Только правда и ничего кроме правды. Клянусь своей треуголкой. Часть 2

Но Карл не унывал, поддерживая своих соратников, а особенно друзей, тем, что рассказывал им, что на реальной войне эти испытание простое время препровождение. Не кушать горячего можно и по три дня, не спать трое суток - да сколько угодно. Быть сбитым с коня крепкой веткой в лесу, да-пожалуйста, сам не раз вылетал из седла, не успев пригнуться. Тонуть в речке или в болоте, да пару пустяков, сам сто раз пробовал. Так поддерживая своих друзей, байками военной жизни, кирасиры форсировали ручей на окраине полигона, пробирались отрядом через лес, пригибаясь к шеям лошадей, и удивлённо глядели на Карла, который во время отдыха жарил грибы наколотые на веточки, прямо над углями вечернего костра.

- Карл? Ты что разбираешься в грибах? – Поинтересовался Август Бисмарк, знавший в своей жизни только о трюфелях.

- Конечно разбираюсь. Был у меня командир из казаков по имени Кольцо, так он со станичником Андрием Мелиховым три дня меня кормили грибами и ягодами, прямо в лесу, в окружении турок, без огня. Мы в там ели сырые грибы, и ничего живой, вот перед вами сижу, кушаю. А тут, какой никакой, но огонёк имеется. И вообще есть солдатская мудрость, что горячая еда, уже не сырая, можно есть.

- Даже мясо? – Удивился Рудольф, прислушивающийся к разговору.

- Даже мясо! Клянусь своей треуголкой! – Ответил Карл и раздал прутики с грибами своим товарищам.

Уплетая вкусно пахнущие сыроежки и боровики, собранные по дороге Карлом с Хаймулей, Август Бисмарк многозначительно заметил – «Не хотел бы я воевать с русскими, ни при каких обстоятельствах. А учитывая, что русская армия быстро впитывает в себя немецкую военную науку, война с Россией обрекает Германию на поражение. Ну не едят в Прусской армии грибов на привале. Не едят. Клянусь, уже своей треуголкой».

- Отряяяяд! По коням! В колонну по двое, за мной, рысью мааарш! – Прогремел на окраине леса, уже ставший приятным и любимым голос Кригса.

В последний день испытаний, были назначены стрельбы из всего, что должно стрелять на поле боя кроме пушек. Отряды пешком, по десяткам, подходили к рубежу, отстреливали по выстрелу из ружья, разворачивались и готовились стрелять следующей очередью из пистолетов. Отстреляв пистолеты, отряды возвращались к лошадям и готовились стрелять из того же оружия, но верхом. Командованию было все равно, как стреляет строй, попали не попали – ерунда. А вот стрельба с лошади, на полном скаку по мишени, из ружья и пистолетов, вот это представление, на которое решили посмотреть приглашённые гости из дворца. Король Христиан, его дети и придворные. Ведь это была изюминка всего испытания.

Кирасиры показывали неплохие результаты, как у всех. Драгуны, уланы и гусары, проносились мимо трибуны с гостями, на ходу стреляя из ружья по соломенным чучелам, потом разворачивались в конце стрелкового рубежа и, на скаку стреляли из кавалерийских пистолетов, по тем же чучелам, заготовленных для стрельб силами гарнизона Копенгагена. Как считали попадания судьи из числа командования? Да никак. Полетела труха из чучела, попал, не полетела, значит, не попал. В основном труха и солома летела, тогда для следующего стрелка, ставили новое чучело. Стреляй себе на здоровье.

Карл не стал изобретать ничего нового, но и не стал тратить время на разворот и передачу ружья сержанту. Господин барон дал шенкелей Маркизу, разогнал его и на скаку первым выстрелом от начала рубежа пальнул из ружья в голову чучела. От попадания голова чучела разлетелась в пыль. Быстро перекинув ружьё за спину, Карл на подходе к мишени, выхватил сразу обеими руками пистолеты из седельных кобур, и моментально прицелившись, чуть пригнувшись, с двух рук разрядил их в чучело. От первого выстрела пистолета, туловище чучела распухло, как одуванчик, - трухой и соломой, полетевшими белым облаком, а от второго выстрела, разлетелась в щепки неотесанная палка, на которой это чучело-мишень должна была стоять, завалив остатки мишени на бок в соломенной дымке.

- Кто этот отменный стрелок, полковник? – Поинтересовался король Христиан, у полковника фон Штаубе.

- Ваше величество, так стреляет только один стрелок в нашей академии. Это кадет барон Мюнхгаузен из Саксонии, - Ответил на вопрос фон Штаубе, где-то внутри себя, гордясь за сына своего товарища. Раньше, много лет назад, Карл скакал на его спине, а теперь он скачет на коне перед королём.

- Хорошо учите полковник, с такими кадетами вам уже положен генерал. Не ударили в грязь лицом перед всей Европой. – Гордо подвёл итог король, покосившись на Хаймана, сопровождавшего Карла на стрельбище. При этом подумал, что жаль будет расставаться с таким умным волком, не раз сопровождавшего его на охоту.

Дядя Фридрих склонил голову перед мудростью его величества, умолчал, что Карл, вообще стреляет лучше всех в академии. Ещё он умолчал, а точнее даже не знал, что практику такой стрельбы он получил от неизвестного Европе казака Кольцо, простого казака с Дона, воюющего с того времени, как оторвали казака от материной титьки. Зачем его величеству знать такие подробности.

После небольшого обеда, полусонные кадеты, не спавшие две ночи, должны были показать рубку лозы, в основном все кроме кирасир. А кирасиры должны были просто срубить на скаку тонкие жерди, ведь на левом боку у них висели не сабли, а тяжелые палаши. Вообще строй кирасир, выглядел намного внушительней всех остальных кадетов. Как древние рыцари, они несли на себе кирасы, отливающие сталью на солнце, а строй их походил на рыцарское воинство, приготовившееся к битве с нехристями, где-то на Святой земле.

Никто из кадетов не ударил в грязь лицом перед его величеством. Рубились хорошо и знатно, от души и с оттягом, с гиканьем и с присвистом, блестя сталью сабель и палашей на солнце. Карл не мог не удержаться и не показать своё умение в джигитовке, Его величеству королю Дании со свитой и с приглашёнными гостями. Рубанув своим палашом деревянные колья, стоявшие справа и слева от маршрута всадника, проехав до конца поля, Карл развернул Маркиза и пришпорил его. За несколько десятков футов до трибуны с гостями, Карл вытащил ноги из стремян, опёрся руками на взмыленную холку Маркиза и, ловко запрыгнул ногами на седло. После чего держа в левой руке поводья, выпрямился на ногах, чуть пружиня под ход лошади, проскакал стоя ногами на седле, левой рукой придерживая ход разгорячённого коня, а правую руку вытянул вверх, с обнажённым палашом, сверкающим на солнце, как огненный меч древних богов. Блестящая кираса добавила романтизма в его образ. Будь что будет, думал над этой затеей барон Мюнхгаузен, но прокатиться стоя на седле перед его величеством и половиной света Копенгагена, того стоило. Зазря что ли Кольцо и Мелихов вбивали в него, что настоящий казак, должен не только спать в седле, но и королевишну скрасть, стоя на седле под окнами дворца. Сначала заохали женщины, потом завизжали, прикрываясь веерами от увиденного представления, за ними мужчины одобрительно загудели, а его величество с семейством зааплодировали трюку кадета Мюнхгаузена. Полковник фон Штаубе зажмурил глаза, мысленно уже видя себя на окраинах Норвегии, в лучшем случае, в каком ни будь безымянном фьорде, командиром роты пограничной стражи. А может, начальником чего ни будь, в Исландии.

Карл, проскочив трибуны, ловко спрыгнул в седло, сжимая ногами бока Маркиза, отставил в строну свой боевой ботфорт и Хайман тут же взлетел на коня, усевшись на шею Маркиза перед Карлом. Так они вдвоём доскакали до отряда кирасир, где друзья его встретили радостными криками, а Кригс бледным лицом и отборными матюгами, тоже представляя себя где-то в Исландии или в лучшем случае на галере гребцом.

- Генерал, если мне мои глаза не изменяют, это наш друг Хайман с бароном Мюнхгаузеном? – Обратился монарх к фон Штаубе.

- Так точно ваше величество, это кадет Мюнхгаузен, - не поняв первой части вопроса короля, ответил полковник. – Прошу прощения ваше величество, но вы ошиблись, я полковник.

- С этой минуты вы генерал от кавалерии Датской армии, фон Штаубе. Делайте что хотите, но кавалерия Дании должна быть самой лучшей в Европе или мире.

- Так точно! Ваше величество, Датская армия будет самой боевой в Европе, - отчеканил генерал фон Штаубе.

Выходка Карла не прошла даром для уже полковника Левенберга, ставшего заместителем генерала фон Штаубе. О теплом пледе на пенсии пришлось забыть на десять лет. Фельдфебель Кригс через неделю, когда указ короля дошел до канцелярии академии, обмывал корнетские галуны, прибавку к жалованию и возможностью выйти на пенсион офицером и дворянином. А бывший кадет академии, готовился к вручению диплома, мылся, стирался, отсыпался, официально выходил на узкие улочки Копенгагена, топая в своей офицерской форме гвардейца герцога Брауншвейгского, мимо известной всему городу караулки, окропленной святой водой, после известного события. Ноги Карла, несли его сами в один замечательный скромный дом, на южной окраине города, где его ждала невеста Хелен, и ещё неофициальная теща – фрау Хельга.

Как всегда умудрённая опытом фрау Хельга, нашла время посетить свою старинную подругу, где-то на побережье, недалеко от города, так что молодые люди во всю использовали предоставленное им время.

- Карл, а какой из себя город Санкт-Петербург, а какой ты дом собираешься купить? – Интересовалась Хелен своим будущем местом жительства.

- Санкт-Петербург, во много раз красивее Копенгагена, моё обожание. Там тоже есть каналы, река Нева, море, дворцы. Улицы там широкие, церкви там златоглавые, а по утрам в воскресенье стоит малиновый перезвон колоколов. – Рассказывал влюблённый Карл своей невесте, поглаживая её по оголённому бедру, постепенно поднимая руку все выше и выше, не давая Хелен натянуть на себя одеяло. А потом просто чмокнул её в носик, от чего она притворно сморщилась и подставила под следующий поцелуй губы. Карл никогда не целовал один раз, он целовал серией по пять шесть поцелуев, куда попадёт.

- А дом я куплю рядом со дворцом, чтобы на службу не далеко ездить, - уточнил Карл.

- А прислуга у нас будет? – Задала животрепещущий вопрос Хелен, просто потому, что она хоть и не богатая, но дворянка, никогда не имела прислуги, всё делала сама.

- Конечно же будет, моя радость. Там дома продаются вместе с прислугой.

- Как так? Дом продаётся вместе с людьми, как в древнем Риме? – Удивилась девушка.

- Да, моя жемчужинка, там и дома продаются с людьми, и деревни с крестьянами, и леса с оленями. Такая вот удивительная страна. – Закончил объяснять Карл мироустройство в России, притянув к себе Хелен и закрыв её уста длинным, долгим и сладким для обоих поцелуем.

Дипломы вручал сам король Дании – Христиан шестой, перед которым стоял стол, покрытый пурпурной материей, на котором лежали свитки с дипломами академии. Генерал фон Штаубе, брал в руки диплом и зачитывал имя вписанное красивым готическим шрифтом, после чего передавал свиток королю, а тот торжественно вручал его новоиспечённому профессиональному кавалеристу, теперь уже дипломированному.

- Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен! – громко выкрикнул фон Штаубе.

Услышав своё имя, Карл вышел из строя и прочеканив десять шагов, материализовался перед Его Величеством, приложив два пальца к правой стороне треуголки.

- Поздравляю вас барон с окончанием академии. Надеюсь, вы с честью послужите своей родине, и не забывайте свою Альма-матер. – Король вручил Карлу свиток с дипломом, после чего негромко произнёс чуть приблизившись с Карлу, - после завтра, быть у моего дворца с утра, вместе с Хайманом. Поедем на весеннюю охоту.

- Так точно, ваше величество, обещаю протрезветь. – Негромко для двоих отчеканил Карл.

Церемония затягивалась, этикет есть этикет, но дальше произошло то, что никогда не случалось на торжественных приёмах ни до, не после, в Датском королевстве. Из свиты раздался знакомы для Карла девичий голос : - Дядя Христиан, он постарается.

Так нарушая все каноны королевского этикета, поддержала Карла молодая девушка, стоявшая в многочисленной свите короля Христиана. Это была младшая сестра Антона Ульриха, которая провела всё своё детство в компании Карла и Антона, бегая по дворцу герцога то за Карлом, то за братом Антоном, играя то в прятки, то в салочки. Её как девочке, за шалости полагалось только отлучение от сладкого, в отличии от седалищ Карла и Антона, красневших от розог, отвешиваемых Фрицем мальчишкам. Нарушила этикет будущая королева Дании, - Юлиана Мария Брауншвейг-Вольфенбюттельская, девушка тринадцати лет, привезённая к королю Христиану на смотрины, а точнее просто в гости к будущим родственникам.

Король, нисколько не смутившись детской непосредственности, повернув голову в сторону Юлианы, ответил ребенку, - вы бы знали принцесса, какой у него строгий наставник.

Стоявший недалеко от свиты корнет Кригс, подтянулся, расправил плечи и подставил лицо солнцу, предполагая, что король имел его в виду. Однако король имел в виду своего серого знакомого, умного, сильного и клыкастого.

Работники самого престижного трактира Копенгагена, пыхтя и отдуваясь, проклиная своего хозяина, сгружали с телег тяжелые корзины с едой и бочонки с вином, на живописном побережье недалеко от южных окраин столицы Дании. Сперва, после получения дипломов и проходом строем мимо трибун, поступило предложение из строя кирасир, отметить дипломы в этом самом трактире – «Det Lille Apotek». Однако, за время учебы он уже стоял поперек горла всем офицерам, своей чопорностью и знатностью. На что Карл предложил своим друзьям провернуть один фортель, суть которого сводилась к тому, что они заказывают только еду и вино в трактире, а готовить будут на свежем воздухе сами с помощью своих слуг. И дешевле и виды глаз радуют, и за разбитую мебель и посуду платить не надо. Друзья подумали – подумали и согласились. Ведь как обещал Карл, стол у них будет не хуже, а столь экстравагантный способ трапезы, вообще принят не только в некоторых домах Европы, но и распространён в России, где на императорской охоте, он сам со всей императорской свитой ели на свежем воздухе. «Очень даже полезно для здоровья. Клянусь своей треуголкой!» - Уверил друзей господин барон.

И всё на поляне завертелось и закрутилось. Слуги под чутким руководством Хелен, тщательно мыли овощи и резали их крупными дольками, раскладывая по медным блюдам. Офицеры сами пекли мясо на огне, не подпуская к огню девушек, которые составили им компанию, по приглашению неутомимого Рудольфа, слуги раскладывали на траве пледы и скатерти, а также приготовленную только что еду. Другие слуги открывали бочки и протирали оловянные бокалы от пыли, после чего заполняли их вином и раздавали офицерам. Офицеры в свою очередь, увлеченные процессом приготовления мяса на углях, потихоньку прикладывались к вину, немного хмелея на голодный желудок. Когда всё было готово, князья и графы, бароны и рыцари, разного материального благополучия, рассевшись на поляне, громко сдвинули свои стаканы, и под тост Бисмарка – «С дипломом! Господа!», - осушили свои уже не первые стаканы с вином. После чего налегли на мясо и закуски, коих на скатертях из трактира было множество. Начиная с только что приготовленного мяса, нехитрых овощей, зелени, рыбы в различных видах, от печёной трески до солёной сельди. Девицы запищали от предвкушений крепкой мужской пьянки, а Карл накрыл пледом Хелен и придвинул её к себе под бочок. Она уже официальная невеста, будущая жена, а не приглашенная скрасить вечер временная подружка. Карл улыбнулся Хелен, ведь она выглядела, так же как и в день, их первой встречи – укутанная в клетчатый платок или плед, с большими глазами, смотрящими на своего спасителя с надеждой. Теперь её взгляд был немного другой, тоже с надеждой, любящий, но уже с надеждой на долгую жизнь.

Веселье потихоньку повышало обороты и количества выпитого вина, гремели тосты за вечную дружбу, за пожелание побед на поле боя и всё что положено выговорить мужчинам полгода спящих в одной казарме и черпавших кашу из одного котла.

- Друзья! У меня есть один маленький тост, позвольте провозгласить! – Громко сказал Карл, вставая с пледа.

- Говори Карл! Мы уже готовы! Не торопись Карл, ещё не налито, - понеслось вразнобой от друзей.

- Ну что готовы? – Произнёс Карл, поднимая стакан на уровень груди и обводя серьёзным взглядом веселых и охмелевших соратников.

- Готовы, Карл! Вещай! – опять загалдели офицеры.

- Друзья мои, я хочу выпить за то, что бы мы никогда не встретились на поле боя по разные стороны. И если мы всё-таки встретимся на поле боя в разных армиях, под разными флагами, я предлагаю вспомнить этот берег моря, шелест ветра, лица друзей, с которыми съели пуд сухарей под крики Кригса и принять решение, которое не пойдёт в разрез нашей дружбы и офицерской чести! – Карл по окончании своего тоста отсалютовал своим стаканам друзьям, и залпом выпил вино, проливая его себе на подбородок тонкими красными ручейками.

Мгновенно протрезвевшие друзья, понявшие смысл сказанного, так же залпом выпили свои стаканы, а некоторые в подтверждении сказанного, дополнили тост, - «За дружбу, за офицерскую честь!»

- Карл, дружище, а ведь ты прав. Сегодня наши страны дружат, а завтра могут и воевать пойти против, друг друга, что тогда делать? – Поинтересовался Даниил Гротте.

- Выполнять свой долг, и помнить этот вечер. – Ответил Карл.

Все молча согласились, представляя, как вполне такая ситуация может произойти. Вполне, даже скоро. Турция опять готовится к очередной летней компании. Австрия нуждается в офицерах, Россия тоже. Пруссия формирует новые полки, Швеция обессилившая после Северной войны, также восстанавливает выбитый Петром офицерский корпус. Но вспомнив, что никто не служит Турецкому султану, облегчённо вздохнули и продолжили гулеванить на берегу прекрасного залива холодного моря, под шум прибоя, под теплыми лучами заходящего солнца.

После пожара, замок Кронбург был восстановлен, и теперь в нём находилась тюрьма для государственных преступников. Само собой окрестности замка охранялись как дворец короля, вот в этом живописном месте и были самые лучшие охотничьи угодья короля, куда он прибыл с небольшой группой приближённых, в которую и был включён барон Мюнхгаузен. Королевский эскорт, состоявший из нескольких карет, докатил до замка практически за день, разбив королевские шатры в прямой видимости замка на опушке леса. Карлу пришлось скакать в составе охраны Его Величества, в то время как проныра Хайман, всю дорогу составлял компанию королю Христиану, восседая с ним на мягких диванах, изредка на привалах и днёвках, соизволяя потереться об ботфорты Карла. Замок был древний, и с виду казался старым сказочным замком. По преданию в нём жил принц Датский – Гамлет, о чём и упоминал в своей пьесе, некий английский писатель, а может и не писатель, со странным имением Шекспир, директор театра в Лондоне, никогда не бывавший в Дании.

Карл собрался на охоту так, как положено Саксонскому барону. Как всегда, он одел свой охотничий костюм, треуголку, вместо шпаги повесил охотничий тесак, Хелен как заправская жена охотника повесила ему через плечо флягу с вином, надраенным с вечера серебряным стаканчиком, всё-таки с королем на охоту, на зависть всем подружкам.

- Карл, вы же отменный стрелок, вот и составьте мне компанию, в этой охоте, а Хаймуля, пускай нам соизволит загнать оленя. – По-дружески определил король, место Карла на охоте.

- Как вам будет угодно Ваше Величество, я всегда в вашем распоряжении, - учтиво ответил Карл, под завистливые взгляды свиты.

В кои то веке, король общается с корнетом, да и то с непонятным статусом. Вроде как он в гвардии герцога Брауншвейгского служит, а вроде, как и в Российской армии, а ещё он паж принца Антона Ульриха, при дворе императрицы Анны Иоанновны бывает, подарки от неё не брезгует получать. Что сказать, проныра, как и его ручной волк.

Стоя под дубовыми ветками, облокотившись на мощный, в три обхвата, ствол дерева, которому, наверно было лет сто пятьдесят, король обратился к сопровождавшему его барону Мюнхгаузену.

- Карл, - чуть в полголоса проговорил король, - вы можете оказать мне маленькую услугу?

- Несомненно, ваше величество, всё, что в моих силах.

- На причале, перед отплытием к вам подойдёт человек из моей свиты и передаст некое послание для Анны Иоанновны, которое вы должны будете доставить Русской императрице, лично в руки. Сделаете это для будущего Датской и Российской короны?

- Конечно, сделаю Ваше величество, но как я узнаю вашего человека?

- А он тебе передаст.. передаст.. – король задумался, а потом посмотрев под ноги, нагнулся и, подняв с земли крупный жёлудь, поднёс его к своим глазам, внимательно рассмотрел и показал Карлу, - вот этот жёлудь. Это будет как бы пароль, и ты поймешь, что человек от меня.

- А к чему такие сложности, Ваше Величество?

- Письмо будет строго конфиденциальное и секретное, он не должно попасть в чужие руки, особенно в Британские, если не будет возможности доставить, надо просто уничтожить письмо, в море утопить, сжечь, съесть, в конце концов.

- Всё исполню Ваше Величество, а вот, кстати, наш олень, на ваш выстрел выходит Ваше Величество, цельтесь, - в охотничьем азарте, дал совет корнет Мюнхгаузен, королю Христиану, нетерпеливо взводя курок и у своего ружья.

Олень выскочил на поляну перед старинным дубом, высокий, с ветвистыми рогами, с пеной у рта, с тяжелой отдышкой. Не было слышно собачьего лая, идущей по следу своры собак, её просто не взяли с собой. Зачем нужна свора вечно лающих собак, когда самый страшный охотник в лесу, здоровенный волк, выследил оленя и молча погнал его на стрелков, не давая уйти в сторону, своим злобным рыком, от чего олень только прибавлял скорости, приближаясь к месту засады.

Король выстрелил и попал оленю прямо в шею. Крупная пуля ударилась в благородного животного, вылетала с другой стороны оставив сквозную рану, от чего олень сначала замер на месте и поднялся на задних ногах, а потом опустился на все четыре ноги, пройдя два шага, наклонил голову вперед и тяжело дыша, опустился на колени передних ног и стал заваливаться на задние ноги. Из горла с хрипом пошла кровь, но олень большое животное, и умирать быстро он не собирался. С подломившимися передними ногами, с вытянутой шеей, с рогами, растущими большими ветвями, олень захрипел свою последнюю песню, в бесполезной надежде, пытаясь изо всех сил продлить свой срок, отпущенный ему природой.

- Надо добить, Ваше Величество, - тихо произнёс Карл, наблюдая агонию животного, и протягивая королю своё заряженное ружьё.

- Добей сам. – Ответил побледневший король, человек, который управляет страной, распоряжается жизнью своих подданных, не смог добить оленя. Его Величеству стало стыдно, буквально на миг, что он вот так из-за ствола дерева, одним выстрелом прекратил жизнь животного, ни в чём не повинного, жившего своей оленью жизнью в дремучем лесу на севере острова. Никому не сделавшего зла, ни одному человеку на свете, не съевшего ни одного животного, и не угрожавшему жизни никакому Божьему созданию, а тем более ему – королю.

Раздался выстрел и олень затих, лишь судорога пробежала по его телу, ознаменовав победу человека, над животным миром. Этот выстрел прервал секундную слабость короля, возвращая его к реальности бытия.

- С трофеем Вас, Ваше Величество, отличный экземпляр, - произнёс Карл, ещё стоя в клубе сгоревшего пороха, с опущенным к земле ружьём.

Король посмотрел в глаза Карла, но барон не отвёл глаз, от сурового взгляда короля, буквально мгновение они смотри друг другу в глаза. Но в это мгновение король прочитал во взгляде Карла, что мимолетная королевская слабость, останется навсегда между ними, под семью печатями, никому не доступная. Карл же прочитал в глазах короля, только немую благодарность, - за семь печатей.

- Ваше Величество, давайте немного выпьем оленей крови, так положено, за такой трофей. – Предложил Карл королю Христиану.

- Не возражаю, - ответил король и передал Карлу флягу с коньяком.

Карл, как опытный охотник, снял крышку стаканчик с фляги, подставил под рану и нацедил крови оленя буквально с полдюйма в серебряный стаканчик короля, долив до краёв стакана красное вино из фляги. Красное, смешалось с красным, растворив в стакане жизнь оленя. После чего скрутив со своей фляги такой же серебряный стаканчик, он повторил древнее охотничье действие и, повернувшись к королю, приподнял свой стакан на уровень глаз и, отсалютовав, произнёс, - С полем! Ваше Величество!

- С полем Карл. – Ответил король и не торопясь, медленно, по глоточку, как бы перекачивая в себя силу оленя, осушил свой походный стаканчик. Навернув свой стакан на флягу, которую Карл держал в руке, король посмотрел ему в глаза, но уже с улыбкой и сказал, - С этого момента, я для тебя дядя Христиан…

Хайман стоявший недалеко от обоих охотников, в очередной раз наморщил свой умный лоб и слегка улыбнулся. Он то, Его Величество короля, давно считает за приятеля, вот и Карл стал любимым племянником и венценосного дяди. Чтобы он делал без такого замечательного волка как Хайман? Что бы делал Хайман, без Карла? Жил бы в лесу, гонял бы зайцев, и боялся бы охотников с красными флажками. А так, он уже в нескольких дворцах побывал, на подушках спал, с золотого блюда питался. Ну может и не с золотого, но тоже блестящего.