Белая волчица

Евгения Белая

Белая волчица

Глава 1

От лица Лизы.

Наша стая находилась в небольшом захолустье на границе миров. Она была небольшая, и как не странно даже не сильная, хотя суровые условия границ должны были родить в этом месте кого-то посильнее.

Я была обычной девушкой - Лизой. Моя мама сбежала с моим отцом, когда мне было три. Все что я о них знаю, так это то, что моего отца боялись и выгнали из стаи, а мать не желая с ним расставаться ушла за ним, обещая, что заберет меня, как только устроятся в новой стае.

Но вот мне почти восемнадцать лет. А я всё ещё в доме бабушки. Здесь всё осталось таким, каким было при ней, — и это единственное, что не меняется в моей жизни. Детство закончилось в шестнадцать, в тот миг, когда её не стало. С того дня мне пришлось думать не о мечтах, а о том, как выжить.

Я работаю в библиотеке. Это тихое место, где не нужно никому ничего доказывать. Работа дает мне еду и немного спокойствия. Но за пределами этих стен мир не был ко мне добр. Бедность оставляла свой след на каждом моём шаге: на потрепанной одежде, на неловкости, с которой я входила в класс, зная, что стану поводом для насмешек.

У бабушки не было возможности дать мне то, что другие дети получают от родителей. А из-за истории с отцом я стала для многих «не такой». На меня смотрели с подозрением, детям запрещали дружить со мной. И постепенно я привыкла держаться в стороне, пряча обиду за ровной спиной и спокойным взглядом.

Я даже не знаю, каким чудом я устроилась в библиотеку, но это было самое лучшее место на свете. Теперь моими друзьями были книги, которые я читала целыми днями. Так я освоила основы выживания для волков в лесу, затем мне стали интересна история, потом я изучала этикет, я даже пыталась танцевать, когда нашла книгу обучающую танцам. Я влюблялась в разных героев романа, а потом ночами на пролет грезила о своей любви, о своей паре, которую мне приготовили Боги.

И чем больше я читала, тем дальше я становилась от стаи. В нашей стае не любили читать, не любили красиво говорить, не любили этикет. А я…. Я словно заблудилась, находясь в другой планете.

Сегодня был мой день рождения. Ровно восемнадцать. и мой волк должен был пробудиться.

Каждый юноша и девушка в свои восемнадцать должны проходить инициацию. Пробуждается волк и каждый проходит полосу препятствий, которая показывает сильные стороны волка. От этого зависит твое распределения. Например, сильных волков отправляют в оборону границ, быстрых волков на разведку и на обчес территории, более слабые волки готовят есть и помогают внутри стаи, те у кого более выраженные чувства идут на вершины и смотрят там за обороной.

Я не знала, какой у меня будет волчица, но точно я не рассчитывала на какую-то силу. Я была невысокая, светловолосая, даже хрупкая где-то. Мне это не нравилось, в мире где решает сила быть огромной лучше, но мне не повезло. Моя бабушка говорила, что внутри меня живет сильная воля и огромная сила, но честно сказать, я не очень ей верила.

Я погрузилась в очередной том — редкую книгу о современной истории. Моё внимание привлекла глава о короле Ликане Ярославе, повелителе трёх королевств. Его имя внушало трепет: он был грозой всех королевств, правителем, чьё правосудие было сурово, но безупречно. Измена и коррупция не находили у него пощады. Когда разразилась война, он не отсиживался в тылу, как иные монархи, — ринулся в бой, став живым олицетворением мужества. Его доблесть была столь велика, что война вошла в историю под его именем.

Я не могла оторвать глаз от его портрета, занимавшего всю страницу. Он был воплощением силы и благородства: широкие плечи, горделивая осанка, глаза — два разных мира, зелёный и серый, — словно отражали противоречивую суть его натуры. Темные волосы спадали на лицо, а во взгляде читалась такая властность, что по спине пробегал холодок.

Я хотела прочитать про послевоенное время, но не успела. Ко мне пришла сменщица.

– Тебе нужно спешить, а то на инициацию не успеешь.

Я вздохнула, ощущая тяжесть в груди. Внимание стаи было для меня пыткой — я никогда не чувствовала себя среди них своей. Они придут сегодня, чтобы увидеть моё поражение, и я знала это. В их глазах читалось презрение, а в шёпоте — желание посмеяться надо мной. Но мои мечты были далеки от сражений и подвигов: я просто хотела остаться в библиотеке — там, где тишина, книги и никто не требует от меня быть кем-то другим.

Я отложила книгу, грустно взглянув на нее еще раз, собралась и направилась на пустырь, где была инициация.

Первый шаг — самый тяжёлый. В отличие от других, я не чувствовала за спиной надёжного плеча родных. Мимо шли люди, рассаживались, и воображение рисовало мне усмешки на их лицах. «Не обращай внимания, — говорила я себе. — Это твой день». И хоть страх сжимал сердце, я твёрдо решила: я буду достойна этого момента.

Мимо проходил мой одноклассник сын Альфы Кирилл. Я ненавидела его всю свою школу. Первый задира.

– Лизка-огрызка готова позориться!? – крикнул он мне.

– Смотри, чтобы после обращения я тебе голову не оторвала. – рыкнула я.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как колотится сердце. Музыка наполнила пространство, возвещая начало испытания. Настал мой час.

Шаг за шагом я вышла на пустырь, как выходили до меня тысячи других оборотней. Но в отличие от них, я была одна, без поддержки родных. Первая часть испытания началась.

Стоя в центре площадки, я замерла в страхе. Что, если волчица не появится? А если она окажется слабой? Эти мысли терзали меня, пока...

Внезапно всё изменилось. Жар разлился по телу, проникая в каждую клеточку. Он был необычным — не обжигающим, а согревающим, словно ласковое солнце. И тут случилось то, чего я не ожидала — мои ногти начали трансформироваться в огромные, мощные когти. Это было неправильно.

Волчица внутри меня пробудилась, словно древний зверь, пробуждающийся от долгого сна. Она исследовала моё тело, переплетаясь с моей сущностью. Дикая, смелая, безрассудная — она оказалась именно такой, какой я мечтала её видеть.

Превращение произошло мгновенно, пронзив тело острой болью. Всего секунда — и я уже стояла на четырёх лапах. Такого быстрого обращения не случалось ни с кем.

Передо мной предстали мои лапы — большие, грациозные, белоснежные. Я жаждала увидеть своё отражение, но этого права мне не дано — родные не придут принести зеркало. Я одна.

Но даже в этот момент я ощутила нечто невероятное. Мои чувства обострились до предела: я слышала каждый шорох, чувствовала малейшие запахи, видела всё с невероятной четкостью. Волчица проснулась, и она оказалась сильнее, чем я могла себе представить.

Пока я осваивалась со своим новым обликом, одно осталось вне моего внимания — потрясение людей, застывших в немом оцепенении. Поначалу я подумала, что они просто не хотят разделить со мной радость. Но вскоре мой обострённый слух уловил обрывки фраз: «Такая большая!», «Она белая!», «Оборот за пару секунд!», «Что это?».

Что-то явно было не так. Я перевела взгляд на Альфу — и увидела, что не одна я ищу в его лице ответы. Все взоры теперь были устремлены на него.

— Что делать? — в растерянности произнёс Бетта.

Альфа явно был сбит с толку, но когда наши глаза встретились, в его взгляде промелькнула решимость.

— Пусть проходит испытания как все, — произнёс он. — Посмотрим, на что она способна.

Бетта кивнул и пронзительно свистнул в рог. Испытания начались.

Первое испытание было разведкой. Моя задача — отыскать полосу препятствий, ориентируясь исключительно на обоняние. Запахи намеренно запутывали, и лишь едва уловимый аромат травы мог вывести к цели. Многие не справлялись с этим заданием, и им требовалась помощь.

Я напрягла все чувства: слышала шёпот людей, улавливала тысячи ароматов, которые буквально обрушивались на меня. Собравшись с мыслями, я попыталась сосредоточиться... И вдруг уловила — слабый, почти неуловимый запах травы. Он был особенным, лёгким, но достаточно заметным, чтобы взять след.

Не теряя ни секунды, я устремилась вперёд. Аромат то усиливался, то почти исчезал, но я упорно следовала за ним. Минуты тянулись, пока наконец впереди не возникла полоса препятствий.

Реакция окружающих была бурной. В толпе раздались шёпоты: «Она смогла!», «Она разведчик!», «Неожиданно, эта дура и разведчик!». Люди были поражены, что мне удалось справиться с заданием.

Второе испытание проверяло скорость и ловкость — самые опасные этапы, где не раз ломались кости и выбивались первые зубы. Когда наблюдаешь со стороны — всё кажется не таким страшным, но сейчас я сама оказалась в центре событий.

Полоса препятствий началась с четырех огромных раскачивающихся брёвен. Они двигались из стороны в сторону, словно гигантские качели, готовые сбросить неосторожного бегуна. Я не знала пределов своей скорости в волчьем облике, но инстинкты подсказывали верный ритм.

Собрав всю концентрацию, я ринулась вперёд. Первое бревно промелькнуло под лапами, второе — едва не зацепило бок, третье — заставило пригнуться, четвёртое — осталось позади. Только тогда я позволила себе выдохнуть, осознав, что всё это время бежала на одном дыхании.

Толпа взорвалась аплодисментами и возгласами:

«Так быстро!»

«Это новый рекорд!»

«Невероятно!»

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Альфы. Он наблюдал за мной так внимательно, будто пытался разгадать какую-то тайну. От этого изучающего взгляда по спине пробежал холодок.

Успех был очевиден — я прошла второй этап. Но странное поведение вожака не давало покоя. Его глаза, словно рентгеновские лучи, пронизывали меня насквозь, будто я была не просто участницей испытания, а разгадкой какой-то важной загадки.

Осталось последнее, самое суровое испытание — на силу. Мне предстояло сойтись в схватке с одним из членов стаи. Когда я увидела, кто станет моим противником, сердце на миг замерло от ужаса. Но волчица внутри лишь презрительно усмехнулась — в ней кипела не паника, а чистая, обжигающая злость.

Кирилл.

Он считался одним из самых мощных волков среди сверстников, настоящим громилой. Но теперь, в моём новом облике, он вдруг показался почти хрупким, совсем не грозным.

Он зарычал, лязгнул зубами, и воздух между нами загудел от напряжения. Я стояла неподвижно, хотя энергия бурлила в каждой мышце, пульсировала в венах. Я совершенно не знала, как драться: других учили с детства, оттачивали приемы, а меня никто не готовил к этому. Я даже не думала, что дойду до финального этапа.

Кирилл бросился первым. Я уловила его движение по одному лишь звуку — по тому, как шевельнулся воздух, как хрустнула сухая трава под лапой. Он метил в шею. Запрещённый приём, но ему, сыну Альфы, всё сходило с рук.

Инстинкты сработали раньше разума. Я резко перевернулась, отскочила и в тот же миг ударила его в рёбра. Удар вышел такой силы, что я услышала, как треснули его кости. Игривый оскал мгновенно стер с его морды. Теперь в его взгляде, в рычании, в каждой линии напряженного тела читалась только слепая ярость.

Он рванулся снова. Я успела отскочить, но не полностью — его зубы впились в мой бок. Боль вспыхнула острой, ослепляющей вспышкой, и в этот момент инстинкты самосохранения взревели во мне оглушительным ревом.

Я выгнулась всем телом и вцепилась зубами в область его ключицы. Как только он ослабил хватку, я упала на землю, а затем изо всех сил оттолкнулась всеми четырьмя лапами. Толчок вышел таким мощным, что он отлетел назад, кувыркаясь в воздухе.

И прямо в полёте он начал меняться — его тело искривилось, теряя звериные очертания, и он перевоплотился.

Это была победа, но радости она не принесла. Я осознавала: унизив сына Альфы, навлекла на себя серьёзные последствия. Окружающие замерли в оцепенении — на их лицах читались ужас и шок. Спустя мгновение они зашептались, и мой обострённый слух улавливал каждое слово.

Одни шептали, что я унаследовала проклятие отца, другие восхищённо утверждали, что одна смогу заменить троих в бою, третьи в страхе называли меня «чумой».

Я стояла в центре поля, окружённая множеством взглядов, и не знала, как поступить. В этот момент ко мне подошёл Альфа и протянул халат.

– Перевоплощайся.

Я не хотела возвращаться в человеческую форму — волчица внутри сопротивлялась, чуяла угрозу, рвалась остаться в шкуре, где когти и зубы были моей единственной защитой. Но ослушаться Альфу я не могла. Собрав всю волю в кулак, я заставила себя мысленно принять человеческий облик. Это далось тяжело — словно отрывала от себя часть себя же.

Через минуту я уже куталась в грубый халат, чувствуя, как ткань царапает кожу, ставшую вдруг слишком чувствительной. Альфа смотрел на меня не мигая, и в его взгляде не было ни одобрения, ни гордости — только холодная, тяжёлая настороженность.

Как только я стала человеком, на меня обрушились все чувства разом: страх, паника, горькое осознание своей уязвимости. Мысли метались, как загнанные звери: «Меня исключат из стаи? Или сейчас набросятся всей толпой? Может, бросят на самую опасную миссию, откуда не возвращаются?»

— Иди домой, — процедил он сквозь зубы.

Не «ты прошла все три испытания», не «теперь ты одна из нас», даже не «поздравляю». Просто «иди домой».

Я пошла. Не потому что хотела, а потому что не могла больше выносить этот гул шепотов, который резал слух острее любого клинка. Не могла выносить эти взгляды, которые, казалось, прожигали кожу насквозь. И особенно — не могла смотреть на Кирилла. Он стоял, тяжело дыша, и выплевывал кровь вместе со слюной, а в его глазах полыхала такая ненависть, что даже волчица внутри меня тихо заскулила.

– Ты не жилец. – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Я же говорила, что могу и голову оторвать. – оскалилась я, и тут на секунду его лицо переменилось. Страх. Он прошел черной полосой прежде чем удалось его подавить. Я усмехнулась.

Я уже отошла, когда я услышала, как Альфа дает один за другим жесткие подзатыльники Кириллу. Как называет его “слабым отродьем” и “позором”. Мне не стало его жаль, но я вдруг поняла, что жестокость порождает жестокость.

А после.

– Лиза!

Я обернулась. Вот и пришла расплата.

– Да, Альфа?

– Мой наказ - не перевоплощайся пока я тебе не разрешу.

Я смотрела на Альфу, не в силах поверить в услышанное. «Что? Что он только что сказал?» — пронеслось в голове. Неужели он всерьез хочет, чтобы я осталась беззащитной перед лицом всей стаи? Чтобы меня растерзали их взгляды, слова, а может, и поступки?

Но ослушаться вожака я не могла — это означало бы немедленный разрыв со стаей, смерть от изгнания. Собрав остатки воли, я склонила голову в знак покорности. Внешне я подчинялась, но внутри…

Где-то глубоко внутри меня выла волчица — громко, отчаянно. Или это была я сама? Мы с ней были чем-то единым, неразрывным — и человек, и зверь одновременно.

Глава 2

Я отключилась практически сразу. Я даже не раздевалась, просто пришла и завалилась на кровать. Я даже не знаю сколько я проспала, прежде чем мой будильник снова зазвенел на работу.

Я еле встала и заставила себя помыться. Есть не хотелось совершенно. Я боялась выйти на улицу. Раньше я была незаметной белой вороной — той, кого все старательно не замечали. Теперь я стала заметной. И от этого было в сто раз страшнее.

На улице на меня таращились все подряд. Мой обострившийся слух безжалостно доносил каждый шёпот, каждое слово — будь то любопытство или злоба. «Это она… та самая… белая волчица… за пару секунд обернулась…» Фразы летели вслед, как мелкие острые камешки. Я почти бежала к библиотеке, цепляясь за мысль о тишине, о привычном спокойствии между книжных полок.

Но сегодня…

Но сегодня тишина не ждала меня. В библиотеке было столько людей, сколько я не видела за всё время работы. Они сидели, листали книги, делали вид, что читают, но все до единого украдкой поглядывали на меня. Это был не интерес к знаниям — это был интерес ко мне.

Я уткнулась в свою книгу, пытаясь снова раствориться в строках, сбежать в историю. Мельком мелькнула фотография короля — Ликана Ярослава, — и я уже хотела найти глазами строку, на которой остановилась, как вдруг услышала шаги. Тяжёлые, уверенные.

Кирилл.

Он не прятал взгляд, не отводил глаза, как остальные. Он смотрел прямо, не боясь встретиться со мной взглядом. Под его глазом темнел свежий фингал, и я готова была поклясться: этот синяк поставил ему отец — в наказание, в ярость, в попытку сломать. Но лицо Кирилла оставалось гордым, упрямым, пронзительным. Эта стойкость почему-то отозвалась во мне. Мне даже нравилось это в нём — то, что его не сломали.

А вот меня, кажется, это сломало куда сильнее.

– Мой отец… – он прокашлялся и поправился – Альфа и совет ждет тебя. Я провожу. Пошли.

Я смотрела на него и не шевелилась. Казалось я даже не понимала весь смысл того, что он говорит. Меня? Альфа с советом? Зачем?

Кирилл стоял с надменным видом, смотрел на меня свысока. В его взгляде читалось превосходство, но теперь он не задирался, не провоцировал, как раньше. Просто ждал, словно статуя, невозмутимый и уверенный в себе.

Я поднялась на ватных ногах, чувствуя, как пол будто уходит из-под ступней. Все взгляды в библиотеке прожигали спину, словно горячие угли. Машинально скользнув глазами по портрету короля на странице 34, я резко захлопнула книгу и, не глядя ни на кого, пошла к выходу — рядом с Кириллом.

Он шагал вперёд, высокомерно вскинув голову, будто весь мир был обязан расступаться перед ним. Я семенила следом, едва поспевая: мои короткие шаги почти сливались в бег, а в груди всё сжималось от тревоги. Я задавала вопросы — он не отвечал, даже не поворачивал головы. Его молчание было холоднее любого презрительного слова.

Наконец мы пришли. Перед нами стояло укрытие — небольшой дом, обнесённый высоким забором, поверх которого вилась колючая проволока. Я невольно втянула воздух, принюхиваясь, и тут же всё внутри заледенело: запах был мне слишком хорошо знаком. Серебро.

Оно жгло даже на расстоянии, въедалось в ноздри едким, горьким запахом, напоминавшим о боли и слабости.

– Это – выдохнула я в ужасе, – тюрьма?

Кирилл, который открывал дверь, встретился со мной глазами.

– Допросная.

У меня все внутри похолодело.

Кирилл распахнул дверь, ведущую внутрь дома, но сам остался снаружи. Я стояла на пороге, вглядываясь в пустой двор. Он был абсолютно безжизненным — ни травинки, ни камня, только голая земля, словно выжженная солнцем. Тишина давила, и даже ветер будто затих, не решаясь нарушить это зловещее спокойствие.

– Проходи.

Я шагнула внутрь, не отрывая взгляда от Кирилла. Мои глаза, наверное, действительно казались безумными — в них плескался страх, перемешанный с растерянностью. Как только он закрыл дверь, мне почудилось — или я правда увидела? — лёгкий кивок, почти неуловимый жест, будто он действительно желал мне удачи. Но это настолько не вязалось с тем Кириллом, которого я знала, — с тем, кто годами издевался надо мной в школе, кто бросал ядовитые слова и смотрел с презрением… Что ему теперь известно? Что изменилось?

Внутри здания меня встретила комната, а за ней еще одна полная мужчин. Их было десять — все известные в стае: Альфа, Бетта, воины, советники, разведчики, командиры отрядов. Каждый из них смотрел на меня так, что по спине пробегал холодок. В их взглядах читалось нечто большее, чем просто любопытство или интерес — там была смесь расчёта, жадности и чего-то ещё, чего я не могла понять.

В центре комнаты стоял большой стол, вокруг которого расположились эти люди. Они сидели, словно хищники, окружившие добычу, и от этого ощущения становилось ещё страшнее.

– Садись.– указал Альфа на свободный стул. Я села, и нервно сглотнула.

– Здравствуйте. – мой голос предательски дрогнул. Было во взглядах этих мужчин что-то такое, что пугало меня.

– Лиза, на инаугурации ты выиграла все три испытания, такого наша стая не видела.

Я нервно пожала плечами, пытаясь скрыть дрожь в теле. В голове мелькнула робкая, почти безумная надежда: «Может, они хотят дать мне выбор, где служить?» — пронеслось в мыслях.

– Твой волк, – продолжал Альфа, – Он выше и здоровее, чем любой наш волк.

Я молчала, голова готова была взорваться от напряжения. Волчица внутри меня билась о стены кожи, чувствуя опасность, которую я ощущала, но не могла осознать в чем.

– И мы с советом приняли решения… – он запнулся, а я уже кожей чувствовала, что мне это не понравиться. – Что нам нужно побольше таких волков.

Я уставилась на него. Если я что и поняла, так это то, что я ничего не поняла. Он ждал моей реакции, наверное, даже дольше, чем должен был. Наконец-то я нашлась с ответом.

– Я не знаю, где вам взять еще таких волков, может еще кто-нибудь скоро в такого волка переродиться…

По столу пошли смешки. Но они были не приятные, такие неприятные, что ощущались грязью на коже. Альфа тоже заулыбался, он старался быть милым, но чем больше он старался, тем страшнее становилось.

– Ты не знаешь еще таких волков, но – он сделал паузу. – ты можешь их родить.

– Что!? – я не сказала, я буквально прокричала это. Альфа даже глазом не моргнул.

– Я собрал здесь самых сильных мужчин, чье потомство должно породить новых сильных волков. Но без тебя это будут только волки, а с тобой это будут сверх волки. Ликаны.

Я уставилась на него в полнейшем недоумении. Буря бурлившая во мне с момента появления волчицы не унималась.

– Вы предлагаете мне быть инкубатором!? Предлагаете мне быть не матерью, а закланщицей готовящей овец на убой? Я правильно вас понимаю?

Все тело жгло от того, как разъяренная я готова была превратиться в волчицу, но приказ… Я не могла ослушаться своего Альфу. Вот что это были за взгляды - похоть!

– Ты так спасешь стаю. – выступил офицер.

– Не будь эгоисткой – стал давить, разведчик.

– Мы жизнью рисковали ради тебя, так может отдашь должок, а? – опасно накренился главнокомандующий.

Я посмотрела на каждого, с той ненавистью волка, которая кипела во мне.

– Нет! – прорычала я.

– Значит будем по плохому. – сказал Альфа.

Самое страшное, что в его тоне не было ни паники, ни злости, для него это была обыденность.

Бежать. Прежде чем я успела подумать, мои ноги уже соскочили. Стул с грохотом повалился, а я бросилась бежать к двери. Я схватилась за ручку, но она оказалась из серебра. Кожу прожгло. Я машинально отпрянула от двери. Всего одна секунда, но она разрушила все. Меня схватило трое. Я вырывалась, но они были значительно сильнее. Я старалась перевоплотиться, но запрет Альфы не давал.

Я билась ногами, билась отчаянно, как могла. Я кричала, я старалась укусить, поцарапать.

– Пятеро держат, и давайте по кругу, чтобы мы потом не знали чье это дите. – скомандовал Альфа.

Я услышала как кто-то орет “нет” так пронзительно и так громко, что в ушах зазвенело, и только когда от крика заболело горло, то я поняла, что это кричала я.

Они уложили меня на стол. они держали меня так, что я не могла ничего сделать. Я чувствовала себя ужасно. По мне лазили их руки, много рук, и словно выжигали мою кожу, так мне это представлялось. Они раздевали меня, а я ничего не могла сделать, я не могла защитить себя, и мне казалось, что моя душа переворачивается и отворачивается от меня самой.

Я поняла, что я сейчас потяряю сознание, но если я это сделаю, то все будет конченно. Каким-то странным усилием воли я смогла отделиться чтобы подумать: Я не могу, я не имею права сейчас отклюяиться, я не могу перевоплотиться это приказ Альфы, но у меня все внутри горит…

Я вспомнила, как на инициации, перед тем как я перевоплотилась я смогла стать волчицей и без перевоплощения, я смогла пустить ее, пустить когти. А ведь про это не было и слова.

Я разрешила ей. Я разрешила зверю внутри себя стать наполовину человеком. Сила, та сила, которую дает только животная ярость влилась в каждую мою клетку. Появились когти, а мои мышцы стали расширяться.

– Я запрещаю тебе перевоплощаться! Я Альфа и я запрещаю! – в ужасе заорал Альфа.

Но я и не перевоплощалась. Одной рукой я насадила одного на когти, четверо отпрянули, кто-то бросился на меня, но я когтями впилась в него. Я понимала, что если они перевоплотятся, то я с ними не справлюсь, просто потому что моя волчица не набралась еще сил. И тогда я рванула к двери, пока вокруг был еще хаос: кто-то старался перевоплотиться, кто-то зализывал раны.

Я схватила одежду, и через нее взялась за серебряную ручку. Серебро все равно прожгло, но я смогла открыть дверь, накинуть свое платье, чем оказалась эта вещь и выскочить наружу. За ней была еще одна дверь, я дернула, но она была закрыта снаружи. Я дернула еще раз и кто-то открыл мне дверь.