Будни работника гильдии 2

— Ящер наш, — прогудел Бабай, негромко и очень окончательно. — А мы, как бы, своих не бросаем, так что кем бы ты там ни был, сможешь забрать его только через наши трупы.

— Ящер вор.

— Наш вор.

Лалуна натянула тетиву на четверть. Ровно настолько, чтобы это было заявлением, а не выстрелом.

— Один выстрел, и стрела окажется у вас точно промеж глаз, — сказала она, — господин Гоберт.

— Лалуна, не думаю, что стоит коверкать его имя, — возразил я.

— А его разве не так зовут? — тонкая бровь эльфийки слегка приподнялась.

— А мне достаточно лишь дернуть пальцем, и вы все превратитесь в угольки, — на лице мага возникла какая-то неприятная, полубезумная ухмылка, и что-то мне подсказывало, что он действительно может расщепить нас на атомы. Уж слишком легко он потушил столь серьезный пожар.

Пора было вмешиваться, пока стороны не перешли от обмена любезностями к обмену опытом. Я шагнул вперёд с пустыми руками. Револьвер остался в кобуре: после боя я не зажёг бы маной и свечку.

— Господин Бирнен, предлагаю решить вопрос без насилия. Вы действительно вправе требовать свою собственность, и мы вернем вам гримуар, но вот Гриша – уже часть нашей команды, и просто так отдавать его вам на опыты мы не собираемся. Тем более что вы тоже нарушили некоторые законы.

— Я? Нарушил?

— Незаконное удержание сотрудника гильдии сроком четверо суток, опыты над разумным существом без его согласия, систематическое причинение боли, — я достал блокнот и раскрыл его, не глядя. Блокнот в переговорах работает лучше меча, проверено.

— Он вор, — холодно заметил маг.

— Да, и вы должны были вызвать стражу, которая его арестует. То, что делали вы, зовется самоуправством.

Маг вздохнул с видом человека, у которого отбирают любимую игрушку по абсолютно законным основаниям.

— Хорошо. По подопытному, считайте, что мы в расчёте. Где книга?

За спиной Бабая завозились.

— Гриша, — сказал я, — где книга?

— В надёжном месте.

— Гриша.

— В очень надёжном!

— Гриша!

— В бочке! — сдался ящер, высовывая из-за орка одну морду. — С солониной! На Овдовице! Ей год, её никто в жизни не откроет! Это лучший сейф в этом городе!

Повисла пауза. Бабай медленно повернул голову.

— Я эту бочку позавчера за борт выкинул.

— ЧТО?!

— Она жуть как воняла. Мы ещё во время плавания все гадали, чем пахнет, и вот нашли.

— Так в этом и суть! — встрепенулся Гриша. — Лучший сейф – это тот, к которому никто не захочет подходить!

Усы у Гриши при этом оставались фиолетовыми, и я с тоской отметил, что про сейф он говорит чистую правду. В его картине мира это действительно был сейф.

Бирнен слушал перепалку с выражением естествоиспытателя, наблюдающего брачные танцы редкого вида. Потом он поднял ладонь, и все в этот момент мгновенно заткнулись, ощутив странное воздействие неизвестной магии.

— Книгу доставите завтра до полудня. Мне плевать, как, но вы сделаете это. А ещё…

Он посмотрел на огненную кошку.

Кошка проснулась, потянулась, выгнув пламенную спину, и уставилась на мага. Гриша сгрёб её с коленей и прижал к груди.

— Не отдам, — сказал он тихо и без визга, и это прозвучало серьёзнее любого крика. — Что хотите делайте, но её я ни за что не отдам!

Бирнен подошёл ближе. Бабай напрягся, но я качнул головой, и орк остался на месте. Маг вытащил из кармана халата маленькую лупу на медной ручке, поднял его к Гришиной груди и заглянул. Долго смотрел, наклонял голову вправо, влево. Огненная кошка на него беззвучно шипела, одним паром.

— Так я и думал, — сказал он наконец и убрал зеркальце. — Привязка полная… Досадно. Искорка Семнадцать была перспективным образцом, у меня на неё были планы, но снять эту привязку можно, лишь раздавив ящера.

— Мы уже сказали, что не позволим этого, — угрожающе напомнил Бабай, сжимая кистень.

— Остынь, паладин, — хмыкнул Бирнен. — В динамике он мне, пожалуй, даже интереснее. Кстати, вы заметили форму? Стихийные существа не имеют формы. Форму им даёт то, к чему они привязаны. Элементаль не обладал формой кошки, пока не оказался привязан к ящеру.

— У ящера вообще-то есть имя, — обиженно буркнул Гриша, но стоило Роберту перевести взгляд своих холодных голубых глаз на него, как тут же заткнулся.

— И все же у меня есть условие.

— Какое? — спросил я.

— Ящер и элементаль должны приходить раз в неделю в мою башню, чтобы я сделал контрольные замеры.

— Вот ещё, я туда не ногой!

— Это не просьба. Если не явишься добровольно, то я приду за тобой сам, — маг наклонился над Гришей, отчего, казалось, ящер сейчас обделается.

— А теперь, — сказал Бирнен, и голос его поменялся, — главное.

Он вынул из рукава латунный компас. Тот самый, со стрелкой из тёмного стекла и линзой в крышке. Я узнал его по Гришиному описанию, и Гриша, судя по тому, как дёрнулся, тоже. Компас остался в башне вместе со всем прочим снаряжением, и вот теперь лежал на ладони мага как вещественное доказательство.

— Знаете, что это?

— Ключ к вашей башне, — сказал я.

— Ключ к моей башне, — Бирнен покатал компас на ладони. — Я сделал два таких. Первый у меня, второй считался уничтоженным двадцать лет назад. И вот он всплывает в лапах у вора, более того, вор оказывается осведомлен о хаотическом гримуаре. Меня интересует, откуда у человека по имени Арман Плут ключ, которого не должно существовать, и кому на самом деле понадобился мой гримуар, потому что сам Плут явно заказчиком не является.

— И вы хотите...

— Вы же искатели приключений, — маг обвёл нас взглядом: орка, эльфийку, полуэльфа с гаснущими лезвиями, ящера с огненной кошкой на руках. На последних взгляд задержался, и в нём мелькнуло что-то почти похожее на одобрение. — Вот вам приключение: найдите Армана Плута, выясните, на кого он работает и зачем им проводник хаоса. Принесёте мне имя, и мы в расчёте окончательно.

— А если не найдём? — спросил Анкурик.

— Найдёте, потому что если через месяц не найдёте вы, искать начну я. А я ищу неаккуратно. И если попутно будут стерты город-другой, то так тому и быть.

— Уверены, что потяните? — агрессивно уточнил Бабай, все ещё сжимая палицу в руках. — Мы ведь в стороне стоять не будем, да и другие искатели тоже.

— Я маг девятого круга.

— Н-но кругов всего семь, — пискнул сзади водный маг из управы.

Мы все про него забыли. Он так и сидел на своей бочке, тощий, мокрый, с картиной мира, которая сегодня трещала по швам, и профессиональная честность оказалась в нём сильнее инстинкта самосохранения.

Бирнен медленно повернул к нему голову.

— В этом мире, — сказал он и недобро усмехнулся. Первый раз за вечер его вежливое лицо показало, что лежит под вежливостью, и лучше бы не показывало. — Правда хотите узнать, на что я способен?

Водный маг попытался сесть глубже в бочку. Бочка была без воды, но он попытался.

— Н-нет.

— Разумный ответ. Учитесь, молодой человек, у вас хорошие инстинкты.

Бирнен повернулся к нам. Тлеющие угли по всему пепелищу разом налились светом, огоньки поднялись над пеплом и потянулись к нему, оплетая фигуру тёплым дрожащим ореолом. Огненная кошка на руках у Гриши села и проводила их взглядом. С завистью, по-моему.

— Месяц, господа. Книга завтра до полудня. Ящер с Искоркой ко мне через неделю, — маг помолчал и добавил почти любезно: — Приятно было познакомиться.

Он не ушел. Просто исчез, растворился, не оставив после себя ни следа.

Некоторое время все молчали, потом Лерой наконец поставил своё ведро.

— Господин Ёр, — сказал он слабым голосом, — а это в отчёт как записывать?

— Никак, Лерой. Отчёт я напишу сам.

Вечером я сидел в своей каморке и заводил папки.

Первая получила надпись «Плут, Арман». В неё легли описание внешности со слов Гриши (усы, эспаньолка, честное лицо), способ вербовки, задаток в пятьдесят золотых, обещание оплаты по весу и главная строка, подчёркнутая дважды: знал полное имя, знал про башню, имел ключ, которого не должно существовать.

Вторая папка получила надпись «Бирнен, Роберт». В неё я записал всё, что видел и слышал, честно и по порядку. В конце вывел «маг девятого круга», и сразу вспомнились его слова про другой мир.

Страшно представить, на что действительно способен этот человек и какой силой обладает. Может ли он и впрямь стереть город с лица земли? Я крайне примерно представляю силу магов седьмого круга, но даже если попытаться, то выходит, что он на две головы превосходит самого сильного мага этих мест.

Скверно… Очень скверно…

За окном темнел город, который мне предстояло спасти от вежливого человека в подпалённом халате. Где-то в этом городе прячется человек с честными усами, работающий на кого-то, кто знал про башню Бирнена больше самого Бирнена.

Могло ли это быть связано с культом? Мы ведь так и не разрешили данный вопрос…

Я задул лампу.

Так у нас появилось новое приключение. Мы его, как обычно, не искали. Оно пришло по адресу само.

Глава 5. Хафлингово семя

Бочки на месте не оказалось.

— Я же сказал, что выкинул её, — развел руками Бабай, чувствуя некоторую вину. — Кто ж знал, что в ней что-то было. Я даже внутрь заглянул, пусто там.

— Там потайное дно было, — печально вздохнул Гриша.

— Бабай, давай конкретнее, куда ты её выкинул?

— Ну-у-у-у… — орк задумался. Кажется, в тот момент он был не совсем трезв, и ему требовалось особые усилия, чтобы восстановить последовательность событий. — Помню, что Лалуна сказала, что её жутко раздражает запах на Овдовице, и что она не даст, если я от него не избавлюсь…

— Что не даст? — не понял Гриша, а вот орк как-то уж совсем странно ухмыльнулся.

— Вот женишься и узнаешь.

— Пф-ф-ф-ф…

— Бочка, Бабай, — напомнил я.

— Да-да, — отмахнулся он. — На пирс выкинул, к мусорным мосткам. У нас за борт кидать нельзя, портовый сбор, я законы знаю, а оттуда вроде вывозить должны.

Я медленно сел на ступеньку трапа. В бочке, которую Бабай законопослушно выставил на мусорные мостки, лежал гримуар, пересобирающий живых существ в забавном порядке. Гримуар следовало доставить магу девятого круга сегодня до полудня. На часах гильдейской башни только что пробило семь.

— Бабай…

— Да понял я, понял. Пойдем посмотрим, может, мусор ещё не вывозили. Это раз в неделю обычно делается.

На мусорных мостках бочки, разумеется, не оказалось. Зато были следы: широкая полоса, продавленная в портовой грязи, вела от мостков вдоль складов и ныряла вниз, к сливным тоннелям. И это было крайне неожиданно, ведь остальной мусор, который выставляли моряки, судя по всему, был ещё на месте.

— Тц… Вот же зараза… — только и оставалось досадливо цокнуть языком. — Кажется, нам придется прогуляться по канализации… Гриша.

— Он смылся, — сообщил Анкурик.

— Стоп, что?!

И действительно, ящер с огненной кошкой, который ещё пару минут назад стоял рядом, исчез.

— И ты ему не помешал?!

— А должен был? — фыркнул полуэльф. — Меня никто не назначал его сторожем. Моя задача – карать хафлингов, а не следить за скользкими ящерами. Мне этот Гриша вообще не нравится.

— Тебе вообще никто не нравится, — холодно отметила Лалуна.

— Не буду спорить, — согласился Анкурик. — Хотя ты очень даже ничего. Не будь ты замужней женщиной, непременно бы приударил.

Я ожидал, что Лалуна бросит что-то острое вроде: “Ростом не вышел для меня”, – но вместо этого она внезапно потрепала Анкурика по волосам. Бабай на это никак не отреагировал, куда больше его интересовало, хватит ли содержимого фляги на поход.

— Дальше без меня, — сообщила нам Лалуна, когда поняла, куда именно идет наша дорога. — Я слишком люблю свои сапоги и нос, чтобы лезть в подобные дыры.

— Но без тебя мы след не найдем, — возразил Бабай.

— Ничего не могу поделать, милый, поищите кого-нибудь другого с нюхом.

— Тогда, — сказал Бабай, и лицо его просветлело, — нам нужна Муся.

Мусю мы нашли в Ржавом якоре, и нашли её уже готовой.

Не в смысле готовой к работе. Кошкодевочка сидела за угловым столом в обнимку с кувшином, смотрела сквозь стену и покачивалась в такт музыке, которой не было. На предложение поработать носом она согласилась мгновенно и на удивление дёшево: бочонок тёмного по завершении.

Только вот проблема, кошка была совсем не в кондиции…

— Кажется, меня ноги не держат, ик… мяу…

— И как тогда ты сможешь нам помочь? — нахмурился я. — У нас нет времени ждать, пока ты протрезвеешь.

— Кому-то придется меня нести, хи-хи, ик… мяу…

Бабай молча поднял её и посадил себе на плечо. Муся устроилась там, обвила хвостом его шею вместо шарфа и махнула рукой вперёд, как полководец.

В итоге в канализационный поход выдвинулись я, Бабай, Муся, Анкурик и Бъёрн. Причем наличию последнего я был немного удивлен.

— Мне всё равно нечего делать, — пожал он плечами, когда я решил узнать, почему он вдруг решил влезть в это дурнопахнущее дельце.

— А русалка?

— Сюзанну я отпустил, — вздохнул парень печально.

— Серьезно?

— Ну а что ещё с ней делать? Давно надо было на самом деле. Я ж не настолько ужасен, чтобы держать её в плену вечно. Просто надеялся, что она поймет, что мы начали знакомство не с той ноги… Ну или плавника… Ну ты понял, короче.

— Да, понял. И думаю, что ты поступил правильно. Надеюсь, что она вернется к своим и…

— Она остаться решила.

— Что?..

— Ага, решила обосноваться в местном порту и заодно перекусить.

— Она ведь людоед…

— Ну… да… технически… Но думаю, Сюзанна будет хорошо себя вести. И даже если пропадет парочка бродяг, то никто…

— Ты себя слышишь, Борь?..

— Просил же меня так не называть, — огрызнулся он. — И никого она не съест. Я не серьезно это говорил, но вижу, шуток ты не понимаешь.

— Извини, но с вашей компанией шутки очень часто становятся совсем не шутками.

И на этом обсуждение русалки закончилось. Сейчас определенно было не до этого, а уж если она действительно натворит дел, то мы обязательно решим данный вопрос.

Спуск в канализацию Финдала находился за рыбными складами: круглый каменный лаз с ржавой лестницей и запахом, который встречал гостей за десять шагов до входа. Я в жизни нюхал разное. Я нюхал гоблинские трофеи после недели в мешке, штормовой трюм и Гришину заначку сыра. Финдальская канализация уверенно возглавила список с первой секунды, и я мысленно расписался в том, что список закрыт: хуже не будет.

Забегая вперёд, скажу, что расписался я рано.

— Муся, работаем, — сказал я, когда мы спустились и встали на скользком карнизе вдоль тёмного канала. — Где бочка?

Муся на плече Бабая приоткрыла один глаз, повела носом, икнула.

И указала пальцем во тьму:

— Туда. Оттуда гадкий смрад бочки чую я…

Палец у неё был уверенный, как стрелка компаса. Всё остальное уверенным не было: сама Муся при этом смотрела в противоположную сторону и, по-моему, спала.

— Муся. Ты уверена?

— За пальцем следуйте вы, и бочку обретете…

— Как-то она странно разговаривает, — хмыкнул Бьёрн.

— С ней такое случается, — кивнул Бабай. — Когда переберет, у неё фразочки странными становятся, но я уже подпривык.

Канализация Финдала оказалась просторнее, чем я думал, и обжитее, чем мне хотелось бы.

Вдоль главного канала тянулись карнизы, от них ветвились боковые тоннели. В нишах то и дело попадались следы жизни: тряпьё, кострища, ящики, расставленные со смыслом. Город под городом, со своей экономикой. Я профессионально прикинул её объём и решил никогда не озвучивать эту прикидку Боргману: он бы захотел обложить её сбором.

Муся вела уверенно. На развилках её палец разворачивался, как флюгер, иногда раньше, чем мы доходили до развилки. Один раз она молча показала вверх. Бабай, не задумываясь, пригнулся, и над его головой прошла провисшая балка. Я шёл следом и, разумеется, приложился об неё лбом.

— А меня предупредить? — буркнул я, потирая ушибленный лоб.

— Совета мудрого коль обрести желаешь, напитком чудным нужно поделиться.

Минут через двадцать пути Бьёрн вдруг сказал:

— А где Анкурик?

Мы остановились, я обернулся. Позади был карниз, тьма и канал, а полуэльфа не было.

— Анкурик!

— Я ТУТ, — донеслось из бокового тоннеля шагах в тридцати позади. — НЕ ОРИТЕ. Я ПРОВЕРЯЮ.

— Что ты проверяешь?!

— Движение тут было какое-то, — сообщил он, когда мы немного отошли назад, чтобы посмотреть, что он нашел. — Вон в той куче мусора.

— Думаешь, там прячется хафлинг?

— Возможно, или как минимум тот, кто считает хафлингом меня. Я прям чувствую жжение от этой мысли вот тут.

— Там не сердце, Анурик, — хмыкнул Бьёрн.

— Я знаю.

— Ну давай проверим, — вздохнул я, смотря на гору мусора в углу этой ниши без особой радости. Там стояла пара мелких покореженных ящиков, сломанная бочка и просто какой-то набросаный на них мусор. — Ты ведь не уйдешь, пока не проверишь?

— Именно! — ухмыльнулся полуэльф. — ПСИБЛЕЙДЫ!

С его рук сорвались фиолетовые клинки, которые разнесли кучу хлама на ещё более мелкий хлам, но очевидно, что среди него никто так и не прятался.

— Там никого нет, — отметил Бьёрн. — Тебе вновь показалось.

— Странно это… Я был уверен… — Анкурик подошел к куче и пнул её ногой, а затем даже не побрезговал порыться в ней, пока не вытащил…

— Да хранит нас Фин, выброси эту дрянь! — скривился я при виде того, что вытащил полуэльф.

Анкурик держал перед собой нечто, что прежде, возможно, считалось одеждой. Теперь оно больше напоминало пласт городской истории, который случайно обрёл рукава. Грязь на нём успела высохнуть, намокнуть, снова высохнуть и, судя по запаху, начать новую жизнь.

— Подожди, — Анкурик встряхнул находку. Из складок посыпалась серая труха. — Фу, это словно хафлинга одежда. Они такое любят.

— Не думаю, — покачал головой Бьёрн, но спорить с Анкуриком в вопросах хафрингов так же бесполезно, как просить Бабая не пить.

Анкурик повернулся к Бабаю.

— Вдарь по ней святой магией.

Орк перестал оценивать остаток во фляге и посмотрел на одежду.

— Зачем?

— Затем, что от этой дряни нужно очистить землю.

— Просто выкини эту штуку, и пойдем, — вздохнул я.

— Если эту вещицу правда носил хафлинг, то я не могу её просто так бросить. А что если её кто-нибудь найдет? Или вообще оденет.

— Сильно сомневаюсь, — покачал я головой. — Если так хочешь, давай я потрачу огненную пулю и сожгу её? Тогда ты будешь доволен?

— Нет, тут нужна святая сила! — настаивал Анкурик. — Эта вещица, вне всякого сомнения, несет в себе тьму хафлингов, а разве долг паладина не уничтожать тьму?

Я посмотрел на Бабая. Тот вздохнул, понимая, что спорить мы можем до посинения и проще согласиться. В конце концов, именно так Анкурик обычно и побеждал здравый смысл. Не аргументами, а готовностью заниматься одним и тем же безумием дольше всех остальных.

— Ладно, брось её на землю и отойди.

Полуэльф с готовностью швырнул находку обратно на кучу и отступил к нам. Бабай убрал флягу, снял с груди символ Спотыкающегося бога и недовольно осмотрел лохмотья, словно они лично оторвали его от важного религиозного занятия.

— Да сгинет скверна перед взором твоим, — пробормотал он, подняв символ. Подумал и добавил: — Если она тут вообще есть.

По латунному ободу пробежал золотой свет. На миг показалось, что ничего не произойдёт, но затем в одежду ударила короткая молния. Куча вздрогнула, разлетелась на горящие клочья, а по тоннелю потянуло палёной шерстью и ещё неким запахом, которому я не хотел подбирать название.

Анкурик довольно кивнул.

— Вот теперь можно идти.

— Рад, что мы спасли город, — сказал я, проверяя, не загорелся ли мусор вокруг. — Осталась сущая мелочь: найти бочку с гримуаром до того, как полоумный маг не решит уже нас испепелить за невозвращение потерянной книжки.

Мы уже стали уходить, когда я краем глаза уловил движение. Один из обгоревших рукавов неожиданно шевельнулся.

Сначала я решил, что ткань просто осела, но затем из неё вырвался тонкий чёрный червяк длиной с палец. Для своего размера он двигался удивительно быстро. Тварь скользнула между камнями, оттолкнулась от обломка ящика и прыгнула Анкурику на сапог.

Полуэльф заметил её слишком поздно. Он успел дёрнуть ногой, но червяк уже добрался до голени, впился в кожу над краем сапога и исчез внутри.

Анкурик замер. Под его кожей появилась тонкая тёмная полоска и начала подниматься вверх.

— РЕЖЬТЕ НОГУ! — заорал он.

— Успокойся! — я ухватил его за плечи, пока он не успел сотворить очередную глупость. — Бабай сейчас посмотрит.

— НЕЧЕГО ТУТ СМОТРЕТЬ! ОНО УЖЕ ВНУТРИ! РЕЖЬТЕ!

— Никто тебе ногу резать не будет, — рявкнул Бабай, опуская Мусю. — Сядь и не дёргайся, я и не такое вылечить могу, если необходимо.

Кошкодевочка соскользнула с его плеча, уселась возле стены и привалилась к ней спиной. Судя по тому, что глаза она так и не открыла, происходящее её совершенно не беспокоило. Бабай тем временем заставил Анкурика сесть на уцелевший ящик, задрал штанину и прижал ладонь к месту укуса.

Золотой свет растёкся вокруг его пальцев. Рана закрылась почти сразу, но тёмная полоска под кожей никуда не исчезла. Напротив, она дёрнулась и поползла дальше к колену.

Бабай нахмурился, усиливая сияние.

— Как странно, — сказал он через несколько секунд. — Моя сила на него не действует, хотя я этой силой разных паразитов изгонял, а тут не работает…

— Это хафлингово семя! — Анкурик посмотрел на нас так, словно только он понимал всю серьёзность происходящего. — Оно во мне! Режьте ногу, пока оно не поразило мой мозг!

— Не преувеличивай.

— НЕ ПРЕУМЕНЬШАЙ! — взвизгнул он, и его всего затрясло. — Ты и понятия не имеешь, с каким злом мы тут столкнулись!

Пока мы спорили, тёмная полоска добралась до колена и исчезла под тканью штанов. Анкурик тоже это заметил. На его пальцах вспыхнул фиолетовый свет, и в ладони начал формироваться психический клинок.

— Если вы не хотите это сделать, то я сам! — с какой-то безумной, маниакальной улыбкой заявил он.

— Даже не думай! Анкурик, не сходи с ума!

— Это вы тут безумны, если думаете, что у меня есть хоть один шанс выжить. Нет… Хафлингово семя не пустит корни во мне… НИКОГДА!

Я попытался перехватить его руку, но Анкурик вывернулся. В другой ситуации я бы просто позвал Бабая, однако орк сейчас держал ладонь на ноге полуэльфа и пытался понять, куда делся червяк. А ведь тот и впрямь делся, видимо, ушел глубже, и теперь на коже его видно не было.

Бьёрн до этого наблюдал молча, но когда фиолетовый клинок окончательно сформировался, шагнул ближе и схватил Анкурика за запястье.

— Я отрежу.

На несколько секунд стало тихо.

— Что? — переспросил я.

— Ногу, — спокойно уточнил Бьёрн. — Я отрежу.

— Вот! — обрадовался Анкурик. — Хоть один разумный человек!

— Вы оба психи.

— Возможно, — согласился Бьёрн. — Отойдем на минутку?

Мы действительно отошли, попросив Бабая не давать нашему полуэльфу сделать какую-нибудь глупость.

— Если мы ему помешаем, он всё равно раскромсает себя при первой возможности, — сказал мне Бьёрн. — Всерьез хочешь смотреть, как он тут устроит кровавую бойню со своей конечностью?

— Это нога, Бьёрн! Нога нашего товарища! Ты хочешь, чтобы он остался калекой?

— Да брось, — рассмеялся он, — мы в мире магии. Конечно, это обойдется дорого, но ногу мы ему отрастим. По правде сказать, я сам руку однажды терял.

— Стой… что? Ты терял руку?

— Ага, как раз во время первой миссии с Бабаем и Лалуной. Нас тогда вообще всего трое было. Ну и… — он осекся. — Потом расскажу, в общем. Я просто хочу сказать, что даже если отрежем ногу, ничего страшного не случится. Может, вообще заберем отрубленную и дадим целителю, чтобы тот её обратно прирастил. Такое тоже делают, и это будет дешевле, чем выращивать новую. Главное – коротышке не говорить, что это его старая нога.

— А червь?

— Да ерунда.

— Вы все просто психи, — всплеснул я руками. — Делайте, что хотите!

— Привыкай, у нас такое дерьмо часто происходит.