Как я сняла дракона

Но самым поразительным было лицо. Глубокие, горящие внутренним пламенем глаза явно были унаследованы от прошлой формы. Волосы цвета угля, свободно спадающие на плечи, добавляли загадочности, а борода делала лицо мужественнее. Черты лица были резкими, но в то же время мягкими, сохранившими память о том, кем он был раньше.

Мужчина двигался с грацией — остатки драконьего естества продолжали жить в нем. Движения напоминали танец, где повороты и наклоны тела был рассчитаны и выполнены с безупречной точностью. Но это все еще был дракон, который может одним махом крыла разрушить все на своем пути.

Я вдруг поняла, что это не просто мужчина. Это был дракон в человеческой форме — существо, которое сохранило свою силу. Он неотрывно смотрел на меня, и в его темных глазах я увидела отражение пламени, которое только что извергалось из пасти дракона.

Заглядевшись на дракона в мужском обличье, я не сразу заметила, что буря стихла, а в воздухе немыслимым образом возникла фотография. Покачиваясь, она дрейфовала на воздушных потоках. Но странным было не это, а свечение, которое исходило от карточки. Снимок светился, и его аура была похожа на волны, которые расходятся от брошенного в спокойное озеро камня. Только очень блестящие.

— Ой, — пискнула я. — Я случайно...

На фотографии был запечатлен момент превращения дракона в человека, и сцена была представлена совсем иначе, чем можно было ожидать. Фигура была окутана легкой дымкой, словно облако тумана. Вместо мощи и величия, которые я наблюдала в реальности, передо мной раскрывалась... глубина, что затягивала в себя, как в воронку.

И тоска. Все элементы кадра были пропитаны этим чувством: глаза, казалось, терялись в бескрайних глубинах, полных размышлений и одиночества. Сверкающая и мощная чешуя выглядела мягче, перетекая в кожу. Из пасти, где прежде бушевал огонь, струился голубой дым, который обвивал фигуру, добавляя таинственности.

Снимок медленно вращался в воздухе, оставляя за собой тонкий след из искр, которые вспыхивали и исчезали. Эти искры были не просто частицами света — они несли в себе эмоции, передавая всю глубину тех чувств, которые испытывал дракон. Их волнение проникало в меня, как будто я стала частью этой истории и его борьбы.

Стоя перед изображением этого могучего существа и смотря на его тоску, я чувствовала, как силы покидают меня. Камера в руках начала казаться тяжелой, а мир вокруг меня становился все более размытым.

Внезапно я осознала, что не успела установить регулятор «Энергетический уровень» на средний. Я оставила его на максимуме, и теперь от снимка исходила яркая аура, поглощающая мои силы как черная дыра, высасывающая свет.

Вокруг меня все начинало кружиться, и сознание, охваченное темнотой, стало уходить. Я пыталась удержаться на ногах, но в тот момент, когда фото вновь заискрилось, я ощутила, как пространство вокруг меня расплывается.

Я увидела, как дракон в человеческом облике смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, затем шагает вперед — и окончательно провалилась в бесконечную тьму, отбросив все свои мысли и чувства.

Глава 8. Разговор

Когда сознание вернулось ко мне, я обнаружила, что окружена густым туманом, который стелился мягким одеялом. Голова кружилась, и я не сразу смогла сориентироваться, где я и что произошло. Мир казался размытым и нереальным, словно я попала в сон.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я поняла, что лежу на чем-то пушистом. Это было похоже на облака — точнее говоря, я парила в воздухе. Осмотревшись, увидела, что вокруг меня мерцают звезды, их неясный свет пробивался сквозь туман.

Постепенно я разглядела, что нахожусь в спальне своего купола. Туман начал рассеиваться, открывая знакомые контуры комнаты. Но чувство нереальности все еще оставалось.

Внезапно я вскрикнула от неожиданности: возле кровати стоял мужчина-дракон. Рядом с ним, подвешенный в воздухе, порхал снимок моего нечаянного производства.

Темные глаза, сверкавшие строгим блеском, остановились на мне, и по коже пробежал холодок. Этот взгляд был таким тяжелым, что я почувствовала себя совершенно уязвимой.

Сердце забилось быстрее, когда я рискнула пошевелить рукой — мышцы отказывались слушаться, и любое движение давалось с огромным трудом. Моя слабость была полной: казалось, вся энергия покинула тело, оставив меня беспомощной. Я постаралась собраться с силами, но даже дышать стало труднее. Испуг и неуверенность наполнили меня, делая каждую попытку сопротивления тщетной.

— Ты смелая, — раскатом грома прогремел его глубокий и мощный голос, — но ты не представляешь, с чем играешь, когда берешь в руки свою камеру.

Эта фраза эхом отозвалась в моей голове, вызвав мурашки по всему телу. Я хотела возразить, найти оправдание, но горло пересохло, и слова застряли на кончике языка. Единственное, что я могла — молча смотреть на него, испытывая смесь благоговения и страха.

Мужчина в моей спальне — такое случалось редко, а уж такого красивого я рядом со своей постелью точно никогда не видела. Его красота была почти ослепляющей, граничащей с чем-то сверхъестественным. Но внешность, несмотря на всю свою привлекательность, излучала угрозу, предостерегая от любых попыток приблизиться.

— Ты запечатлела мою ауру, — прорычал дракон. — Никто не должен узнать об этом. Никто, кроме тебя. И ты тоже забудь.

Эти слова прозвучали как предупреждение, и я почувствовала, как ледяной холод пробегает по позвоночнику. Затем мужчина неожиданно присел на край кровати, да так близко, что я ощутила исходящий от него жар. Дракон пристально всмотрелся в мое лицо, будто пытался убедиться, что я полностью осмыслила серьезность сказанного.

— Ты понимаешь, что это значит? — его голос опустился до низкого рычания, которое вибрировало, как отдаленный гром. Я не могла ответить. Губы шевельнулись, но звук застрял в горле. Все, что я сумела, — это кивнуть, подтверждая, что услышанное дошло до меня.

Против воли облик дракона манил меня, но я силилась не подавать вида. Следила лишь краем глаза. В выражении лица мужчины я уловила нечто, что заставило меня замереть от удивления. Там, за гранью злобы и власти, промелькнул отблеск чего-то более глубокого — может быть, любопытства? Или даже интереса ко мне?

Тут же я одернула себя. Можно было только надеяться, что дракон не умеет читать мысли.

Но эта мимолетная искра тут же исчезла, и его лицо вновь стало суровым. В ответ внутри меня закипело беспокойство, смешанное с ужасом.

— Этого снимка не должно существовать, — отчеканил он. Его рука молниеносно метнулась вперед, схватив фотографию. В следующее мгновение она оказалась зажата в его кулаке, и я увидела, как кожа ладони начинает полыхать приглушенным оранжевым светом. Пламя вспыхнуло немедля, словно кто-то бросил спичку в сухой хворост.

Я была зачарована этим зрелищем. Кадр быстро истлевал, превращаясь в пепел. Я поежилась. Огонь, пожирающий бумагу, создавал иллюзию, что снимок сопротивляется своему уничтожению — края искрили, пытаясь удержать последние фрагменты изображения. Но вскоре пламя угасло, оставив после себя легкую дымку и слабый запах гари.

Когда огонь погас, мужчина открыл ладонь, и там лежал небольшой комочек пепла — след того, что могло стать доказательством его существования. Дракон дунул, и пепел рассеялся, растворился в пространстве дымом от костра. Теперь ничто не напоминало о том, что всего несколько секунд назад фотография была реальной.

— Хочу убедиться, что ты меня поняла, — произнес дракон. Он наклонился ко мне, и его сильная рука осторожно коснулась моего подбородка, приподнимая его. Это было нежно и властно. Я замерла, не в состоянии пошевелиться, ощущая себя одновременно беззащитной и защищенной.

В момент, когда наши взгляды пересеклись, я ощутила, как его энергия волной тепла проходит через меня. Это было нечто большее, чем простое физическое прикосновение — его сила, его магия проникли в меня, наполнив до краев. Я почувствовала, как моя усталость исчезает, уступая место бодрости и уверенности.

— Я не собираюсь никому рассказывать, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не знала, что это так важно. И я случайно нажала на кнопку.

Взгляд дракона стал мягче, но только на мгновение. Внутри меня поднялось смятение. Этот мужчина был таким красивым и опасным.

— Ты мне нравишься, Яра, — вымолвил дракон. — Но будь осторожна с тем, что ты делаешь. Этот мир полон опасностей, и не все сущности готовы столкнуться с твоей магией.

О чем он? Эфемирос показался мне самым безопасным местом на земле. Эта мысль проскочила в сознании и тут же улетучилась, как дымка утреннего тумана. Я не могла оторваться от его глаз, которые уже не казались такими устрашающими — скорее, задумчивыми и внимательными. Взгляд был гипнотическим, и я чувствовала, как его энергия проникает в меня, пробуждая где-то внутри странные ощущения.

Дракон медленно поднялся, совершив шаг назад. Тепло его прикосновения исчезло, оставляя после себя холодную пустоту. Фигура замерла в дверном проеме, а затем мужчина решительно повернулся и покинул комнату.

Хрустальные стены хоть и пропускали свет, но не позволяли увидеть, что творится снаружи. Да и в кромешной ночи спальни я вряд ли смогла бы что-то различить. Однако я была почти уверена, что мужчина снова превратился в дракона и улетел прочь. Спустя мгновение мои догадки подтвердились: хрусталики отразили яркий огненный всплеск — несомненно, это были клубы пламени, вырывающиеся из пасти дракона.

Этот внезапный взрыв озарил купол на краткий миг, и я успела заметить, как на стенах играют отблески оранжевого и красного. Затем все стихло, и тьма снова окутала спальню. Я осталась одна, погруженная в тишину и свои размышления. Мне вдруг стало прохладно, и я невольно обхватила себя руками, пытаясь согреться. Откуда он знал мое имя?

В этот момент рядом со мной оказался Луми. Он подлетел и опустился на соседнюю подушку, его крылья слегка дрожали от волнения.

— Яра, ты встретила Миарфена! — взволнованно воскликнул котафиз. — Он могущественнейший правитель Эфемироса.

Глава 9. Баланс сил

— Правитель? — еле слышно выдохнула я, все еще находясь под впечатлением. Сердце гулко стучало в груди, а тело покрылось мурашками от осознания того, кто еще недавно сидел на моей кровати. — Но он же... пугающий.

— Он — олицетворение мощи и фундамент всего нашего мира, — проговорил Луми. — Подумать только, у нас в спальне! Кто бы мог представить такое? Впрочем, я ведь сказал тебе изменить энергетический уровень, правда? Видишь теперь, к чему приводит такая беспечность?

Его глазки внимательно посмотрели на меня, проверяя, усвоила ли я урок.

— Да, я виновата, Луми, — покаянно склонила я голову. — Но подожди! В Эфемиросе все выглядит таким волшебным и добрым. А этот дракон-властелин устрашающ. Как это сочетается?

— Ох, лучше обсуди это с Древом Души, — задумчиво ответил Луми. — Ты ведь уже знакома с ним, да? Может, оно сможет объяснить, почему наш мир, полный света и красоты, нуждается в таком могущественном хранителе.

Я спустила ноги с кровати. В этом автоматическом затемнении спальни было и неудобство: пока не выйдешь из комнаты, было не понять, какое время суток стоит.

И все-таки был день. Как только я, на всякий случай захватив камеру, распахнула входную дверь, меня мгновенно окутал теплый, слегка сладковатый аромат. Мягкий свет, пробивающийся сквозь листву, освещал все вокруг, от еще недавних бурь и грома не осталось и следа.

Я скользила по облакам, а вокруг меня раздавались мелодичные звуки: это деревья напевали свои песни. Сверкающие листья, казалось, приглашали исследовать их мир. Однако мое внимание было сосредоточено на другой цели — мне нужно было разобраться, какие тайны скрывает это таинственное место.

Наконец я приблизилась к Древу Души. Дерево сразу выделялось среди остальных своими гигантскими размерами: мощный ствол, столь широкий, что даже вчетвером его вряд ли вышло бы охватить руками. Но самое поразительное заключалось в том, что у него было лицо — живое, выразительное, полное мудрости и понимания.

Другие деревья казались обычными созданиями природы, пусть и прекрасными. А это древнее существо обладало душой — возможно, самой глубокой из всех, что я когда-либо встречала. Передо мной стоял величественный дух, хранящий знания, накопленные веками.

— Душа Древа, — обратилась я, осторожно поднимая взор к его монументальной кроне. — Можешь ли ты ответить на мои вопросы?

Мне показалось, или действительно легкий ветерок прошелестел листьями, и дерево едва заметно кивнуло своей могучей кроной, будто соглашаясь выслушать меня.

— Я встретила Миарфена, — приступила я, подбирая правильные слова. — Он велик и могущественен, но... Я не могу понять, как он может быть правителем такого очаровательного места. Ведь вокруг столько чудесных созданий — единороги, летающие деревья, сверкающие искры...

Древо Души замерло, и его ветви начали плавно покачиваться, словно пробуждаясь от долгого сна. Я почувствовала, как внутри дерева зарождается ответ, готовый вырваться наружу. Стояла неподвижно, едва дыша, ожидая, что произойдет дальше.

— Миарфен обитает на острове Огненных Вершин — там нет единорогов и летающих деревьев, — прозвучал уверенный голос. — Он — хранитель пламени. И, как и все драконы, воплощает мощь своей стихии. Огонь может быть разрушительным, но он также способен очищать и возрождать.

Древо помолчало — наверное, давало мне время усвоить информацию.

— Дракон — не просто символ силы, но и страж мира, в котором ты находишься, — продолжило дерево. — Он удерживает равновесие между светом и тьмой, разрушением и созиданием. Без него гармония пространства была бы нарушена.

Я задумалась, силясь вообразить, как огонь может нести в себе очистительную силу. Облик Миарфена снова возник в моей памяти: сперва он предстал передо мной в виде грозного дракона, затем — как человек с глубокими, почти черными глазами, в которых горело пламя. Я почувствовала себя неуютно, но Древо продолжало вещать.

— В Эфемиросе царит тонкий баланс, Яра, — промолвило дерево. — Каждый остров, каждая стихия, каждое создание играют свою уникальную роль. Даже те, кто кажутся устрашающими, имеют свое предназначение и выполняют важную миссию.

— Но как он может защищать, если внушает страх даже союзникам? — не удержавшись, спросила я, надеясь получить объяснение противоречию.

— Огонь — это не только разрушение, — разъяснило Древо. — Он сжигает старое, чтобы освободить место для нового. Когда дракон выпускает свой огненный гнев, он не просто уничтожает. Он очищает, освобождая дорогу для восстановления и обновления. В этом заключаются его истинная сила и мудрость. Так что не следует опасаться.

Эти слова заставили меня задуматься. Возможно, Древо дало ответ не совсем на тот вопрос, который я задала, но вдруг меня осенило понимание. Даже на Земле многие люди испытывали страх перед огнем, забывая, что он — живительная сила. Я вспомнила, как в детстве наблюдала за тем, как бабушка готовит еду на газовой плите. Пламя было живым, притягательным, хотя вначале я боялась подходить слишком близко. Потом уже освоилась, конечно.

— Но почему он так грозно летал по небу? — спросила я, все еще стараясь понять мотивы действий дракона.

— Значит, где-то поблизости были темные силы, — спокойно произнесло дерево, и его голос пронзил тишину леса.

Я ощутила холодок страха, пробегающий по спине. Темные силы? Что могло угрожать этому удивительному миру? Но, оглядевшись вокруг, не заметила ни следа опасности. Все оставалось таким же безмятежным и умиротворенным, как всегда. Однако меня беспокоило нечто другое.

Снимок никак не выходил у меня из головы. Я не могла поверить, что за впечатляющим обликом дракона таятся тоска и одиночество. Но Миарфен строго-настрого запретил кому-либо рассказывать о сделанном мною кадре. Приказ был безапелляционным, и я понимала, что обязана соблюдать его волю. Поэтому я решила ничего не говорить Древу Души — да и зачем, ведь оно, вероятно, и само обо всем знало. Вместо этого я просто призналась:

— Почему-то меня не отпускает этот дракон. Я особо не знакома с ним. Но мне кажется, что его что-то тревожит.

— Возможно, ты должна попытаться узнать его, — произнесло Древо. — Не бойся. Быть может, за его суровостью кроется нечто большее, чем просто сила. И он ждет того, кто сможет увидеть его истинное лицо.

Фотография Миарфена не была просто игрой света и тени, не была и случайным документальным кадром. Но тем самым мигом, который я не раз пыталась поймать на Земле. И чего мне никогда не удавалось.

Та карточка отражала глубину его сущности, скрытую за внешней мрачной оболочкой. Туманный образ был окном в его душу, показывающим, что за сердитыми чертами дракона скрывается нечто гораздо более сложное и многогранное.

— Яра! — внезапно раздался взволнованный голос Луми, и в следующий миг он оказался рядом со мной, легко приземляясь на траву. — Там к тебе целая очередь образовалась, а ты все тут прохлаждаешься.

Глава 10. Фотосессии

— Какая еще очередь? — опешила я, не понимая, что имел в виду Луми.

Мой питомец весело подпрыгнул, его маленькие крылышки блестели, а на мордочке читалось неподдельное возбуждение. Я была в замешательстве, не имея ни малейшего понятия, о чем он говорит.

— Все хотят, чтобы ты их сфотографировала! — едва сдерживая радость, прокричал котафиз. — Жители Эфемироса мечтают, чтобы ты запечатлела их для предстоящей выставки!

— Ждут? — переспросила я, все еще не веря своим ушам. — Но я только что оказалась здесь, я совершенно не в курсе, как делать фотографии для выставки. У меня нет никакого опыта в этом!

Луми лишь рассмеялся в ответ, его смех был легким и беззаботным: видимо, происходящее казалось ему забавным.

— Ты о чем, тебя и твой талант все знают! Они жаждут, чтобы ты продемонстрировала им настоящих себя.

От этих слов мое сердце забилось быстрее. Мысль о том, что кто-то доверяет мне показать свое истинное лицо через объектив моей камеры, была волнующей и пугающей. Но я не могла упустить такой шанс. Это был шанс не только для меня, но и для всех, кто жил в этом диковинном мире.

— Ладно, — неуверенно проговорила я, делая вдох, чтобы успокоиться. — Пойдем, раз уж все собрались, да и фотоаппарат у меня с собой.

С Луми на плече и камерой в руках я подошла к дому, ощущая волнение, как будто перед экзаменом. Котафиз начал парить рядом со мною, наполняя пространство искрящимися огоньками. Он радостно подпрыгивал, а его крылья постоянно меняли цвет — видать, от воодушевления.

Первым ко мне приблизился молодой человек с яркими волосами всех цветов радуги. Его одежда была украшена замысловатыми узорами, которые воочию оживали, мерцая и изменяясь в такт движениям парня.

— Это художник Тарин, — шепнул мне на ухо Луми, прежде чем отступить назад.

— Яра! — воскликнул Тарин, широко раскрыв объятия. — Я слышал, ты готовишь что-то сногсшибательное для выставки. Не могу дождаться, чтобы увидеть себя твоими глазами. Давно собирались — вот и повод.

Меня не покидало сомнение в собственных силах. Я вовсе не была уверена, что действительно смогу выразить всю красоту и уникальность этого мира. Единственным подтверждением моих способностей для меня оставался снимок Миарфена. Которого, впрочем, уже не существовало.

— Хорошо, Тарин, — ответила я, стараясь скрыть беспокойство. — Попробуем. А у тебя с собой случайно нет своих картин?

— У тебя в доме ведь есть мои полотна, — напомнил Тарин. — Мы можем использовать их.

Сердце мое на мгновение остановилось. Как я найду картины в своем куполе, если даже не имею представления, как они выглядят?

К счастью, ситуацию спас Луми. Он быстро подлетел ко мне, сжимая в мягких лапках несколько полотен. Произведения оказались немыслимо красивыми: красочные мазки краски, словно живые, перетекали друг в друга, имитируя иллюзию движения.

Я выбрала живописную локацию возле парящих деревьев, чьи листья многоцветно переливались. Разместила один из холстов Тарина позади него, закрепив его на ветке ближайшего дерева. Эта картина изображала поле цветов, их лепестки блистали тонами зеленого и синего. Еще два не менее ярких полотна я повесила по бокам, создав своеобразный фон, который дополнял образ Тарина и подчеркивал его творческую натуру.

Настроила «Энергетический уровень» на среднее значение. Луми подлетел поближе, чтобы наблюдать за процессом.

Тарин встал в центре композиции, расправил плечи и посмотрел вдаль. Его глаза сияли от предвкушения, а улыбка была такой теплой, что я ощутила, как лучи света проникают в меня, наполняя энергией.

Когда я нажала на кнопку, пространство озарила вспышка, и в воздухе завертелись золотисто-желтые искры. Через миг карточка визуализировалась. На фотографии Тарин выглядел частью картины: его волосы сверкали всеми оттенками радуги, а вокруг кружились цветы, которые распускались прямо на глазах, становясь его естественным продолжением.

Я не могла удержаться от улыбки. «Эмоциональный фильтр» выкрутился на «Радость». В тот момент я убедилась, что при помощи этой камеры у меня получается фиксировать не только внешний образ, но и душевное состояние.

— Ух ты! — восторженно вскрикнул Тарин, всматриваясь в снимок. — Это просто великолепно. Ты сумела передать все, что я чувствую. Как тебе это удалось?

— Честно говоря, я не знаю, — стушевалась я. — Это скорее твоя магия, а не моя.

Художник покачал головой, его взгляд продолжал светиться от восхищения.

— Нет, это ты. У тебя есть дар, и он заслуживает признания. Ты — волшебница!

— Кто хочет быть следующим? — дружелюбно произнесла я.

Ко мне направился могучий тролль с грубой, покрытой трещинами кожей. Его массивность внушала уважение и даже легкую тревогу, но в то же время от существа исходила добродушная энергия. Мы были еще незнакомы, раз он представился. Его звали Калдос, и он рассказал, что проживает на острове Древних Рун.

Я осознала, что практически ничего не знаю о структуре Эфемироса, и мысленно отметила, что обязательно разберусь в этом вопросе позже.

— Ты хочешь, чтобы я тебя сфотографировала? — осторожно спросила я, испытывая смущение.

Калдос утвердительно кивнул, и его каменное лицо неожиданно смягчилось, расплывшись в обезоруживающей улыбке. Лучи играли на поверхности его кожи, акцентируя рельефные узоры, похожие на древние руны.

— Я хочу, чтобы ты отобразила не только мой облик, но и мою суть, — вымолвил он глубоким утробным голосом.

Эти слова затронули меня до глубины души: по внешнему виду тролля нельзя было сказать, что он был настолько чувствителен.

— Я постараюсь, — пообещала я, настраивая камеру. — Просто оставайся самим собой.

Калдос встал так, чтобы его силуэт четко выделялся на фоне неба. Монолитная фигура резко контрастировала с гибкими и переменчивыми формами окружающей среды. Мощные руки расправились, как будто он обнимал весь мир, а широкие плечи слегка наклонились вперед.

Когда кадр проявился, я ахнула: на фото Калдос был не просто каменным троллем, а настоящим защитником. В его позе ощущались мощь и спокойствие. «Решимость» — вот какую эмоцию выбрал фильтр.

— Это невероятно! — пробормотала я, не веря, что мне удалось отразить именно то, что хотелось. Во мне начало разгораться пламя уверенности. Возможно, я и впрямь горазда создать что-то значительное в этом мире.

Калдос взглянул на изображение и удовлетворенно кивнул, его лицо озарилось гордостью.

— Ты смогла уловить мою суть, — сказал он с удовлетворением. — Моя сила заключается не только в физической мощи, но и в том, на что я способен благодаря своим внутренним ощущениям.

Я почувствовала прилив вдохновения. Каждая новая фотография открывала мне новые грани Эфемироса и его обитателей. Кажется, идея с выставкой была не такой уж и плохой.

Едва я успела отснять еще пару жителей, и небо потемнело, завуалировав обстановку мягким сумраком. Звезды мерцали совсем неярко. Я огляделась: народ Эфемироса, все еще полный энтузиазма, с нетерпением ждал своей очереди, но мои силы были на исходе. К тому же я давно ничего не ела.

Луми, заметив мое состояние, подлетел ко мне:

— Дорогая Яра, может, стоит объявить перерыв? Время летит незаметно, а ты очень устала. Думаю, что лучше будет, если мы завершим на сегодня. К тому же уже темно — ты не сможешь сделать такие снимки, которые хотела бы.

— Но я не хочу разочаровать их, — вздохнула я, указывая на группу жителей. — Они так верят в меня...

— Они поймут, — Луми по-доброму усмехнулся. — У тебя еще будет множество возможностей. Может, на следующей встрече ты сотворишь что-то еще более удивительное.

Я кивнула, осознавая, что он прав. Усталость навалилась на меня грузом камней, придавливая к земле. Однако мысль о том, что я не отсняла всех желающих, была неприятна.