«Севастополь останется русским!» Оборона и освобождение Крыма 1941-1944

К началу войны, как уже было сказано, Севастополь, надежно защищенный с моря, не имел сухопутных оборонительных укреплений. Угроза Главной базе флота с суши считалась маловероятной, однако не исключалась возможность высадки воздушного десанта противника. На этот случай были созданы три сектора обороны, Севастопольский городской и Балаклавский боевые участки. К началу боев под Севастополем система сухопутной обороны состояла из трех рубежей. Передовой рубеж проходил в 15—17 км от города и состоял из четырех опорных пунктов: Чоргуньского, Черкез-Керменского, Дуванкойского и Аранчийского. Общая протяженность рубежа составляла 46 км. В 8—12 км от города проходил главный рубеж обороны, строительство которого, начатое 3 июля, в основном было завершено в сентябре. Протяженность рубежа составляла 35 км. В 3—6 км от города был возведен тыловой рубеж обороны протяженностью 19 км. Его строительство было начато 1 августа и завершено к 15 сентября. Таким образом, оборона Севастополя и была разделена на три сектора[61]. В Симферополе, в штабе 51‑й армии, к сожалению, не чувствовали той смертельной опасности, которая нависла над Крымом. Заместитель командующего генерал П.И. Батов, лично побывав на Перекопе, уже осознал масштабы грозящей катастрофы и потому настаивал на усилении северного направления. Его поддерживали член Военного совета армии А.С. Николаев и 1‑й секретарь Крымского обкома партии В.С. Булатов, который даже направил письмо в Ставку с просьбой заменить командарма-51 на его посту. Все это не возымело никаких последствий. Только 26 сентября 1941 года, через две недели с начала наступления противника на Перекопе, когда 156‑я дивизия почти полностью погибла в неравных боях и фронт был прорван, Ф.И. Кузнецов решился отдать приказ о переброске 3‑й Крымской дивизии к Перекопу[62].

На 28 сентября 1941 г. группа армий «Юг» без 4‑й румынской армии, связанной боями под Одессой (18 дивизий), насчитывала 51 дивизию, в том числе 3 танковые и 4 моторизованные, и 12 бригад. Перейдя в наступление, гитлеровские войска наносили главный удар из района Днепропетровска по правому флангу 12‑й армии. Здесь, на узком участке фронта, не превышавшем 25 км, атаковала вся 1‑я танковая группа. 11‑я немецкая армия развернула наступление против 9‑й армии, сосредоточив основные усилия на участке Мелитополь, озеро Молочное[63]. Чтобы остановить вражеское наступление, Ставка ВГК была вынуждена на ряде стратегических направлений проводить по несколько оборонительных операций[64]. 18 октября 1941 года противник начал штурм Ишуньских позиций. Удар наносился силами трех германских дивизий на узком участке фронта между железной дорогой и берегом Черного моря. Э. Манштейн, командовавший в то время 11‑й армией, впоследствии отмечал, что наступление могло вестись только по трем узким проходам, на которые был разделен перешеек. Ширина этих полос допускала сначала введение в бой только трех дивизий. В результате мощного удара по наиболее уязвимому месту противнику удалось сломить сопротивление четырех стрелковых дивизий и прорвать ишуньскую оборону. Командарм пытался восстановить положение проведением контратак. Однако это привело лишь к потерям в личном составе и вооружении[65]. Для объединения действий войск 51‑й отдельной, Приморской армий и Черноморского флота по обороне Крыма Ставка ВГК 22 октября 1941 г. создала командование войсками Крыма. Командующим был назначен вице-адмирал Г.И. Левченко с подчинением ему командования Черноморского флота в оперативном отношении; заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант П.И. Батов; заместителем командующего Черноморским флотом по обороне главной базы – контр-адмирал Г.В. Жуков[66].

Таким образом, первые пять месяцев войны были наиболее трудными для Советского Союза. Немецко-фашистские войска вторглись в пределы страны на глубину от 850 до 1200 км, блокировали Ленинград, находились в опасной близости к Москве, захватили Харьков, большую часть Донбасса и Крыма. Гитлеровцами были оккупированы Прибалтика, Белоруссия, Молдавия, почти вся Украина, ряд областей Российской Федерации и часть Карело-Финской Республики. Территория, занятая врагом, превышала 1,5 млн кв. км. На ней перед войной проживало 74,5 млн человек. Миллионы советских граждан оказались в оккупации. Сотни тысяч погибли на фронтах Отечественной войны или томились в гитлеровских концентрационных лагерях[67].

Для восстановления положения новым командованием было принято решение о проведении контрудара силами двух армий. Всего в контрударе приняли участие двенадцать дивизий – восемь стрелковых и четыре кавалерийские. Приморская армия наносила удар в направлении Воронцовка – устье р. Самарчик; 51‑я отдельная – в направлении устья р. Чатырлык. Обе группировки контрудар наносили в лоб, без должной подготовки. Упущенное время и возможности командование пыталось наверстать за счет введения в бой неподготовленных войск в большом количестве. Контрудар начался утром 24 октября 1941 г. Наступление не было должным образом подготовлено и организовано. Рекогносцировка в дивизиях из-за отсутствия времени не проводилась. Артиллерия не была обеспечена боеприпасами, вследствие чего артиллерийская подготовка ограничилась 15‑минутным налетом по неразведанным целям противника. Поддержка наступления авиацией была очень слабой[68].

Полки и дивизии Приморской армии спешно вводились в бой, по мере того как выгружались на степных станциях за Симферополем, а затем форсированным маршем выдвигались на исходные рубежи. Начальник штаба армии Н.И. Крылов вспоминал: «Нам говорили: «Быстрее вперед, иначе противник займет через два дня весь Крым». И тут уж не принималось во внимание, что часть артиллерии еще где-то в пути, а для остальной только начали подвозить снаряды, что неясно с авиационной поддержкой – то ли будет, то ли нет»[69]. Всего для ведения боевых действий на сухопутных участках фронта гарнизон Севастополя имел около 22,3 тыс. человек. Позднее в состав гарнизона вошла 7‑я бригада морской пехоты. 29 октября 1941 года в Севастополе приказом начальника гарнизона было введено осадное положение. Части морской пехоты (8‑я бригада, два полка и семь батальонов морской пехоты) и местный стрелковый полк заняли боевые позиции. В районе Балаклава, Камары, Нижняя Чоргунь, Шули, Черкез-Кермен, гора Кая-Баш занимал оборону 2‑й Черноморский полк морской пехоты (командир – майор Н.Н. Таран). 3‑й Черноморский полк морской пехоты (командир – подполковник В.Н. Затылкин, а с 7 ноября 1941 года – полковник С.Р. Гусаров) оборонялся на участке Черкез-Кермен, Заланкой. Батальон школы погранвойск НКВД, два батальона морской пехоты электромеханической школы учебного отряда флота под командованием капитана И.Ф. Когарлицкого и капитана И.Ф. Жигачева, 8‑я бригада морской пехоты под командованием полковника В.Л. Вильшанского заняли оборону в районе Дуванкой, гора Азис-Оба, Аранчи. На левом фланге от Аранчи до Качи оборону занимал местный стрелковый полк (командир – подполковник Н.А. Баранов). Два батальона учебного отряда Черноморского флота и батальон училища береговой обороны им. ЛКСМУ (командир – полковник В.А. Костышин) были выдвинуты в район реки Альма, севернее города Бахчисарай. Резерв командующего флотом составлял 18‑й батальон морской пехоты. Утром 30 октября 1941 года части Севастопольского гарнизона заняли позиции на передовом рубеже обороны города[70].

Таким образом, сдерживая наступление советских армий, немецкое командование сильной танковой группировкой, поддерживаемой авиацией и артиллерией, нанесло контрудар во фланг Приморской армии. Понеся тяжелые потери, 26 октября армия стала отходить к югу от Воронцовки. В это время 42‑й армейский корпус развивал наступление в направлении Феодосии, Керчи, преследуя также разбитые и разрозненно отходившие части 51‑й отдельной армии. В это время части и соединения 54‑го армейского корпуса рвались в направлении Бахчисарая, чтобы с ходу захватить Севастополь. 30 октября одна из бригад противника подошла к Севастополю и попала под огонь 54‑й береговой батареи. Началась 250‑дневная оборона Севастополя. На следующий день мощному огню 30‑й береговой батареи под командованием капитана Г.А. Александера подвергся противник, вышедший в район Бахчисарая. Управление войсками Крыма было нарушено. Командование 51‑й отдельной армии смутно представляло, где находятся подчиненные войска. Командующий Приморской армией принял решение отходить на Севастополь. Сначала маршрут предполагался через Симферополь и Бахчисарай на Альму и Качу, а потом, когда появились сведения о том, что дорога перерезана, был выбран путь через горы. Однако организованного отхода не получилось. Противник упредил Приморскую армию в выходе к Симферополю. Командующий и штаб армии периодически теряли управление, что привело к действиям разрозненными группами в Крымских горах. Так продолжалось до тех пор, пока войска не вышли в район Алупки, где командование связалось с подчиненными частями и соединениями и продолжило движение в сторону Севастополя по Приморскому шоссе. Наиболее подготовленные командиры смогли вывести в Севастополь максимальное количество личного состава[71].

К 10 ноября 1941 года противник подошел к Керчи. Уполномоченный Ставки ВГК по Керченскому направлению маршал Г.И. Кулик без ее разрешения 12 ноября отдал распоряжение об эвакуации из Керчи всех войск. Но И.В. Сталин резко отреагировал на это решение. Через несколько месяцев, освобождая его от должности, Верховный главнокомандующий в своем приказе отметил: «Кулик по прибытии 12 ноября 1941 г. в г. Керчь не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск… Кроме того, установлено, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава… Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи, Ростова». Г.И. Кулик был разжалован, лишен званий, орденов, но это уже не могло изменить обстановку[72]. 16 ноября 1941 г. советские войска оставили Керчь, но уже через 10 дней командование Закавказского фронта во главе с генерал-лейтенантом Д.Т. Козловым обратилось в Генеральный штаб РККА с предложением вернуть ее при помощи десанта. В разговоре по прямому проводу с Д.Т. Козловым 28 ноября заместитель начальника Генерального штаба РККА генерал-лейтенант А.М. Василевский сказал, что Сталин счел целесообразным проведение Керченской операции, приказав обратить внимание «на необходимость, учитывая сложность операции, самой тщательной подготовки ее, и особенно в вопросах выброски морских десантов»[73].

Следует отметить, что значительную роль сыграла морская пехота именно в обороне Керчи. В октябре 1941 года части Керченской военно-морской базы, в том числе 9‑я бригада морской пехоты (командир – полковник Н.В. Благовещенский) совместно с частями сухопутных войск вели тяжелые бои. 20 октября бригада (более 4 тыс. чел.) заняла полосу обороны на подступах к городу Керчь протяженностью по фронту 35 км. В начале ноября 1941 года численно превосходящие силы противника прорвали оборону наших войск на Ак-Монайском участке. По приказу командующего войсками Керченской оперативной группы 1‑й батальон 9‑й бригады был направлен в район прорыва и поротно придан стрелковым полкам 9‑го стрелкового корпуса для участия в арьергардных боях. 5—6 ноября роты батальона не выходили из боя. Из 720 бойцов в бригаду вернулись всего 170 чел. 9 ноября 1941 части бригады, сводный морской батальон (командир – капитан Модзалевский) и местный стрелковый батальон приняли на себя удар противника в районе Камыш-Бурун. В течение трех суток бригада вела упорные бои, защищая подступы к Керчи. 9‑я бригада морской пехоты неоднократно переходила в контратаки. Противник за эти дни потерял около 3000 солдат и офицеров. 11 ноября немецкие войска заняли Камыш-Бурун и подошли к Карантинной слободе. 13 ноября 1941 3‑й и 4‑й батальоны бригады закрепились на окраине Керчи. 2‑й батальон в течение дня успешно отражал атаки танков противника и только вечером по приказу командира 106‑й дивизии отошел на новый рубеж. 14—15 ноября все батальоны бригады продолжали вести арьергардные бои, прикрывая отход армейских частей. В ночь на 16 ноября с пристани Еникале была эвакуирована последняя группа моряков 9‑й бригады. В этих тяжелых боях морские пехотинцы проявили мужество и героизм. Особенно отличились командир 2‑го батальона капитан Подчашинский и командир батареи Дублянский[74].

Следует отметить, что, разрабатывая замысел, Ставка ВГК всегда определяла: состав оборонительной группировки; рубеж обороны или оперативно-стратегический объект, которые должны быть обязательно удержаны; степень их оборудования в инженерном отношении; важнейшие направления, где необходимо сосредоточить основные усилия обороняющихся войск. Осуществление замысла и достижение цели операции во многом зависело от того, когда была создана оборонительная группировка, сколько времени она имела на организацию обороны, ее состава, особенно насыщения танками, артиллерией и т.д.[75] Среди причин, обусловивших незавершенность ряда наших наступательных операций в первом периоде Великой Отечественной войны, не последнюю роль сыграло и то обстоятельство, что Красная армия в 1941—1942 годах сильно уступала немецко-фашистским вооруженным силам в оснащении их вооружением и боевой техникой[76]. Создание оборонительных группировок, способных остановить наступление немецко-фашистских войск на важных стратегических направлениях и выполнить поставленную задачу, в годы Великой Отечественной войны оказалось сложной и трудной проблемой. Это объяснялось рядом причин, и прежде всего недостатком сил и средств, захватом противником стратегической инициативы, господством его авиации в воздухе и т.д. Образование оборонительных группировок в условиях господства противника в воздухе и слабой противовоздушной обороны приводило к тому, что войска еще до соприкосновения с ним несли потери и ослаблялись в моральном отношении. Ограниченное количество автотранспорта, перебои в обеспечении горючим также замедляли создание оборонительных группировок. Обстановка зачастую была настолько динамичной, что иногда вынуждала вводить войска в бой по частям, по мере их подхода к линии фронта. В то же время оборонительные группировки создавались за счет перегруппировок внутри фронтов, ввода в сражение и передачи в состав фронтов стратегических резервов, а также за счет перегруппировки войск с других направлений. Так, например, оборонительная группировка в полосе Западного фронта в Белоруссии (22.06—10.07.41 г.) в конечном счете была образована из стратегических резервов (37 стрелковых дивизий и 2 механизированных корпуса) и остатков войск, избежавших окружения в районе Минска[77].

Германская авиация произвела массированные налеты на аэродромы, узлы железных дорог и группировки советских войск, расположенные в приграничной зоне, а также на города Мурманск, Каунас, Минск, Киев, Одесса, Севастополь[78]. Поэтому значительную военную силу представлял именно Черноморский флот: линкоры – 1; крейсеры – 5; эскадренные миноносцы – 16; сторожевые корабли – 2; подводные лодки – 47; торпедные катера – 84, а также ряд вспомогательных судов. Авиация флота насчитывала 625 самолетов[79]. Еще 28 июня 1941 г. нарком ВМФ указал, что главной задачей ЧФ в данный период является защита морских коммуникаций, и в первую очередь обеспечение перевозок жидкого топлива. Уже 13 июля 1941 г. своей директивой № 9/63 нарком сообщил, что «основной задачей в ближайшие дни считать оборону побережья». И лишь 7 ноября 1941 г. директивой Ставки ВГК № 004433 командующим войсками Крыма, Черноморским флотом, было указано: «Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами»[80]. Обычно советская авиация фронтов наносила удары по наступающим войскам противника, а привлекаемая авиация по более глубоким целям (резервам, объектам тыла, коммуникациям и др.). Взаимодействие с войсками ПВО при проведении оборонительных операций с целью прикрытия крупных военно-политических центров или важных стратегических объектов обычно организовывалось представителем Ставки. Ставка определяла зоны прикрытия для истребительной авиации воздушных армий и для истребительной авиации ПВО страны. Одновременно организовывалось взаимодействие между зенитной артиллерией и истребительной авиацией путем разделения зон боевых действий[81]. Однако советские войска на южном фланге не имели пока достаточных сил, чтобы остановить противника. Удары 1‑й танковой группы и 11‑й армии группы армий «Юг» привели к окружению части сил 18‑й и 9‑й армий Южного фронта. Ожесточенным ударам подвергались войска 6‑й армии Юго-Западного фронта. Соединения 21‑й и 38‑й армий отводились за р. Северский Донец. 17 октября пал Таганрог, 25 октября – Харьков, 2 ноября – блокирован Севастополь[82].

С началом войны перед ПВО ЧФ были поставлены следующие задачи: не допустить воздушного нападения на ВМФ, порты и другие объекты, уничтожая авиацию противника и вынуждая ее отказаться от выполнения своего боевого задания; прикрыть от нападения с воздуха корабли в море и базах, при их выходе и возвращении[83]. Поэтому Черноморский флот практически без потерь эвакуировал свыше 100 тыс. войск и гражданского населения из Одессы[84]. Решение эвакуировать войска из Одессы в сентябре 1941 года с перебазированием войсковой группировки в Крым далось советскому руководству нелегко, так как город мог обороняться еще значительное время – обстановка не была критической, особенно с поддержкой Черноморского флота[85]. А осенью 1941 г. практически весь Крым (кроме Керчи и Севастополя) оказался под властью гитлеровцев. Оккупационный режим в Ялте был установлен 8 ноября 1941 г.[86] Всего за сентябрь из Крыма была эвакуирована 31 тысяча человек, включая 2300 больных детей из санаториев Ялты и Евпатории. Причина, как мы уже писали выше, была в том, что большая часть судов до середины октября обеспечивала перевозки на одесском направлении. Поэтому в сентябре 1941 г. в план эвакуации населения морем были внесены некоторые изменения: 35 тысяч человек (в том числе 10 тысяч – из Евпатории) эвакуировали в Керчь по железной дороге, и далее морскими судами в Ейск, Азов и Ростов. Таким образом, еще с середины октября 1941 г. центр тяжести эвакуационных перевозок переместился из Одессы в Крым, хотя эвакуация гражданского населения из Крымской АССР началась еще в августе 1941 г., но в тот момент большинство судов было задействовано на одесском направлении. Согласно постановлению Совета по эвакуации СЭ-88с, Наркомат морского флота должен был обеспечить эвакуацию из Крыма 85 тысяч человек[87]. Таким образом, на Черном море превосходство в корабельном составе сохранялось именно за Черноморским флотом, который, как уже было сказано, имел линейный корабль, 4 крейсера, 2 лидера, 12 эскадренных миноносцев, 43 подводные лодки и другие боевые корабли. Противник по-прежнему значительно уступал ему по боевым кораблям, несмотря на то что к началу 1942 г. гитлеровское командование несколько укрепило румынский флот малыми подводными лодками и быстроходными десантными баржами, перебросив их по железной дороге. Превосходство в авиации на Черном море оставалось за противником. Это значительно затрудняло действия советских кораблей на коммуникациях[88]. Следует отметить, что в период с 22 июня 1941 по 1 марта 1942 г. в г. Севастополе было зарегистрировано 156 налетов вражеской авиации. Особенно интенсивные налеты наблюдались в ноябре и декабре 1941 года, а также в феврале 1942 года. Всего за данный период было сброшено мин и авиабомб – 1971, артснарядов – 6672, зажигательных бомб свыше 1500. В том числе было разрушено 274 дома, зафиксировано 45 случаев разрушения водопровода и 156 случаев разрушений высоковольтной сети. Вместе с тем от зажигательных авиабомб возникли пожары в количестве 31[89].

Согласно данным войсковой службы ВНОС, в первой половине 1942 года в границах фронтов было отмечено 85 % самолето-пролетов вражеской авиации. В июле – декабре того же года количество самолето-пролетов над боевыми порядками войск составляло 46 %. В 1942 году 66 % всех самолето-пролетов немецкая авиация совершила на высотах до 3000 м, 19 % – на высотах от 3000 до 4000 м и 15 % – до 7000 м. Эти данные свидетельствуют о том, что авиация противника действовала в основном в границах фронтов. Немецкие самолеты летали на высотах, которые были доступны для зенитной артиллерии, но ее количество и организация далеко не полностью обеспечивали прикрытие частей и соединений от ударов с воздуха. Во второй половине 1942 года благодаря усилиям Коммунистической партии и советского народа в войска стало поступать больше вооружения, в том числе и зенитного. Количество малокалиберных пушек в действующих частях увеличилось: в июле – на 53,2 %, в августе – на 36 %, в октябре – на 81,7 %, в ноябре – на 90,9 %. Среднекалиберные (85‑мм) зенитные орудия по-прежнему направлялись в противотанковые части, а также в войска ПВО страны. Возросшее производство зенитных средств, необходимость их массированного применения для прикрытия главных группировок войск привели к созданию специальных частей РГК – армейских полков ПВО. Комплектовались они как в учебном центре, так и на фронтах. Каждый полк состоял из 3 зенитных батарей и 2 отдельных зенитно-пулеметных рот, имея на вооружении 12 – 37‑мм пушек и 20 пулеметов ДШК. К июлю в действующей армии было 34 полка, к 1 ноября – 104[90]. В течение же зимы 1942 года напряженная борьба продолжалась, но носила уже иной характер. Немецкие ВВС, понеся большие потери в самолетах и летных кадрах, практически перешли к обороне. Все их усилия сосредоточились теперь в основном на поле боя, и то только там, где наши войска проявляли активность. Хотя вражеская авиация и пополнилась новыми самолетами и молодыми летчиками, однако качественно она была более слабой, чем в начале войны. Именно это обстоятельство заставило гитлеровское командование отказаться от одновременных действий на многих фронтах и концентрировать усилия исключительно на главных направлениях[91].

Создание армейских полков ПВО явилось первой ступенью в переходе от раздробленности зенитной артиллерии к массированию ее сил на главных направлениях боевых действий войск. Маневр зенитными средствами стал осуществляться не только внутри фронтов (армий), но и между ними. Появление армейских полков ПВО позволило сосредоточивать огонь всех трех батарей на одной цели, то есть вести трехслойный огнь или в каждом секторе побатарейно. Другими словами, возросла плотность огня, увеличилась площадь прикрытия, появилась возможность эшелонировать батареи в глубину. С соседними полками устанавливалась тесная огневая связь. Часто несколько полков концентрировалась в одном районе с целью обеспечения действий главной группировки войск, то есть зенитно-артиллерийское прикрытие организовывалось не только в тактическом, но и в оперативном масштабе. Таким образом, массированное применение зенитной артиллерии давало возможность надежнее прикрывать ударные группировки наших войск и эффективнее использовать огонь зенитных средств. Потери противника значительно возросли. Если в первый год войны в среднем ежемесячно сбивалось 316 самолетов (около 10 в сутки), то во второй половине 1942 года – 420 (около 14 в сутки). 22 октября 1942 года издается специальный приказ НКО, в котором предлагалось для прикрытия ударных группировок создавать из армейских полков ПВО, зенитных батарей и зенитно-пулеметных рот стрелковых и других соединений зенитно-артиллерийские группы (ЗАГ). В них следовало включать от половины до двух третей всех зенитных средств фронтов (армий). Командиры всех родов войск были обязаны оказывать содействие и помощь зенитным подразделениям: пропускать их вне очереди через переправы, разрешать обгонять колонны войск на дорогах, помогать при съездах с дорог для занятия огневых позиций[92]. Поэтому имевшиеся на флотах к началу войны зенитная артиллерия и зенитные пулеметы обеспечивали прикрытие только военно-морских баз. Важные объекты, находившиеся за их пределами (маневренные пункты базирования, аэродромы, склады и т.п.), оставались не защищенными с воздуха. Зенитные артиллерийские части ПВО флотов были вооружены в основном 76,2‑мм орудиями. В очень незначительном количестве начали поступать новые 37‑м автоматические зенитные орудия[93]. Создание зенитных группировок позволило лучше отрабатывать вопросы взаимодействия. В начале войны организовывать его между отдельными разрозненными батареями (дивизионами) и истребительной авиацией было довольно сложно. Оно строилось по принципу зон и высот, но распределение высот себя не оправдало: всегда существовала опасность поражения своих истребителей. Самоликвидаторы снарядов МЗА взрывались на предельных высотах, а установить точный прицел разрыва снарядов СЗА (даже при наличии дистанционных трубок) было чрезвычайно трудно, так как стрельба часто велась без достаточной подготовки орудий к бою. Поэтому зенитчики просто прекращали ведение огня в зоне, где наши истребители атаковали воздушного противника. Когда же из армейских полков ПВО начали создавать зенитные группы, взаимодействие стало организовываться не только в тактическом, но и в оперативном масштабе. Составлялся специальный план, который предусматривал разграничение зон для зенитной артиллерии и истребительной авиации. Разрабатывались сигнальные таблицы, обозначались границы коридоров для пролета самолетов через линию фронта и обратно[94].