МЕРЕЩИЦА

— Ага. — Саша вздрогнула от воспоминаний о неприятной встрече. — Почему тогда она тоже не пропала?

— Кто ж её знает. Может, заговорённая.

— Бред не болтай, — буркнул Костя, выглянув из-за плеча Семёна, — а то я тебя сейчас сам заговорю.

— А ты не указывай людям, — разозлилась Саша.

— Чего защищаешь его? Влюбилась?

Саша уже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать зазнайке всё, что она о нём думает, как вдруг Семён вскрикнул:

— А вон она, кошка эта!

Все трое уставились туда, куда указывал их приятель. В тени одного из домов-развалюх, в вате тумана что-то замерло, а потом задвигалось снова. Сначала показался длинный тонкий хвост и ушастая макушка, а потом и весь зверёк целиком. Вылизав переднюю лапу и будто только сейчас заметив наблюдателей, кошка сверкнула зелёными глазами, вышла на самую середину улицы и уселась перед ребятами.

— Кис-кис. Пушистик, ты чего здесь одна бродишь? — Саша сделала вперёд несколько осторожных шагов, чтобы ненароком не спугнуть животное.

— Чего ты к ней полезла? А вдруг у неё блохи? — брезгливо заметил ей в спину Костя.

— Это у тебя блохи! — огрызнулась Саша через плечо. — Поэтому ты такой дёрганый.

Кто-то из близнецов весело гоготнул. Кошка ещё пару секунд посмотрела на ребят, потом развернулась и вальяжно двинулась прочь.

— Давайте пойдём за ней? — предложила Саша. — Тем более, она, кажется, идёт к Большому холму.

— Конечно. Давайте ходить за кошкой. Прекрасная идея, — буркнул Костя, но побрёл за остальными.

Кошка действительно шла на Большой холм. У самого его подножья она обернулась, проверив, идут за ней ребята или нет, а потом начала восхождение. Уже через пару минут все они стояли плечом к плечу и смотрели на Мерещицу, замершую в объятиях бело-серой ваты. Отсюда, с самой высокой точки, стало понятно, насколько густым был туман. Он сделал всё вокруг таким странным, размытым, что реальный мир стал похож на какой-то акварельный набросок в грязно-серых тонах.

Кошка уселась поодаль и снова принялась вылизывать лапы.

— А где находится затопленный карьер? — спросила Саша у Митяя, лицо которого скрывал капюшон куртки.

— Вон там. — Митяй указал на северо-запад. — К нему раньше вела хорошая дорога. По ней на грузовиках привозили добытый щебень и перегружали в вагоны на станции. Там ещё и лесной посёлок был в несколько домов, но теперь он заброшен.

Саша поёжилась. От всего этого веяло мрачной тайной.

— А почему карьер затопило?

— Да кто ж его знает? Отец говорит: «Природа своё забрала», — пробормотал Митяй, потянулся и громко зевнул. — Спать что-то охото.

Семён тут же повторил за братом:

— Да-а-а, вздремнуть бы немного.

— Чего-о-о?! — возмутился Костя. — Какой «вздремнуть»?! Чего мы тогда сюда притащились? Хотели же выяснить про туман!

— Да ладно тебе, Костян, — еле ворочая языком, отозвался Семён. — Пару минуток вздремнём, и всё.

Он уселся прямо на траву.

Митяй подошёл к брату и пристроился рядышком, спиной к спине.

Саша запротестовала:

— Вы чего?! Простудитесь же!

— Вот придурки! — прорычал Костя.

Но ответом было только мирное посапывание. Саша растерянно переводила взгляд с близнецов на Костю и обратно.

Раздалось тихое «мяу». Саша с Костей повернулись к кошке. Она подошла совсем близко,потёрлась о руки спящих близнецов, а потом шмыгнула в сторону той тропинки, по которой Свечка провожала Сашу к себе домой. И тут же послышались возня, шипение и яростное мяуканье.

— Ой, что там? — Саша бросилась к месту сражения и скрылась из виду, спустившись по тропе.

— Да ла-а-адно! Вы все с ума посходили, что ли?! Я лично иду домой. А вы тут спите, ловите блохастых котов и…

— А-А-А!

Пронзительный визг Саши заставил Костю замолчать и ринуться на помощь. Саша сидела чуть в стороне от узкой вьющейся дорожки и, придерживая правую ногу за щиколотку, стонала от боли. Её чёрные волосы скрыли лицо.

— Чего с тобой?

— Это всё дурацкие калоши! Ногу, кажется, подвернула, — всхлипнула Саша. — А может, вообще сломала.

— А чего ты в кусты потащилась?

— Решетов, отстань!

Костя закатил глаза, но пробрался сквозь заросли и потянул Сашу за плечи, чем несказанно её удивил. Она, конечно, не думала, что он бросит её и уйдёт, но чтоб начал помогать… Это что-то новенькое!

— Давай, попробуй встать. Если сломала, то точно стоять не сможешь.

— А ты прямо врач! — съязвила Саша, но всё-таки опёрлась на протянутые руки и осторожно поднялась.

Нога сильно ныла, но, кажется, всё обошлось вывихом.

— Надо отвести тебя домой. Семён, Митяй, идите сюда! Ай!

Костя внезапно отпустил Сашины плечи и закрыл лицо руками.

— Да что такое?! Ммм…

— Что случилось? — Саша встревоженно вцепилась в плечо Кости.

Тот продолжал мычать от боли. А затем принялся отчаянно тереть глаза.

— Не знаю… Вдруг глаза заболели. Не вижу ничего.

Саша беспомощно замерла, а потом принялась звать близнецов. Её голос разорвал тишину деревенской ночи, раскатившись по многочисленным холмам:

— Мальчики, идите скорее сюда! Быстрее!

Ответа не последовало.

— Вот ведь придурки! Ладно, пошли, — прошипел Костя.

Идти пришлось гуськом, медленно и очень осторожно. Помогая друг другу, ребята вернулись на вершину Большого холма. К концу восхождения Костя уже почти не отнимал руки от глаз: видимо, они по какой-то непонятной причине всё ещё болели. Саша сделала ещё один шаг и замерла на месте, оцепенев от удивления.

Близнецы больше не дремали, прижавшись друг к другу спинами. Сейчас они стояли лицом к лесу и своим друзьям: две прямые, остолбеневшие фигуры с закрытыми глазами.

Саша почувствовала, как каждый волосок на её теле встал дыбом. Костя, несмотря на боль, испуганно вытаращился на близнецов.

— Эй, хватит! Вообще не смешно. Д-дурацкая шутка, — крикнул он, но так и не дождался ответа.

Тогда он подбежал к братьям и принялся трясти за плечи, но те продолжали стоять каменными изваяниями.

Только сейчас Саша заметила, что по ногам близнецов змейкой взбирался туман. Он почти добрался до колен и был не таким жидким, как тот, что залил Мерещицу, а более плотным и тягучим.

— Костя… — не узнав собственного голоса, позвала Саша.

— Я вам сейчас обоим наваляю, если будете… будете…

Костя неожиданно отпрянул от друзей и чуть не налетел на Сашу. Вместе они наблюдали, как фигуры братьев полностью охватили белоснежные завитки, сбросив с голов капюшоны курток. Туман запутался в ярко-рыжих волосах, придав им нереальный огненный оттенок.

Пространство между близнецами заполнилось неясным движением. Саша обрела дар речи, завизжала и вцепилась в Костину руку.

И тут он повернулся. На лице, лишённом красок, застыли распахнутые глаза — два бездонных колодца, наполненные чернотой. Саша снова закричала и отшатнулась от монстра, в которого превратился Костя Решетов. Сделав несколько неловких шагов, она упала, по повреждённой ноге разлилась пульсирующая боль. Чудовище в теле её бывшего одноклассника наклонилось, будто силясь рассмотреть, кто находится перед ним. Теперь их лица отделяла всего пара сантиметров. Саша попыталась отползти подальше, но «Костя» вцепился ей в ногу. Брыкаясь и задыхаясь от ужаса, Саша разглядела собственное отражение в застывшей бездне нечеловеческих глаз. Внезапно чернильная пропасть в них подëрнулась туманной дымкой, и глаза «Кости» сделались абсолютно белыми. Он отпустил ногу Саши, выпрямился, повернулся лицом к лесу и замер.

Саша постаралась встать, скользя трясущимися руками по влажной траве холма. Тело отказывалось подчиняться. Мысли путались. От всего пережитого нахлынула дурнота.

— Как жаль, что мы опоздали. Ты в порядке? — раздалось совсем близко, и на плечо легла чья-то рука.

Всхлипнув, Саша боязливо обернулась, страшась увидеть очередное чудовище, но над ней склонилась молодая девушка. Кажется, ей было лет семнадцать: тонкие черты лица, обрамлённые длинными, совершенно белыми волосами, ясные голубые глаза, в которых ясно читалось беспокойство. От белого платья исходило настоящее сияние. На груди незнакомки висела серебряная подвеска в форме колокольчика. И эта девушка кого-то очень Саше напоминала.

— Вы кто? — прошептала Саша, еле ворочая онемевшим языком.

— Я мерещицкая Свеча.

«Что?! Опять свеча?! Одни свечи в этой Мерещице!»

— Мы недаром здесь все собрались, понимаешь? — продолжала девушка, — Врата и Решето уже выполняют свою миссию. Скоро и мы с тобой исполним свой долг.

— Я ничего не хочу исполнять! Мне нужно домой. Меня ждут тётя и дядя. Они уже меня ищут.

— Нет, не ищут. — Незнакомка замотала головой. — Мерещица сейчас на границе двух сторон. И так будет, пока Врата не закроются. Твои дядя и тётя знали, что так будет.

«Знали? И всё это допустили? Я всё расскажу маме! Я всё расскажу, и меня отсюда заберут уже завтра!»

Саша возмущённо скинула с плеча руку девушки, попыталась встать, но поскользнулась и плюхнулась обратно. В следующую секунду кто-то подхватил её за талию и осторожно, но уверенно поставил на ноги. Она обернулась и уткнулась взглядом в чёрные дырявые лохмотья и желтоватые подвижные пучки соломы, пугающе похожие на руки. Тут и там к одежде высоченного незнакомца были пришиты старые жестяные банки, которые раскачивались и громыхали без единого дуновения ветра. Саша медленно перевела взгляд вверх. Вместо человеческой головы на широких плечах покоился огромный матерчатый шар, а на нём — чёрные круги пуговиц и кривой ряд чёрных стежков. Ожившее огородное пугало! То самое, что заглядывало в её окно!

Саша, забыв о больной ноге, развернулась и бросилась куда глаза глядят. Но уже через несколько шагов налетела на Костю. Или того, кем он стал. Мальчик даже не повернул к ней головы. Двигаясь будто во сне, он непрестанно вглядывался в неровные белёсые сгустки тумана, вырывавшиеся из портала, на границах которого стояли близнецы.

— Гремящий, пора! — раздался из-за спины голос белокурой девушки.

Саша обернулась. Гигантское пугало неуклюже взмахнуло соломенными руками. Дëрнулась, рискуя оторваться, огромная голова. Гремящий взмыл в воздух, приземлился и запрыгал прочь на своей деревянной ноге-палке.

По поляне на вершине Большого холма ходил монстр в облике Кости, в его глазах вновь плескалась чернильная пустота. Гремящий, следя за его взглядом, подскакивал то к одному завихрению жуткого тумана, то к другому, и те растворялись в воздухе, испугавшись грохота жестянок. Кое-где туман успевал принять вид травы, каких-то насекомых, ещё чего-то, принадлежавшего этому миру, будто стараясь остаться незамеченным, но Гремящего было не обмануть.

Саша вдруг поняла, что слышит ещё один звук: тонкое мелодичное позвякивание. К ней подошла девушка в белом платье. Её глаза светились голубым, колокольчик на груди звенел всё громче.

— Я новая мерещицкая Свеча. Мы, ратники, защитим ЭТУ сторону. Главное, что мы здесь все вместе и…

На грудь и плечи Саши навалилась огромная усталость, перед глазами всё поплыло. Она пошатнулась и осела на траву. Мир, обе его стороны, утонули во мраке. Но в ушах ещё долго продолжал звенеть голос:

— Нет, Заря, не оставляй нас! Ты нам очень нужна!

***

«Почему так жарко?»

В полусне Саша скинула одеяло и перекатилась на спину. На лицо тут же упал луч солнца, а взмокшие от пота волосы прилипли к шее — стало только хуже. Повозилась ещё, но остатки сна растворились в удушливой жаре. Пришлось открыть глаза. По деревянному потолку плясали солнечные зайчики, вокруг абажура с пузатой лампочкой деловито кружила муха…

Разгорячëнной щеки коснулся ароматный поток свежего воздуха. Саша повернула голову и удивлённо вскинула брови: окно открыто. Лёгкие ситцевые занавески в жёлто-коричневый цветочек легонько колыхались, создавая какое-то невероятное умиротворение.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату впорхнула тётя Лида, а вместе с ней — ванильно-коричный аромат выпечки.

— А ну, поднимайся скорее, Сашенька! Такое утро нельзя проспать! Молочка тебе парнОго или компота яблочного? Он хоть и прошлогодний, но… — всё щебетала и щебетала тётя.

На ней был свободный нежно-розовый сарафан без рукавов. Чёрные завитки волос выбились из косы и забавно топорщились вокруг лица и шеи. От косынки тётя решила сегодня отказаться.

Саша села в кровати. В памяти мелькали обрывки каких-то бессвязных воспоминаний, но их никак не получалось собрать воедино.

— Эй, семья! — В открытом окне показалась голова дяди Жени. В растрёпанных льняных прядях застряли белые лепестки. — Перекусите что-нибудь да с собой покидайте — на рыбалку пойдём. Поспешите токма! В жару рыбу ловить — Водяного смешить!

И дядя скрылся из виду. Тётя весело хихикнула, подбежала к Саше и ласково потрепала по голове.

— Вставай-ка поскорее.

Саша посмотрела на левую руку. Часы вновь отказались включаться.

— А сколько сейчас времени?

— Четверть девятого. Жду тебя на кухне.

И тëтя выпорхнула из комнаты. Саша поражённо посмотрела ей вслед. Хотя что её удивляет? Добродушные родственники радуются прекрасному дню. Мирному, тихому, жаркому.

«Жаркому? Значит, погода наладилась, туман исчез. Туман…»

В горле неприятно запершило, а сердце ухнуло куда-то в пятки.

«Ночной побег… Ребята, чудовища, ожившее пугало, девушка с белыми волосами…»

Саша вскочила с кровати и заметалась по комнате. Нога, к счастью, уже не болела.

«Надо всё выяснить! Надо бежать на Большой холм! Судя по поведению взрослых, они ничего не заметили».

Скинув пижаму, она натянула шорты, свободную футболку и носки. Волосы на скорую руку собрала в хвост и, проскочив коридор, забежала на кухню. Тëтя тепло улыбнулась:

— Молочко парнОе на столе. И оладушки. Кушай. Я уж и с собой нам припасла.

— Спасибо.

Умывшись в небольшом настенном умывальнике, Саша села за стол. Подсвечника-лебедя на нём не было.

— А свечку убрали?

Отчего-то этот факт отозвался в душе колючей болью. Тëтя как ни в чëм не бывало продолжала мыть тарелку.

— Дак и ни к чему сейчас свечи. Как-никак весь денëк светло.

Саша задумчиво кивнула.

«А что, если всё это мне приснилось? Получила солнечный удар? Обязательно нужно найти Костю и близнецов!»

— Давай поспешим, дядя твой нас уже заждался.

Тётя вышла в сени. Саша затолкала в рот остаток оладушка, залпом выпила молоко. Потом ополоснула посуду и уже собралась обуться — кеды высохли и стояли на коврике, ожидая свою владелицу. Но тут она вспомнила кое-что очень важное.

«Нужно проверить. Если он там…»

Проскочив коридор, Саша ворвалась в свою комнату. Сунув руку под подушку, прикусила губу: пальцы коснулись бархатистой кожи. «Дневник на месте! Значит, приснилось не всё!»

Достав блокнот, она заметалась по комнате. Отчего-то оставлять его без присмотра не захотелось. Немного подумав, Саша положила блокнот в любимый матерчатый рюкзак. За ним последовали полотенце и расчёска.

«Вот так. Если что, можно будет сказать, что решила искупаться, поэтому взяла вещи и… Но почему мне кажется, что дневник нужно прятать?! Бред какой-то. Ладно, потом разберёмся».

Натянув кеды, Саша прошла сквозь сени и толкнула входную деревянную дверь. Погода стояла чудесная. В отличие от дома, успевшего наполниться духотой, снаружи гулял прохладный утренний ветерок. Мимо в удивительном танце пролетела пара жёлтых бабочек. На небе, высоком и голубом, не было ни облачка.

«Может, быстренько сбегать к ребятам?»

— Сашенька! — Из-за угла дома вышла тётя и радостно помахала ей рукой. — Дядя уже ушёл к реке. Бежим догонять.

«Ладно. Вырвусь позже. Или, может, встречу их по дороге».

Вместе они двинулись вдоль по улице. Лицо Саши удивлённо вытянулось, когда им навстречу начали попадаться местные жители. Сначала они с тëтей повстречали крупную женщину в необъятном цветастом платье, которая держала за руку маленькую девочку. Девочка сжимала в свободной ручонке сачок и непрестанно ныла:

— Баботьки! Овить баботек!

Тётя Лида склонилась к малышке и погладила еë по растрёпанной светлой головке. Поболтав с её мамой пару минут и пожелав самого доброго дня, она двинулась дальше. Потом, к ещё большему удивлению Саши, послышался глухой цокот копыт — старенькая чёрная лошадка, поднимая клубы пыли, тащила за собой кособокую телегу. Возничим оказался сморщенный старичок с длиннющими белоснежными усами. Улыбнувшись беззубой улыбкой, он прошамкал:

— Любовь Николавна, доброго денёчка!

Тётя приветливо помахала в ответ.

— Вы за почтой отправились, Порфирий Григорич?

— Надобно доставить, ага.

— Ну, доброй дороги.

Саша слушала и глазела на всё происходящее как во сне.

«Кони? Люди? А вон и корова с телёнком! И собаки с лаем носятся… Ничего не понимаю!»

Ей на плечо легла тётина рука.

— Ну, чего застыла? Поспешим?

Не дойдя до холма, что был меньшей копией Большого, они свернули вправо. Тропинка запетляла по полю, и Саша не могла не признать: здесь было невероятно красиво, аж дух захватывало! Она ещё никогда не видела столько оттенков зелёного сразу. Просто какое-то салатово-изумрудное великолепие! Ромашки с белыми лепестками и жёлтыми серединками, васильки с яркими синими цветами, розово-белые шапочки клевера и высокие фиолетовые кисти люпинов усеяли травяной ковер, точно бисер. Жизнь била здесь через край: жуки, бабочки, пчёлы, шмели, кузнечики, стрекозы… Саша вдохнула полной грудью: какой же приятный, ни с чем не сравнимый аромат!

Тётя обернулась через плечо и улыбнулась:

— Сейчас прямо к бережку Сонницы и выйдем.

«Тёте так идёт улыбка! Она даже помолодела. И платье это ей очень к лицу. Весёлое такое! С чего я решила, что она беззащитная, вечно паникующая плакса?»

Сонница оказалась небольшой небесно-голубой речушкой. На её спокойной, гладкой поверхности сверкали солнечные блики. Берега поросли высокой травой и гибкими стеблями камыша. Лягушки в них устроили настоящий концерт. Чуть левее через реку перекинулся добротный деревянный мост. Вблизи он выглядел намного крепче, чем с вершины холма. Солнце, дожди и ветры начистили толстые сучковатые перила до зеркального блеска.

Были тут и дощатые мостки на крепких низких столбиках. На этих мостках уже расположился дядя Женя. Он сидел на досках, закатав штанины до колен и свесив загорелые босые ноги в воду. В руках у него была удочка.

Тётя махнула в сторону большого моста.

— Там есть ещё одни мостки, прямо в воду уходят. Они старенькие, но в том месте мелко. Можно ополоснуться и умыться. Пойдём до них, освежимся?

— Лида, — вдруг тихонько, чтобы не распугать криком рыбу, позвал дядя. — Поди сюда! Токма не поскользнись.

Тётя направилась к мужу, а Саша осталась стоять на пологом берегу одна, любуясь спокойным течением Сонницы.

— Эй!

Тихий резкий шёпот заставил подскочить на месте.

— Кто здесь?

— Я тут, за камышом. Иди сюда скорее!

Позади, в тёмно-зелёных зарослях, мелькнула фигура в белом. Среди стеблей показалась тонкая рука и призывно замахала. Саша обернулась на родственников: они не обращали на неё внимания. Как только она приблизилась к камышам, её тут же схватили за руку и потащили прямо сквозь высокие заросли, вдоль берега реки. Хватка оказалась удивительно сильной: сопротивляться не получалось. Перед глазами мелькали длинные белые волосы. Бежать было тяжело: почва была влажной и скользкой, левое плечо оттягивал рюкзак, а правое запястье ныло от сжимавших его тонких пальцев. В какой-то момент гонка прекратилась. В том месте, где они остановились, один из многочисленных мерещицких холмов нависал над речным берегом, и в его склоне, смотрящем на воду, обнаружилась небольшая пещера. Незнакомка обернулась, и Саша ахнула: девушка с Большого холма, которая назвала себя новой мерещицкой Свечой! Она забралась под низкий склон и призывно помахала. Саша помялась на месте и полезла следом. Внутри оказалось тесно и очень влажно. Света от входа хватило, чтобы Саша смогла рассмотреть огромные от волнения голубые глаза, белое платье, заляпанное грязью, и серебряный колокольчик на груди.

— Я еле тебя нашла! Они такие хитрые! Как всё придумали, а!

— Что происходит? — прохрипела Саша. В горле у неё пересохло от потрясения и быстрого бега. Она постаралась отодвинуться, но в такой тесноте это оказалось невозможно.

Дрожащими руками девушка заправила за уши белые длинные пряди.

— Помнишь, мы с тобой познакомились на Большом холме? Ты меня ещё от мальчиков защитила? Кстати, я не смогла тебя отблагодарить. Видишь ли, обычно я молчу, но Свет дал мне силы и…

— Свечка выглядит совсем по-другому! — Саша замотала головой, отказываясь верить тому, что слышала.

— На ТОЙ стороне, пока на неё не напал Чужой туман, — да. Но теперь всё перемешалось. Дедушка мне рассказывал, как это случалось раньше, и что так обязательно произойдёт снова. Но я всё тебе объясню позже. А сейчас нам нужно добраться до Большого холма.

— Я с вами н-никуда не пойду!

Девушка задумчиво прикусила нижнюю губу, потом сняла с шеи тонкую длинную цепочку. Колокольчик на ней мелодично звякнул.

— Вот, надень. — Она протянула украшение Саше и ободряюще улыбнулась. — Он покажет тебе правду.

Колокольчик вновь тихонько зазвенел, будто приветствуя новую владелицу. Саша надела его на шею.

— А теперь пойдём. Ты всё увидишь сама. — Свечка высунула голову из-под земляного свода, на пару секунд замерла, оглядываясь, потом выбралась из пещеры.

— Иди сюда, оглядись.

Саша, ещё не успев покинуть укрытие, сразу поняла, что что-то изменилось. Нет, не так. Изменилось всё! До неузнаваемости! Солнечный день сменился безрадостной реальностью, укутанной в плотную пелену тумана. Теперь трава и камыши не радовали глаз сочной зеленью, а торчали тут и там смутными чёрными силуэтами. Звуки исчезли совсем, будто их поглотила вязкая белёсая вата. В нос ударил запах гнили, будто рядом было болото, а не приветливая сонная речка.

— Я… Я не понимаю…

— Этот колокольчик — творение добра.

Свечка указала на серебряную вещицу на Сашиной груди. Во мраке, что так внезапно разрушил привычный, безопасный мир, кулон мягко светился и разгонял тьму, точно крохотный маяк.

— Добро никогда не обманывает, — продолжала Свечка. — Оно всегда показывает всё как есть. А вот зло пойдёт на любую хитрость, чтобы переманить тебя на свою сторону.

Саша не была плаксой. Она считала себя вполне взрослым человеком, который способен здраво оценить любую ситуацию. Но сейчас это было выше её сил, и она поняла, что вот-вот разревётся. Сдерживая предательские слёзы, она пробормотала:

— Я не понимаю…

— Здесь есть одно место, куда туманницы не сунутся. На ТОЙ стороне, которая наша, Чужой туман приходит не из леса. Он рождается в доме бывшей мерещицкой Свечи. Мы, когда на нашей стороне, заходить в него не должны. А здесь, на ЭТОЙ стороне, в него ходу нет туманницам и им подобным. Он — нейтральная территория. Нужно сперва до того этого дома добраться. А потом уж к Большому холму пойдём. Нельзя нам возвращаться, пока ты всего не знаешь.

Свечка уже собралась идти, как вдруг замерла, глядя на колокольчик на Сашиной груди. Теперь он сиял нежным голубоватым светом. Туман, заполнявший всё вокруг, дрогнул и отступил от подвески.

— Пригнись! — Свечка схватила Сашу за плечи и потянула вниз. — На ЭТОЙ стороне нам в открытом бою выиграть будет очень сложно.

Саша с трудом расслышала её испуганный шёпот за грохотом собственного сердца. Сквозь заросли камыша, к тому месту, где они притаились, двигалось нечто. В какой-то момент Саше показалось, что опасность позади: это был дядя Женя. Он осторожно подбирался всё ближе, раздвигая заросли большими ладонями. На его широком усатом лице застыло выражение хмурой сосредоточенности. Колокольчик вспыхнул сильнее, и Свечка, протянув руку, прикрыла его ладонью.

— Подожди, миленький. Пусть вторая придёт.

В завихрениях серой дымки белые пальцы девушки дрожали, выдавая её волнение. Вся она казалась Саше тонкой стеклянной фигуркой, внутри которой пульсирует невидимый огонёк.

Дядя остановился всего в паре метров. Его мощная фигура выделялась чернотой в окружающей белёсой мгле. Он осмотрелся, уперев руки в бока. Сзади к нему подошла тётя Лида. Она ступала так тихо, будто крадучись. Интуиция заставила Сашу прижаться к земле. А потом Свечка убрала ладонь. Сияние подвески полыхнуло и разлилось пульсирующей волной. Она накрыла дядю и тётю, но они, кажется, этого совсем не заметили. Отчего-то очень хотелось отвернуться, спрятаться, убежать куда глаза глядят, но Саша продолжала смотреть.

Силуэты людей дрогнули, расплываясь. Казалось, с них постепенно сошли все краски. Тела вытянулись, потеряв прежнюю форму. Не люди! Жуткие подобия: длинные угловатые конечности, бесформенные тела, обтянутые блеклой сероватой кожей. Головы, вытянутые, безволосые, с чёрными провалами глазниц… Крик замер на губах Саши, а на левое плечо легла рука Свечки, затем раздался умоляющий шёпот: