Ливонская война. Шведский период 1570-1583

Численность войск, выставляемых провинциями во время правления Густава Васы [13]

С учетом конницы, призываемой на основе rusttjanst, и немецких частей общая численность шведской армии превышала 15 тыс. человек. Однако у короля оставались неиспользованные ресурсы, эффективное использование которых зависело от последовательной реализации всеобщей воинской повинности.

Изменения, внесенные во внешнюю политику Эриком XIV после его вступления на престол, предъявляли принципиально более высокие требования к качеству и численности войск по сравнению с тем, что действовало в период защиты шведской независимости Густавом Васой. Армия должна была быть реформирована для наступательного боя в открытом поле, иначе цели экспансионистской политики не могли быть достигнуты. Однако тактические преобразования, которые были необходимым условием успеха, представляли собой более серьезную проблему, чем при Густаве Васе, поскольку военное искусство в Европе находилось на переломе, когда еще не было ясных признаков того, в какую сторону пойдут эти новые изменения.

До этого времени в Европе господствовала швейцарская тактика. Она заключалась в ведении боя войсками, выстроенными в большие четырехугольники. Однако в связи с техническим развитием артиллерии и стрелкового оружия эта тактика перестала работать. Кроме того, формации швейцарского типа не позволяли вместить в боевые порядки постоянно увеличивающееся количество стрелков. Поэтому возникла необходимость уменьшить четырехугольники, чтобы сократить потери от огня артиллерии, что облегчило размещение стрелков. Стрелковая пехота не могла защитить себя от атак ни тяжелой пехоты, ни конницы, поэтому её размещение по сторонам четырехугольника должно было дать ей защиту от пикинеров противника. Это было сделано путем размещения стрелков в непосредственных рядах пикинеров, благодаря чему они находились под их защитой. Эффективная защита требовала удвоения не более чем пяти шеренг стрелков. Порядок действий поясняется на прилагаемом рисунке. Таким образом, установление новых пропорций между тяжелой и легкой пехотой стало неизбежным.

Решающий скачок в развитии европейской пехоты, связанный с описанной выше проблемой, произошел в 1560‐х гг. у испанцев. Испанцы упразднили старое деление на три дивизии, численность которых регулировалась в зависимости от обстоятельств, а затем ввели новое тактическое формирование фиксированного размера и, используя идентичную модель, сделали это с военным формированием высшего ранга, т. е. с полком, который они назвали tercio. Важнейшим преимуществом этого стало то, что на основе полка удалось создать боевую группировку, в которой численность солдат была сокращена до 3 тыс. человек. Это облегчало выполнение поставленных задач. Испанский способ организации войск также отражал тенденцию к равному соотношению тяжелой и легкой пехоты. Для этого было установлено соотношение между этими двумя видами 1: 1, а не 10: 1, как в Германии в 1560‐х гг. В качестве боевого построения был сохранен четырехугольник, в который входила вся тяжелая пехота, входящая в состав полка. Часть легкой пехоты располагалась, как и прежде, в четырехугольнике, а остальные – в форме крыльев-четырехлистников по четырем углам четырехугольника. Такое жесткое организационное сочетание двух видов пехоты затрудняло практическое использование в соответствии с ее природой, что с самого начала было слабым местом нового формирования. Проблема эффективного взаимодействия тяжелой и легкой пехоты нашла в будущем революционное решение благодаря идеям, зародившимся в Нидерландах[14].

Когда Эрик XIV начал проводить свои собственные реформы, испанская тактика все еще находилась на экспериментальной стадии, и никто в Германии или Скандинавии не знал о ней. Король Швеции взял за образец для создания собственной военной организации тактику, применявшуюся в древние времена, поэтому она не распространялась на решения, принятые испанцами, поскольку они представляли собой не что иное, как улучшенный вариант швейцарской тактики. В рамках решений, принятых Эриком XIV в отношении пехотных войск, полк (regementet) представлял собой высший тип тактической единицы, а рота (fanikan) – низший тип тактической единицы. Путем выбора типа части и тактического построения, а также произведения ротой (fanikan) специального маневра получено выгодное решение, заключающееся в быстром и эффективном развертывании боевого порядка. Кроме того, каждая рота могла участвовать в учениях и в мирное время в том же боевом порядке, в котором она выступала во время боя. Боевой порядок роты состоял из 225 человек с тяжелым вооружением и прикрепленных к нему на флангах двух колонн стрелков по 45 человек в каждой. Глубина такого построения составляла пятнадцать шеренг. Использование подразделений столь малой численности как рота, а также тактического построения стало возможным благодаря расположению шеренг полка по образцу, принятому в римских легионах. Соотношение между тяжелой и легкой пехотой составляло 2,6: 2,5 и в основном совпадало с пропорциями, существовавшими в испанских частях. Уже за три десятилетия до создания голландской тактики Эрик XIV благодаря своей дальновидности разработал тактику пехоты, которая базировалась на тех же основах, что и те, которые совершили прорыв европейской голландской тактики в искусстве ведения войны[15].

Атака пехоты происходила следующим образом: когда первые шеренги достигали рубежа, где противник находился на расстоянии выстрела, первая шеренга стрелков открывала огонь. Затем эта первая шеренга скрывалась за другими шеренгами стрелков, позволяя следующей шеренге занять её место и произвести залп. Благодаря такой непрерывной смене одного ряда другим (так называемое караколирование) удавалось вести постоянный, но медленный огонь. Во время коротких пауз, которые делались для того, чтобы стрелки могли прицелиться и поразить цели, весь строй постепенно приближался к противнику на расстояние, с которого пикинеры могли начать атаку. Во время этого маневра шеренги стрелков быстро менялись местами, чтобы произвести последние залпы. Когда подразделения пикинеров разбивали последовательные ряды противника, стрелки с мечами в руках подключались к атаке. Начинался рукопашный бой. Оборонительный бой велся по описанной выше схеме с применением огнестрельного оружия. При атаке противник наталкивался на барьер, образованный наклоненными пиками. Стрелки в последний момент укрывались либо под пиками, либо за спинами пикинеров. Такой способ, зависящий от типа оружия, которым владеет пехота, был, конечно, аналогичен в разных школах ведения войны. Только с идеями Густава II Адольфа была проведена реформа способа ведения боя с применением огнестрельного оружия.

Здесь уже можно назвать наиболее важные составляющие этой реформы. Густав II Адольф утвердил одновременную стрельбу залпами тремя шеренгами стрелков. Это стало возможным благодаря тому, что первая шеренга при стрельбе становилась на колени, вторая – слегка пригибалась, а третья – стояла в полный рост. Благодаря тому, что стрелки, стоящие позади первых трех шеренг, могли протискиваться в промежутки между стоящими впереди стрелками, одновременный залп могли производить до шести шеренг. Это позволяло всем стрелкам произвести один залп непосредственно перед началом собственной атаки или для того, чтобы остановить атаку противника.

В коннице, как и в пехоте, тактическими соединениями являлись полки и эскадроны. Боевой порядок эскадрона состоял из 240 всадников, выстроенных в 16 шеренг. Благодаря инициативе Эрика в коннице также была введена единая тактика, основанная в том числе на нововведениях, пришедших в Швецию с континента. В тактике кавалерийского боя было два важнейших момента: сначала конный бой с применением огнестрельного оружия, а затем, когда залп приносил желаемый результат, атака с применением холодного оружия. Атака с применением огнестрельного оружия осуществлялась в форме караколе. Она заключалась в том, что шеренги всадников, последовательно сменяясь, производили залп из аркебуз и пистолетов, таким образом ведя постоянный, хотя и медленный огонь. Сугубо наступательный характер такой огневой подготовки подчеркивался тем, что часть легкой конницы также была вооружена пиками, чтобы придать атаке холодным оружием, которая должна была последовать за залпом, необходимый эффект. Однако новая тактика переоценивала роль огнестрельного оружия, что затрудняло проведение наступательных операций, для которых оно предназначалось[16].

Согласно Военному ордонансу Эрика XIV, Швеция и Финляндия должны были совместно выставить три регулярных пехотных полка и один легкой морской пехоты, всего 48 рот, общей численностью 25 тыс. унтер-офицеров и рядовых. К ним добавлялись три полка конницы. Национальный характер Военного ордонанса был впоследствии подчеркнут включением в него положения об ограниченном использовании иностранных войск. Эрик XIV доверял нации и никогда не разочаровывался в ней. Сам он однажды объяснил это так: «Мы должны иметь отличных солдат из числа шведов, когда придет время их использовать, так же, как мы бы имели отличные иностранные войска».

Условием быстрого развертывания пехотных частей было то, что набор в армию должен был полностью основываться на принципе всеобщей воинской обязанности или призыва. Введению этого изменения способствовало начало Скандинавской семилетней войны 1563–1570 гг., поскольку после подписания перемирия Эрик XIV автоматически получил право, согласно решению риксдага от 1544 г., немедленно объявить призыв в армию. В связи с тяготами и лишениями войны и благодаря успешной пропагандистской кампании короля новая форма набора в линейную пехоту была реализована без особых проблем. Тем самым король заложил фундамент будущего здания шведской державы и ее сильной армии. Однако эти изменения привели к тому, что между регулярной армией и ополчением (lantvärn) была проведена очень четкая граница. Со временем lantvärn превратился в ландштурм, который выполнял только задачи, связанные с местной обороной.

Военный ордонанс предъявлял высокие требования к тяжелой пехоте. Чтобы соответствовать им, три регулярных пехотных полка должны были насчитывать 9612 человек. Однако во время правления Густава Васы тяжелые доспехи получили не более 1300 человек. Кроме того, после Русско-шведской войны 1555–1557 гг. у них отобрали доспехи. Поэтому новые подразделения тяжелой пехоты пришлось формировать с нуля. Проблема заключалась в том, что практически со времен Средневековья и до конца правления Густава Васы Швеция имела только легкую пехоту. Поэтому изменения в этой области требовали длительного времени. Неудивительно, что Эрику удалось держать в постоянной боевой готовности только один полк тяжелой пехоты. В двух других лишь несколько рот получили положенное вооружение.

Развитие тяжелой конницы происходило за счет увеличения эскадронов королевской гвардии, формирования эскадронов, принадлежащих королевским сыновьям (принцу Юхану, принцу Карлу и принцу Магнусу), и строгого соблюдения обязательства rusttjanst дворянством. Это означало, что дворяне должны были выставлять большее количество всадников, чем ранее. Повышенные требования к дворянству и их сравнение с требованиями, появившимися на смотре оружия в 1563 г., иллюстрирует таблица «Численность дворянской конницы на смотре в 1563 г.»[17]

Численность дворянской конницы на смотре в 1563 г.[18]

Однако в 1563 г. королю удалось заставить дворянство выставить значительные силы. Три эскадрона с общей численностью 642 всадников, с которыми дворянство приняло участие в экспедиции на Хальмстад, считаются самым многочисленным дворянским ополчением за всю эпоху Васа. Численность региональной легкой конницы (landsfanor) увеличилась незначительно. В одной только Швеции её постоянная численность поддерживалась на уровне 2000 человек. Иностранная наемная конница, использовавшаяся преимущественно в Ливонии, состояла главным образом из подразделений тяжелых всадников.

Организация пехоты в 1563 и 1566 гг.[19]

Усилия, которые Эрик XIV посвятил реорганизации армии, привели к значительным результатам, о чем свидетельствуют приведенные таблицы. Уже в первый год войны количество пехотных рот было увеличено до уровня, соответствующего количеству трех регулярных полков и потребностям корабельного полка (skeppsregementet). С 1559 г. численность пехоты и конницы была удвоена. Оказалось возможным поддерживать столь значительно увеличившуюся численность войск и в будущем.

Однако когда Эрик XIV потерял власть, армия деградировала, поскольку Юхану III и его военным советникам не хватило понимания того, как сохранить достижения предшественника. Уже те, кто стоял во главе восстания против Эрика, включая принца Карла, позволили реакционной оппозиции, которую Эрику ранее удалось обуздать, взять верх, а затем нанесли смертельный удар по тяжелой пехоте, приказав лишить её тяжелого холодного оружия и доспехов. Исправить эту роковую ошибку в дальнейшем не удалось, и неуклюжие попытки возродить тяжелую пехоту провалились. Таким образом, поскольку пехота вновь стала преимущественно легкой (стрелки), применение пехотной тактики, разработанной Эриком, основанной на испанском образце, стало невозможным. Поэтому организация пехотных частей приняла тот же вид, что и в Средние века, и при Густаве Васе: пехота состояла из стрелковых отрядов и одиночных немногочисленных подразделений с тяжелым вооружением, которые были зажаты между стрелковыми и фланговыми частями. Вооружение стрелков по-прежнему составляли аркебузы и полугаковницы (halvhakar), напоминавшие аркебузы, использовавшиеся в Европе. В 1592 г. Швеция импортировала – и, по общему мнению, впервые в своей истории – небольшую партию мушкетов из Нидерландов. Шведская пехота утратила способность сражаться на открытой местности, но неудобства, связанные с этим, сглаживались характером столкновений с русской армией: это были в основном стычки и битвы за опорные пункты.

По тем же причинам аналогичный процесс происходил и в коннице, поскольку Швеция перестала содержать столь большое количество тяжелой конницы. Пики были практически исключены из вооружения, так как их заменило стрелковое оружие, и таким образом сформировался вид тяжелой конницы, который на континенте назывался кирасирами. Конница сохранила боевой доспех (drabbtyg) – доспех в «три четверти», без защиты голеней и сабатонов, который в новой ситуации должен был защищать от пуль. Следствием этого изменения стало создание конницы со стрелковым оружием в качестве средства ведения боя. Конница, набранная из дворян (rusttjanst), стала аналогом европейских кирасиров, а региональные эскадроны (ландсфанор) представляли собой сочетание легких кирасиров и аркебузиров. Тактика ведения боя была ограничена караколированием, в результате чего конница утратила свой прежний наступательный (ударный) характер[20].

Организация конницы в 1563 и 1566 гг.[21]

Гармония, существовавшая во времена правления Эрика XIV между организацией отдельных частей/подразделений и тактикой боя, перестала существовать во время правления Юхана III. Полк, который, особенно в пехоте, выполнял важную задачу, был немедленно упразднен. Только в самом конце своего правления, в связи с увеличением численности пехоты в полевой армии, король был вынужден ввести специальное организационное деление. Столь значительное ухудшение качества, произошедшее в тактическом плане в период правления Юхана III, стало причиной будущих бед и неудач в войнах с Речью Посполитой. В то время в распоряжении Речи Посполитой находилась армия высокого качества, структура которой отличалась от европейской и состояла в основном из конницы.

Когда Скандинавская семилетняя война закончилась, в шведской армии произошли неблагоприятные количественные изменения. Сильная структура армии, введенная Эриком XIV и продержавшаяся, по сути, до конца войны, означала большее количество войск, чем требовалось в связи с предстоящей войной с Русским царством. Кроме того, после тяжелой войны с Данией необходимо было думать об улучшении экономического положения. Поэтому в 1571 г. в Военный ордонанс были внесены изменения. Новые правила, включенные в него, оставались в силе на протяжении почти всего царствования Юхана III. Однако введение обязательной службы в пехоте создало возможность формирования знамен, выходящих за установленные рамки. Также и города – как это было во время Русско-шведской войны 1555–1557 гг. – были вынуждены формировать роты. Шведские города выставили такие роты в 1591 г. Они были сформированы по образцу роты, который финские города ввели годом ранее. Пехота в Швеции обычно состояла из 25–28 рот, а конница – из 1 королевского, 2 княжеских (после смерти Магнуса остался только один) и 5 региональных (ландсфанор) эскадронов. К этому следует добавить только один эскадрон, формировавшийся в рамках rusttjanst дворянством. Всего, таким образом, в коннице было от 7 до 9 эскадронов. Конница была сокращена за счет упразднения подразделений тяжелой конницы (hingstridarfanor, ездящие на жеребцах), созданных Эриком XIV. В итоге остался только эскадрон лейб-гвардии (Hovfanan), который был переброшен в Финляндию. Войска, находившиеся в княжестве Карла – Финляндии, согласно положению завещания Густава Васы, выводились из-под непосредственного управления короля. Однако это не распространялось на княжество Магнуса. Оно не вернуло себе военной независимости, которую когда-то отнял у него Эрик. Принц Карл сохранил в своих провинциях ту военную организацию, которая была создана при Юхане III. Численность войск в провинциях постепенно сокращалась[22].

Для Финляндии новый Военный ордонанс означал значительное сокращение войск и возврат к ситуации, сложившейся при Густаве Васе. Здесь сохранились лишь одна-две роты пехоты и один эскадрон конницы. К ним можно добавить войска, сформированные в рамках rusttjanst дворянством. Такие неблагоприятные пропорции в войсках на территории Финляндии – особенно в условиях войны с Русским царством – сохранялись до 1578 г. После этого началось их изменение. В следующем году число рот было увеличено до четырех, в 1580 г. – до шести, а в 1582 г. – до семи. С включением в 1581 г. в состав эскадронов (kännefanan) наемной дворянской конницы (besoldningsryttare), получавшей жалованье, деньги на содержание коней и квартиры, их число в коннице увеличилось до двух, не считая дворянского эскадрона (adelsfanan). Вооруженные силы Швеции развивались и во время перемирия 1583–1589 гг. Согласно плану короля, пехота должна была формировать полк из одиннадцати или, по крайней мере, десяти рот, что соответствовало численности полка в Европе. Столь значительное увеличение произошло не позднее 1589 г., когда конница насчитывала четыре эскадрона. Благодаря набору, проведенному в 1590 г. в связи с войной с Русским царством, число рот финской пехоты удалось довести до четырнадцати. В 1593 г., т. е. через три года после подписания перемирия с Русским царством, они еще существовали – правда, в значительно ослабленном составе.

Besoldningsryttare (дословно «платная конница») – в период правления Густава Васы и его сыновей так назывались войска наемной конницы, получавшие годовое жалованье, деньги на жилье и корм лошадям. За исключением ситуации, описанной ниже, солдаты этого формирования имели при себе доспехи, снаряжение и лошадей. За используемых на службе лошадей, которых было от 1 до 6 на каждого всадника, они получали деньги на корм (foderpenningar), на каждую лошадь отдельно. Основное отличие besoldningsryttare от традиционной шведской конницы заключалось главным образом в способе набора, а также в том, что besoldningsryttare содержались за счет государства, тогда как обычные всадники получали только жалованье и должны были сами содержать себя в период, когда они находились на квартирах и не участвовали в военных походах. Среди конницы, называемой besoldningsryttare, различают конную гвардию – hovfanan, gardsfanan, hingstridare i drabant, а также драгунские эскадроны, сформированные, вероятно, в период правления Карла IX. Hingstridare, выполнявшие вначале роль своеобразных телохранителей, позднее были переведены в квартиры, разбросанные по замкам и королевским владениям, где ездили на лошадях, большинство из которых содержалось в королевских конюшнях. Кроме того, им бесплатно выдавались «доспехи, седла, сбруя и огнестрельное оружие» из королевской оружейной комнаты. На основе ордонансов Юхана III и после того, как Карл IX ввел указ о денежном довольствии национальной конницы, besoldningsryttare постепенно превратилась в конницу, организованную по старой системе распределения (aldre indelningsverket) – где государство предоставляло освобождение от налогов (frälse) тем, кто финансировал и выставлял вооруженных всадников[23].

В состав армии были включены и немногочисленные региональные войска Эстонии. По-прежнему существовала «эстонская рота» (estefanikan), известная еще со времен короля Эрика XIV. На основании указа от 20 декабря 1581 г. было решено, что набор в это знамя будет производиться в эстонских городах. В 1586 г. в Выборге была сформирована городская рота (stadsfanikan). Она стала образцом для аналогичных рот в Нарве и Ревеле (1588 г.). Кроме того, эстонское дворянство формировало собственный дворянский эскадрон (adelsfanan). Местные крестьяне были освобождены от службы в ополчении (lantvärn).

Как и во времена Эрика XIV, набор иностранцев проводился в основном в конницу. На службу шведскому королю поступали немцы и шотландцы. В 1568 и 1569 гг. их численность значительно возросла. В 1569 г. конница насчитывала не менее 2204 иностранцев. Однако финансовые трудности государства, вызванные Скандинавской (Северной) войной, вынудили короля сократить численность наемников, содержание которых требовало больших затрат[24].

В 1570 г. в королевстве было шесть иностранных эскадронов, а именно: два немецких, три шотландских и один английский. Однако в начале следующего года правительство уволило этих людей, которые были отправлены в Швецию для участия в датской войне. Но уже в 1573 г. в Эстонии вновь появилось значительное количество немецкой конницы – гофлейтов, а в дополнение к ней в том же году было нанято большое количество шотландской конницы и пехоты. Таким образом, в конце 1573 г. в Эстонии насчитывалось 3200 человек иностранной конницы и 2320 человек шотландской пехоты. Для сравнения, в Финляндии и Эстонии в это время было 1250 национальных кавалеристов и 6500 национальных пехотинцев.

В 1574 г. немецкие гофлейты уничтожили шотландскую пехоту, а в начале 1575 г. отказались от шведской службы, отдав Дании замки северо-западной Эстонии в качестве залога за невыплаченное жалованье. Таким образом, король Юхан вскоре освободился, хотя и дорогой ценой, от максимального количества иностранных войск, жалованье которым он не мог выплатить и которые доставляли ему много беспокойства. После этого, во время русской войны, Швеция больше не держала на службе такое большое количество иностранцев[25].

Однако Понтус Делагарди в 1579–1582 гг. все же имел в Эстонии некоторое количество иностранных войск. Андреас Лорихс нанял для него несколько тысяч человек в Германии. После завоевания эстонских и ингерманландских крепостей число иностранцев вновь сократилось главным образом потому, что у короны не хватало денег, чтобы платить им. 21 февраля 1583 г. король писал Делагарди: «Поскольку стоимость иностранных войск для нас так велика, что мы должны платить одной роте столько же, сколько всем шведским войскам, вы можете отправить чужеземцев домой. Но если они довольствуются жалованьем, которое платят кавалеристам шведского главного флага, они могут оставаться на нашей службе». По всей видимости, в результате этого письма Понтус уволил более 300 немецких всадников. Когда мир был заключен, Юхан III приказал ему распустить их при первой же возможности. Неизвестно, был ли этот приказ выполнен, но в 1587 г. упоминается, что некоторое время в Ревеле находилось небольшое количество немецких всадников. Однако в то время они были отосланы за неимением провизии[26].

К 1591 г. наемная конница насчитывала всего несколько эскадронов и поэтому не играла существенной роли. В 1592 г. впервые был произведен набор в Нидерландах. В ходе этого набора в армию записались 765 всадников и небольшой отряд шотландской конницы. Командный состав состоял из 1 полковника, 1 подполковника и 14 капитанов, 2 из которых были шотландцами. К ним добавилась группа артиллеристов. Некоторые из этих офицеров были направлены на службу в военно-морской флот.

Сокращение численности армии, произошедшее во время правления Юхана III (увеличение численности финских войск не компенсировало сокращения шведских войск), на самом деле было больше. Хотя король и сохранил бюджет Эрика на содержание войск – 525 воинов в пехотной роте и 300 воинов в кавалерийском эскадроне, – но в целом ему не удалось сохранить необходимую численность подразделений. Результаты набора на службу, за исключением 1590–1591 гг., в целом были неудовлетворительными. Основной причиной было отсутствие уважения к Юхану III, который не проявил себя как лидер.