и пихнула в рот конфету из коробки.

– Мне пора, Нина Игоревна, я пойду, я уже сказала то, что хотела сказать. Избавившись от мужа, вы приобрели больше, чем потеряли. Новая жена, насколько я успела с ней познакомиться, дана ему в наказание, она сведёт его с ума ревностью. А вы по судьбе были не для него – вы слишком хороши, чтобы мучиться рядом с ним. И у вас другой путь, свой собственный.

Седьмой шарик мимозы на своём теле девушка делала без всяких угрызений совести. И в тренажёрном зале Ритка всю тренировку улыбалась. Девушка появлялась здесь нечасто, раз в неделю, по выходным или в понедельник. Она приходила сюда угрюмым зверьком, глядящим в пол, уходила таким же угрюмым зверьком, только еле волочащим ноги. Но этим вечером Ритка улыбалась всем. Ивану на входе она махнула рукой, и каждому, кто был в этот вечер в зале, она улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

Риту обожали все молодые люди без исключения: тоненькие ручки, длинненькие ножки. Их даже не смущало то, что она немая, каждый хотел сделать её жизнь теплее и радостнее, видя её нелюдимость. Рита, наоборот, отгораживалась от мужского внимания в надежде, что её немота оградит от общения, но выходило иначе. Каждый парень, посещающий зал, хотел с ней познакомиться, но не каждый решался, видя её недешёвый автомобиль, дорогой телефон и модную одежду. Она не перебивалась на одну зарплату, как они, и это останавливало сильнее, чем её немота. Ритка шагала по дорожке, испытывая тихую радость, за её спиной шагали семь женщин, которых она вернула к жизни. Добавив скорости, Ритка побежала, сегодня поднимающаяся от ступней к голове энергия была сильнее обычного. Тело от энергетических потоков затрепетало, приобрело невесомость, погружаясь в эйфорию сияющего блаженства. Рита летела над дорожкой, едва касаясь её ногами, и понимала, что счастье окрыляет во сто крат сильнее, чем банальный выброс напряжения. Она предвкушала скорый финал. До завершения татуировки ей оставалось всего два шарика мимозы. Ритка выгорала, ей больше не хотелось копаться в человеческих пороках, это эмоционально выматывало её. Последний, девятый шарик, она оставляла для отца, эта месть была кульминационной, и вся идея задумывалась ради этого момента. Но нужен был ещё один, предпоследний, чтобы поставить точку в этом живом полотне.

Вернувшись домой, Рита вновь развернула список из десяти имён, и под цифрой десять прочла: Гиляров Макар Константинович. Девушка ещё раз впилась взглядом в эту фамилию, отказываясь верить своим глазам. Гиляров Макар Константинович – художник-монументалист, пятьдесят семь лет. От неожиданности Рита осела на стул. Магик был в её списке. Скомкав листок, она затолкала его в сумку и набрала знакомый номер.

– Алло, здравствуйте, Рита. Я ждал звонка от вас дней через семь.

– Добрый вечер, Макар Константинович, – зажурчала сладким голосом девушка, – я звоню по другому делу, по… личному. Не могли бы мы завтра встретиться где-нибудь в кафе и поговорить?

– Нет, завтра не получится, я уезжаю. Приезжайте сейчас.

– Сейчас?

– Если можете. Просто меня потом дня три не будет. Хотя можно поговорить и по телефону, экономя при этом время.

– Нет, я приеду сейчас, в какое кафе подъехать?

– А приезжайте в мастерскую.

– Хорошо. Сейчас шесть двадцать, почти двадцать пять, буду у вас около восьми… сами понимаете, пробки, раньше никак.

– Подходит. Жду, – ответил мужчина и положил трубку.

«Без подготовки… Ну и ладно. Информации – ноль, знаю только, что женился на молодой – поисковик выдал его фамилию в конце десятки, значит, нечасто мелькает в инете. Да плевать, приеду, разберусь на месте, главное – заполучить фотки, а завтра, глядишь, получится навестить его благоверную, пока он в отъезде. Рита, а ничего, что ты рубишь сук, на котором сидишь? Общалась с человеком, общалась, бац – и подставила его, неблагородно как-то… не по-людски. А он – по-людски? Возмездие для всех едино, исключений не бывает, виноват – плати по счетам».

Но в глубине души у Риты теплилась надежда, что он попадёт в группу тех двух преподавателей, что сумели устоять перед её чарами. И тут, как назло, зазвонил телефон – на экране высветилось лицо Гриши. Как не вовремя.

Весь последний месяц Гриша наблюдал за жизнью Риты издалека, из аккаунтов её друзей и знакомых. Она сильно изменилась. Каждый лайк, каждая улыбка на фото жгли его изнутри, убеждая в одном: она влюбилась. И ему, инвалиду первой группы, пора перестать лелеять пустые мечты. Слабые искры импульсов в ногах – вот и всё, на что способна его нервная система. А Рита… Рита – она красивая, умная, недосягаемая. Гриша морально готовил себя к тому, что навсегда останется для неё лишь другом, и это – максимальный предел его мечтаний. Девушка тем временем почти перестала бывать у парня дома, и такое положение дел сильно выбивало его из колеи. Он забросил тренировки, целыми днями лежал на кровати и пустым взглядом буравил потолок. Игру для Риты он давно закончил, оставалось красиво оформить антураж, у него было пару своих эскизов, но основную работу он хотел провести в тандеме с девушкой. Но Ритка не приходила, её словно перестали интересовать компьютеры. Гришка взгромоздился на стул и включил комп, когда в прихожей стукнула входная дверь. Затаив дыхание, он пытался угадать шаги: родители на работе, раньше семи не жди. Кто же тогда? Шаги замерли у самой двери, словно кто-то вслушивался, есть кто в комнате или нет. Впервые за пять долгих лет по телу Гриши пробежала дрожь, вызванная страхом. Кто-то тихонько нажал на ручку и медленно, со скрипом, потянул её на себя. Гришка с замиранием сердца смотрел в тёмную полоску образовавшейся щели. Через мгновение в комнате появилась голова отца.