Белая ворона

— Латте.

Её взгляд скользнул мимо и замер где-то за его плечом.

— Оплатите по интерфейсу?

— У меня его нет.

Девушка замерла. Повисла пауза. Она покраснела.

— Ты один из… «голых»?

Кирилл не обиделся, таких, как он, называли и жёстче: «пустышки», «слепцы», «отбракованные»…

— Я чистильщик реальности. — Он положил на стойку мятые бумажки — старомодные кредиты, здесь их ещё принимали.

Аура взяла деньги, и на мгновение её пальцы коснулись его ладони, и она не отдёрнула руку.

— Подожди, — попросила она, когда он взял кофе и собрался уходить. — Как ты это видишь?

— Что?

— Мир вокруг, без всего этого.

Девушка повела рукой, и Кирилл понял, что она имела в виду слой, наложенный на реальность. Ту самую красивую картинку, где они оба сейчас, по её мнению, находились.

— Серым, облезлым, но настоящим, — буркнул Кирилл.

— Ой, это, наверное, страшно?

Он посмотрел на её веснушки и улыбнулся:

— Не всегда.

* * *

Сбой начался в два часа, и люди начали жаловаться на то, что их «эльфийские уши» пропадали, обнажая человеческие. Кирилл поднялся на крышу «Серебряной Башни». Едва уловимое мерцание на периферии заставило его насторожиться. Внезапно изображение дрогнуло и покрылось рябью. Система визуализации требовала срочной калибровки. Он привык к таким неисправностям, но то, что случилось дальше, выбивалось из ряда привычных поломок.

Изображение снова дёрнулось, на миг мир стал почти реальным, а потом слой дополненной реальности вернулся, но криво, и тут же запищал рабочий планшет Кирилла. На экране вспыхнула надпись:

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: НЕИЗВЕСТНО.

Донёсся крик. Кирилл подошёл к краю крыши, посмотрел вниз и замер. Слой дополненной реальности на «Аллее тысячи фонарей» осыпался, как старая штукатурка. Люди, ещё находившиеся в образе эльфов, викингов и фей, застыли, растерянно смотрели друг на друга. Их цифровые наряды спали как маски, обнажив дешёвые куртки и растянутые свитеры. Они увидели себя впервые с момента общей оцифровки. С тех пор любой мог сменить облик, заменив аватар бесчисленное количество раз, но удалить уже невозможно. От линзы дополненной реальности можно было избавиться только вместе с глазами. Разработчики решили почти все бытовые проблемы, но оцифровка стала ловушкой, ведь никто не предупредил, что это навечно.

Кто-то стоял и плакал, многие кричали. Женщина, чей аватар ранее представляла белокурая валькирия в сверкающих доспехах, увидела в витрине своё отражение: немолодое лицо, седые волосы, лишний вес. Она закрыла лицо руками и рухнула на колени. Мужик с аватаром принца в бархатном камзоле увидел в витрине лысеющего толстяка в заляпанной рубашке и, не в силах принять реальность, сел на асфальт и заплакал. Машины, что раньше сверкали, как корабли из блокбастеров, превратились в ржавые автомобили. Дома — в хрущёвки с облупившейся краской. Фонтан, переливающийся радугой, оказался высохшим прудом. И посреди этого хаоса Кирилл почувствовал странное, почти ледяное спокойствие. Он видел знакомый до мелочей мир.

Паника нарастала. Люди не узнавали улиц, так как привычные ориентиры исчезли, обнажив чужой мир. Они замерли, скованные ужасом. И среди них была Аура в сером пальто. Она смотрела на здание «Лавки вкусных снов», а видела забегаловку с облупившейся вывеской: «Сладкая жизнь, круглосуточно».

Кирилл, не раздумывая, спустился по пожарной лестнице и выскочил во двор. Улица кишела растерянными людьми. Он пробирался сквозь толпу, и теперь все видели человека с резкими чертами лица. Чистильщик реальности перестал быть невидимкой.

— Аура! — крикнул он, когда до неё осталось несколько метров.

Девушка обернулась, глаза её были полны слёз, и Кирилл впервые увидел их настоящий цвет — не «лазурный», отфильтрованный, а серый, как небо перед дождём.

— Ты видел всё это раньше? — Аура обвела рукой грязную улицу с мусорными баками и облупленными стенами.

— Да, — ответил Кирилл, подходя ближе. — Всё время.

— Как ты не сошёл с ума?

— Привык, — сказал Кирилл, взяв её за руку. — Здесь опасно, нам надо спрятаться в бункере гражданской обороны. Там безопасно, я работал там, когда чистил текстуры.

— Обороны? От кого?

— Позже объясню, уходим.

Они пошли, и за ними последовали другие. Сначала несколько человек, которые слышали о бункере, потом дюжина, а затем целая толпа. Люди, привыкшие полагаться на линзы и навигаторы, шли за тем, кто знал безопасное место.

Кирилл знал город как свои пять пальцев и уверенно вёл их к убежищу. Сначала через дворы, где в дополненной реальности цвели сады, а в реале на верёвках сушилось бельё. Потом мимо старых домов с трещинами и облупившейся краской.

Его догнал пожилой мужчина в дорогом пальто. У него были благородные черты, но он выглядел растерянным.

— Ты «отбракованный»? — спросил он. — Я слышал о таких, но думал — это выдумки.

— Не выдумки, — не останавливаясь, ответил Кирилл.

— Веди нас. Я заплачу, сколько скажешь.

— Не надо, — Кирилл обернулся. — Просто идите за нами.

В глазах мужчины промелькнули удивление, стыд и благодарность. В дополненной реальности эти чувства скрылись за маской идеальной вежливости, а теперь, без фильтров, всё было как на ладони. Кириллу даже стало неловко. Он посмотрел на Ауру. Она шла рядом, держала его за руку и смотрела на мир широко открытыми глазами.

— Стены, трещины — всё это настоящее? — спросила Аура.

— Да, — кивнул Кирилл.

— А меня… — она запнулась. — Ты видел меня настоящую всё это время?

— С первого дня, как ты пришла работать в «Сладкую жизнь».

— В «Лавку вкусных снов», — машинально поправила она, а потом рассмеялась — нервно, но искренне. — Господи, она всегда выглядела как забегаловка?

— Ага, но кофе там отличный.

Аура долго смотрела на него.

— А я? — спросила она. — Как я выглядела без скина?

— Уставшей, — ответил он. — С веснушками, тёмными кругами и волосами, которые никогда не лежат ровно. И ты самая красивая девушка, которую я видел за последние три года.

Аура открыла рот, потом закрыла. Её щёки залились настоящим румянцем.

— Ты врёшь, — прошептала она.

— Я не умею врать, — улыбнулся Кирилл. — Я же видел тебя без фильтров.

* * *

Бункер выглядел точно так же, как Кирилл его запомнил. Подземное бетонное сооружение прошлого века, толстые стены, автономная вентиляция. Над ним в дополненной реальности возвышался роскошный особняк с мраморными колоннами. В городе лишь «голые» знали об убежище, построенном на случай ядерной войны. Слава богу, апокалипсиса не произошло. Его держали на случай хаоса, который бы непременно наступил, узнай миллионы людей, что их реальность — красивая ложь.

Кирилл открыл тяжёлую металлическую дверь, настоящую, без цифровых замков, и пропустил людей внутрь. Люди заходили, оглядывались, трогали стены руками — проверяли, реальны ли они. Бетон не превращался в мрамор, пол не становился паркетом. Все видели бункер таким, каким он был с момента постройки. Многие плакали от облегчения. Здесь, под землёй, не было фальши, только честная реальность, и это успокаивало.

Кирилл распределял людей по помещениям, показал, где вода и галеты — запасы регулярно обновляли.

Спустя три часа система начала восстанавливаться. Сервера перезагружались, слои накладывались заново. Сначала появилось освещение: тусклые лампы бункера замерцали, стали ярче. Потом текстуры: бетонные полы «покрылись» паркетом, потолки поднялись, появились картины на стенах. Кирилл гордился своей работой.

Люди вздыхали с облегчением. Кто-то смеялся, кто-то плакал, снова надевая маску. Аватары вернулись, лица стали идеальными, одежда — роскошной, но не у всех.

Кирилл заметил, что некоторые смотрели на свои аватары с отвращением. Женщина-валькирия и мужик-принц отключили свои аватары вручную.

Через несколько минут из динамиков прозвучало официальное сообщение:

«Граждане, глобальный сбой дополненной реальности устранён. Все системы функционируют в штатном режиме. Приносим извинения за временные неудобства. Ваши аватары восстановлены. Для посттравматической поддержки открыты горячие линии».

Кирилл стоял снаружи, наблюдал, как люди выходят и расходятся. Многие благодарили, жали руку, предлагали деньги, он отказывался.

— Ты спас нас, — сказал пожилой мужчина с благородными чертами. — Скажи что нужно? Престижная работа? Дом в пригороде? Аватар? У меня есть связи, я помогу.

— Ничего не нужно, — покачал головой Кирилл.

— Но ты… — Мужчина замялся, подбирая слова. — Ты живёшь без фильтров. Это тяжело.

Кирилл посмотрел на улицу, где цифровой слой уже полностью восстановился, превратив район хрущёвок в сверкающий район. Эльфы и киберсамураи снова бродили по чистой улице мимо фонтана.

— Тяжело, — согласился он. — Но я привык.

* * *

Через три дня Кириллу позвонили. Не на рабочий планшет, а на старый механический телефон, который он сохранил на случай, если технологии окончательно откажут. Звонивший представился советником мэра.

— Мистер Сорин, — голос вкрадчивый, профессионально-мягкий. — Мы наслышаны о ваших уникальных способностях и роли во время глобального сбоя. Город хочет выразить благодарность.

— Не нужно, — привычно ответил Кирилл.

— Постойте, это не просто благодарность. Мы хотим предложить кое-что большее. Наши специалисты нашли способ скорректировать вашу аномалию. Ваши линзы будут работать. Вы сможете видеть мир не на планшете, а как все.

Кирилл молчал.

— И это не всё, — продолжил советник. — За гражданскую позицию мы готовы предоставить вам аватар экстра-класса. Любой дизайн, самый дорогой в городе. Станете кем угодно. Вас, наконец, увидят.

Кирилл смотрел в окно. Настоящее. Во двор с облезлой детской площадкой. На старой скамейке сидела Аура — веснушчатая, растрёпанная, без линз и скина. Ждала его. Она отключила линзы на следующий день после сбоя. Некоторым позволили это сделать, чтобы избежать скандала. Объяснила, что хотя бы неделю хочет пожить «как он». Вчера сказала, что больше их никогда не включит.

— Мистер Сорин? — Голос советника вернул его к реальности. — Вы согласны?

Кирилл понял, что почти три года считал себя белой вороной, изгоем, пустым местом, а оказался единственным, кто не ослеп, когда дополненная реальность вышла из строя.

— Нет, — ответил он.

— Простите, что вы сказали?

— Я сказал «нет», — Кирилл нажал на рычаг, завершив разговор.

Он спустился во двор. Аура кривовато улыбнулась и поинтересовалась:

— Кто звонил?

— Предлагали сделать операцию и стать как все, — сказал Кирилл, садясь рядом. — А ещё — самый дорогой аватар, что есть в городе.

— И что ты ответил?

— Сказал, что уже вижу достаточно.

Она рассмеялась, и Кирилл подумал, что её настоящий, с лёгкой хрипотцой смех, звучит лучше любой цифровой симфонии. Они сидели на старой скамейке, разговаривали, а вокруг, как мыльный пузырь, переливался идеальный, но фальшивый город. Кирилл видел его насквозь и впервые был рад, что не может быть никем, кроме себя — человеком без фильтров.

Арсений Баранов «КРАСИВЫЕ КУРЫ»

Берцы пылятся под лыжами на балконе, косуха заброшена на антресоль. Колечки и гвоздики аккуратно сложены в шкатулку и убраны в ящик туалетного столика. В палетке теперь мягкое разноцветье. Меркьюри в майке ещё держится булавками за стену над кроватью, но Dolby Digital наполняет квартиру временами года Вивальди. «Девочка созрела. Вика, тридцать два годика», — красуется статус в социальной сети.

Ситцевое платье в горошек, босоножки, косынка повязана в стиле пин-ап, красные губы — один из немногих ярких штрихов образа. Шлёп-шлёп-шлёп по ступенькам на улицу. «Здрасьте» старушкам на лавочке. Тех аж перекосило. Зашипели вслед, потрясая скрюченными в артрите пальцами.

— М-да…

— И я о том же!

— Совпадает, говоришь?

— День в день!

— Надо собрать всех наших.

— Прям всех?

— Хм… давай малый крысиный круг. А там разберёмся.

Бритый худощавый парень в камуфляжных штанах, болтающихся подтяжках, армейских ботинках и безразмерной футболке «Горшок жив!» выбрался из-за кустов под раскидистой липой. Поймал взгляд старушек, переглядел их и широким шагом направился в соседние дворы к тонированному павильону со скромной вывеской КАФЕ. «Это надо обдумать», — почёсывая кадык, бубнил бритый.

* * *

Обливаясь потом, курьер тащил третий семидесятилитровый мешок грунта. На площадке перед четвёртым этажом на облупившейся тумбочке без ящика восседала девушка в сером строительном комбинезоне поверх чёрной майки. Подоконник перед ней рябил следами от затушенных окурков. Тут же стояла жестяная банка масляной светло-зелёной краски, рядом примостились шпатель и кисть. Через приоткрытое окно задувал слабый ветерок. Недавно вымытое стекло открывало вид на придомовые клумбы, скамейки со старушками, электровелосипед курьера, полоску дворового асфальта с выбоинами и необлагороженные кусты и деревья по другую сторону. Ветки спиреи дрогнули.

— Да не толкайся ты! — бритый парень чуть не повалился в куст.

— Мне не видно! — засопел коротышка с рябым от оспин лицом.

— Пил бы меньше, видел бы дальше, — Позади них в тени липы стояла в спортивных штанах и топе крашенная в чёрный подтянутая девица с выбритыми висками. — Вон же она, подоконник красит.

— На хрена? — в один голос спросили парни.

— Поди её пойми теперь. Закончит, поднимусь к ней. Типа мимо проходила, зашла на пиво стрельнуть. Давно, говоришь, так?

— С последней тусы, когда мы у неё люстру оторвали… — начал было бритый, но коротышка перебил.

— Не в этом суть. Той ночью у неё соседка сверху померла. Ну, та бабка, что ментов на нас вызывала постоянно. И наутро всё, нет нашей подруги. Я похмеляться топал, а она в сарафане с бидоном в очереди за деревенским молоком стояла. И ладно бы себе — котам помоечным скормила.

— Дела… Пожалуй, одна я к ней не пойду. Надо Натаху найти. Она когда-то с готами тусила, всякой дичи наслушалась, может, помнит чего.

* * *

Смеркалось. В посадке возле железнодорожной насыпи на неизвестно кем и когда спиленных брёвнах сидели четверо, передавая по кругу пластиковую полторашку.

— Значит… в двух словах, — крашеная в пепельный блонд с розовыми прядями девушка с впалыми щеками прикурила новую сигарету от бычка, — вы считаете, что в момент смерти дух бабки переселился в девчонку?

Остальная троица вразнобой закивала.

— Сомнительно, но окей. Накидайте хоть три твёрдых аргумента за эту версию, — продолжила крашеная, кутаясь в безразмерный худи.

— Стала слушать попсу и классику. У неё в статусе видно, что играет, — Робко начал парень с оспинами, пытаясь спрятать от чужих глаз порвавшийся кроссовок.

— Херня. Родной, я слушаю всё на свете в зависимости от настроения и компании — лишь бы наливали. Ещё примеры.

— Она помыла окна и лестницы в подъезде, покрасила подоконники и рассадила там цветы, — черноволосая спортсменка потирала рассаженные костяшки на правой руке.

— Вот! Это звиздец, как странно. Ещё.

— Одевается по-другому. Не как все даже. Ладно бы по гражданке… А тут платья, платочки. Как при Союзе, — выдал бритый, утеплившийся олимпийкой с тремя полосами вдоль рукава.

— Тебе откуда знать, дитя девяностых, — попытался подколоть рябой, но быстро осёкся под жёстким взглядом приятеля.

— Слушайте, параноики, — снова взяла слово блондинка, — может, она просто мужика нашла? Любовь-морковь, все дела.

Но тут парень с оспинами пересказал случай с бидоном, молоком и котами, произошедший аккурат на утро после вечеринки, поставив под сомнение возможность за несколько часов ночью найти человека, ради которого захочется так резко измениться. В сгустившихся сумерках тлел огонёк сигареты. Бритый допил содержимое полторашки, шумно смял бутылку, зашвырнул в кусты и подвёл итог:

— Короче. Верим, не верим, факты налицо: в тело вселился дух бабки. Чё делать теперь?

— Есть у меня один человечек, — Затушила окурок блондинка. — Но он работает не бесплатно. Так что готовьтесь раскошелиться.

* * *

Пиликнуло. Черноволосая спортсменка разблокировала смартфон. На экране был свежий пост подруги:

«Вот бы переехать в деревню. Быть ближе к природе, огородик посадить, цветник разбить. Завести красивых кур с хохолком, чтобы утро начиналось с ярких перьев и дружного кудахтанья во дворе».

— А куры на фотке действительно красивые, — Глядя через плечо подруги, сказал рябой и тут же получил щелбан по носу. — За что?!

— Чтобы не совал свой шнобель, куда не просят, — беззлобно ухмыльнулась спортсменка.

В рюмочную под вывеской КАФЕ ввалился бритый, споткнувшись о порог. Прищурив глаза, обвёл помещение взглядом, нашёл своих и нетвёрдой походкой добрался до диванчика. Приземлился по другую сторону их стола. Скрипнул обшарпанный кожзам, не менее гнусно ответили старые пружины. Отобрав у рябого початую кружку, жадно приложился к напитку, остановившись только, когда на дне осталось на два пальца с пеной.

— Выглядишь как дерьмо, — прокомментировал обиженный приятель, забрав кружку и направившись к бару наполнить её.

— Колбасит меня. Нутро рвёт, — бритого скрутило судорогой.

— Ты бы завязывал с синькой, — спортсменка манерно отхлебнула бутылочного из горлышка.

— Ля, я щас первый раз за день пригубил. Всё равно будто ломка. В башке не укладывается эта чертовщина. Ладно, по пьяни всякое привидится — это галюны, но мы ведь реально собрались изгонять…

— Ш-ш-ш-ш!

Спортсменка и вернувшийся с полной кружкой рябой дружно зашипели на приятеля. Некоторое время они сидели молча. Вечерело. Посетителей в КАФЕ прибавилось. Люди общались, жаловались друг другу на жизнь, делились проблемами. Позвякивали, соприкасаясь, кружки. Бармен включил музыку. В этот шум открылась пластиковая дверь, и через порог шагнул высокий, сутулый мужчина в длинном чёрном одеянии и такой же по цвету шапочке. За ним следовала Блондинка с отросшими корнями и бледно-розовыми прядями, впалые щёки которой никак не шли к объёмному худи. Девушка быстро сориентировалась и провела незнакомца за стол к приятелям, а сама ушла к бару. С трудом втиснув колени под столешницу, молодой мужчина с жидкими усиками и клочком козлиной бородки стянул с головы простую вязаную шапочку и расстегнул чёрный рабочий халат, вблизи пахнувший машинным маслом и стружкой. Повисла пауза. Бритый подрагивал, задвинутый к стенке, остальные в упор смотрели на незнакомца, он отвечал им тем же. Блондинка принесла четыре полные кружки, подвинула высокого, примостившись на край дивана.

— Натаха, это кто с тобой? — с ходу наехала спортсменка.

— Ну, вы тёмные. Просили специалиста — вот он. Серёга, не состоявшийся отец Сергий.

— Слышь, отец, — начал с вызовом рябой, — тебя из семинарии выперли, что ли? Какой ты после этого специалист?

— Отчислили за плохое поведение. Заповеди не соблюдал, грешил, — отпил высокий из кружки. — Специалист хороший, не ссы. Изгнанию бесов обучен, в шоу экстрасенсов участвовал, в кастинге. Гадалкам помогаю: таролог, астролог, порча на понос, все дела. Сейчас в троллейбусном парке слесарем подрабатываю.

— Этого сможешь отшептать? — кивнула на бритого спортсменка.

Сергей посмотрел на сидящего рядом парня, которого скрутил очередной озноб. Положил ему ладонь на лоб, замер с закрытыми глазами. За столом повисла тишина. Через минуту высокий убрал руку, вернулся на несколько глотков к пенному напитку и только потом сказал:

— Психосоматика. Ему мозгоправ нужен, я бессилен.

— Ну, не соврал, уже хорошо. Давайте к делу, — подытожила спортсменка.

* * *

«Матушка-земля, белая берёзонька…», — пела Куртукова в колонках, пока девушка в ситцевом халатике рыхлила грунт в кадке с «щучим хвостом». Рядом на полу лежало несколько книг по садоводству с блошиного рынка и цветная брошюра «Куры России», заказанная по интернету. «У-ух!» — филином позвал новый дверной звонок. В глазке маячила черноволосая подруга с выбритыми висками. Обитая дерматином с ватным утеплителем деревянная дверь трагично скрипнула навстречу старой знакомой.

Вместо спортсменки внутрь влетел бритый приятель и высокий незнакомец в чёрном облачении. Первый повалил девушку лицом в пол и придавил руки, а второй сноровисто закрыл рот пластиковым шариком, ремешок от которого тут же был застёгнут на затылке.

— Чё стоим, заходим, — бросил Сергей в открытую дверь и зашипел на бритого. — Резче руки вяжи, вырвется ведь. Демоны они знаешь какие сильные…

Маленький коридор наполнился людьми, щёлкнул изнутри замок. Рябой ухватился за босые щиколотки, помогая отнести девушку в спальню. В узкой, как пенал, комнате была спартанская обстановка: стойка для одежды с дюжиной вешалок, винтажная металлическая кровать с провисшей панцирной сеткой, умная колонка и сотовый телефон на деревянном табурете. Поверх облезлых деревянных досок пола был накинут небольшой плетёный коврик, стены пестрили щербинами старой шпатлёвки, обнажившейся после явно недавнего сдирания обоев, на белёном потолке зияла проплешина, где вместо люстры на проводе одиноко свисала энергосберегающая лампочка.

— Алиса, запись церковного хора! Смотрите, смотрите, как задёргалась! Знает, что изгонять сейчас будут, чует силу православной веры.

Пока остальные привязывали кисти и щиколотки к изголовью и изножью кровати, распиная бывшую подругу на косой крест, несостоявшийся священник разжёг кадило. Запах ладана быстро наполнил маленькую спальню. Бритого замутило. Он едва выбежал в соседнюю комнату, где его вывернуло в кадку с «щучим хвостом». Блондинка закурила и с азартом наблюдала, как Сергей в своём чёрном рабочем халате переливает «святую воду» из принесённой пятилитровки в найденную на кухне кастрюльку. К фимиаму благовоний добавились спиртовые нотки, когда самоназванный экзорцист стал размахивать кропилом, сделанным из портьерной кисти. Сергей то перемежал церковнославянский с латынью, то, кружил подле кровати, то выпучивая глаза, закатывал их. Рябой стоял у изголовья, уставившись на задравшийся подол халатика. Блондинка сменила покупные сигареты самокруткой и похихикивала в углу. Спортсменка не выдержала и вышла в соседнюю комнату.

— Ты как?

Бритый в позе эмбриона скорчился на продавленном диване. Его била крупная дрожь, зубы клацали на всю комнату, будто злобный дух изгоняли и из него тоже. Не дождавшись ответа, спортсменка вышла на балкон, открыла окно подышать свежим воздухом. Нахмурила брови навстречу пасмурному темнеющему небу, потёрла сбитые костяшки: «Неправильно это всё, неправильно…» Сзади моргнул свет, как во время скачка напряжения. Спортсменка бросилась к спальне, чтобы с порога успеть увидеть, как от лица привязанной подруги с едва слышным шипением отделяется полупрозрачная дымка, поднимаясь к потолку и сливаясь с клубами от сигарет и кадила. Тело девушки на кровати, до того выгнутое дугой, обмякло и упало в гамак провисшей панцирной сетки, ответившей сдавленным скрипом.