Клуб анонимных существ

Сны снились нерегулярно, но довольно часто.

Разные эпохи, разные страны, и я всех их использовала для получения энергии, но некоторые из них становились хозяевами лампы. Я восприняла сон как подсказку, знакомства больше не входили в планы, я не хотела быть рабой… Теперь же оно само.

Но пусть лучше такие сновидения, чем пожары, рассеченные тела, зловещие голоса кричавшие на арабском – бывали и такие сны. Пески, заваленные телами, которые больше не блестели, их сияние потухло вместе с жизнью, магические шары, сжигавшие все на своем пути. Страх, боль, отчаяние.

Я не хотела об этом думать, решила заняться огромной коробкой, доставленной курьером, сиротливо лежавшей в углу комнаты. В ней было бархатное синее платье с кринолином и записка: «Годовщина Клуба, тебя не предупредили. Будет неловко в кедах – вечер девятнадцатого века. Надень это. Такси заказано. Увидимся в среду? Макс.»

Самое примечательное, что я даже не знаю, могу ли принять этот подарок. Во-первых, мы не встречаемся. На самом деле, наши кратковременные столкновения в пространстве носят неопределенный характер: мы не друзья, не приятели, не звоним друг другу поболтать, не ходим в кино и при всем при этом, Макс ведет себя покровительственно и с раздражающей уверенностью, будто имеет на это право. Честное слово, подпалить бы ему шерсть на ушах.

Во-вторых, свободу нужно беречь. Повседневные джинсы, кроссовки, толстовки, все это оберегает от назойливых взглядов, делают менее привлекательной и, соответственно, отсеивают возможных хозяев лампы. Да, я маскируюсь, и каждый выход в свет, даже просто на каблуках или в платье, для меня угроза. Древняя магия, неведомо зачем сотворенные чары, созданные именно такими: быть опутанной ими и одновременно опутывать другого. Сложный симбиоз энергий, пользы никакой одни хлопоты и я уверена: такое можно создать лишь в наказание или на потеху. Правды никто из ныне живущих никогда не узнает…

Но… Мягкий бархат насыщенного синего цвета переливался на складках оттенками сапфира, заманивал примерить неожиданный подарок для таинственного вечера. Благо служанка для этого была не нужна: стилизованное платье застегивалось сзади на потайную молнию, а с кринолином справится любой.

Я даже не поняла, как встала и открыла коробку, как прикоснулась к ткани, смяла в руках. Разум заволокло, тело действовало на свое усмотрение, словно чужое.

Тяжесть благородной ткани слегка придавила к полу, движения стали плавнее, шаги короче, размеренней. А вот и мои руки – уже создали прическу, подняли волосы наверх и достали украшения из шкатулки… Руки, действующие отдельно от еще сопротивляющегося человеческого сознания половины моей сущности. Призыв лампы вновь вибрировал в груди, как тогда, но сейчас я сама хотела Макса, что усиливало эффект и делало сопротивление невозможным.

Отражение смотрело на меня, и это было нереально. Приняв подарок, я выпустила на волю существо: не совсем мои глаза, не совсем мои черты, не совсем мои манеры. Да начнется охота, назад уже не повернуть! Макс, если ты молишься богам, стоит начать прямо сейчас, нам всем придется несладко.

Разумеется, когда наступил вечер среды, я вновь надела прекрасное платье, села в вызванное такси и меня не удивил водитель-перевертыш.

***

Клуб было не узнать. Скатерти на столах, цветы, свечи, множество свечей. Никакого электричества, только пламя отражалось в блестящих бокалах и тарелках. Тихая музыка лилась из умело замаскированных колонок. Гости в смокингах и длинных платьях, некоторые в масках – я попала в прошлое. Вот уж правда, моя одежда пришлась бы не к месту.

Слова одной песни как нельзя кстати подходили к происходящему, я напевала мотив у себя в голове, чувствуя, как меняется моя манера держаться, подстраиваясь под ситуацию, как набирает обороты и вибрирует моя сила, требуя внимания противоположного пола, черпая энергию от взглядов. Лампа призывала исполнять свое предназначение, делать то, что я избегала, зная, чем все заканчивается обычно. Макс, сам того не ведая, загнал меня в угол и этим метафорически навел на себя оружие. Сегодня я либо уйду из клуба с ним, либо у него появятся конкуренты, а у меня – преследователи.

В свете расставленных канделябров моя кожа сияла, глаза блестели, губы казались пухлее, я практически осязала свои феромоны… Мне не нужно было зеркало, чтобы это видеть, я кожей чувствовала озадаченно-восхищенные взгляды существ.

Один из них, в элегантном черном фраке, туго облегающем широкие плечи, как раз покачнулся, словно порыв мощного ветра пытался сбить его с ног. Мои феромоны прилетели по адресу, коварно ударив исподтишка по всем рецепторам сразу. Кто теперь охотник, серый волк? Макс медленно повернулся ко мне. Смесь легкой растерянности, удовольствия и даже некой алчности мелькнула на его лице, сменившись ледяным спокойствием. Ловушка захлопнулась, и вервольф в долю секунды понял, что сам ее создал. Незримые узы протянулись между нами, приковывая друг к другу, лампа поймала добычу, но рабыня лампы сама выбрала для себя жертву. Это обстоятельство создало такой энергетический резонанс, что существа отшатнулись, создавая свободный пятачок, в котором стояла я и подскочивший в один прыжок Макс. Да, существа чувствовали все намного тоньше и острее, нежели люди.

– Голубоглазая брюнетка в сапфировом платье – беспроигрышный вариант! – тихо сказал оборотень, оглядывая меня с ног до головы своими желтыми глазами.

– Благодарю за подарок. Оно просто восхитительно!

Я элегантно присела в реверансе. Надеюсь, что элегантно, поскольку отродясь этого не делала. Остается полагаться на силу лампы.

Макс подал руку и провел к столику. Я даже не осознавала, что делаю, совершая механические движения, ведомая своим спутником, обогреваемая жаром его тела сквозь все слои одежды. Когда он усадил меня за стол и покинул личное пространство, чтобы сесть напротив, стало невыносимо холодно. Свет его глаз отражался от фужеров, смешиваясь со светом от восковых свечей. Из-за соседнего столика мне подмигнул Олаф: вот пройдоха, держит за талию ту ведьмочку, что в один из вечеров подталкивала меня к Максу. Мелькнула мысль выяснить, с какой стати он не отвечает на звонки, если в городе, но было не до этого.

– Сегодня годовщина основания клуба. Двести двадцать пять лет назад ваши предки создали место, где существа могли собираться, обмениваться информацией и просто расслабиться. Место вне фракций, кланов и вражды. Место, где волк не ел перевертыша-зайца, а вампир не пил кровь, словом, ничья земля.

Абелин, в элегантном смокинге и маске вещал из-за барной стойки.

– Мы чтим память предков, вызывая из посмертия чей-либо дух и зачитываем главу его жизни. Веселую, грустную, трагичную, поучительную… Это не так важно, сам процесс непредсказуем. Сегодня выбор пал на одного известного мецената, пусть его имя останется втайне, и он расскажет свою историю. Итак, спиритический сеанс.

Абелин хлопнул в ладоши и вокруг столиков засуетились доселе скрытые в тенях официанты: все они были люди и, если судить по остекленевшим глазам, под внушением. Интересно. Стоит разузнать подробнее про это явление.

Гадалка за крайне левым столом бормотала тарабарщину глядя в шар, по привычке показушно манипулируя руками, – издержки профессии, что поделаешь. Рядом с ней появился сидящий на скамье под ливнем человек. Сквозь него просвечивали столы. Влажным холодом повеяло от астральной проекции, шум дождя и запах мокрой мостовой – ничего себе реализм. Фокус-покус.

– Заказ выполнен. Его больше нет. – Безжизненно заговорил призрак. – Нет конкурента на руку Елизаветы. Я пытался найти подход, дать откуп за нее – я ведь знаю, как он любил деньги, пытался воззвать к его чувствам – говорил, что она моя пара, без нее я все равно что неполноценный, калека. Ничего не помогло, он просто ее хотел и привык брать что хотел. Он с детства был такой, сколько я его знал: взбалмошный, избалованный, злой. Тогда, видя, что мои усилия тщетны, рискнув всем, я обратился за помощью в клуб, рассчитывая на поддержку и конфиденциальность, поставил на кон репутацию и собственную жизнь, в таком отчаянном положении я был. И не проиграл – посредник оказался надежный.

Я погрузилась в историю, даже забыла о своей добыче, настолько завораживала проекция из прошлого.

Время было не то, что сейчас. Вечера люди коротали не в кино, а в клубах по интересам, где джентльмены курили сигары, обсуждали охоту, играли в покер, пили и проигрывали состояние или своих надоевших жен. Один клуб кардинально отличался, но об этом знали только его члены и попасть в него возможно было лишь пройдя опознание по признакам существа.

– Мы не знали каждого, – продолжал призрак, – поэтому дела проворачивались медленно, путем долгих переписок, записок отправленных с посыльными, а результаты сообщались специальной системой знаков.

Наемник сыскался довольно быстро, спустя несколько недель. Это был мрачный верзила с бледно-голубыми глазами, полукровка. Чужой родне отца, чужой родне матери, нигде не принимаемый, но оказывающий особые услуги обществу. Его звали Молот – за убийственные кулаки. Молот брал недешево, но результат гарантировал.

– Деньги… Это было неважно, я готов остаться без состояния, отдать за услуги наемника все до последней монетки, лишь бы с ней, лишь бы держать ее за руку, вдыхать аромат ее волос, слушать стук сердца, иметь возможность ее защитить, быть ее мужем… Елизавета… Моя! Я оплатил запрошенную сумму.

Весь наш мир знал, что мы боремся за руку одной девушки, посему необходимо было провернуть дело так, чтобы выглядело несчастным случаем. Молот прислал записку: «Лошади его боятся, так всегда было, они несли неоднократно и еще один эпизод, в этот раз закончившийся плачевно, никого не удивит. Никто не поймет».

– Мне оставалось лишь ждать и жить как раньше, ничем не привлекая внимание. Все случится в свое время.

Сегодня я проснулся с предчувствием потери. Стены давили со всех сторон и было нечем дышать. Бежать, прочь из дома. Ноги вынесли меня на площадь. Я долго сидел на скамье, безучастно провожая взглядом прохожих, а потом мир вокруг потемнел и одна из нитей в душе оборвалась, издав напоследок печальный звук, эхом прокатившийся в образовавшейся пустоте. Он был мертв.

– Лошади понесли, ты представляешь… – шептались проходящие мимо барышни-нимфы.

– …всем известно, что лошади не любят волков, уже не раз он рисковал, вот доигрался… Свой запах не замаскировать, хоть облейся духами… – два джентльмена из магов скрылись за углом.

Да, лошади не любят волков, даже если те в человеческом облике. Их не обманешь в отличие от обычных людей.

Пробегавший мимо парнишка-оборванец оставил рядом со мной красный цветок. Послание «дело сделано, кровь пролита». Хляби небесные разверзлись, своим шумом скрывая вой моей стаи от людских ушей. Холодные струи стекали со шляпы за ворот, били нежные красные лепестки, проникали в поры, но я не чувствовал, онемев от горя.

Сегодня я убил своего брата.

Теперь я наследник, теперь Елизавета моя, ее отец не посмеет отказать.

На всем протяжении монолога-исповеди в зале стояла гробовая тишина, я дышала урывками через раз, переживая трагедию этого оборотня, даже забыв ненадолго о своем, что напряженно играл желваками рядом.

Картинка потускнела и испарилась, зал молчал, тихо потягивая шампанское из бокалов.

– Наши предки не были святыми. Должен сказать, что я лично знал это существо и за свою долгую жизнь он сделал много, очень много хорошего для нашего сообщества. – Абелин вышел в зал. – Сегодня вечером я слышал эту историю впервые, так же как и вы, потрясен так же как и вы, столь древняя тайна… Если вспомнить, она всегда плескалась в его глазах волнами вины, правда я и не подозревал причину. Теперь, смею думать, никому не навредит эта семейная драма.

– А Елизавета, она вышла за него? – подал голос Макс.

– Да, они жили счастливо, насколько мне известно.

Зал вздохнул и зашушукался, вновь послышалась музыка, сновали официанты между столами, мы смотрели друг на друга и молчали. Как можно сидеть так близко и в то же время быть бесконечно далеко? Кажется, молчание наш постоянный спутник. Макс по сути своей скрытен и немногословен, а я практически не знаю его, чтобы спокойно болтать о чепухе. В один прекрасный момент все встанет на свои места, но когда плотину прорвет еще не известно.

Для этого недостаточно чувственных поездок на мотоцикле.

Лампа требовала свое: добить цель, опутать тонкими цепями, вложить душу и полностью отдать себя. Цель в свою очередь упорно сопротивлялась, несмотря на то, что проявляла интерес и замашки собственника. Нестыковка. Хьюстон, у нас проблема!

– Болтовня не входит в твой список дел? – ехидно спросила я и прикусила язык – для чего провоцирую? На меня это не похоже. Все это не про меня.

– Я не могу. Сейчас не время, – Макс, цедил слова нехотя, напряженно. Ему было не по себе.

– А когда будет время? – моя вторая половина сущности соблазнительно улыбалась. Бедный, бедный волчок… Он едва не выпрыгивал из костюма.

– Когда разберусь с бандой Ржавого. Не ранее. Я не могу подвергать тебя опасности. Если прознают, что у меня… Что я… Черт побери, джинн, тебя растерзают. – он цедил слова сквозь зубы, пожирая глазами каждый сантиметр тела.

Не хватало только столовых приборов, чтобы он начал пировать.

– В таком случае дай знать, когда. Мой номер телефона у тебя есть.

Я встала, подхватила бокал с шампанским и зашелестела юбками в сторону знакомых. Мне необходимо было отвлечься в болтовне, но Олафа снова след простыл. Пришлось довольствоваться светской беседой.

Макс ушел не прощаясь. Его бушующая энергия почти снесла входную дверь, оставив в зале полный штиль и пустоту. Сколько в нем силы… Следом я не пошла, на сегодня спектаклей хватит, я и так сыграла стервозное соло, а ему, похоже, необходимо отдохнуть от драмы.

Ничего, далеко сбежать не сможет – поводок натянется.

Где-то в глубине сознания хмурилась скромная Наташа, но повернуть назад было уже нельзя: мы с волком повязаны.

Глава 10. Рейнджер

«Будешь себя плохо вести, ночью придет рейнджер и больше тебя никто никогда не увидит!»

(Предупреждение родителей шаловливым отпрыскам существ)

Встречный ветер рвался в сочленения защиты, обжигал лицо, желал проникнуть сквозь кожу, устроить хаос внутри тела, но большего беспорядка, нежели тот, что уже царил в голове, было не представить. Хонда Варадеро с упорством волнореза неслась сквозь стену ветра по асфальтированным артериям города к «Мечте». Сегодня ночная смена, работа-прикрытие в человеческом мире, чтобы не привлекать внимание. Лицензированный охранник с каменным лицом, огромный и туповатый – таково мое амплуа в публичной жизни. Сотрудник ДПС у поста махнул жезлом, пришлось остановиться, снять шлем, тут же сквозь вонь автострады пробился запах перевертыша-кота. Инспектор представился, взял документы.

– Максимилиан Хаммер… Это что, сценический псевдоним? – инспектор-человек не видел, как за его спиной побледнел подошедший напарник. Вот и котик. Будет теперь следующие десять лет под пиво всем рассказывать, как своими глазами видел рейнджера. По обыкновению осмотрел существо тяжелым взглядом – репутацию необходимо поддерживать. Кот опустил глаза.

– Предки эмигранты, – я равнодушно пожал плечами, зубоскальство и бестактность людей не новшество. Этот человечек не мог бы вывести из себя при всем желании – он же не Наташа. Говорят, одно лишь присутствие суженой рядом работает как успокоительное, моя же пара была такой же успокаивающей, как шквальный ветер с залива.

– Счастливого пути.

Документы в порядке, мотоцикл тоже, ариведерчи!

***

Хозяин «Мечты» он же бармен, он же некромант Виктор, традиционно с маниакальным упорством натирал барную стойку. Мало кто знал, но он страдал от ОКР и чистота была его навязчивой потребностью. С другой стороны – стойка всегда кристально сияла, хоть глядись в нее как в зеркало.

Кивнул некроманту и занял свое рабочее место у входа, незаметно обнюхивая входящих людей. Все дни недели, кроме среды контингент здесь был исключительно человеческий. Те же официанты, что несколько дней назад обслуживали трижды проклятый вечер годовщины, с улыбками сновали сейчас между столиками, будто ничего странного с ними не происходило. Вампир в нашем клубе был довольно сильный и прекрасно управлял разумом людей. Игры с памятью им во благо – сейчас они ничего не помнят и живут спокойно. А я помню.

Платье.

Глаза.

Декольте.

Эмоции.

Жар.

От нахлынувших воспоминаний волоски на затылке вздыбились, а очередной посетитель испуганно отшатнулся от взгляда.

Как же воняет людской страх, хоть ментоловый бальзам под нос мажь, чтобы перебить миазмы.

Обладать одним из самых сильных нюхов среди всех стай – особенность и одновременно проклятие, доставшееся в «наследство» от деда. Обонять все запахи ярче, чем другие: пот, кровь, страх, грязь… Отец не перенял эту черту и, как только дед понял, что я уродился с таким же острым чутьем, как и он сам, то с энтузиазмом взялся обучать, стальным кулаком вколачивая навыки охоты и убийства, расследования и преследования, устранения жертвы, обращаться по собственному желанию и контролировать себя… Я был прилежным учеником за исключением одного пункта – от рождения не был кровожаден и упорно отказывался убивать, предпочитая в полнолуние свежую говяжью вырезку с фермы азарту охоты.

Дед не сломил меня жестокими тренировками, не привил жажду крови и равнодушие к чужой смерти, но умер, оставив идеально вымуштрованную смену. Меня.

Безжалостный вервольф Молот был моим дедом…

Взгляд скользил по залу, остановился на столике, за которым недавно гадалка-медиум проводила сеанс спиритизма. Сложно было не реагировать на происходящее, когда несчастный дух рассказывал свою историю. Дед сумел наследить в прошлом так, что не отмыть, не стереть ластиком из книги истории. Эхо его дел выскакивает в самые неожиданные моменты, словно черт из табакерки. Впрочем, время сейчас другое и репутация Молота работает сродни черному пиару мне на руку. Я спиной, затылком, каждым позвонком чувствовал в тот вечер взгляды существ в зале. Тех, кто знал, чей я наследник, и чем занимаюсь в мире существ, какую особенную ступень иерархии занимаю – таких было немало.

Пусть я и не стал клоном Молота, тем не менее спрос на услуги рейнджера был крайне велик. Невероятно сложно отстоять свою политику, когда в тебе видят наследие потрошителя, однако я справился. Клыками и когтями, порванными шкурами отбил свое мнение, свое право вести дела как самому угодно. Миру пришлось принять, что я охотник за головами, выслеживаю и отдаю на суд существ тех, кто нарушает правила, своей деятельностью подвергает опасности скрытность существ, и только. Ловлю преступников от мелких до крупных, но по возможности живьем, не режу, словно овец без разбора.

Я – не мой дед.

Кстати, о преступниках. Ржавый… Кольцо облавы вокруг мерзавца, убившего Алену и боги знают, кого еще, постепенно сжималось. Длинный список нераскрытых преступлений с его следом, подручные мерзавца, шакалами прочесывающие город в поисках наживы и легких жертв – все это я аккуратно заносил в базу данных. Но сегодня я не мог ни на чем сосредоточиться. Проклятый Молот.. Мне не забыть его науку, но могу представить на своем месте какого-то другого щенка. Так легче. По привычке потер вздутое красное клеймо на безымянном пальце – раскрытый капкан. Воспоминания лезли со всех уголков памяти, чтобы отпустили, нужно их прожить.

Только это какой-то другой щенок-мальчишка по имени Макс, не я…

– Максимилиан!

– Да, дед… – мальчик исподлобья смотрел на предка. Старый волк с черной репутацией, шрам на шраме. Молот.

– Сосредоточиться! Кого ты чуешь?

Они оба в человеческом облике гуляли в парке поздно ночью, распугивая бомжей. Сегодня Макс вынюхивал определенную белку среди сонма других. Накануне дед принес домой несчастное животное и дал понюхать, затем отпустил. Сегодня мальчик искал ее след. Еще пару минут прикрыв глаза фильтровал воздух.

– Я нашел.

– Этого мало, принеси мне тело.

– Нет. Я принесу белку, но уйдет она живой. – ощетинился мальчик.

– Ах ты, щенок! – огрызнулся старик, злобно зажглись его глаза. Все еще смертельно опасен, несмотря на возраст. – Если бы ты не был столь ценен, я бы ломал тебе кости каждый раз, когда ты дерзишь!

– Я знаю. Вот поэтому белка останется жива.

Мальчик упрямо посмотрел на деда и отправился по следу…

Самое важное, что вколотил дед в мою голову – ценность обладателя уникального нюха. Собственно этим и пользуюсь, отстаивая свое право не быть слепым орудием в руках Совета, право жить своей жизнью. В этой жизни есть хорошее жилье, любимый байк и хобби, о котором не знает ни единая живая душа.

Вообще, все вполне хорошо, однако кажется, будто вселенная пытается свести меня с ума. Я до сих пор не пришел в себя и это очень плохо для работы.

У безумия голубые глаза…

Только потом и кровью выработанная выдержка помогла сдержать эмоции от неожиданной атаки джинна. «Ты знал, что джинны так могут? Я думал они только коварно исполняют твои желания самым гнусным способом.»

«Да что мы вообще знаем о джиннах?» Существа шептались вокруг них, бросали настороженные взгляды. Сила джинна коснулась каждого.

У безумия возбуждающий аромат…

Самый притягательный в мире запах, сокрушивший органы чувств – цунами уничтожающее все преграды на своем пути. Набравшее силу, вобравшее в себя волны алчности, порока, тирании, раболепия, потребления, страсти… Шерсть вставала дыбом, удлинялись клыки, когти, менялось зрение – волк, неподвластный контролю, рвался наружу, стремясь в капкан, о котором знал, в нем лежала сладкая приманка. Самоубийство.

В этом цунами было все кроме самого важного в жизни – любви.

Даже Молот любил свою пару, даже он.

Маэлин.

При каждой встрече Наташа становилась все реальней, а ее сердцебиение, аромат и расширенные зрачки при его появлении рассказывали все, о чем она молчала. Сейчас в ее аромате не было тех чувств, они изменились… Я чуть не взвыл. Судьба подразнила меня и тут же поставила преграды, убрала прочь Наташу, подменив черт знает чем. Тело все равно жаждало обладания этой картинкой, но ум мне на то и дан, чтобы управлять телом. И разум понимал, что мы в ловушке и это не то, что мы хотим на самом деле.

Клеймо на пальце вновь зудело, я не понимал, как мертвая плоть может подавать сигналы жизни. Перед самой смертью дед нагрел на огне свой огромный перстень-печатку и прижал к моему пальцу.

– Я слишком слаб уже для охоты, а ты – сплошное разочарование. Волк, который не добивает добычу. – Молот сплюнул сквозь выпавшие зубы. – Выбора нет, теперь ты рейнджер.

Помню, как спокойно смотрел в огонь, пока клеймо прожигало плоть, распространяя дикую боль по нервам, забивая нос запахом собственного горелого мяса.

В этот вечер мне исполнилось семнадцать.

Я вернулся к бардаку в своих мыслях. Нужно сосредоточиться на Ржавом, иначе я сам себя уволю за профнепригодность. И почитать еще литературу, поговорить со знающими людьми. С Наташей не все просто – это было ясно с самого начала, но одна мысль не давала покоя, а чутью нужно доверять.

***

Я сканировал из-за кустарника дом Олафа, фильтровал запахи, чтобы не пропустить его появление, щурил глаза на каждое движение. Мимо изредка проходили люди, отвлекая и раздражая. Несколько раз едва не зарычал, сказывался дефицит сна. Я практически не сомкнул глаз последнюю неделю – стоило прикрыть веки, как перед внутренним взором являлись небесного цвета глаза, проникающие прямо в душу. Они то лукаво прищуривались, собираясь лучиками морщинок в уголках, то упрямо смотрели, то наивно хлопали ресницами. Черт бы побрал эту Наташу, ее вторую сущность и вообще нашу встречу! Явилась в мой мир с этими своими восхищенно распахнутыми глазищами, следом привела приятеля с еще более странным, нежели она сама, комплектом личностей внутри. Теперь этот «дядя Вова» еще и в Совет затесался, и я рисковал пытаясь встретиться с ним без официального запроса в трех экземплярах. Но последствия не так напрягали, как отсутствие подвижек. Я должен был выяснить, могут ли эти личности помочь в деле, знает ли кто-нибудь из них, как отделить Наташу от джинна? Несомненно, это сильный риск, обращаться за помощью к ее другу, да что там – подобное выходило за всякие рамки. Он мог как помочь, так и перегрызть горло за подобную наглость и кто знает, на что еще способны его ипостаси. Существовал вариант и хуже: Олаф мог рассказать Наташе о моем желании разделить ее и джинна. Вот это действительно пугало, только выбора не было.