Полная версия
Все вдруг перестают стучать ложками о тарелки и смотрят на меня. Наступает оглушительная тишина. Меня обжигают полсотни полных ненависти глаз.
9
— Конечно-конечно… — разливается соловьем смотритель.
Он срывается с места, летит на цыпочках к чистой посуде, сам берет стопку тарелок и несет их к кастрюле. Вскоре все они наполнены до краев.
И я… Расставляю их на столах истощенных постояльцев. Себе беру новую чистую тарелку и немного откладываю в нее каши, а то, что осталось, отдаю детям.
Теперь наполненных ненавистью глаз ощутимо меньше. Всего три пары. Но зато какие — троица на раздаче.
После завтрака я нахожу смотрителя в кабинете. Он встречает меня хмурым выражением лица, но оно быстро сменяется фальшивым дружелюбием.
— Не могли бы вы подсказать, где я могу найти работу? — спрашиваю с ходу.
— Конечно, — сладко поет он, а у самого глазки злые. — У нас как раз есть несколько вакансий. Прачка в баню, служанка в красильню и уборщица в дом терпимости.
Все профессии нужны, все профессии важны. Вот только это мир, где нет стиральных машин, роботов, станков, электрических утюгов… Всё руками. А в краске небось еще и мышьяк затесался. Поэтому первые два варианта для субтильной Аксаны просто убийственные. Ну а третье предложение неприемлемо ни под каким соусом.
Я сохраняю на лице вежливую улыбку.
— А есть ли что-то для грамотных? — уточняю в надежде, что это преимущество поможет мне найти что-то достойное.
— А вы умеете читать? — приподнимает бровь смотритель.
— И писать. И считать тоже, — перечисляю.
Он размышляет. При этом отводит глаза. Мне это не нравится. А еще больше мне не нравится, что он перестал повторять слова при общении со мной. Сильно же задела его моя выходка в столовой!
— Напишите запрос, — он подталкивает ко мне лист бумаги и чернильницу с торчащим из нее пером.
Образец он мне не дает. И я пишу так, как написала бы заявление в своей прошлой жизни: “Такой-то такой-то. Заявление. Прошу поспособствовать… Дата. Дата. Имя”. Но и тут мне ставят препоны.
Чернила вязкие, почти высохшие, кончик пера измочален, словно кисточка. Писать крайне неудобно, особенно с непривычки. Но я справляюсь, едва не порвав в нескольких местах бумагу. Передаю заявление смотрителю. Он не глядя отправляет его в стол и задвигает ящик.
— Я вам сообщу, если найдется что-то подходящее, — ласково обещает он.
— Спасибо, — вежливо отвечаю я и разворачиваюсь к двери.
— Кстати, поскольку мы очень ценим наших постояльцев и заботимся о них, то еду с этого дня вам будут приносить в вашу комнату, — доносится мне в спину.
Закрываю дверь.
Пу-пу-пу… Ну что, Оксана, то есть Аксана, то есть Ханна… Поиграла в благодетеля? Теперь тебе точно никто в этом здании не поможет. Достаю бумагу с печатью и замечаю, что та едва заметно побледнела.
Вот как… Значит, через неделю от нее не останется и следа. Срочно надо искать работу!
А ловко все же смотритель придумал, как сделать, чтобы я больше не мешала ему в столовой. И не прикопаешься: со всем уважением!
Бреду в задумчивости по коридору.
— Эй, пс-с-с… — слышу вдруг сбоку.
Оборачиваюсь на звук и вижу мальчонку лет восьми, чумазого, худющего, с похожими на черных жучков подвижными глазами.
— У меня к тебе есть предложение, — деловито начинает парень.
— Я слушаю, кстати, я… Ханна… — протягиваю руку для приветствия.
Мальчишка охотно пожимает и продолжает:
— Я Ганс. Случайно услышал твою беседу со смотрителем. И вот что скажу. Он тебе работу не найдет. Даже пальцем о палец не ударит.
Покорно слушаю, стараясь сдержать улыбку. Случайно подслушал! Ну-ну! Но в том, что работу надо искать самостоятельно, он прав.
— И что ты предлагаешь? — серьезным тоном спрашиваю у него.
Он манит меня пальчиком, и, когда я наклоняюсь, шепчет на ухо:
— Я знаю, где ты можешь получить работу. Но за все есть плата.
— Назови свою, — шепотом отвечаю я.
— Пойдем, — он берет меня за руку и тащит на улицу.
Мы выходим из барака и направляемся в центр. Идем по мощеным тротурарам в полном молчании. Я по привычке составляю карту местности в голове, изучаю внешний вид горожан.
Останавливаемся минут через двадцать у старинного помпезного здания. На входе серебряная табличка “Общественная библиотека”.
— Возьми мне книгу сказок. И чтобы с картинками! Мне для сестренок. Буду их учить читать… — поясняет мальчик. — Я буду ждать тут. Как только ты дашь мне книгу — я дам тебе информацию.
Записаться оказывается просто. Особенно после того, как я демонстрирую бумажку с печатью. Уже через полчаса я выношу из здания библиотеки несколько книжек со сказками и картинками.
У Ганса аж руки дрожат. Он трогает книги, словно это ценные реликвии. Поднимает взгляд на меня.
— Старику Бирмену в его курьерскую контору нужна девушка, чтобы доставлять женскую почту.
Так я нахожу работу. Меня берут сразу же, потому что я обладаю всеми необходимыми качествами: я грамотная, миловидная, воспитанная. На меня сгружают заказы жен и дочерей местных дворян и подражающих им купцов.
Я весь день ношусь с тяжелой сумкой. В ней не только письма, но и различные посылки. Мужья и отцы знатных барышень не ревнуют к такому курьеру, правила приличия не запрещают мне проходить в их покои, чтобы подождать ответа на послание.
Я не жду неделю, когда сойдет печать Товарища Дракона, и в тот же день покидаю ночлежку. Старик Бирмен выделяет мне комнату при конторе. И вечерами я помогаю ему с бухгалтерией.
Благодаря работе я уже через полмесяца знаю Хауптдрахт вдоль и поперек. Скромный заработок я трачу на приобретение важных мелочей: белье, расчески, полотенца, удобная обувь…
Ганса я каждую неделю снабжаю новыми сказками с картинками.
Ночью я читаю книги из местной библиотеки. Проглатываю одну за другой. Поглощаю всё, что поможет мне понять жизнь и традиции Эльдратории: историю, географию, сборники легенд и сказок… И конечно же, юридическую литературу.
Изучаю подшивки газет, чтобы хоть примерно понять, в чем обвинили Бишопов. Но сведения не то что скупые — их нет. Еще зимой это была одна из богатейших и самых обсуждаемых семей колонии, завсегдатаи светской хроники, а потом они словно испарились. Ни строчки о них.
Через месяц, когда я заглядываю в контору, Бирмен просит зайти к нему.
— У нас особо важный заказ. Пакет в прокуратуру. Только тебе могу его доверить, — таинственным голосом произносит он.
Спустя полчаса я с объемным пакетом документов стою у местной прокуроры. Пакет тяжелый, оттягивает плечо. Захожу в здание. Я в нем впервые. Бреду по лабиринту переходов в поисках нужного кабинета.
Тут царит величественная тишина. Пахнет сургучом, бумагой, кофе и чем-то едва уловимо знакомым.
С трудом нахожу нужную дверь. Останавливаюсь у нее поправить сумку.
И вдруг из кабинета на меня выскакивает молодой человек с кипой папок. Взгляд перепуганный, почти безумный. За ним несется яростный визг:
— Приведи наконец документы в порядок!
Молодой человек в панике натыкается на меня, испуганно взмахивает руками. Документы разлетаются во все стороны.
Парень с испугом смотрит на падающие, словно осенние листья, бумаги, и с отчаянием вскрикивает:
— Как теперь их собрать? Тут же всё перемешалось! — затем его внимание переключается на меня. И место испуга в глазах занимает бешенство. Парень подскакивает ко мне, подносит кулак к моему лицу и гневно орет: — Ты… Это ты виновата! Ты поплатишься за это!
Его отчаянный крик разрывает тишину. Из всех дверей высовываются любопытные. Вокруг быстро собирается толпа служащих, которые осуждающе смотрят на меня и качают головами. Напряжение и негодование в воздухе растекаются плотным киселем.
Дорогие читатели! Пока мы гадаем, как героиня выпутается из ситуации, предлагаю почитать мою новую историю "Магическая свалка для попаданки"
Я попаданка в мире магии и драконов. В наследство от мужа мне достается свалка на задворках империи. А вместе ней — беженцы, опасный магический мусор и обвинения в отравлении реки. Да еще местный губернатор требует в кратчайшие сроки устранить нарушения. Но ведь недаром я мечтала стать экологом! Уж я наведу порядок на этой свалке, объединю мусорщиков в гильдию, выясню, кто на самом деле травит горожан, и покажу всем, что мусор может быть настоящим сокровищем.
Вот только на мои владения постоянно нападают неизвестные, а губернатор повадился проводить инспекции почти ежедневно…
https://litnet.com/shrt/d7-j
10
Я смеряю парня спокойным взглядом. В душе я, конечно же, возмущена. Я ни в чем не виновата, и этот недотепа пытается за мой счет потешить уязвленное начальником эго. Но не стоит тянуть дракона за хвост. Поэтому я не позволяю себе ответной грубости.
— Я соберу, — равнодушно говорю я.
Мгновение сотрудники переваривают услышанное, а потом на меня со всех сторон сыпятся смешки и улюлюканье. На звук из кабинета высовывается наоравший на моего обидчика начальник — невысокий круглый мужчина в возрасте.
Сразу видно человека, горящего своим делом. Залысины, круги под глазами от недосыпа и преждевременно постаревшее лицо. Глаза красные, воспаленные. Вылитый шарпей…
Успеваю прочитать табличку на двери — заместитель прокурора Савчи Фискалио…
— Что тут происходит? — раздраженно спрашивает он.
— Да вот, пришла тут бедовая, — торопится наябедничать парень, — по сторонам вообще не смотрит… Папки из рук выбила, все документы рассыпала. Теперь еще заявляет, что всё соберет.
— Соберет, — кивает начальник, глядя на меня с прищуром. — И рассортирует. Иначе заплатит штраф. Или я Бирмена прикрою. Ты же от него?
Говорит беззлобно, даже немного устало. Во взгляде нет неприязни, только равнодушие и железобетонная твердость.
— Так точно, господин начальник! — вырывается у меня рефлекторно. — Соберу и сортирую!
Я даже по привычке приосаниваюсь. Разве что руку для приветствия не вскидываю к виску.
Мой порыв по достоинству оценен и вознагражден взрывом мужского издевательского смеха. Но он тут же прекращается, стоит начальнику сердито глянуть на сотрудников.
— За работу! — рычит он, затем открывает дверь в кабинет и устало говорит: — Потом собирать будешь. Сначала разберемся с почтой. Заходи.
В кабинете он заполняет бланк заказа, принимает корреспонденцию, пересчитывает конверты. Затем удовлетворенно кивает и переводит взгляд на меня.
— Ну что ж, собирай, коли сумела раскидать.
Я молча выхожу в коридор. Пока я была в кабинете, некто добрый старательно рассыпал документы веером, чтобы уж наверняка получить порцию веселья от бесполезных попыток жалкой курьерши всё исправить.
Вот только этот некто, сам того не желая, помог мне. Теперь я отчетливо вижу всё, что придется сортировать. Пока смотрю, мозг уже раскладывает бумаги.
Это для новичка в делопроизводстве все документы на одно лицо. Но разница сразу бросается в глаза. Разные почерки, разный оттенок бумаги, цвет чернил — эти элементы объединяют документы в группы. Далее просто остается прочитать, чем заканчиваются и как начинаются рассеянные по полу листы, и объединить их по смыслу.
На титульных листах указаны номера дел и их квалификация. Так что разложить их по папкам “Подлоги”, “Убийства”, “Мошенничество”, “Незаконная магическая деятельность”, “Крамола”, “Воровство”, “Грабеж”, “Незаконный оборот магических предметов” — дело нескольких минут.
Вскоре передо мною аккуратно укомплектованные папки. Я подхватываю их, разворачиваюсь и утыкаюсь прямо в своего обидчика. Его глазки блестят от предвкушения, как он сейчас размажет эту жалкую простолюдинку.
— За мой стол, — бросает он и направляется по коридору в просторное помещение, уставленное столами сотрудников. Между ними только перегородок не хватает, а так были бы типичные загончики для офисных работников.
Мне он и не думает помогать. А папки тяжелые. Но я безропотно доношу их и со стуком водружаю на стол. Парень берет верхнюю папку “Подлог”, открывает, слюнявит пальцы и листает.
Вокруг постепенно собираются его коллеги. Они затаив дыхание ожидают повода похохотать.
Мой обидчик — судя по табличке на столе, его зовут Уолтер Штаат — с шумом перелистывает каждую страницу. На его лице сосредоточенность сменяется злобой. И вдруг он издает торжественное восклицание:
— Ага! Ошиблась! Ты переложила сюда дело бухгалтера Фарио! Хотя там мошенничество!
— Неужели? — изгибаю бровь. — Не могли бы вы пояснить, почему?
— Да что тебе объяснять? — с презрением бросает Уолтер. — Тут же всё понятно.
— Нет уж, Уолт, будь добр, объясни, — слышится вдруг из-за спин окружающих нас людей голос Фискалио.
— Ну… — Уолтер вдруг сразу становится нерешительным. — Тут обман. Из-за него злоумышленник получил деньги со счета пострадавшего.
Я вздыхаю и сокрушенно качаю головой:
— Мошенничество — это когда жертва сама передает деньги, поверив лжи. А подлог — когда подделывают бумаги без её ведома. Тут явно второй случай.
— Как докажешь, что тут подделка? — уточняет Фискалио.
Оборачиваюсь к нему. Сотрудники расступаются, чтобы мы с замом видели друг друга. Фискалио стоит, подпирая стену. Руки скрещены на груди, глаза полуприкрыты.
— А вы понюхайте! — подставляю бумагу под нос одному из зрителей. — Уксус! Им смыли предыдущие записи, а печать и подпись жертвы оставили. Потом написали новый текст. Присмотритесь, края печати немного размыты. К тому же на свету видны оттиски предыдущего текста, и они не совпадают с нынешним. Так что подлог документа налицо.
Повисает такая тишина, что слышно, как скрипят сапоги у одного из прокурорских служащих.
— Уолт, притащи папки ко мне на стол, я лично каждую проверю, — приказывает Фискалио недотепе, а потом поднимает на меня взгляд: — А ты ко мне в кабинет. Есть разговор.
После этого я полтора часа сижу в кабинете заместителя в кресле и жду, пока он тщательно просмотрит папки. Закончив, Фискалио смотрит на меня. Молчит с минуту, втягивая и выпячивая губы. Наконец выдает:
— Ни единой ошибки! Забудь о курьерской службе. Будешь работать здесь. Должность мы тебе подберем. Но сначала надо согласовать назначение с прокурором, — он быстро пишет записку и передает мне. — Иди в кабинет на втором этаже и передай это прокурору. Он побеседует с тобой и примет окончательное решение.
Я не чувствуя под собой ног взлетаю на второй этаж, нахожу нужную дверь и останавливаюсь перед ней, приглаживаю волосы, поправляю ворот, смахиваю невидимые пылинки с плеч и разравниваю складки на подоле. Набираю в рот воздуха и заношу руку для стука. Быстро читаю фамилию будущего начальника…
И ощущаю, что на меня будто ведро ледяной воды вылили. Рука замирает в воздухе. Шумно выдыхаю, едва не поперхнувшись воздухом. Еще раз читаю табличку, чтобы удостовериться, что не ошиблась.
Нет.
Всё правильно.
Это. Очень. Плохо!
Мне надо срочно убираться, пока я не попала прокурору на глаза.
Резко разворачиваюсь и дергаюсь к лестнице. И тут же врезаюсь в широкую каменную грудь.
— Вот так встреча! — раздается над головой раскатистый низкий голос.
11
Поздно.
Медленно поднимаю лицо и встречаюсь взглядом с глазами того, чье имя у меня теперь ассоциируется со смертельной опасностью.
Прокурор Джустис Прозекуре, который отправил всю семью Бишопов на казнь, возвышается надо мной и смотрит… Смотрит полыхающими янтарными глазами… Такими же цепкими и пронзительными, как в ту ночь, когда он спас меня от придорожных бандитов.
— Фискалио отправил тебя ко мне на собеседование. Но в нем нет смысла, — раскатистый, словно морской прибой, голос бьет холодом и неотвратимостью.
А я и не против. Я, конечно, хотела оказаться в привычном мне окружении, среди служителей закона и порядка, но точно не в компании того, кто уничтожил всю мою семью в отместку за гибель любимой. Так что его отказ меня нисколько не огорчает.
— Понятно, — роняю я непослушными губами и стараюсь обойти Прозекуре и покинуть здание прокуратуры.
Но он не выпускает меня. Стоит словно скала.
— И куда это ты собралась? — ровным тоном уточняет он.
А у меня от его интонации дыхание застревает в груди, а сердце вообще скачет куда-то в стратосферу, как умалишенное.
— Ну вы же сказали, что я вам не подхожу… — я еле ворочаю языком от страха.
Неужели он знает, кто я? Чего ждать? Стражников, которые отведут меня в Тенебру? Или он сам разделается со мной, как с теми бандитами в кустах сирени?
Словно в подтверждение страшных мыслей на мои плечи ложатся тяжелые сильные руки. Тело словно прошивает разряд тока. Я дергаюсь, но Прозекуре держит крепко.
Его ладони такие же горячие, как тело дракона в ту ночь, во время полета. Вроде греют, но могут и обжечь.
И тут Прозекуре мягко разворачивает меня и подталкивает к кабинету. Дверь услужливо распахивается. Сама.
Я на негнущихся от ужаса ногах бреду в проем, словно овца в пасть ко льву. Значит, разделается со мной без стражников, сам… Была курьерша Ханна Стюарт — и нет ее больше…
Парализованный страхом и ожиданием скорой смерти мозг всё равно умудряется анализировать интерьер. В голове проносятся теперь уже бесполезные выводы о хозяине кабинета.
Помещение большое и сдержанно роскошное. Никаких изысков, сугубо практичные и необходимые вещи и мебель, но их качество, материал, из которого они изготовлены, очень настойчиво сигнализируют: хозяин выбирает лучшее.
Вдоль стен стеллажи с бесчисленными рядами книг. Дорогущий стол из темного дерева завален папками и документами. Из подставок торчат свитки. На стене за спиной прокурора висят начищенные до блеска парадные мечи и кинжалы.
Прозекуре подводит меня к стулу для посетителей и усаживает на него, сам обходит стол и устраивается в массивном кресле с высокой спинкой. В лезвии широкого меча без ножен, который специально повешен с небольшим наклоном, вижу свое бледное отражение.
Сижу прямая, как доска. Руки держу на коленях, ладони подрагивают. Сердце грохочет так, что я удивляюсь, отчего прокурор не закрывает уши от такого грохота.
Прозекуре рассматривает меня с холодным любопытством энтомолога, поймавшего редкую бабочку.
— Я не говорил, что ты мне не подходишь, — наконец произносит он. — Я сказал, что в собеседовании нет смысла. Потому что я прекрасно слышал всё, что происходило на первом этаже. К тому же ранее я уже имел возможность понаблюдать за тобой в критической ситуации.
Я молчу и во все глаза смотрю на прокурора, а он продолжает:
— Ты отлично справилась. У тебя острый ум, ты наблюдательная, а главное — умеешь молчать. Это то, что мне нужно.
— Для чего? — блею я.
Неужели прокурор отвесил мне сейчас пару комплиментов? Мозг отказывается понимать происходящее.
— Для работы моей помощницей. Будешь сопровождать меня, писать отчеты, выполнять прочую бумажную работу и следить за моим расписанием. Приступать нужно немедленно.
Моя челюсть вот-вот бахнется о пол. Я удерживаю ее невероятным усилием воли. Все силы уходят на это, поэтому на такое безапелляционное предложение я в состоянии лишь пискнуть:
— Я не могу!
Я имела в виду, что не могу сейчас. Потому что у меня еще заказы, и я подведу Бирмена, если не доставлю их. А подводить того, кто был добр ко мне, совсем не хочется.
Однако Прозекуре понимает мой писк по-своему. Он одобрительно кивает, молча пишет что-то на бумаге и передает лист мне. Там число. Двузначное.
— А так? — спрашивает он.
— Что это? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Твоя зарплата за месяц, — роняет Прозекуре так, будто это само собой разумеющаяся информация.
И снова все мои ментальные силы идут на поддержание челюсти и дыхания. Иначе что-либо бахнется о пол. Или челюсть, или вся я. Это очень… Очень щедрое предложение.
И оно меня цепляет. Ведь с такими деньгами я смогу отблагодарить Якубу и помочь обитателям ночлежки!
Да и что мне может грозить? Будь Прозекуре лично знаком с Аксой Бишоп, он бы уже узнал ее. Так что… Чего я боюсь? К тому же я буду в привычной среде и смогу быть полезной. Помогать вершить правосудие…
— Я готова приступить к новым обязанностям, но не прямо сейчас. Мне еще надо выполнить поручения по старой службе, передать дела новым курьерам и вернуть Бирмену форму.
А еще найти новое жилье…
— В котором часу заканчивается твоя смена? — уточняет Прозекуре.
— В шесть вечера, — отвечаю я, не понимая, куда он клонит.
— Принято, — кивает мой будущий начальник. — Тогда иди доделай дела по прежней службе.
Я вылетаю из прокуратуры с ощущением, что я только что совершила нечто невозможное. Лечу в курьерскую контору. Там, конечно же, ругаются, что я сильно задержалась. Я не реагирую, хватаю оставленные мне заказы и разношу их со скоростью кометы. Земля под ногами буквально горит. А еще надо заглянуть в ночлежку к Гансу.
По возвращении объясняюсь со стариком Бирменом. Он с пониманием принимает новости, но явно огорчен тем, что теряет курьера-женщину. Однако я тут же представляю ему младших сестер Ганса, которых мальчик успел обучить грамоте.
К шести вечера в спешке разгребаю все дела, получаю расчет, собираю в корзину нехитрые пожитки — пару смен белья и запасное платье — и покидаю контору с целью снять где-нибудь крохотную комнату.
Вот только планам моим сбыться не суждено. На входе меня уже ждут.
Джустис Прозекуре
12
На крыльце вижу высокую широкоплечую фигуру, закутанную в форменный черный плащ. Прокурор Джустис Прозекуре собственной персоной встречает меня.
Он приподнимает бровь при взгляде на корзину в моих руках.
— Что там?
— Это не имеет значения, тов… господин прокурор, — прижимаю корзину к себе, словно хочу отгородиться ею от будущего босса.
Мозг терзает мысль: “Что он тут забыл? Зачем явился?”
— Сейчас восемнадцать ноль один, такчто ещё как имеет значение. Ты на службе. И у нас задание.
— Но я думала… — пытаюсь отстоять свое право на отдых я.
— Что в словах “Приступать нужно немедленно” тебе непонятно? Я дал тебе время закончить дела на прежнем месте, теперь ты работаешь на меня. Похоже, я несколько переоценил твои умственные способности.
С одной стороны, такое отношение к новому сотруднику просто ужасно! Разве можно так поступать с человеком, который только что отработал смену на ногах? С другой стороны… Я узнаю в этом маньяке родственную душу.
Да и не привыкать мне к тому, что работа найдет меня где и когда угодно. С момента, как я ещё студенткой последнего курса пришла общественным помощником в прокуратуру, а это было почти тридцать лет назад, я пахала именно в таком нон-стоп режиме.
Меня выдергивали из отпуска из-за кровавой бойни на городском пустыре. Я отменяла свидания с потенциальными кавалерами из-за внезапно нагрянувших проверок. Или вообще забывала отменять и не приходила…
Как-то мы всем коллективом мчались на вызов прямо из охотничьего домика, где отмечали день прокуратуры. У оперов глаза на лоб полезли, когда мы все, в том числе едва стоящий на ногах судмедэксперт, пьяные и шумные ввалились в квартиру, где произошло убийство. К нашей чести, мы тогда сработали чисто и уже через час по горячим следам задержали преступника.
А когда мы ловили одного провинциального душителя… М-м-м… Помнится, я тогда трое суток не спала и вытягивала на кофе и коле.
Так что я смиряюсь и честно отвечаю господину Джустису Прозекуре:
— Там мои вещи. Я жила при конторе. Теперь мне надо искать новое жилье.
Дракон прикрывает глаза, устало выдыхает и произносит:
— Я решу этот вопрос. Давай корзинку сюда.
— Она не тяжёлая! — протестую я, покрепче хватаясь за свою ношу. — Там только пара вещей!
Янтарные глаза на миг вспыхивают гневным пламенем.
— Отдай корзинку. Ты с ней неповоротлива и будешь меня задерживать! — рычит Прозекуре.
Я молча протягиваю ему свои пожитки. Прокурор ловко перехватывает корзину, которая странным образом ничуть не портит его мужественный образ, разворачивается и бросает через плечо:
— За мной! И запомни, — задерживается он буквально на мгновение, — ты должна беспрекословно меня слушаться. Приказы не обсуждаются.
И он пускается быстрым чеканным шагом по вечерним тротуарам Хауптдрахта. Я подхватываю юбку и торопливо иду следом, едва поспевая за ним. Прохожие, завидев моего босса, шарахаются в стороны пропуская его и меня.
Впрочем, забег продолжается недолго. Мы пересекаем район ремесленников и вступаем в более богатый район мастеров. Тут в основном работают ювелиры, элитные портнихи, парикмахеры и прочие.
