МЕРЕЩИЦА

— Пожалуйста, тише. Это туманницы.

— Они… Они не видят свет колокольчика?

— Нет, не видят. Колокольчик нам правду показал.

Туманницы, будто устав держаться прямо, неестественно сгорбились, показав узкие спины с уродливо торчащими рядами позвонков. Длинные узловатые пальцы почти коснулись земли. Чудовища медленно двинулись дальше, вдоль берега.

Сашу начала бить дрожь, такая сильная, что застучали зубы. Свечка встала.

— Двинемся незаметно за ними. Обогнём Большой холм и доберёмся до дома бывшей Свечи. Там я тебе всё объясню. Пожалуйста, пойдём. Боязно мне: слишком долго я тебя искала.

Свечка сокрушённо покачала головой. Саша, всхлипывая, поднялась. Ноги не держали, голова кружилась, в горле стоял ком. Теперь она почувствовала, насколько они чужие в этом мире. «На ЭТОЙ стороне, как сказала девушка, она называет себя Свечкой. Придётся ей поверить. А те двое — точно не мои дядя и тётя».

Сколько длилось путешествие до Большого холма, Саша не знала. Всё вокруг утонуло в «молоке». Белëсый мрак не только мешал рассмотреть хоть что-то на пути, он казался осязаемым и тяжёлым. Было трудно дышать. Одежда пропиталась зловонной влагой, будто они только что выбрались из болота. Саша, к счастью, никогда не тонула в болотах, но была уверена: примерно так чувствует себя человек, избежавший страшной гибели в коварной пучине.

«Мы-то ещё ничего не избежали…»

Колокольчик принимался светиться ещё три или четыре раза, когда рядом появлялись туманницы. Свечка уверенно шла впереди и каждый раз, будто предчувствуя новую волну голубоватого сияния, останавливалась и падала на землю, увлекая за собой Сашу. Они обе так перепачкались, что цвета одежды было уже не разобрать под толстым слоем грязи. Весь мир вокруг состоял из этой самой грязи, тумана и чёрных неясных силуэтов. Саша похвалила себя за то, что собрала волосы в хвост и выбрала одежду потеплее.

«Но ведь это мама настояла, чтобы я взяла тёплые вещи… Мамочка…» В глазах защипало с новой силой. «А я всё спорила с ней, расстраивала! Хочу домой!»

По щеке скатилась слеза, и в этот момент Свечка остановилась.

— Мы почти добрались, — прошептала она через плечо. — Сейчас холм обогнём, а там недалеко и до…

Она не успела договорить. От огромной тени, маячащей впереди Большого холма, отделилась ещё одна — высокая угловатая фигура бросилась в их сторону. Двигалась она удивительно быстро. Колокольчик запоздало вспыхнул, Свечка закрыла Сашу собой. Монстр подскочил совсем близко и протянул длинную уродливую руку. Гибкие грязно-серые пальцы сомкнулись на шее Свечки, а потом с силой отшвырнули в сторону. Саша, задрав подбородок и не чувствуя сил даже на то, чтобы закричать, смотрела в огромные чёрные глазницы. Туманница нагнулась к ней. На вытянутом безобразном лице появилась кривая щель рта. Чудовище выдохнуло:

— Заря!

В нос ударило зловонное дыхание. Голос монстра, больше похожий на резкий скрипучий шёпот, пробрал до костей, заставил каждый волосок встать дыбом.

— Сгинешь, Заря! Сгинешь!

Саша отступила на шаг. Потом ещё на один. Вспомнив о подвеске, она крепко зажала её в пальцах и выставила вперёд, насколько позволяла длина цепочки. В ответ на это колокольчик издал мелодичный «дзинь» и засветился ещё сильнее. Туманница хрипло взвыла и кинулась вперёд. Но голубое свечение отбросило её так же легко, как она до этого справилась с бедной Свечкой. Пепельно-серое тело покрылось жуткими чёрными ожогами. Туманница оглушительно завизжала, то сгибаясь почти пополам, то выпрямляясь во весь гигантский рост и потрясая длинными руками-плетьми.

«Свеченька, пожалуйста… Где же ты?!»

Теперь от колокольчика исходил настоящий жар. Серебро раскалилось и сильно обжигало пальцы. Голубые волны расходились от подвески во все стороны, разрывая вату тумана в клочья.

— Отпусти! Отпусти подвеску! — внезапно раздался крик Свечки.

Саша послушно разжала пальцы, хоть и боялась остаться совсем беззащитной перед туманницей, которая, кажется, уже пришла в себя и разозлилась ещё больше. Цепочка соскользнула с шеи. Колокольчик, отчаянно звеня, полетел по воздуху. Туманница в страхе отпрыгнула в сторону и заскулила, словно дикий зверь. Звон причинял ей боль, заставлял отступать в туманное укрытие.

И тут из плотной пелены выступила Свечка. Она держалась очень прямо. Её длинные волосы теперь сами напоминали туман: они развевались в воздухе, будто их трепал ветер. Бледное лицо было суровым, а тонкая рука, которую она выставила перед собой, сжимала оружие-колокольчик. Глаза девушки светились подобно её подвеске — ярко-голубое сияние несло в себе невероятную силу. Туманница, почувствовав это, разинула чудовищную пропасть рта и оглушительно взвыла. Но её крик оборвали слова Свечки, сказанные ровным, уверенным голосом:

— Что породил Чужой туман, то станет с ним единым!

Туманница отступила.

— Что породил Чужой туман, то станет с ним единым! Что породил Чужой туман, то станет с ним единым!

Свечка всё повторяла и повторяла эти слова. Сначала они прозвучали тихо, потом стали громче, а под конец переросли в крик. Звенел и колокольчик. Надрывно, пронзительно, но в то же время очень красиво и смело. Что-то внутри Саши очнулось, воспряло, сбросив колючие оковы страха. Она вытерла слёзы, с силой сжала кулаки и закричала:

— Что породил Чужой туман, то станет с ним ЕДИНЫМ!

Она не знала, поможет ли это Свечке, но почувствовала себя намного лучше. Внутри росло и крепло чувство собственной силы и уверенности, что всё теперь будет хорошо.

Туманница сжалась в дрожащий комок, продолжая что-то невнятно бормотать, а затем просто растворилась в тумане, став его частью. Во влажном тяжёлом воздухе повисла тишина. Саша с трудом перевела дух. Подошла Свечка и крепко её обняла.

— Спасибо, дорогая Зорюшка! Тебе так идут эти прекрасные розовые волосы! Думала, что они сменят цвет лишь в тот момент, когда ты примешься возвращать зарю, но ты такая сильная…

Саша непонимающе уставилась на подругу, ведь невозможно пройти через такое и не стать друзьями, а потом захватила пальцами длинную прядь и взглянула на неё. Чёрные волосы стали малиново-розовыми!

— Теперь тебе не нужен мой колокольчик. Ты обрела силу Зари и тоже видишь ЭТУ сторону такой, какая она есть. — Глаза Свечки торжественно сверкнули. — Теперь нам ничто не страшно.

Саша так и продолжала стоять с раскрытым от изумления ртом, пока подруга не окликнула:

— Поспешим!

Саша поправила лямку рюкзака и бросилась вдогонку. Ещё несколько раз им навстречу попались монстры, рождённые Чужим туманом, но быстро об этом пожалели, рассеявшись под волнами голубого сияния колокольчика, его звона и звуков волшебных слов. Тень от Большого холма всё разрасталась, пока не закрыла собой и без того безрадостный горизонт.

Свечка замедлила шаг и обернулась. Её глаза потускнели, из них больше не вырывался небесно-голубой свет. Теперь это были самые обычные глаза, если не считать редких белоснежных ресниц.

— Обогнём Большой холм слева. До дома первой Свечи уже рукой подать. О, твои волосы стали прежними.

— Твои глаза тоже.

Свечка кивнула:

— Значит, сейчас мы в безопасности.

Саша огляделась. Она смогла увидеть совсем немного. Белые волосы и платье Свечки хоть и были покрыты грязью, но продолжали светиться, разгоняя мрак, царивший вокруг.

— Как ты понимаешь, куда идти?

Свечка пожала плечами:

— Не знаю. Но меня будто что-то ведёт. Давай поспешим. В том доме мы сможем немного передохнуть.

Когда Большой холм остался позади, долгое время ничего не было видно. Молоко тумана было таким плотным, что Саша различала только силуэт Свечки. Кожа на лице, руках и шее начала неприятно чесаться из-за влаги, наполнявшей воздух. Лямка рюкзака оттянула левое плечо, и оно начало противно ныть. Ноги устали от напряжения — идти по неровной, скользкой земле было нелегко. Мысли метались и жужжали в голове, точно рой беспокойных пчёл. Больше всего хотелось остановиться, заголосить и вырваться из этого вязкого, мерзкого, туманного болота. Может, она спит? Может, это всё — один большой кошмар?

«Тогда нужно срочно просыпаться… А там тётя напекла своих огуречных лепёшек. Они не такие уж и противные… А потом скорее бежать на Большой холм и звонить маме… Мама поймёт, что нужно поскорее меня забирать! Мама всегда всё понимает!»

Свечка, шедшая на пару шагов впереди, резко остановилась, и Саша налетела на неё с громким охом.

— Смотри, вон там что-то чёрное угловатое виднеется. Это, должно быть, дом бывшей Свечи!

Никогда Саше не хотелось бежать навстречу чему-то чëрному и угловатому. Но сейчас у неё просто не было выбора. Она снова поправила лямку рюкзака, поудобнее расположив его на спине, и бросилась вдогонку. Насколько она могла понять, этот странный туманный мир был полным отражением нормального мира, только отчего-то он утонул в тумане. Если это так, то можно было хотя бы примерно представить, где они сейчас находились. Оставив Сонницу справа, а Большой холм — позади, они двигались в сторону леса. Где-то здесь заброшенный посёлок и то, что осталось от предприятия по добыче щебня — огромный карьер, останки ржавой техники.

И точно: через пару минут идти стало ещё сложнее из-за деревьев — сначала они стояли далеко друг от друга, а затем сомкнули ряды. Начался лес. Тут и там из земли торчали невидимые из-за тумана коряги, ветки больно хлестали по щекам и плечам. Дорога, пусть и расширилась, осталась такой же скользкой и неровной. Саша пару раз упала и порвала и без того потрёпанные джинсы.

Наконец Свечка радостно воскликнула:

— Вон он!

Саша так устала, что сперва ничего не смогла разглядеть. Подойдя же к дому бывшей Свечи поближе, огорчённо вздохнула. Он оказался старым, покосившимся и совсем не выглядел надёжным укрытием. Ставни на окнах были закрыты, в деревянной двери зияли чёрные трещины. Крыша кое-где прогнулась, грозя провалиться, похоронив под собой ветхие от времени стены.

Но Свечка, казалось, этого не заметила. Она вся светилась изнутри, и её грязное, с разорванным подолом платье тоже излучало нежный, прекрасный свет. С радостным криком она подскочила к дому и уже потянулась к старой изогнутой ручке, как дверь, протяжно скрипнув, открылась сама! Свечка, совершенно не удивившись, с торжественной улыбкой шагнула через порог.

Саша нашла её в тёмном пыльном коридоре. В нём не было мебели, только ещё одна дверь, плотная, обитая выцветшим тряпьём. Вела она, скорее всего, во внутренние комнаты. И вновь случилось невероятное: заржавевшие петли скрипнули, и дверь медленно отворилась.

Запах пыли был таким сильным, что Саша чихнула и тут же подпрыгнула от неожиданности: из комнаты выскочил небольшой пушистый зверёк, потянулся и замер на пороге. Серая, невзрачная шкурка, длинный тонкий хвост, острые ушки и огромные зелёные глаза.

— Кошка!

— О-о-о, — с умилением протянула Свечка. — Кошка с ТОЙ стороны!

— Её так зовут?

Через пару секунд кошка метнулась к входной двери и принялась неистово скрести её когтями.

— Ты хочешь уйти?

Свечка выпустила кошку, и она тут же скрылась в тумане.

— Я до сих пор совсем ничего не понимаю, — простонала Саша, прижав ладони к щекам.

— Здесь мы сможем поговорить. Я всё тебе объясню. Скажи, дом уже помог тебе?

Вопрос был очень странным. Саша измученно уставилась на Свечку, но тут же её лицо просветлело: это была правда! Ей действительно стало намного лучше: она согрелась, хоть одежда ещё и была пропитана влагой. Ноги и оттянутое рюкзаком плечо больше не ныли от усталости. А внутри поселилось какое-то странное умиротворение.

— Вот видишь! — Свечка без слов поняла подругу. — Дедушка мне рассказал: «Коль затянет ТА сторона, поспешай к дому мерещицкой Свечи. Он — прибежище и заступа. А вот на НАШЕЙ стороне к дому ни-ни! Там рождается Чужой туман».

С каждым словом Саша понимала, что запутывается всё больше и больше. Видимо, мысли вновь отразились на её лице.

Свечка сокрушённо вздохнула:

— Эх, жаль, что мы с дедушкой не знаем, где дневник бывшей Свечи! Говорят, его проглотил Чужой туман.

Саша сняла с плеча рюкзак, раскрыла его и, покопавшись в вещах, вытащила блокнот, который нашла на чердаке.

— Может быть, это он?

Свечка издала возглас искреннего удивления и радости:

— Это точно он! Точно! Но как это возможно?! — Она было протянула дрожащие от волнения белые тонкие руки, но остановилась. — Лучше его пока спрятать. Сперва нужно соблюсти правила. Дедушка говорил так: «Как ступишь через порог, прислушайся, загляни в себя. Коли почувствуешь лёгкость и тепло в душе, значит, дом тебя принял. Потом отыщи свечи. Зажги одну. Да так, чтобы поняла она, что ты помощи от неё ждёшь. После ступай через следующий порог. Но в гостях не засиживайся. Лишь только свеча догорит, ступай прочь».

Свечка поднялась и огляделась. Саша поняла, что она ищет. Но в крохотном коридоре не было ни шкафов, ни полок. Свечка медленно пошла вдоль стен, внимательно глядя под ноги. Саша осторожно заглянула за приоткрытую дверь, ведущую вглубь дома, — снова совершенно пустая комната. Прямо — три прямоугольных заколоченных окна. Всё выглядело почерневшим, пыльным и заброшенным.

— Нашла! — послышался сзади радостный возглас Свечки.

В руках она держала небольшую жестяную коробочку, потемневшую от времени. Ласково проведя по крышке пальцем, Свечка протянула свою драгоценную находку Саше. Та, взяв её, с удивлением отметила, что коробочка была увесистой и, что самое главное, тёплой! Кое-где на круглой крышке и боках сквозь слой грязи и пыли проступал витиеватый узор: переплетение изящных голубых и белых веточек. Саша поняла, что улыбается. Не было сомнений, ЧТО хранилось внутри. И точно: под жестяной крышкой обнаружилось с десяток толстых жёлтых свечей.

Свечка протянула руку и взяла одну из них.

— А спичек или зажигалки какой-нибудь ты не нашла? — спохватилась Саша.

Свечка покачала головой:

— Нет. Только эту коробочку.

— Ну вот...

— Может быть, её надо разжечь как-то по-другому?

Саша, как ни старалась, не смогла вспомнить никаких способов разжигания свечей, кроме самого очевидного. «Ну не трением же огонь добывать!»

Свечка перевернула толстый восковой столбик фитилëм вверх и вслух попросила:

— Зажгись.

Ничего не произошло.

— Прошу тебя, зажгись! — попросила она уже более уверенно.

Снова — ничего.

— «Зажги её, но так, чтобы она поверила, что тебе нужна помощь», — задумчиво произнесла Свечка. Немного постояла, а потом развернулась к входной двери и распахнула её.

У Саши перехватило дыхание: в дом тут же ворвались промозглые завихрения тумана. Вдалеке показались долговязые чудовищные фигуры, почувствовавшие близкую добычу.

— Что ты делаешь?! Закрой скорее!

Но Свечка упрямо шагнула через спасительный порог с вытянутой вперëд рукой.

— Пожалуйста, зажгись! Нам не справиться без тебя.

Саша, оставшаяся одна в коридоре, задрожала и отступила вглубь дома, чуть не споткнувшись о выступающий порог между двумя комнатами. Белая хрупкая фигурка скрылась в мрачной пелене. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Прошли долгие секунды, а может, и минуты, как вдруг мглу разрезала резкая вспышка — пламя свечи! Свечка торжественно вернулась в дом. Она дрожала, в её глазах снова мерцали удивительные голубые искры.

— Вот видишь! У нас всё получается. Идём скорее.

Они прошли в следующую комнату. Огонёк, пляшущий на тонком чёрном фитиле, дёрнулся, вытянулся и разгорелся ярко-ярко. Хоть комната и не была погружена в темноту, теперь стало казаться, что она освободилась от странной, искажающей реальность пелены. По углам начали проступать силуэты стульев, большого круглого стола и низкой кровати возле высокой кирпичной печки. Брёвенчатые стены украсил тёплый золотистый свет. Как было в тот момент, когда Саша впервые открыла дневник бывшей Свечки в доме своих дяди и тёти. Сердце болезненно сжалось: «Что, если монстры им навредили?»

Тем временем Свечка установила горящую свечу в низкий резной подсвечник, стоявший на большом круглом столе. Сама она уселась на один из жёстких деревянных стульев с высокой спинкой и призывно помахала Саше.

— У нас мало времени, но мы не можем идти на Большой холм, пока ты не узнаешь «Легенду о Гремящем» и о других мерещицких Ратниках.

Саша опустилась на соседний стул.

— Покажи мне, пожалуйста, дневник. Так где же ты его нашла?

— На чердаке. В доме дяди и тёти. — Саша снова достала блокнот и положила его на грубую столешницу.

Свечка была очень удивлена:

— Но мы все думали, что он остался где-то на ЭТОЙ стороне, после того как бывшая Свеча… как она потеряла ясность разума.

Тонкие белые пальцы девушки перевернули потёртую обложку. Золотистые узоры на ней теперь будто бы засияли ярче.

— На первых страницах ничего не разобрать, — начала Саша. — А потом идёт какая-то абракадабра.

— Это оттого, что последние страницы Свеча писала, находясь на ЭТОЙ стороне. Но позволь мне рассказать тебе всё с самого начала. Так, как мне поведал об этом дедушка. Есть песня, что зовут «Колыбельной Свечи».

Свечка негромко запела. При первых же словах Сашу захлестнули воспоминания и странная, мучительная тоска. «Большой холм, жарища. Близнецы и Костя налетают на Свечку. Потом она начинает петь…»

Что тебе мерещится в сумрачном лесу?

Грезится да плещется. Сгинешь — не спасу…

Когда Свечка перешла к последнему куплету, её голос уже звучал совсем не робко, а смело и даже торжественно:

Раз решился — выходи и судьбу встречай!

Там беде не справится, где горит Свеча.

Песня оборвалась. Саша захлопала промокшими ресницами.

— Ты действительно и есть эта самая Свеча. И ты ГОРИШЬ!

Свечка тепло улыбнулась и протянула Саше дневник. Он был открыт почти в самом конце. Там, где раньше было только «бу-бу-бу», теперь появился разборчивый текст, написанный красивым, аккуратным почерком:

До сих пор не отыскала я пути назад, домой. Лишь Кошка с ТОЙ стороны — вестник мой, да добрая подруга, которой неведомы преграды. Но когда-нибудь, когда Чужой туман в очередной раз отправится на ТУ сторону, я вернусь вместе с ним…

Саша закусила губу и умоляюще посмотрела на Свечку. Та кивнула, перелистала несколько страниц назад и принялась читать. Раньше этого в дневнике точно не было.

Давным-давно, ещё до первых звёзд, зародился Свет. С ним зародилась и Тьма, величавшая себя великим Мором. Не дано им существовать друг без друга. Где один, там и вторая. И честно поделён был меж ними мир, да только один малый клочок земли остался без хозяина. Выходило так, что ежели забирал его Свет, то владения его превышали владения Тьмы. И наоборот. Равновесие хрупкое сберегли договорённостью: принадлежит Мерещица и Свету, и Тьме. Каждый может её своей считать. Днём — на одной стороне, ночью на другой. Заключили Договор. Призвали к строжайшему его соблюдению да назначили Ратников, чтобы следили за порядком. Стали жить в Мерещице простые люди, не зная о чудесной судьбе их родной земли.

Шли века, столетия. В один день заметили Ратники, что стала Тьма хитрить: ещё лишь вечерний соловей трель заведёт, а она уже хвать — да Мерещицу себе забирает, приход ночи ускоряет. Повелели Ратники Тьме ответ держать. Пришла Тьма Чужим туманом, прорвав тонкий заслон меж двумя мирами, нарушила Договор: «Моя, — говорит, — отныне Мерещица станет, и богаче я буду, и могущественнее!» Встали Ратники на защиту Договора. Все, какие есть, пришли: двое из них, Ратники третьего порядка, что Вратами звались, не позволили Мору обрушиться на Мерещицу со всех сторон — восстановили заслон, оставив лишь небольшой портал. Тот Ратник, в чьих глазах очи Света, Решетом обратился. И не было ему труда отличить, где добро, а где зло, что изгнать следовало. С Чужим туманом справиться предначертано было мерещицкой Свече. Серебряный колокольчик на груди её грозным оружием стал, но не желал Мор великий Мерещицу покидать. Тогда сама Матушка-земля на помощь явилась: сотворила Гремящего. Лицом — чучело огородное, силою — великий воин. Всё в нём объединилось: и мощь земли, и удаль людская, и великая сила самого Света. Вместе со Свечой изгнал Гремящий из Мерещицы Мор проклятый. Заря — верная подруга Решета — новую зарю призвала, когда время настало.

Отступила Тьма, закрылись великие Врата, уснул Гремящий.

Свечка замолчала и подняла глаза. На её бледном худеньком лице танцевали отблески крохотного пламени.

— Понимаешь теперь? Я — Свеча, Костя — Решето, ты — Заря, а Семён с Митей — Врата. Так в Договоре написано. Дедушка мой не видел, а вот предок его на Великом совете был. И слышал всё. Тогда он и брат его в себе силу Врат открыли. Понимаешь, Гремящий не часто просыпается, но раз проснулся, значит, дело плохо.

Саша сидела молча. Она слушала и не слышала. «Что, если просто свалиться сейчас в обморок? А что, это идея. И всё закончится, как там, на Большом холме. Но… ведь после этого я оказалась в окружении чудовищ, которые притворились моими дядей и тётей!» Вслух же Саша спросила:

— Как я очутилась здесь? Почему?

Свечка смущённо потупила взгляд. Ей будто было за что-то очень неловко. Немного подумав, она, подбирая слова, проговорила:

— Заря не пришла. День не настал. На ТОЙ, нашей, стороне ещё ночь. Баланс нарушился, и тебя забрали туманницы. Мы с Гремящим не смогли тебя защитить. — Она всхлипнула. — Но Врата остались открытыми, и я пошла за тобой.

Все разрозненные факты вдруг собрались воедино: будто Саша разложила перед собой пазл, собирала его по кусочкам, и теперь стало видно всю картинку.

Если это всё правда и она — Заря, то новый день не пришёл… по её вине! Потому что вместо того, чтобы сражаться со всеми, она хлопнулась без чувств, как какая-нибудь зефирная принцесса!

Саша вскочила и заходила по комнате. Она просто не могла в это поверить.

— Сашенька, ну ты чего? Мы всё исправим. Сейчас вернёмся на Большой холм, ты вернёшь зарю…

— Да не знаю я, как зарю возвращать! Я — Саша Зорина, а не супергероиня. Я живу в Москве, хожу в школу… Я вам не нужна, понимаешь?!

Свечка встала, подошла, взяла её руки в свои и крепко сжала.

— Ты — Саша Зорина, но ты и мерещицкая Заря! Или ты не заметила, что всё складывалось так, чтобы ты приехала этим летом, первый раз в жизни, в деревеньку на краю света?

— Но… я…

— Договор звучит так: как Мор подступит, пятеро Ратников должны встать на великую границу и смотреть, проснётся Гремящий или нет. Особенно бдительными нужно быть два раза в год: на летнее солнцестояние и в канун Рождества.

— Но летнее солнцестояние только в конце июня…

— Мор коварен. Он понял, что бывшая Свеча больше не горит. А я даже не достигла нужного возраста, потому и другие Ратники — почти дети.

— Я не понимаю! Всё равно не понимаю! Как обычные люди до сих пор живут в Мерещице?

Саша хотела высвободить руки, но тонкие белые пальцы сжимали их очень крепко.

Свечка покачала головой.

— Один из важных пунктов Договора: в Мерещице ВСЕГДА должны жить люди. Если случится так, что последний житель покинет свой дом, Тьма объявит, что Мерещица не нужна ТОЙ стороне и заберёт её себе. И тогда наступит конец. Конец Света.

Саша не могла поверить своим ушам. Но взгляд ярко-голубых глаз был таким искренним и твёрдым, что она не посмела возразить. Тихо, почти шёпотом, она спросила:

— И мои дядя с тётей ни о чëм не знают? Или…

— Знают. Они — потомки свидетелей Договора. Они верят в легенду. И они не хотели, чтобы ты приезжала. Боялись за тебя. Всë тут одно к одному: в их доме раньше жила Свеча, и ты примерно моего возраста. Значит, могла быть избрана Зарëй. Вот оно и случилось. — Свечка перестала сжимать руки Саши и потянула её обратно к столу. — Пойдём, в ногах правды нет. У нас осталось ещё немного времени, и нужно будет возвращаться.

Саше хотелось уйти прямо сейчас, но она послушно села на стул.

— Что случилось с бывшей Свечой?

— Этот дневник — доказательство того, что она долгое время жила на ЭТОЙ стороне, но смогла вернуться. Вот только разум её от этого помутился. Мы все зовём её бабкой-бубуньей.

— О-о-о, — только и смогла произнести Саша, вспомнив сгорбленный силуэт на туманной дороге.

— Она не злая. И кошка с ТОЙ стороны её любит.

— А почему в Мерещице нет других животных?

— Ещё во времена бывшей Свечи они пропадать стали. — Свечка грустно вздохнула. — Раньше Тьма их не трогала, а потом потихоньку утаскивать стала — людям жизнь портить. Но кошка с ТОЙ стороны привязалась к бывшей Свече и пожелала с ней рядом быть.

Саша задумчиво смотрела на оплывший восковой столбик. Он укоротился почти вдвое, сверху образовалась блестящая лужица. Над ней плясало тонкое жёлтое пламя. Густая тень, что захватила комнату, отступала лишь перед этим бесстрашным огоньком. Клубилась, злилась, но справиться не могла. Наверное, так было и будет: баланс зла и добра, света и тьмы. Их вечное противостояние.