Дитя трёх смертей

— Он всегда был на стороне порядка. Даже когда порядок становится жестокостью. В лаборатории повисла тишина. Хрустальный шар мягко пульсировал, переливаясь серебром.

— Что мне делать? — спросила Альвейн тихо.

— А что ты можешь? — Веларис пожала плечами.

— Предупреди Руна. Пусть ведёт себя тихо, сдаёт все отчёты вовремя, не высовывается. Хотя ты же знаешь его. Это бесполезно.

— Спасибо, Веларис.

— Не за что. — Веларис уже снова уставилась в свой шар.

— И, Альвейн... будь осторожна. Ты тоже на виду. Если они решат, что ты покрываешь друга, тебя тоже могут привлечь.

— Я знаю.

— Тогда иди. И, ради Кардеи, не дай брату снова вляпаться в драку. У меня нет сил перевязывать его после каждой стычки.

Альвейн улыбнулась, выходя. Ей было спокойнее от мысли, что она не одна. И что есть те, кто поддержит её и поможет в нужную минуту. Воодушевленная, она почти дошла до выхода, когда её окликнул знакомый голос.

— Магистр Чиасатра! Постойте!

Альвейн обернулась. По коридору бежал молодой эльф, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и пачкой свитков под мышкой. Один из её учеников, кажется, с факультета Совы. Альвейн мучительно напрягла память.

— Терен? — наугад сказала она.

— Терен, — обрадованно подтвердил парень, подбегая.

— Магистр, я хотел спросить... у меня никак не получается формула седьмого уровня. Ну, та, с двойным вириалом. Я уже три дня бьюсь, а она распадается на третьей секунде.

Альвейн вздохнула. Ученики, отчёты, брат, Рун, магистры, заговоры — всё смешалось в голове в один большой комок. Но она взяла себя в руки.

— Покажи.

Терен развернул один из свитков и ткнул пальцем в сложную схему. Альвейн пробежала по ней взглядом, и через секунду указала на ошибку.

— Ты перепутал порядок плетения. Сначала ускоряющий вириал, потом усиливающий, а не наоборот. Иначе они конфликтуют и разрывают структуру. Понял?

— Да! — глаза Терена загорелись.

— Спасибо, магистр! Я побежал пробовать!

— Беги.

Парень умчался так же быстро, как появился. Альвейн покачала головой. Молодые, горячие, наивные. Интересно, она сама когда-то была такой же? Наверное, да. Пятьсот лет назад.

Она медленно пошла по коридору к выходу. Шаги гулко отдавались в тишине, но теперь эта тишина не давила — скорее, позволяла собраться с мыслями. Веларис права: Талмирион не отступится. Если он уже полгода собирает досье на Руна, значит, дело не в отчётах. Дело в принципе. И Лоратиэль, со своим маниакальным стремлением к порядку, станет на его сторону.

Альвейн толкнула тяжёлую дверь и вышла на крыльцо. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой, вышибая остатки духоты Башни. Ветви деревьев на площади мягко шумели, где-то вдалеке перекликались стражники, меняющиеся на посту. Она остановилась на мгновение, прикрыла глаза и позволила себе просто вдохнуть, без мыслей об отчётах, о брате, о Руне.

Пахло сырой землёй, цветущим жасмином из чьего-то палисадника и дымом из печных труб. Где-то за углом рассмеялась женщина, ей ответил низкий мужской голос. Обычный вечер в Мэнетиле.

Мысли о заговоре никуда не делись, они просто осели где-то глубоко, ровным слоем тревоги. Но теперь у неё был план. Сначала найти брата. Потом поговорить с Руном. А там... там будет видно. Альвейн открыла глаза и зашагала в сторону трактиров. Вот только одни лишь боги знали, в каком из сотни кабаков ей искать Эльтурана.

Она миновала лавку Финделя, уже закрытую, с наглухо заколоченными ставнями. Прошла мимо кузницы, где ещё светился огонь и слышались ритмичные удары молота. Заглянула в «Трёх дрейков» где тоже было пусто, только скучающий трактирщик протирал кружки. Заглянула в «Спящего великана», там было шумно, но среди пьяных лиц мелькали только дарканы и пара дворфов, никаких знакомых ушей.

Она уже начала терять надежду, когда впереди показалась знакомая вывеска, крючок и капля мёда, мерцающие в свете магического фонаря. «Медовый Крюк».

Альвейн остановилась. Из-за двери доносился приглушённый гул, взрывы смеха, звон кружек. Она представила брата: сидит где-то внутри, окружённый пропахшими потом и табаком наёмниками, пьёт и травит байки. И Рун, наверное, тоже где-то здесь… или уже в лесу? Мысли снова спутались.

Она положила ладонь на дверь, чувствуя сквозь дерево вибрацию голосов, и толкнула её.

Глава 3

Едва успел он вытащить Руна из комнаты, волоча его за шкирку, как нашкодившего котенка, как за спиной захлопнулась дверь. Элу даже показалось, что сестра решила выместить всю подавленную злобу на двери. Рун уже спускался вниз, накидывая на плечи захваченный по пути дорожный плащ. Эльтуран бросил полный сочувствия взгляд на дверь и поспешил за другом. Сочувствовал ли он занятой сестре, вынужденной переделывать за друзьями отчеты, или мебели в комнате Руна, которой, очевидно, еще достанется. И дверь была лишь первой жертвой разгневанной Альвейн.

— Ну что ж. Раз нас всё равно выгнали… может зайдём к торговцам? Лорсан привёз новую бочку из Империи. Говорят, она может убить даже тролля. — спросил Эл, нагнав друга уже на первом этаже постоялого двора, поймав на себе осуждающий взгляд хозяйки.

— И пропустить утро в Месяц Цветущих Ветров? Нет уж. — отмахнулся Рун.

— Ты странный, — заметил Эльтуран.

— Я исследователь.

Парни распрощались на крыльце постоялого двора и разошлись в разные стороны. Краем глаза Эльтуран заметил, как полы плаща Руна мелькнули за поворотом в сторону торгового квартала. Если он все равно собирался туда - мог бы и компанию составить! Эл был возмущен ветренностью друга и тихо возмущаясь себе под нос, пошел своим путем.

— Ну что ж. — пробормотал он себе под нос, поправляя перевязь с мечом.

— Раз я остался один… пойдём искать приключений на одно место.

Он не спеша побрёл в сторону торгового квартала. Улицы Мэнетиля постепенно наполнялись утренним гомоном: лавочники открывали ставни, возчики переругивались у застав, где-то за углом зычно ругалась торговка рыбой. Эльтуран любил этот город за его вечный, неуёмный шум. В отличие от Руна, который мечтал о тишине лесов, и сестры, желающей во всем видеть порядок и холодную последовательность, Эльтуран находил странное успокоение в эльфийской суете. Она напоминала, что мир живёт, дышит и прекрасно обходится без его участия.

Пройдя немного дальше, его ухо уловило паршиво знакомый звук нарастающего конфликта. Эльтуран устало вздохнул, будто он уже неделю впахивал на лесозаготовках, без сна и отдыха. Подобные бытовые конфликты так утомляют.

Эльф кинул взгляд в сторону шума и увидел, как на даркана тигрицу кричит, размахивая руками, какой-то подвыпивший придурок.

— Ну и ну. Еще не все позавтракали, а кто-то уже навеселе. — флегматично, почти безразлично пробубнил он, но изменил направление движения и сейчас приближался к конфликтующим. Про себя он с удивлением подметил, что ожидал более пылкой защиты со стороны тигрицы. Но девушка только извинялась, смотря в землю, едва не плача. Пьяница, видимо, наслаждался тем, что она не может ему ответить и то и дело, махая руками, толкал её или, якобы случайно, ударял тыльной стороной ладони.

Скулы Эльтурана свело, но он даже не обратил внимания. И когда пьяный эльф вновь занес руку, но уже сжатую в кулак, Эльтуран будто вырос между ним и тигрицей, схватив запястье пьяницы.

— Ну-ну, такое замечательное утро, зачем так шуметь и руками махать, пострадать кто может. — доброжелательно сказал Эл, прикрывая своим телом тигрицу, еще больше сжавшуюся при его появлении.

— А ты ещё кто такой, мать твою? — выплюнул пьяница. Эл поморщился. Плюнул этот мужик не только словами.

— Эльтуран, очень приятно. Как ты смотришь на то, что бы мы оставили в покое эту милую леди и опрокинули бы по пинте светлого в ближайшем кабаке?

— Эта сука убить меня пыталась! Видишь?! — эльф показал Эльтурану небольшую царапину на руке. Больше напоминающую ссадину от удара об тумбочку, чем на рану. Эл вопросительно приподнял бровь.

— Вроде ты агрессируешь на даркана, а не на еловый пенёк, дружище. — Эл сжал руку и пьянца, застонав от боли, припал на колено, пытаясь разжать пальцы Эльтурана, но они словно каменные, не двинулись ни на дюйм.

— Понимаешь. Терпеть не могу, когда кто-то ублажает свое самолюбие за счет тех, кто не может дать сдачи. — как ни в чем не бывало, продолжал Эл, будто не замечая, как синеет кулак пьяницы в его захвате.

Тот издавал какие-то нечленораздельные вопли, угрожал заделать Эльтурану пару братиков с его матерью и вообще, что уши у него короткие. Сам Эл будто не замечал брани, вещая куда-то в пространство про “сильных и слабых”. Но стоило пьянице потянуться к ножу на бедре, как в его горло уперся кончик меча Эльтурана.

— Не советую, дружище. начнешь махать ножом, так и я начну. Не приведи Богиня, еще попадем в кого. Крови столько будет! А я крови боюсь, вообще-то. — в этот момент к ним уже приближались стражники и Эл соизволил отпустить руку пьяницы.

— Бузотеришь с самого утра, Эл? — спросил подошедший к нему капитан патруля.

— Я? Да за кого ты меня принимаешь, Элронд!

— За излишне честолюбивого пьяницу с шилом в гузне.

— Справедливо. Мне нечем защищаться. — поднял Эл руки в примирительном жесте и они со стражником рассмеялись.

— Спасибо за бдительность, Эл. С меня выпивка. — похлопал его по плечу стражник и, забрав пьяницу, удалился.

— Не сомневаюсь. — ответил он им вслед и повернулся к тигрице, но благодарной дамы уже и след простыл.

— Ах, прекрасный рыцарь, спасибо за мое спасение! — пародируя принцесс из сказок, томно прошептал Эл и усмехнулся. Он и не ждал благодарности, но было бы приятно получить хотя бы платочек. Пожав плечами, он лишь поразился скорости, с которой сбежала девушка и двинул дальше.

Вскоре он свернул в знакомый переулок, где уже издалека слышался стук кружек и гул голосов. «Медовый Крюк» был таверной, принадлежащей одноимённой торговой ассоциации, была местом особым. Сюда захаживали не просто выпить, а узнать последние новости, заключить сделку или просто послушать байки бывалых путешественников. Вывеска с крючком и каплей мёда слегка покачивалась на ветру, обещая цены, которые «цепляют как крючком», и скидки, «сладкие как мёд». Эльтуран хмыкнул: реклама, конечно, врала, но пиво здесь и правда было отменным.

Внутри таверна гудела, как растревоженный улей. В прокуренном зале смешались запахи жареного мяса, свежего хлеба, дешёвого табака и крепкого алкоголя. За длинным столом у окна расположилась компания наёмников. Трое дарканов, пара эльфов и один мрачный гном, чья борода была заплетена в косички с медными кольцами. Редкость, как среди наемников, так и в стране эльфов.

Чуть дальше, за отдельным столиком, двое торговцев в расшитых жилетах о чём-то горячо спорили, размахивая свитками. В углу какой-то пьяный детина в обнимку с кружкой пытался петь, но получалось у него плохо, и соседи периодически швыряли в него огрызками. Что, казалось, лишь подогревало пыл местной дивы и очередной куплет начинал звучать еще громче и фальшивее. Эл оценивающе осмотрел громилу и представил, как сестра чихвостит его за неправильно взятые ноты и сбитый темп песни. Аж на душе полегчало.

Эльф направился к стойке, за которой привычно орудовал Лорсан. Старый торговец сегодня сам взялся за разлив. Видимо, помощник не вышел на работу. Трактирщик заприметил своего завсегдатая еще с порога, но только когда Эльтуран приблизился, поднял на него прищуренные глаза. В такие моменты он напоминал хитрого лиса. Даже волосы отдавали каким-то красноватым оттенком.

— Ба! Кого я вижу. Уж не мой ли это мальчик Эльтуран? — радостно воскликнул он, раскидывая руки, будто собираясь обнять гостя. Правда, он чуть не залепил грязной тряпкой, которой Лорсан старательно вытирал жирное пятно на стойке, сидящему рядом эльфу. Тот нахмурился и бросив трактирщику что-то вроде “смотри чем машешь”, отсел подальше.

— И тебе не хворать, Лорс. — ответил Эл, поднимая руку в ответ на приветствие.

— А я думал ты хотя бы в компании дружка придешь. Сестрицу твою уж и не надеюсь увидеть на своем веку.

— Рун сбежал в лес, Альвейн рвёт и мечет над отчётами, а я… — Эльтуран плюхнулся на высокий табурет и красноречиво постучал пальцем по стойке.

— Я решил, что лучший способ пережить этот день — налить в себя чего-нибудь покрепче.

Финдель понимающе посмеялся, ловко выхватывая деревянную пинту из под стойки и наливая в нее темное пенное.

— Держи. Это из Империи, с южных предгорий. Говорят, его варят по старым рецептам, ещё до того, как дарканы научились торговать без драк.

Эльтуран с недоверием покосился на напиток. Даже пена у него была слишком темной. Но, если в чем и можно было быть уверенным - это в качестве местного алкоголя. Эльтуран сделал глоток. Пиво оказалось густым, чуть сладковатым, с лёгкой горчинкой. Он одобрительно кивнул.

— Недурно.

— Обижаешь, мальчик мой. Я хоть раз в жизни наливал тебе отвратное пойло?

Эльтуран посмеялся, покачивая кружкой в руке. Слишком много примеров приходило на ум. Лорсан, кажется, тоже это понял и попытался соскочить с темы.

— А сестрица твоя, Эл…

— Рун опять опростоволосился с бумагами. Вот она и прибирает за ним. — Эльтуран посмеялся и допил напиток, пододвигая кружку к бармену. Тот моментально долил ещё.

— Ты знаешь что он написал?

— И что же?

— Что в лесу водится подозрительно мудрая белка! — выпалил Эльтуран и рассмеялся. Лорсан криво усмехнулся и покачал головой.

— Не доведет это его до добра…

— Что ты имеешь ввиду? — напрягся Эльтуран, бросив ледяной взгляд на бармена. Тот огляделся и приблизился к парню. Оперевшись на стойку, он свесился к Элу.

— Доходят слухи, что в Совете Гильдии им недовольны. Серьёзно недовольны.

— Да ладно, — Эльтуран усмехнулся, но как-то неуверенно.

— Руна все любят. Он же легенда.

— Легенда, — согласился Лорсан.

— Но легенды тоже иногда начинают мешать. Говорят, магистр феноменологии, этот… Талмирион Эстеллар… — Он понизил голос до шёпота.

— Он считает, что Рун скрывает какие-то данные. Не сдаёт отчёты вовремя. Ну, это не новость, но теперь он настаивает, чтобы Руна отстранили от полевых работ. Или даже понизили.

Эльтуран поперхнулся пивом.

— Чего? Эстеллар? Да он же вечно чем-то недоволен. Это его работа — видеть опасность во всём.

— Может и так, — Финдель пожал плечами.

— Но он не один. Лоратиэль Валарион, магистр сохранения, тоже считает, что Рун ведёт себя безответственно. Что он слишком много времени проводит в лесу, а отчёты за него пишет Альвейн. И что если бы не вы двое, его бы давно уже… Финдель провёл пальцем по горлу.

Эльтуран поставил кружку. Внутри поселился неприятный холодок. Он знал, что Рун не ангел. Знал, что тот вечно влипает в истории. Но чтобы магистры всерьёз заговорили о понижении? Это было ново. И тревожно.

— Откуда такие подробности? — спросил он, стараясь сохранить спокойный тон.

— А ты думаешь, у кого самые длинные уши в городе? — Финдель хитро прищурился.

— У торговцев. Мы слышим всё. Вот, например, — он кивнул в сторону спорщиков за отдельным столиком.

— Эти двое вчера продавали партию редких реактивов магистру Талмириону лично. И тот, пока выбирал товар, ворчал, что Гильдия развела бардак, что пора наводить порядок, и что такие, как Рунсэнэй, дискредитируют само понятие исследователя.

— Он так и сказал?

— Да пусть меня Бездна прямо тут заберет, если я вру, мой мальчик.

Эльтуран сжал кружку так, что костяшки побелели. Мысли лихорадочно заметались. Рун сейчас в лесу, ищет приключений. Альвейн сидит над отчётами. А Совет уже точит на них зубы. Надо предупредить. Но кого? Альвейн и так на взводе, а Рун… до него не достучишься. Эльтуран задумался, отбивая дробь по столу.

Лорсан заметил беспокойство друга и быстро окинув взглядом трактир, кивнул в сторону разношерстной компании, откуда в тот же момент раздалось:

— Эй, Эльтуран! Ты чего там скис? Иди к нам, выпей с нормальными мужиками! — за столом наёмников было шумно и тесно. Кто-то стучал кружкой в такт песне, кто-то спорил о цене на шкуры, а в углу уже храпел уткнувшийся лицом в столешницу детина. Пахло жареным луком, дешёвым табаком и прелым сеном, которое тащили с улицы на сапогах.

Это был Круг, здоровенный детина с рогами, длинными тёмными волосами, заплетёнными в косички. Он говорил, не выпуская кружки из рук, и жестикулировал ею так активно, что пара капель тёмного пива брызнула на стол. Тифлинг, каких поискать: красная кожа, жёлтые глаза с вертикальными зрачками и неизменная широкая ухмылка. Он служил в отряде наёмников «Бродячие Псы» и был частым гостем в «Медовом Крюке».

— Я бы присоединился к ним. — сказал Лорсан, протирая и без того чистую столешницу.

— Мало ли о чем пьяные наемники судачат. — Продолжил он мысль. Эльтуран молча согласился. Оставив рядом с опустевшей пинтой несколько медяков, он повернулся к наемникам и расплылся в широкой улыбке.

— Круг, Бездна меня разрази. Еще не сгинул, поганец!

— Я ещё на твоих похоронах спляшу, ушастый! — Круг утробно засмеялся, всем телом, отчего стул под ним жалобно скрипнул. Он поднялся, и они обнялись, как старые друзья после долгой разлуки — с хлопками по спине и довольным ворчанием.

— Смотрю, в твоем отряде пополнение? — спросил Эл садясь. Его взгляд был направлен на гнома.

— Ага. Торсон Громовой Молот, сын Трогвальда Громового Молота.

— Удивлен, что наследник рода подался в наемники. — подметил Эл, наконец разглядев гравировку на медных кольцах, украшающих бороду гнома. Кольца были старые, потускневшие, но рисунок читался ясно: три перекрещённых молота.

— Разбираешься? — гном поднял глаза и лениво огладил бороду, позвенев медными кольцами. Жест был собственнический, почти вызывающий.

— Немного. Как-то судьба занесла в Моринхейм. После пары побоев за неподобающее обращение решил выучить основы.

За столом грохнул смех. Торсон хмыкнул, удовлетворённо погладил бороду и, кажется, слегка расслабился.

— Ну, раз по морде получил, значит, не безнадёжен, — прогудел он.

— Будем знакомы.

— Какое же знакомство без выпивки? — вмешался Круг, наполняя кружки гнома и эльфа ароматным медом.

— Не побледнеет твоя борода, гном. — Эл поднял кружку.

— Направит тебя ветер, Эльф. — гном ответил на жест и они стукнулись кружками, а после осушили их одним залпом. Отряд наемников взорвался радостным улюлюканьем и свистом.

— А ты говорил, что эльфы пить не умеют. — толкнул в бок гнома другой наемник. Это был звероморф люпус. Кажется волк. А звали его…

— Рэм дело говорит. — поддакнул Круг. Ну точно. Рэм.

— Как вообще ваши дела, народ? Давно вас не видел в наших местах. — Эл сделал ещё глоток мёда и откинулся на спинку лавки.

Наемники с радостью делились историями о своих похождениях. О том, какие, порой, наниматели скряги, о жарких ветрах песков на югах Империи, о разбушевавшемся драконе к северу от Пратты. Эл внимательно слушал, то и дело подливая мед в кружки наемников, то и дело задавая им вопросы, возмущаясь вместе с ними или рассказывая собственные истории. Кружки сменяли друг друга, на столе уже гремели игральные кости, а один из наёмников тихо сползал под лавку. Ближе к вечеру, когда таверна начала наполняться, Эл решил, что достаточно он уже разморил парней.

— Эй, Круг.

— М? — судя по перекошенному лицу, тифлинг уже был достаточно пьян для разговора по душам, но недостаточно, чтобы потерять сознание. В отличии от большинства из их отряда.

— Я тут слышал, что Эстеллар что-то готовит.

— Этот то хмырь? Ага.

— Не слышал ли чего об этом?

Круг ответил не сразу. Даже по его перекошенному от опьянения лицу было видно, как внутри него идет борьба. В конце концов он вздохнул и качнул головой. Ничего не говоря, он схватил с тарелки в центре стола кусок мяса и, кивнув на дверь, встал из-за стола. Озадаченный Эл, слегка пошатываясь от количества выпивки, пошел следом. За ними увязался и гном, который, казалось, трезв как стеклышко.

Они вышли на улицу и Круг закурил какую-то вонючую самокрутку. Несколько минут они стояли в тишине, нарушаемой лишь приглушенным шумом из таверны, прежде чем тифлинг нарушил молчание.

— Слушай, Эл… Я не знаю. Я хочу тебе рассказать, но не уверен, что тебе следует это знать.

— Что ты имеешь ввиду? — Эльтуран часто видел Круга пьяным. Но что бы таким растерянным.

— Это касается Рунсэнэя. — Круг выдохнул эти слова вместе с дымом, и в его голосе Эльтуран услышал не просто пьяную откровенность, а что-то тяжёлое, настоящее. Он бросил окурок, растёр его ногой, но даже не взглянул на Эльтурана.

В груди у эльфа что-то оборвалось и рухнуло вниз, в самый живот.

— Что? — выдохнул он, делая шаг вперёд и хватая Круга за предплечье.

— Что значит - касается?

Круг выдернул руку, достал новую папиросу, но закурил не сразу. Секунду они стояли молча. Тифлинг смотрел куда-то в сторону, гном чертил руны на песке, а Эльтуран чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— А в чем проблема? Нас не просили хранить тайну. — подал голос Торсон, не поднимая глаз от своих рун.

Круг глубоко затянулся, выпустил дым в небо и наконец посмотрел на Эльтурана. Взгляд у него был трезвый, хоть и мутный от выпитого.

— Мы работали на этого магистра пару месяцев назад. Охраняли караван из Империи с какими-то вонючими бутылками. — он сделал пару глубоких затяжек и продолжил.

— Мы тогда получали оплату, когда Рэм подслушал его разговор с другим магистром. Лоратиэль его звали.

— Магистр сохранения? — растерялся Эл. Он хорошо знал магистра Валариона. Но, видимо, только он так думал. Круг кивнул и продолжил.

— Всех деталей разговора мы не знаем. Но они обсуждали твоего дружка Руна.

— И… что они обсуждали? — Тишина повисла над ними, густая, как мёд в бочке Лорсана. Круг смотрел на тлеющий уголёк, и Эльтуран видел, как подрагивают его пальцы. Гном перестал чертить символы и поднял голову.

— Он им мешает, — выдохнул Круг вместе с дымом. Слова упали в тишину, как камни в омут.

Эльтуран почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он машинально оперся плечом о стену таверны — холодная древесина отрезвила на секунду.

— Мешает? Чем?

— Да знал бы я! — Круг сплюнул на землю и раздавил папиросу каблуком с такой злостью, будто она была во всём виновата.

— Говорили про «безответственность», про «нарушения протоколов». Я не вслушивался, думал, не моё дело.

— Протоколов, — эхом повторил Торсон. Он поднялся с корточек и отряхнул руки.

— У гномов это слово обычно означает, что кому-то грозит изгнание или понижение. Или того хуже.

Эльтуран перевёл взгляд на гнома. Тот смотрел серьёзно, без обычной насмешки.

— Ладно уж, чего теперь орать друг на друга, — Торсон хлопнул Эльтурана по плечу.

— Пойдём ещё выпьем. А там уж разберёмся. Кровь не вода, утром виднее будет.

— Ты прав, — сухо ответил Эл.

Он вернулся в таверну, но шум, смех и запахи уже не цепляли. Он сел на своё место, взял кружку, отпил и понял, что не чувствует вкуса. Перед глазами стояло одно: «Он им мешает». Круг и гном переглянулись за его спиной, но ничего не сказали. Несколько пинт Эл опрокинул молча, прежде чем напряжение отпустило его, давая волю эмоциям.

Несколько пинт Эл опрокинул молча, прежде чем напряжение начало понемногу отпускать. Алкоголь делал своё дело — мышцы расслаблялись, мысли перестали метаться загнанными зверями и начали течь лениво, как тёплая смола.

Круг, заметив, что друг перестал сверлить взглядом стол, пододвинул к нему тарелку с солёными орешками.

— Ешь давай. А то свалишься раньше времени, а у нас ещё тосты не кончились.

— Какие тосты? — Эльтуран поднял мутный взгляд.

— А хотя бы за тех, кто платит нам золотом, а не медяками, — Круг поднял кружку и многозначительно посмотрел на Рэма. Волк-люпус оскалился в ответ.

— Это ты на что намекаешь, рогатый? Я в прошлый раз честно поделил долю.

— Честно? — фыркнул сидящий рядом с ним наёмник, коренастый даркан с кабаньими клыками.

— Ты забыл сказать, что вычел за тот разбитый кувшин, который сам же и уронил.

— Кувшин не считается, он был пустой!

— А вино из него уже в тебе было, стало быть, не пустой.

За столом грохнул смех. Даже Эльтуран невольно усмехнулся, глядя, как Рэм пытается оправдаться, размахивая руками и чуть не сшибая кружки.

Торсон, сидевший напротив, лениво помешивал пальцем в своей кружке.

— У нас в Моринхейме такие споры решают просто: кто громче рыгнёт, тот и прав.

— И часто ты выигрывал? — поинтересовался Эл.

— Ни разу, — невозмутимо ответил гном.

— Но я хотя бы честно проигрывал.

Снова смех. Круг, довольно ухмыляясь, наполнил кружки по новой.

— А ты, эльф, чего такой хмурый? — спросил кабаний даркан, чьё имя Эльтуран, кажется, уже раз десять забывал.