Приключения Феди Козюкина на родной планете

Квартира встретила друзей тревожной тишиной. Часто говорят: «Мой дом – моя крепость». Но сейчас эта крепость таила в себе опасность. Где-то могли прятаться ленивые вареники во главе с коварным Генконсулом. Поэтому первым делом попросили Пушкина тщательно обыскать квартиру.

После трёх съеденных чебуреков Пушкин был сыт и доволен жизнью. Его уже не отвлекал запах Чебурия и Тряпочкина, и он решил изо всех сил постараться и так внимательно всё обнюхать, чтобы уж точно ни один вареник не остался незамеченным. Однако приступить к поискам пёс не успел. Его чуткий слух уловил подозрительное гудение, доносившееся со стороны балкона.

– Бежим на балкон! – прокричал Пушкин. – Там что-то не так!

Друзья бросились к балкону и общими усилиями отворили дверь.

Зрелище, которое открылось их глазам, заставило всех похолодеть от ужаса. Летающая тарелка, на которой прибыли Чебурий и Тряпочкин, взлетала. Она уже на несколько сантиметров приподнялась над полом и теперь совершала неловкие манёвры, двигаясь по ломаной траектории. Несомненно, космолётом завладели вареники. Они не были знакомы с этой моделью, поэтому сначала совершали пробный полет, не решаясь сразу направить космолёт в единственный открытый оконный проём, ширина которого ненамного превышает размеры летающей тарелки.

– Пушкин, прыгай на космолёт! Повали его на пол! – завопил Федя.

– Ты что, Федя?! – испуганно возразил Пушкин. – Послушай, как оно гудит! Это страшнее пылесоса!

В это время летающая тарелка начала набирать высоту, осторожно приближаясь к открытому проёму. Похоже, ленивые вареники через иллюминатор увидели Федю и его товарищей.

– Прыгай, Пушечкин, пожалуйста! – взмолился Федя, не представляя, как повлиять на своего любимца. Он прекрасно знал, что, несмотря на бесшабашную смелость в отношениях с незнакомыми собаками, Пушкин до смерти боится всего, что гудит или стреляет.

Ещё секунда, и всё будет потеряно. Двое мальчиков навсегда останутся крошечными лилипутиками, а двое чебуреков лишатся возможности вернуться домой…

И вдруг Федю словно озарило. Откуда-то из подсознания выплыли те единственные слова, которые смогли заставить Пушкина совершить невозможное.

– Пушкин, если ты не остановишь космолёт, ты больше никогда не сможешь со мной разговаривать! – твёрдо произнёс Федя.

– Правда? – проскулил пёс, тоскливо взглянув на Федю. И тут же ринулся вперёд, отбросив страх и сомнения.

В два прыжка он оказался под взлетающим космолётом. Третий прыжок подбросил Пушкина на фантастическую высоту – выше уровня балконных перил. Передним лапами он изо всех сил ударил по летающей тарелке, перевернув её в воздухе вверх дном.

Тарелка полетела в сторону и вниз, стукнулась об стенку и с грохотом рухнула на пол. Пушкин едва успел отскочить от неё. Через секунду раздались два громких хлопка, внутри космолёта что-то прерывисто заурчало, и двигатель заглох. На балконе воцарилась тишина…

***

Вареников было шестеро. Они по одному выбирались из перевёрнутой летающей тарелки и становились вдоль стены, виновато потупившись и почему-то с поднятыми руками. Последним появился Генконсул. Он совсем не изменился. Увидев его, Федя, неожиданно для себя, обрадовался. Вид этого важного вареника живо напомнил ему события полугодовой давности, когда он впервые в жизни увидел настоящую летающую тарелку и отправился в космос.

– Здравствуйте, господин Генеральный консул, – радостно поприветствовал Федя. – Знакомьтесь, это мои друзья: Чебурий, Тряпочкин, Алексей и Пушкин.

– Ну, этого я, пожалуй, знаю, – буркнул Генконсул, мотнув головой в сторону Пушкина. – И этого умника видел пару раз, – добавил он, взглянув иcподлобья на Лёху.

– А зачем вы подняли руки, – спросил Федя, – вы же не военнопленные.

– Нет, не пленные? – переспросил Генконсул. – Так мы пойдём, пожалуй? Очень рад был встрече. Чрезвычайно рад. До свиданья, Феденька.

Вареники повернулись к выходу, собираясь уйти, но на их пути уже стоял Пушкин с выразительным оскалом на морде.

– Они уходят? – уточнил он.

Федя оторопел от наглости Генконсула и даже не сразу нашёл, что ответить.

– Куда же вы пойдёте? – наконец спросил он. – Вы вообще где живете?

– Ой, Феденька, какая у нас жизнь? Всё на перекладных, живём, где придётся. Дипломатическая служба, знаешь ли, – не сахар.

– Ну, тогда оставайтесь здесь. Поживите пока с нами. А потом отправляйтесь домой – на Ленивую.

Мысль отправить ленивых вареников на родину только сейчас пришла в голову Феде, и он вопросительно взглянул на Чебурия.

– Вы сможете забрать их с собой?

Конечно, перспектива лететь на одном космолёте с варениками не слишком понравилась Чебурию, но он понял, что это необходимо.

– Да, отвезём, конечно.

– Что ты, Феденька, нам нельзя улетать, – возмущённо возразил Генконсул. – Мы же здесь на государственной службе.

– А мы вас депортируем, – вступил в разговор Лёха. – Депортируем за деятельность, не совместимую с дипломатическим статусом.

Лёха был в своём репертуаре. Сказал не слишком ясно, но убедительно. Генконсул понял, что с этим не поспоришь и попытался применить другой аргумент.

– Да мы и не против улететь. Мы бы уже давно улетели, но здоровье не позволяет. Перегрузок не выдержим.

– Вы же только что собирались улететь, – возмутился Федя.

– Что ты, Феденька! Куда улететь? Мы только покататься хотели. А в космос – ни-ни. Там эта проклятая невесомость. Меня от неё ужасно тошнит.

– Глупости! – перебил Генконсула Чебурий. – Взлетим не спеша – без перегрузок. Сейчас в космос летают и малые дети, и старики. Никаких проблем.

– Кстати, а где этот ваш дезинтегратор? – взволнованно спросил Лёха.

– Здесь он! Нашёл, – раздался ответ Тряпочкина, который как раз вылезал из перевёрнутой летающей тарелки…

– Ну, вот и отлично! – успокоенно выдохнул Лёха.

– Не так уж всё и отлично, – ответил Тряпочкин, и в его голосе послышалась тревога. – Космолёт повреждён. Похоже, двигатель и что-то с системой управления. Нужно разбираться…

***

Федин папа, талантливый инженер, очень любит беспорядок.

Вы спросите: как такое может быть? Инженер, да ещё и талантливый, и вдруг – беспорядок.

В таком случае нужно уточнить. Он любит рабочий беспорядок. Не простой, а именно рабочий.

Вот как папа объясняет суть этого понятия.

– Представьте себе книжку, которая лежит под кроватью, – говорит он. – Это порядок? Конечно, нет. Это беспорядок! А если книжка лежит в ванной под стиральной машиной – это порядок? Нет, опять беспорядок. А если она стоит на своём законном месте – в книжном шкафу, это что? Ну, это, конечно, порядок.

Теперь предположим, что я лёг вечером в кровать и захотел почитать книжку. Да-да. Я пришёл с работы, переделал дома кучу дел, помог сыну с уроками, погулял с собакой и, наконец-то, усталый, добрался до кровати. Сейчас почитаю, расслаблюсь и усну до утра. Ничто так не помогает уснуть, как увлекательная книжка… Я опускаю руку вниз, нащупываю книжку под кроватью и уже через секунду погружаюсь в чтение… Прекрасное окончание трудового дня! И вот он – отличный образец рабочего или, другими словами, полезного беспорядка.

А что, если книжки нет под кроватью? Я протягиваю руку вниз. Щуп-щуп – щупаю. Нет книжки! Где же она? В книжном шкафу? Ну, конечно! У меня ведь в квартире порядок! Мне что, теперь вставать?! Идти искать нужную книжку среди десятков других?! Но я уже лежу. Мне лень вставать! Я не нуждаюсь в таком порядке!