Полная версия
Белая ворона
Белая ворона
Составитель Григорий Родственников
Редактор Сергей Кулагин
Дизайнер обложки Григорий Родственников
© Григорий Родственников, составитель, 2026
© Григорий Родственников, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0070-4084-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От составителей
Перед вами очередной сборник от Литературного Сообщества «Леди, Заяц & К». В него вошли лучшие рассказы конкурса «БЕЛАЯ ВОРОНА».
Почему такое название? Потому что белая ворона — это не просто птица-альбинос. Это вызов системе. Это тот, кто выделяется из стаи, кто мыслит иначе, кто не боится быть непонятым, осмеянным или даже изгнанным. Это ирония судьбы и судьба изгоя. Это может быть история про человека, который носит белое там, где все в чёрном, или про воронёнка, который родился белым и пытается доказать, что он тоже настоящий.
Каждый автор этого сборника написал про свою «Белую ворону». Рассказы получились разные. Яркие, запоминающиеся, многожанровые. Будем рады, если они придутся вам по вкусу.
Это двадцать третий сборник нашего Сообщества. Надеемся, что не последний. Он посвящён нашему постоянному автору, Арсению Баранову — талантливому писателю, экскурсоводу по Рязани и члену жюри конкурса.
Июнь 2026 года.
Арсений Баранов
Александр Сержан
«АВАТАР БЕЛОГО КРОЛИКА»
Струйка едкого пота скатилась в уголок правого глаза, и Георг дернул щекой. Ствол на волос ушел влево, но этого хватило чтобы пуля легла мимо цели. Трехкилометровая дистанция подобных ошибок не прощала. Белый кролик равнодушно повел ушами, не заметив пронесшейся смерти. Тонкая игла боеприпаса, не оставляющая за собой ни инверсионного следа, ни ударной волны, способных насторожить жертву, проскочила еще километр и разнесла ростовую мишень.
— Незачет, — бесстрастно констатировал старший инспектор, и тут же вызвал следующего абитуриента.
Георг отстегнул от балансирного станка тяжелую тушу винтовки, обернулся на подвешенный монитор. На нем забавная мордочка с подрагивающим носиком — кнопкой безостановочно втягивала стебель сочного одуванчика.
«Второй», — отстраненно подумал Георг, направляясь на выход.
Второй незачет. Академия допускала лишь одну осечку при сдаче. Только одну. После второй тебя исключают. Ни награды, ни достижения, ничто не имеет значения после второй совершенной осечки. Георг оперся на низкий заборчик стрельбища, неторопливо вытащил пачку, не глядя выудил сигарету. В теле царила расслабленность. Сердце мерно отсчитывало удары, в держащих тлеющую сигарету пальцах не было намека на дрожь. Фиаско? Загубленное будущее? Сосредоточение и полный контроль над телом, эмоциями, сознанием. Год подготовки ни для кого не проходит даром. Тем более — для лучшего абитуриента курса. «Лучшего», — усмехнулся Георг, вдавливая окурок рифленой подошвой в мягкую почву. Изуродованный тяжелым ботинком, окурок мигнул крошечной искоркой. Прежняя жизнь кончилась. Георга ожидали увольнение со службы и пособие. Жрать что дают, ночевать где укажут. «Прежняя жизнь?» — лицо исказила ухмылка. Не слишком ли грядущее похоже на армейскую его жизнь? Делает что велят, ест что дадут, спит… «Нет», — вздохнул Георг. Слишком они непохожи, грядущее с нынешним.
В эпоху глобального всепланетного кризиса армия стала единственным местом, где поколение Гамма могло обрести приличное будущее. А куда деваться? Вольготные места на гражданке заняты родившимися до эпохи «Ну вот, началось», остальные роботами. Покупательская способность большей части населения устремилась под плинтус, разделив жителей на «устроившихся» и «на пособии». Средний класс пытался барахтаться, дергать лапками, но умер, так и не осознав до конца катастрофы. Сотни, тысячи ученых всех степеней, регалий и званий предсказывали апокалипсис и, разумеется, их никто не услышал. Тяжелая махина экономики потребления обладала выдающейся инерцией и не думала сбавлять обороты.
А потом наступил всепланетный вооруженный конфликт. Борьба за ресурсы, территории, сферы влияния… Прогресс не стоит на месте. В него вкладываются астрономические средства. Победит тот, кто на его вершине.
«Пуля — дура, дрон — молодец», — решил кто-то из высших, и в одночасье война стала войной дронов. А кто в ней справится лучше ежедневно натирающих мозоли от джойстиков на игровых посиделках? Юные дарования от тринадцати до тридцати, с мгновенной реакцией, потрясающими аналитическими способностями, собирающие шарик Кибура за две и четыре десятых секунды — великолепный ресурс для удаленного боя. Конечно, не было ничего проще, чем наклепать несколько миллионов джойстиков нового образца, однако заданный экономией потребления вектор тянул ведущие умы совсем не туда, куда следовало. Вместо простых эффективных решений бал правили эффектные сложные. Пятьдесят лет назад на планете завершилось чипирование населения. Банковские счета, связь, аккаунты — отныне все в твоей голове. Разве не чудо? Разве могли военные пройти мимо дара прогресса? Прямой интерфейс! Тебе не нужны ни экран, ни джойстик, просто сосредоточься на игре. Взрослой игре. Оставь грязные вопросы политикам, а розовые сопли маменькиным сынкам. Бей, круши, доминируй. Перед сном, за завтраком, на перемене в школе, в клубе с друзьями. Один фраг — десять кредитов. И тебе ничего, совсем ничего не будет.
Интерфейс — прямой, дроны не дешевы, а потому с чипа сняты ограничения на весь срок контракта. Электроника обостряет чувства в десятки, тысячи раз… Нет, сердце не успевает взорваться. Не оно выходит первым из строя. Не хочешь забрызгать мозгом родителей, пока те выедают его за дурацкий «неуд» по физре? Не хочешь бахнуть серым своим веществом в потолок на шоу «Кто подставил бобика Тотжера»? Глуши эмоции. Транквилизаторы в помощь. Совсем по чуть-чуть, ведь завтра новая миссия, парни! Парни энд герлы! К ней вы должны быть в светлом уме! Прямой интерфейс! Полный контакт!
Георг хорошо помнил день окончания безумной войны. Никто не одержал в ней победы. Сотни тысяч юнцов, семьям которых сулили абсолютную безопасность, в одночасье оказались убитыми собственными дронами. Воюющие страны вывесили траурные флаги и объявили перерыв до обеда в новом году.
Прогресс всегда увлекался чрезмерностью. Не смотрел под ноги. Не вникал в частности. Крошечная червоточина в коде абсолютных координат, в коде использовавшимся повсеместно в их мире, простенькая самовосстанавливающаяся утилита неизвестного хакера, и вот — запущенный дрон возвращается, подмигивая всеми своими боеголовками. Ты можешь выйти из миссии, можешь до одури нажимать кнопку отбоя, можешь даже бежать. Бесполезно. Ты уже труп. Он придет за тобой. Твой собственный дрон. Потому что координаты цели навсегда у тебя в голове. Между личным аккаунтом и карточкой социального страхования… Точнехонько промеж глаз. Полных ужаса пред неизбежным.
Георг хорошо помнил десятисекундный фиГ — снимок, обошедший за сутки медийное пространство страны. Пареньку от силы пятнадцать. Пальцы отчаянно давят кнопку отбоя, в глазах паника, неверие, несколько фрагментов жизни мелькают в зрачках, и быстро седеющие вьющиеся волосы за мгновенье до дрона.
В семнадцать лет родители отдали Георга в армию. Его дед, почитатель литературы старой Земли, на семейном совете так и сказал — «Не хомут ты на нашей шее, внучек, иди-ка ты в армию». Делать было нечего, родители сидели на пособии, единственная надежда оставалась на школьника-сына. Пожизненного ботаника, растяпу и редкостного неудачника, сидеть за одной партой с которым считалось моветоном у его одноклассников. На что рассчитывала родня, для Георга так и осталось непонятым. Устроиться в действующие войска не было ни единого шанса, оставались вспомогательные подразделения. Повара, аниматоры, ремонтники и прочие неумехи. Дед с раннего возраста привил внуку любовь к чтению, и юношу определили в «театралы», развлекать скучающую солдатню. Тем было отчего скучать — дроноводы отняли у военных всякую надежду на участие в боевых действиях. Армию за ненадобностью собирались даже прикрыть, но на защиту многолетних традиций встали сами вояки. Общую краткую мысль они выразили несколькими емкими словами, так что ведущим менеджерам экономического развития крыть стало нечем. Слов было всего три, но их хватило, чтобы отбить любые попытки списать многомиллионные подразделения на «пособие», а боевую технику — на металлолом.
Годы службы не прошли для Георга даром. Между уставом, инструкциями и муштрой, назначенные, кто бы мог подумать — даже «театралам», он научился сквернословить, пить, курить, походя лишился девственности, а до всего прочего — пристрастился к стрельбе из снайперки.
Всякий раз, когда между комедийным стендапом, картами, выпивкой и пылкими Изабеллами выдавалось свободное время, Георг отправлялся в войсковой тир, где с удовольствием разносил в труху ростовые мишени на километровых дистанциях. Любимое чтение было забыто. Приклад тяжелой винтовки, гуттаперчевый, едва не всасывающий тебя самого в объектив наглазник, легкий шепот выстрела, мягкая отдача, плавный ход затвора, были для Георга музыкой, миром, и даже — Вселенной. Отдать, выплеснуть себя в дульную энергию, увидеть разлетающиеся клочья пораженной цели… Оглянуться на вытягивающееся лицо инструктора, дослать очередной патрон и поразить следующую.
Ему светило участие в мировом состязании. Война — войной, а международные спортивные игры никто не собирался отменять. Большая часть населения, хотя и сидела на жалком пособии, исхитрялась выкраивать из скудных запасов несколько десятков кредитов ради яркого зрелища. И таких «десятков кредитов» набиралось на десятки миллиардов, совсем не лишних в эпоху глобального кризиса. Об этом знали все воюющие стороны.
Планам не суждено было свершиться. Ужасающие потери сторон нисколько не умалили мечту о дальнобойной войне.
«Дрон — дурак, пуля — красавица!» — в очередной раз хорошо подумали на самом верху. Будем истощать противника пусть не на тысячекилометровой, но хотя бы на трехкилометровой дистанции. Девиз тот же — «Один фраг — десять кредитов!» Или даже пятнадцать с учетом инфляции. И хакеры нам не страшны! Конечно, придется расчехлить законсервированную технику прошлых столетий, вспомнить старинные дисциплины — что из того? Не менять же доктрину бесконечного потребления в эпоху военного капитализма? Ведь тогда миллионы роботов потеряют работу, а обслуживающий их персонал — пособие! Война, так война. До последнего. Жителя, винтика, гаечки. Раскрученный в далекие годы маховик не имел права на остановку, чего бы это не стоило остальным.
Зачисление на курсы высокоточной стрельбы прошло автоматически, едва данные результатов стрельб появились в верхних табличных строках.
Кто же мог знать, что лучший стрелок, краса и гордость выпуска… показывал высочайший уровень лишь на неодушевленных мишенях?
Ну не мог Георг расстреливать забавных пушистиков. С дергающимся носиком-кнопкой, прижатыми ушками… Теплая, беззащитная милота.
В детстве у него был ручной хорек. Полная противоположность очаровашкам-ушастикам. Текучая, молниеносная бестия, не вызывала и десятой доли симпатии. Хорек едва не сводил Георга с ума. С каким удовольствием он обменял бы его на морскую свинку или пакетик мятных леденцов! Но, увы. Никто не хотел связываться с хорьком. Его подарили на десятилетие. Первую в жизни круглую дату. Семья почему-то решила, что забота о таком хулигане пойдет на пользу Георгу. «А то, тихий, какой-то, задумчивый», — высказалась на его счет родная бабуля.
Кое-как Георг все-таки приспособился к своему воспитаннику. Не сразу, но развивающимся периферийным зрением он научился присматривать за зверьком, не отрываясь от чтения. Это было непросто. Хорек бессчетное количество раз покушался на семейный кофейный сервиз, столько же — намеревался насмерть загрызть дедушкину подушку, и раз двадцать едва не свалился в кастрюлю с варящейся кукурузой откуда-то с потолка. Георг не раз задумывался, не превратил ли навык одновременного сосредоточения и наблюдения прошлого ботаника в лучшего снайпера курса? Но был точно уверен, что не станет превращать живых кроликов в кровавое месиво.
Даже если это приведет к уходу на пособие. С тех пор, как армия вернулась в дело, надобность в «театралах» пропала. И надо признать — если бы не выдающиеся результаты стрельбы, пособие наступило бы гораздо раньше.
Ну, что же, он знал на что шел…
— Струйка пота? Да, сэр, я дернулся и промазал… И получил «незачет»… То, что я разнес цель километром дальше, вас, разумеется, волновать не должно…
Разговор с полковником не занял и пяти минут. Процедуры исключения и увольнения прошли едва не быстрее.
Десяток подписей, пара циркуляров и предписаний держать язык за зубами, обходной лист…
Полковник хмуро посмотрел на закрывшуюся за Георгом дверь, подошел к телефону, быстро набрал номер.
— Да… Так точно, сэр, отличнейший экземпляр… Совершенно верно… Лучший стрелок, что я знал… Да, и я считаю, что разбрасываться такими кадрами глупо… Нет, никаких проблем, мы все устроим… Всего наилучшего, сэр…
Осталось забрать вещи, да вернуть на КПП документ, подтверждающий, что ничего он, Георг, армии не должен, и взятые книги отправлены в библиотеку. Пустяковое, казалось бы, дело, но в казарме его поджидали.
Мрачные Симо со товарищи, ненавидели «театрала» с самого первого дня. Бывшие дроноводы, благодаря отпуску уцелевшие в мясорубке последнего дня их войны, они всячески кичились прошлыми боевыми заслугами, хотя на стрельбище едва перешагнули километровую дистанцию. Сама мысль, что какой-то полувоенный в лёгкую делает их на огневом рубеже, наполняла души злобой и завистью.
И вот теперь пришла пора поквитаться за душевные раны. Справедливость наконец-то восторжествовала — завалив стрельбы, Георг существенно понизил рейтинг курса.
— Ну, что, умник? — начал заводится Симо. — Любитель зайчиков — кроликов…
Больше ничего он сказать не успел. Короткий сильный удар пришелся в солнечное сплетение, отправив бывшего дроновода на чисто вымытый пол. Пусть Симо со товарищи и значились ветеранами боевых действий, но у Георга за плечами было целых шесть лет настоящей армии, где он не только лишился девственности, но и научился боксировать. Последнее — согласно программе обязательной физической подготовки, распространяющейся даже на «театралов». Симо со товарищи похвастать таким умением не могли. «Диванные» войска все еще лежали грудой скрюченных тел, когда Георг с баулом покидал помещение.
Специализацией группы Симо была работа в тылу противника. Точнее — устройство паники среди населения. “ Убивайте, Убивайте, Убивайте!» — стало девизом. Их дроны охотились на гражданских. Гражданских и только гражданских. Детей, женщин, стариков… Военных не трогали. Работали из засад, били по площадям, по скоплениям, терзали поодиночке. Подвыпив, Симо любил рассказывать, как два часа истязал старичка. Дрон кружил, зависал перед лицом, исчезал из поля зрения, чтобы спустя пять минут появиться и сымитировать атаку, так что в итоге у бедняги не выдержало сердце.
«Вы бы видели, как он валился на колени и махал носовым платочком!» — смаковал за бутылкой Симо. — «Помню, птичка распознала вышивку — „С любовью от Джен“… Жалкое зрелище… А вот ещё был случай…»
Пристрастившиеся к кровавым деяниям, бывшие дроноводы и на огневом рубеже не изменяли натуре. Расстреливали только живые мишени, после их тренировок стрельбище превращалось в кровавое месиво. Роботам-утилизаторам приходилось целыми ночами выжигать кроличьи брызги, а то и вовсе перестилать дерновой слой.
Злая ухмылка застыла на лице Георга. Он едва сдерживался, чтобы не вернуться, и не навалять подонкам по полной…
От мрачных раздумий его отвлек перегородивший дорогу сержант военной полиции.
— Рядовой, Георг Краун, вы арестованы за избиение сослуживцев! — в руках сержанта сверкнули зевы распахнутых кандалов.
Армейская дисциплина не успела выветриться из подсознания и, прежде чем Георг удивился этой нелепице, его руки сами собой протянулись вперед. Лишь когда запястья оказались скованными, он вспомнил, что во-первых, уже не рядовой, и военная полиция не имеет к нему никакого отношения, а во-вторых, максимум на что тянуло недоразумение в казарме — это дисциплинарное взыскание, но никак не арест.
Еще большее удивление вызвал мигом остановившийся рядом большой черный джип. Георга втолкнули в салон, и джип, управляемый автопилотом, взвыл электромотором, стартуя в сторону административного корпуса. В воздухе салона Георгу почудился слабый аромат сирени, но это единственное, что было осознано перед беспамятством.
Открыв глаза, Георг долго не мог прийти в себя. Со зрением творилась сущая ерунда. Окружающий мир исказился, размылся, приобрел какую-то невероятную выпуклость и окрасился в сине-зеленый. Немедленно накатил приступ тошноты, его повело в сторону, сознание замутилось.
— Черт, он не выдержит, два миллиграмма эпинефрина, срочно!
В груди что-то бахнуло, Георг вздрогнул, возвращаясь к реальности. Он приоткрыл правый глаз… Сине-зеленое, простирающееся от горизонта до горизонта, расплывчатое… Открыл левый… В голове вспыхнула молния… Два совершенно отдельных обзора никак не хотели слиться в один. Примерно сто восемьдесят градусов слева, и столько же справа. Картинка не складывалась. Он опять пошатнулся, переступил лапками и окончательно ушел в сумрак.
Следующие пробуждение ничем не отличалось от предшествующего. Все тот же искривленный нечеткий мир по обоим бортам мохнатой мордочки. Сине-зеленое марево нескладной картинки дополнялось необыкновенными звуками, запахами, откликом вибриссов… Георг едва не спятил. Что за чушь? Он умер и переселился в кролика?
— Успокойся, — раздалось откуда-то сверху.
Георг повернул голову, пытаясь разглядеть говорившего, но никого не увидел.
— В настоящее время ты лежишь в нейрокапсуле, а мозг через чип, соединен с чипом, имплантированным в Oryctolagus cuniculus. Кролика обыкновенного. Сейчас ты управляешь, скажем так, аватаром. Да-да, почти как в знаменитом «Аватаре» со Старой Земли.
Голос замолк, давая Георгу время осознать текущее положение дел.
«И за каким дьяволом, я вам понадобился?» — хотел спросить он, поперхнувшись собственным писком. Писком?! Он вспомнил ту древнюю кинокартину, но понять происходящее это не помогло.
— Зачем? — словно подслушав невысказанное им, переспросил голос. — Все просто, мистер Краун. Армия не захотела терять высококлассного специалиста в области снайперской подготовки. Да, ты не прошел тест на убийство, но тем не менее, все еще можешь сослужить хорошую службу.
«В каком это смысле?» — пискнул Георг, пытаясь прийти в себя от услышанного.
— В том смысле, что из тебя получится прекрасная мишень для тренировки снайперов академии. Согласись, одно дело стрелять неразумных зверьков, и совсем другое — попробовать завалить лучшего снайпера курса. Ты знаешь особенности высокоточной стрельбы, знаешь, как доставить стрелку максимум неудобств, знаешь искусство маскировки и тысячи тонкостей. Твоя роль в этом проекте уникальна! Есть еще области, где искусственный интеллект не может тягаться с нами. В другом случае дело поручили бы нейросети. Дешево, быстро, доступно. Но, увы. Машине не хватает интуиции, лоска, предчувствия. Что бы не ходить вокруг да около, расклад такой. Есть два варианта. Первый. Мы прямо сейчас разрываем контакт с аватаром, вытаскиваем тело из нейрокапсулы и отправляем его на пожизненное пособие, — голос выдержал паузу. — Или второй. Ты соглашаешься поработать мишенью. Контракт, высокая оплата, пожизненная пенсия. Что скажешь?
Выбора у Георга не осталось. Как и шанса на то, что оставят в живых после отказа. Выпустят на пособие, после того, как снабдили такой информацией?
«Я соглашусь, но… Мои мысли… Они будут известны стрелкам? В обычных условиях снайпер не знает о намерениях своей жертвы».
— Мысли? Нет, сынок, наши ученые еще работают над их прямым чтением, но далеко не продвинулись. Все что удалось сделать — простейший синтезатор распознающий человеческую речь, точнее то, что подопытный, в нашем случае — ты, хочет сказать. Разумеется, мы отключим его, давать такое преимущество стрелкам не входит в наши планы. Единственное их преимущество — обесточенные предохранители чипа. После анализа боеготовности армии, было принято решение отключить систему безопасности. Электроника улучшит реакцию солдат. Армии необходима полная самоотдача, от всех и каждого. Однако предохранитель в твоем чипе все-таки включим. В целях безопасности. Никто не знает, как подействует на человеческий мозг смерть аватара. Как понимаешь, она несомненно случится.
«Я все хотел спросить, сэр», — неожиданно вспомнил Георг. — «Почему в качестве мишеней вы используете кроликов?»
— Святая простота! Ты не знал? — в голосе прозвучало нескрываемое удивление. — Сынок, приди в себя! У нас экономика военного капитализма. Использовать дронов в качестве мишеней — слишком дорогое удовольствие. Да и ни один автоматический цех не угонится по производительности за кроликами, которые, ко всему, почти ничего не стоят.
«Понял, сэр», — обалдело пискнул Георг, но тут же поправился. — «Когда приступаем?»
— Не спеши, рядовой, — наставительно заметили ему. — Сначала — полная адаптация к телу, зрению, чувствам. Особенно к зрению. Если человеческий мозг приспособится к круговому обзору, то это свойство будет использовано в военных разработках. Согласись — возможность обозревать целиком полусферу, ценное преимущество на поле боя. Кстати, за участие в научно-исследовательской деятельности тебе положены дополнительные выплаты. Но это так, небольшой сопутствующий бонус. Основное же твое предназначение — подготовка снайперов.
— Готовить будешь на собственной шкуре, — хохотнул говоривший. — У тебя два месяца на адаптацию. Это и оставшееся по новому контракту время проведешь в нейрокапсуле. Нам совсем не хочется прерывать связь с аватаром и начинать адаптацию с телом, и сызнова — с тушкой. Экономика военного капитализма такой роскоши не позволяет. Разумеется, выплата за неудобство будет солидной. По возвращению на гражданку, будут ждать пенсия…
Голос говорил и говорил, погружая Георга в апатию. Он не верил, что вернется из этой заварушки живым. Пенсия, выплаты? В эпоху тотальной экономии? Серьезно? Как там говорится — «Один фраг — десять кредитов! Убивайте — убивайте — убивайте! И вам за это ничего не будет!» Да, действительно им за это ничего не будет…
Два месяца тянулись бесконечно долго. Мозг человека с трудом осознавал себя в теле кролика. Две четвертинки зрительной сферы никак не желали складываться, очертания предметов расплывались, а мир не хотел менять окрас с сине — зеленого на привычный.
Первые дни кролик провел на специальной диете, наполняющей душу тоской и унынием. Зато, когда отправили на свободный выпас, та улетела в космос с первого же схрумканного одуванчика. Примитивный мозг кролика строго делил пищевую базу на вкусно и пакостно, передавая ощущения в мозг человека, а уж тот заходился в экстазе. «Вкусно» по представлению кролика для человека оказалось — «божественным».
Апатия покинула сознание и то, на свободном выпасе, заработало во-всю. Несовершенная в сравнении с человеческой система зрения кролика получила значительную коррекцию после обработки зрительным центром Георга. Края картинки слились в единую полусферу, контуры предметов обрели четкость, и даже сине-зеленое окружение мозг-обманщик ухитрился расцветить в меру своей восприимчивости. «Человек очень интересное создание», — не переставал удивляться Георг. «Он привыкает к чему угодно!»
«Даже к петле. Подергается-подергается и привыкает», — мрачно добавил он. Кролик в петле. Кролик в силках. И живым они не отпустят. С этими «они» надо было что-то делать. Сдаваться Георг не хотел.
Первые стрельбы прошли неудачно для кролика. Опытный снайпер укокошил его с третьего выстрела. По телу Георга прошла судорога, челюсти сплющили мундштук дыхательной трубки. Его привели в чувство в следующем аватаре. Сознание, почти не прилагая усилий, освоилось в новом теле, стрельбы продолжились.
