Герцогиня

— Войдите. В комнату вошла Мэри, молодая горничная, аккуратно держа серебряный поднос с чаем и утренней почтой.

— Доброе утро, Ваша Светлость.

— Доброе утро, Мэри. Девушка поставила поднос на небольшой столик у окна и улыбнулась.

— Его Светлость просил передать, что уехал в академию ещё до рассвета. Амелия тихо усмехнулась.

— Я даже не сомневалась.

— И ещё… Мэри немного замялась, словно старалась в точности вспомнить слова хозяина.

— Он сказал, что если вы снова забудете позавтракать из-за работы, то вечером лично запрет вас в кабинете без документов. Амелия рассмеялась.

— Неужели именно так и сказал?

— Почти слово в слово.

— Похоже, он слишком хорошо меня знает.

— Думаю, именно поэтому и сказал. Когда горничная вышла, Амелия подошла к окну, держа в руках чашку горячего чая. Перед ней раскинулся утренний Рейвеншир. В саду уже работали садовники, аккуратно подрезая кусты белых роз. Возле фонтана две маленькие дочери одной из служанок собирали опавшие лепестки в плетёную корзинку и о чём-то весело спорили. Чуть дальше, у конюшен, конюхи выводили лошадей на прогулку, а над всем поместьем медленно поднимался лёгкий золотистый туман. Вдали, за аллеей старых дубов, виднелась крыша новой академии. Амелия задержала на ней взгляд, иногда ей до сих пор не верилось, что всё это действительно существует, когда-то она была сиротой без дома и будущего. Теперь недалеко с её домом возвышалась академия, которую они с Джеймсом строили почти по кирпичику. Место, где сотни девушек однажды смогут получить не только образование, но и возможность самостоятельно выбирать свою жизнь. Эта мысль неизменно согревала ей сердце. Она сделала ещё один глоток чая и только теперь вспомнила, какой сегодня день. Сегодня к ней приезжали подруги, впервые за долгое время они снова соберутся все вместе. Амелия улыбнулась. Последнее письмо от Кэтрин лежало в ящике её письменного стола. Подруга почти ничего не писала о себе, но в конце, будто между прочим, добавила одну короткую фразу: “Кажется, при встрече мне будет о чём вам рассказать.” Амелия подозревала, что эта новость связана с тем самым молодым человеком, о котором Кэтрин однажды лишь вскользь упомянула и почему-то ей казалось, что сегодняшний день станет особенным не только из-за долгожданной встречи. Она ещё не знала, насколько была права.

Спустя час весь Рейвеншир окончательно проснулся. Из кухни доносился аромат свежей выпечки и горячего кофе, по коридорам торопливо проходили горничные с вазами, наполненными только что срезанными пионами и белыми розами, а где-то во дворе уже послышался знакомый перестук копыт. Амелия подняла голову от книги.

— Они приехали… Она даже не попыталась идти спокойно. Почти бегом спустилась по широкой лестнице, придерживая лёгкую юбку платья. Дворецкий, заметив её поспешность, только понимающе улыбнулся.

— Доброе утро, Ваша Светлость.

— Доброе утро, мистер Хадсон. Простите… сегодня правила приличия немного подождут.

— Думаю, ваши подруги с этим полностью согласятся. Едва Амелия распахнула двери, как увидела знакомую карету, первой, как и следовало ожидать, наружу буквально выпорхнула Розмари. Она подняла взгляд на огромный фасад Рейвеншира, потом заметила Амелию и театрально всплеснула руками.

— Лили! Кэтрин! Смотрите! Герцогиня умеет бегать! Амелия звонко рассмеялась.

— А ты всё ещё не умеешь молчать.

— Конечно нет. Кто-то же должен поддерживать разговор. Следующей вышла Лили, она сразу подошла к Амелии и крепко её обняла.

— Я так скучала…

— Я тоже.

— Всего три недели прошло.

— Для меня это очень долго. Лили тихо улыбнулась.

— Ты совсем не изменилась.

— Надеюсь, это комплимент.

— Конечно. Последней из экипажа появилась Кэтрин, как всегда безупречно собранная. Светло-бежевое платье идеально сидело по фигуре, шляпка с тонкой вуалью слегка прикрывала лицо, но взгляд Амелии сразу остановился совсем на другом, на тонком золотом кольце. Кэтрин машинально коснулась его пальцами, словно ещё не до конца привыкла к его существованию. Амелия ничего не сказала, лишь подошла и крепко обняла подругу.

— Рада тебя видеть.

— И я… На несколько секунд они просто молча стояли рядом, иногда слов действительно было не нужно.

— Ну всё, — возмущённо произнесла Розмари. — Я чувствую себя совершенно лишней. Амелия рассмеялась.

— Не переживай. Это чувство быстро пройдёт.

— Потому что я сама о себе напомню.

— В этом я даже не сомневалась. Все четверо одновременно рассмеялись, на мгновение Амелии показалось, будто они снова ученицы Эшборна, будто впереди обычный учебный день, а не совсем другая взрослая жизнь.

Завтрак накрыли в солнечной гостиной. Большие окна были распахнуты настежь, лёгкий ветер шевелил кружевные занавеси, а на длинном столе уже стояли чайники, фарфоровые чашки, свежая выпечка, домашний мёд, ягоды, сыр, масло и несколько тарелок с ещё горячими булочками. Розмари, не дожидаясь приглашения, первой потянулась за одной из них. Кэтрин даже не подняла головы.

— Мы ещё даже не начали завтракать.

— Именно поэтому булочки пока ничьи.

— Розмари…

— Что? Если я спасу хотя бы одну булочку от остывания, это будет благородный поступок. Лили тихо рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что ты принимаешь решения исключительно желудком.

— Он ни разу меня не подводил.

— В отличие от здравого смысла, — улыбнулась Амелия. Розмари только довольно пожала плечами.

— Здравый смысл никогда не пахнет корицей. Все снова засмеялись. Некоторое время разговор шёл о пустяках. О том, как изменился Рейвеншир, о новых преподавателях, о том, что Лили вновь привезла Амелии целую стопку медицинских книг, потом неожиданно наступила короткая тишина. Кэтрин медленно поставила чашку на блюдце, несколько секунд задумчиво смотрела на чай. Потом глубоко вдохнула.

— Мне… кажется, я тоже должна рассказать вам одну новость. Розмари сразу оживилась.

— Только не говори, что решила стать монахиней. Кэтрин рассмеялась.

— Нет.

— Тогда я заинтригована. Она снова машинально коснулась кольца, на этот раз это заметили уже все. Амелия первой перевела взгляд на её руку, потом медленно подняла глаза.

— Кэтрин?.. Та немного смущённо улыбнулась.

— Через несколько недель… Я выхожу замуж. В комнате сразу стало необычайно тихо, даже Розмари не нашлась, что сказать. Лили первой прикрыла рот ладонью.

— Правда?.. Амелия почувствовала, как её лицо само собой озарила улыбка.

— Кэтрин… Поздравляю. Она поднялась со своего места и крепко обняла подругу, следом их обняли Лили и Розмари.

— Так нечестно, — наконец произнесла Розмари. — Мы приехали просто завтракать, а нас тут такими новостями встречают. Кэтрин рассмеялась сквозь лёгкое смущение.

— Я хотела рассказать вам лично.

— И правильно сделала, — мягко сказала Амелия. — Теперь рассказывай всё. Кто он? Кэтрин невольно опустила взгляд, будто и сама не знала, с чего начать. Она несколько секунд медленно вращала чашку в ладонях, потом улыбнулась, совсем немного.

— Его зовут Ричард. Розмари сразу подняла брови.

— Уже неплохо. Продолжай.

— Он старший сын семьи Хоторнов. Наши родители знакомы очень давно. Несколько месяцев назад они начали обсуждать возможность нашего брака, а потом… Она пожала плечами.

— Всё произошло очень быстро.

— И ты молчала всё это время? — удивилась Амелия.

— Потому что сама не понимала, что чувствую. Лили внимательно посмотрела на неё.

— Он сделал предложение?

— Да.

— И? Кэтрин слегка улыбнулась.

— Очень красиво. Мы гуляли по саду их поместья. Он долго рассказывал о своём доме, о родителях, о том, что мечтает когда-нибудь открыть небольшую школу для детей работников имения. Она на мгновение задумалась.

— Потом остановился. Сказал, что понимает: такие браки редко начинаются с любви, но очень хотел бы сделать всё, чтобы однажды я почувствовала себя рядом с ним счастливой. Амелия заметила, как изменился её взгляд, в нём появилась теплота..

— Это были хорошие слова. Тихо сказала она.

— Да. Кэтрин кивнула.

— Именно поэтому мне стало ещё тяжелее. Розмари нахмурилась.

— Почему?

— Потому что… Она опустила глаза.

— Он действительно хороший человек, очень спокойный, внимательный, всегда спрашивает, как я себя чувствую, помнит, какие книги мне нравятся, никогда не перебивает, слушает. Она тихо рассмеялась.

— Представляете? На прошлой неделе он запомнил, что я однажды сказала, будто люблю жасмин и прислал мне не огромный дорогой букет, как принято, а маленький горшочек с жасмином. С запиской: “Пусть он цветёт у вашего окна, пока вы не переедете в наш дом.” Лили невольно улыбнулась.

— Как красиво…

— Да. Очень. Кэтрин снова замолчала, потом честно сказала:

— Но я всё равно не люблю его. За столом повисла тишина, не тяжёлая, скорее задумчивая. Амелия первой нарушила молчание.

— А что ты чувствуешь? Кэтрин долго искала правильные слова.

— Мне спокойно рядом с ним. Я ему доверяю. Мне никогда не бывает страшно, но… Она грустно улыбнулась.

— Моё сердце молчит. Розмари глубоко вздохнула.

— А оно обязательно должно кричать? Все посмотрели на неё, она пожала плечами.

— Нет, правда. Мы всё время говорим о любви так, будто это молния с неба. Может, она бывает разной? Амелия задумчиво покачала головой.

— Бывает. Очень разной. Кэтрин посмотрела на неё.

— Я иногда смотрю на вас с Джеймсом… и понимаю, что никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на женщину. Она улыбнулась.

— Даже когда вы молчите, кажется, будто вы всё равно разговариваете. Амелия смущённо отвела взгляд.

— Это потому, что мы слишком давно вместе.

— Нет. Спокойно ответила Кэтрин.

— Это потому, что вы любите друг друга. Лили кивнула.

— Я тоже всегда это замечаю. Амелия тихо рассмеялась.

— Вы сейчас заставите меня покраснеть.

— Уже заставили. Подхватила Розмари.

— Посмотрите на неё. Настоящая влюблённая герцогиня. Все снова засмеялись. Амелия покачала головой.

— Вы неисправимы.

— Зато счастливые.

— Почти все. Тихо добавила Кэтрин. Амелия сразу взяла её за руку.

— Послушай меня, очень внимательно. Кэтрин подняла глаза.

— Не думай, что если сейчас ты не испытываешь того, что испытывала я, значит, никогда не испытаешь. Любовь не приходит по приглашению, она не спрашивает разрешения, иногда ей нужен месяц, иногда год, иногда целая жизнь, главное… Она улыбнулась. — Чтобы рядом оказался человек, который будет ждать её вместе с тобой, а не требовать её немедленно. Кэтрин долго молчала, потом тихо сказала:

— Мне кажется… Он именно такой.

— Тогда не бойся. Дай вашей истории возможность начаться. Розмари звонко хлопнула ладонями по столу.

— Всё! Хватит серьёзных разговоров, теперь моя очередь задавать важные вопросы. Все невольно рассмеялись.

— Какие ещё вопросы? — спросила Лили.

— Самые главные. Она театрально выпрямилась.

— Кто следующая выходит замуж? Лили едва не подавилась чаем.

— Только не начинай…

— Начинаю. Амелия улыбнулась.

— Я думаю, Лили.

— Нет! Слишком быстро ответила та.

— Почему же?

— Потому что… Лили окончательно смутилась.

— Я вообще не умею разговаривать с мужчинами. Розмари победно посмотрела на остальных.

— Вот видите. Я же говорила. Она краснеет быстрее, чем успевает познакомиться.

— Это неправда…

— Правда. Помнишь аптекаря? Лили закрыла лицо ладонями.

— Розмари…

— Он всего лишь спросил, где находится библиотека.

— А ты потом три дня ходила в неё через другой вход, — со смехом закончила Амелия. Кэтрин уже смеялась вместе со всеми.

— Неужели это правда? Лили только тихо простонала:

— Мне кажется, я зря сюда приехала.

— Неправда. Совершенно серьёзно сказала Розмари.

— Потому что именно ты выйдешь замуж лучше всех. Лили удивлённо подняла голову.

— Это ещё почему? Розмари хитро улыбнулась.

— Потому что судьба всегда любит удивлять, вот увидишь. Однажды появится какой-нибудь благородный, красивый, умный мужчина…который посмотрит на тебя и сразу поймёт, что ты — его судьба. Лили звонко рассмеялась.

— И обязательно герцог?

— Нет. Розмари сделала вид, что задумалась.

— Герцог уже занят. Тогда… Пусть будет самый достойный мужчина во всей Англии после герцога.

— Такого не существует. С улыбкой сказала Лили. Амелия переглянулась с Кэтрин и почему-то вдруг подумала, что жизнь уже не раз доказывала им одну простую истину. Никогда не стоит говорить слово «никогда». Кэтрин ещё некоторое время улыбалась, качая головой.

— Если через несколько лет окажется, что вы были правы, я лично напомню вам сегодняшний разговор.

— Мы будем только рады, — рассмеялась Амелия.

— Особенно если Розмари действительно окажется пророком.

— Конечно окажусь. Та с самым серьёзным видом пригладила волосы.

— Я вообще редко ошибаюсь.

— Очень смелое заявление.

— Это не заявление. Это факт. Лили покачала головой.

— Иногда я думаю, что твоей уверенности хватило бы на всех нас четверых.

— Именно поэтому мы до сих пор дружим. Она подмигнула.

— Кто-то же должен принимать важные решения. Все снова рассмеялись. За разговором они и не заметили, как на столе почти ничего не осталось. Слуги бесшумно убирали пустые тарелки, меняли чайники, приносили свежие ягоды, в гостиной стало необыкновенно спокойно. За открытыми окнами шелестели деревья, ветер приносил аромат цветущих роз, а где-то совсем рядом тихо журчал фонтан. Амелия на несколько секунд задумалась, потом неожиданно поднялась.

— Ну что? Три пары глаз одновременно посмотрели на неё.

— Мне кажется, теперь моя очередь вас удивлять. Розмари сразу оживилась.

— Вот! Я знала, что ты что-то задумала. Амелия загадочно улыбнулась.

— Возможно.

— Нет-нет-нет. Так не пойдёт. Она поднялась вслед за ней.

— Мы требуем подробностей.

— Не получите.

— Амелия…

— Даже не пытайся. Кэтрин с интересом посмотрела на подругу.

— Это связано с академией? Амелия лишь загадочно улыбнулась.

— Может быть.

— Значит, связано.

— Не обязательно.

— Ты сейчас улыбаешься так же, как Джеймс, когда скрывает какой-нибудь сюрприз. Амелия рассмеялась.

— Неужели я стала на него похожа?

— К сожалению.

— Тогда у вас нет никаких шансов узнать заранее. Розмари театрально всплеснула руками.

— Какая несправедливость! Лили тихо улыбнулась.

— Может быть, просто доверимся ей?

— Никогда.

— Почему?

— Потому что любопытство — мой главный недостаток.

— Или достоинство. Поправила Амелия.

— Нет. Достоинство — это умение всё-таки узнать секрет. Кэтрин рассмеялась.

— Тогда попробуем угадать. Она задумалась.

— Новый сад?

— Нет.

— Библиотека?

— Нет.

— Конюшни?

— Нет.

— Озеро? Амелия снова покачала головой. Розмари уже начала ходить вокруг неё.

— Хорошо. Давай подсказку, всего одну. Амелия сделала вид, что серьёзно размышляет.

— Ладно. Она подняла указательный палец.

— Это место ещё не закончено. Подруги переглянулись.

— Стройка?

— Почти.

— Новый корпус?

— Уже теплее. Лили вдруг тихо произнесла:

— Это связано с вашей мечтой? Амелия посмотрела на неё и улыбнулась особенно тепло.

— Да. Именно так. Кэтрин нахмурилась.

— С твоей?

— С нашей.

— Вашей с Джеймсом? Амелия кивнула.

— Мы очень долго работали над этим и сегодня я хочу, чтобы первыми из всех гостей это увидели именно вы, на несколько секунд в комнате повисла заинтересованная тишина, потом Розмари решительно хлопнула ладонями.

— Всё! Больше я не выдержу, поехали немедленно.

— Даже не спросишь, далеко ли ехать?

— Нет.

— А вдруг очень далеко?

— Тогда будем мучиться от любопытства дольше. Все рассмеялись.

— Иногда мне кажется, что ты совершенно невозможный человек.

— Зато нескучный.

— Это правда. Амелия подошла к окну. Во дворе уже стояла подготовленная карета, лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу, а кучер, заметив хозяйку, снял шляпу в знак приветствия. Она обернулась к подругам, на секунду задержала на каждой взгляд, когда-то они были просто четырьмя девочками, мечтавшими изменить свою жизнь. Сегодня каждая стояла на пороге собственной судьбы и ей вдруг очень захотелось разделить с ними место, которое стало воплощением её самой большой мечты.

— Ну что, мои дорогие… Она протянула им руку и улыбнулась.

— Поедем? Мне не терпится показать вам место, которое навсегда изменило мою жизнь.

Вскоре между деревьями начали появляться светлые каменные здания академии. И даже издалека было видно: она совсем не походила на Эшборн. Никаких тяжёлых серых стен. Никаких узких окон, напоминающих монастырь. Никакого ощущения, будто само здание годами наблюдает за ученицами с холодным осуждением. Новая академия выглядела живой, солнечной, свободной. Она располагалась на просторном холме недалеко от Рейвеншира, окружённая садами и молодыми клёнами. Светлый камень стен мягко переливался под июньским солнцем, а большие окна отражали небо так ярко, что всё здание казалось наполненным воздухом и светом. Амелия невольно почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Даже спустя столько месяцев. Она всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что это место действительно существует, что они с Джеймсом действительно смогли его создать. Экипаж остановился у центральной лестницы. На мгновение подруги просто замолчали.

— Боже мой… — первой тихо произнесла Лили. Её голос прозвучал почти восхищённо. Широкие мраморные ступени вели к высоким стеклянным дверям. Вдоль дорожек цвели белые и голубые гортензии, а в центре внутреннего двора журчал небольшой фонтан. Несколько учениц сидели прямо на траве под деревьями с раскрытыми книгами и Амелия невольно улыбнулась, заметив выражение лиц подруг, потому что они тоже поняли это сразу. Здесь было легко дышать. Это место не давило. Не заставляло выпрямлять спину от страха. Не внушало чувство, будто ты постоянно недостаточно хороша. Эшборн был величественным, но холодным. Здесь же всё выглядело иначе. Словно сама академия говорила: тебе не нужно бояться.

— Амелия… — Кэтрин медленно огляделась. — Это невероятно. Розмари поднялась по ступеням первой.

— Если внутри ещё лучше, я начну ревновать.

— Ты уже ревнуешь.

— Да. Но пока достойно. Они вошли в главный холл и вот тут подруги окончательно остановились. Высокое пространство было залито солнечным светом. Огромные окна тянулись почти до потолка, светлые стены украшали картины, карты мира и полки с книгами, а вместо привычной гробовой тишины здесь звучала жизнь. Где-то наверху девушки оживлённо спорили о чём-то, и Амелия даже смогла различить слово «философия». У одной из лестниц две ученицы сидели прямо на полу с тетрадями, увлечённо обсуждая лекцию и никто не делал им замечаний. Никто не смотрел на них с осуждением.

— Это… — Лили медленно повернулась вокруг себя. — Здесь совсем не страшно. Амелия тихо улыбнулась.

— Именно этого мы и хотели. Она провела ладонью по светлым деревянным перилам лестницы.

— В Эшборне всегда было ощущение, будто стены наблюдают за тобой. Кэтрин тихо кивнула. Она понимала. Все они понимали. Тяжёлые коридоры, шёпот, вечные правила, страх ошибиться.

— А здесь никто не должен бояться, — спокойно сказала Амелия. Розмари внимательно посмотрела на неё и в её взгляде впервые появилось что-то очень мягкое. Почти гордость. Они медленно шли по длинному коридору второго этажа. Повсюду был свет. Окна выходили в сад, и тёплый ветер свободно гулял по коридорам, шевеля лёгкие занавеси. На подоконниках стояли цветы в горшках, а возле аудиторий висели расписания занятий, написанные аккуратным почерком, но главное было даже не в этом. Главное — девушки. Они выглядели спокойными, живыми, настоящими.

Кто-то торопился на лекцию с кипой книг. Кто-то смеялся. Кто-то спорил у окна. Амелия остановилась возле одной из дверей. Из аудитории доносился голос преподавательницы. Женщины-преподавательницы.

— Здесь работают не только мужчины, — сказала Амелия. — Мы специально искали образованных женщин и пригласили их преподавать. Кэтрин удивлённо подняла брови.

— И общество позволило это? Розмари тихо фыркнула.

— Общество сейчас где-то медленно умирает от ужаса. Амелия рассмеялась.

— Им платят столько же, сколько мужчинам. На этот раз подруги действительно замолчали.

— Ты серьёзно? — переспросила Кэтрин.

— Джеймс настоял на этом с самого начала.

— Боже… — выдохнула Лили. Они вошли в просторную аудиторию естественных наук. Большие окна были распахнуты настежь, пропуская внутрь запах лета и свежей травы. На длинных столах лежали книги, карты, схемы человеческого тела и анатомические рисунки. Розмари подошла ближе почти с детским восторгом.

— Амелия…

— Здесь девушки могут изучать медицину, — мягко сказала она. Розмари медленно провела пальцами по обложке одного из учебников и впервые за всё время не нашлась с саркастичным ответом.

— Мы расширили программу, — продолжила Амелия. — Здесь можно изучать историю, литературу, языки, естественные науки, медицину, математику, философию, право, архитектуру, музыку, живопись…

— Архитектуру? — удивилась Лили.

— Почему нет?

— Потому что половина мужчин уверена, что женщины неспособны даже самостоятельно распоряжаться деньгами.

— Именно поэтому мы и открыли эту академию. Они продолжили идти дальше. Амелия рассказывала всё спокойнее и свободнее, и подруги замечали: в эти моменты она словно светилась изнутри. Не как герцогиня, а Как человек, который наконец нашёл своё настоящее место в жизни.

— Здесь могут учиться девушки из любых семей, — сказала она чуть позже. — Из богатых. Из бедных. Сироты тоже. Кэтрин медленно повернулась к ней.

— И к ним действительно относятся одинаково?

— Да.

— Но это же…

— Скандально? — подсказала Розмари.

— Немного революционно, — честно призналась Кэтрин. Амелия улыбнулась.

— Возможно. Они подошли к библиотеке и даже Розмари на секунду потеряла дар речи. Высокие книжные стеллажи уходили почти под потолок, солнечный свет струился сквозь огромные окна, а воздух был наполнен запахом бумаги, чернил и старых книг, но здесь не было давящей тишины. Две девушки оживлённо обсуждали что-то у дальнего стола. Кто-то читал прямо на широком подоконнике. Кто-то тихо смеялся между рядами книг. Библиотека жила и Амелия вдруг поймала себя на мысли, что именно так всегда должна была выглядеть школа. Не как место наказания, а как место, где человек впервые понимает: мир намного больше, чем ему рассказывали раньше. Они ещё долго ходили по академии. Иногда останавливаясь возле очередной аудитории или окна. Время от времени Амелия замечала на себе взгляды учениц — уважительные, тёплые, искренние. Кто-то тихо приветствовал её, кто-то смущённо улыбался, а одна совсем юная девушка едва не уронила книги, пытаясь одновременно поклониться и удержать стопку тетрадей и каждый раз Амелия отвечала им мягко и спокойно. Без холодной дистанции, к которой привыкло большинство аристократов. Подруги замечали это. Очень хорошо замечали.

— Они тебя обожают, — тихо сказала Лили, когда очередная ученица, покраснев, быстро прошла мимо них. Амелия слегка смутилась.

— Не думаю, что—

— Нет, думают, — перебила Розмари. — И я их понимаю. Кэтрин остановилась возле большого окна, из которого открывался вид на внутренний двор. Внизу несколько девушек помогали преподавательнице переносить книги, кто-то сидел прямо на траве с конспектами, а две ученицы спорили так эмоционально, будто решали судьбу мира и почему-то именно это выглядело удивительно правильным.

— Ты действительно изменила это место, — тихо произнесла Кэтрин. Амелия подняла взгляд.

— Нет. Мы только начали.

— Нет, — мягко повторила Кэтрин. — Я не про стены и не про учебные программы. Она медленно улыбнулась. Совсем не так сдержанно, как обычно.

— Ты изменила саму идею того, какой может быть жизнь для девушек вроде нас. В коридоре стало тихо. Даже Розмари не нашлась с привычной шуткой сразу. Амелия почувствовала, как внутри неожиданно становится тяжело и тепло одновременно, потому что ещё несколько лет назад она сама не верила, что подобное вообще возможно.

— В Эшборне мне казалось, что вся наша жизнь уже расписана заранее, — тихо сказала Лили. — Хороший брак, дом, дети, приёмы. Розмари фыркнула.

— Ужасающе скучно.

— Иногда мне всё ещё страшно думать, что можно хотеть чего-то большего, — призналась Кэтрин. Амелия медленно посмотрела на них. На девушек, с которыми они когда-то шёпотом разговаривали по ночам под одеялами в Эшборне. На девушек, которые плакали вместе с ней, смеялись, боялись. А теперь стояли здесь — в новой академии, в новом мире, который они сами начинали создавать.