«Война ведьм, или Битва за Гамалей» Книга вторая «Болотная ведьма Людрина»

Именно эта загадочная атмосфера манила сюда даже самых осторожных путников.

Народ сюда стекался самый разный.

Когда-то Гареш ничем не отличался от сотен других небольших городков. Здесь жили пекари, фермеры, рыбаки, кузнецы и торговцы. Но всё изменилось после появления лавки.

Слухи о её чудесах быстро разлетелись далеко за пределы города, и вскоре в Гареш потянулись люди со всех уголков мира.

Однако далеко не все приходили с добрыми намерениями.

Одни мечтали о лёгкой наживе.

Другие надеялись что-нибудь украсть.

Третьи хотели обманом завладеть редкими артефактами и бесследно исчезнуть.

Порой приезжие нападали даже на местных жителей.

Подобные происшествия тревожили гарешей и нарушали их спокойную, размеренную жизнь.

Каждый раз, когда случалось что-то подобное, Николита испытывала чувство вины.

Ей казалось, что именно лавка притягивает сюда таких людей.

Но больше всего её удивляло другое.

За всё время, что они с Габриэль жили в Гареше и держали лавку, ни один настоящий гареш так и не переступил её порог.

Каждый вечер, ровно в пять часов, жители собирались возле фонтана на главной площади.

Того самого фонтана, который стоял вверх дном.

Они танцевали, пели, пили хмельной напиток, смеялись и радовались жизни.

И никому из них даже не приходило в голову заглянуть в лавку и попытать своё счастье.

Николита стремительно влетела в главный зал.

Промчавшись мимо посетителей, она оставила за собой лёгкий поток воздуха, закрутившийся маленьким вихрем.

При её приближении дверь сама со скрипом распахнулась.

Через мгновение ведьма уже стояла на главной площади, у перевёрнутого фонтана.

Она внимательно осмотрелась.

Не изменилось ли здесь что-нибудь за время её отсутствия?

Но всё вокруг выглядело привычно.

Спокойно.

Даже немного скучно.

Часы показывали всего два часа дня.

Каждый был занят своим делом.

Даже струйки воды, стекавшие с перевёрнутого фонтана, казались ленивыми, словно и они не желали нарушать тишину этого дня.

Николита немного успокоилась.

Время ещё было.

Быстрым шагом она направилась к окраине Гареша.

Именно там она рассчитывала найти Габриэль.

Обычно в это время сестра уходила за пределы города, чтобы заниматься своими колдовскими делами.

Какими именно, Николита никогда не интересовалась.

Несмотря на то что рядом с Элаей Габриэль казалась спокойной, заботливой и даже мягкой, Николита слишком хорошо знала её истинную сущность.

Она знала ту Габриэль, которая без колебаний могла уничтожить деревню.

Город.

Или даже целое государство, если сочла бы это необходимым ради своей цели.

Но с тех пор как сёстры поселились в Гареше, Габриэль больше не интересовали ни войны ведьм, ни борьба за власть.

Иногда она даже смеялась, вспоминая собственные победы и поражения.

Говорила, что пришло время оставить прошлое позади и уйти на заслуженный покой.

Порой она с улыбкой добавляла, что чувствует, как её магическая сила постепенно покидает её.

Но Николита прекрасно знала:

Это ложь.

Если ведьма рождается ведьмой, если в её жилах течёт ведьмовская кровь, то неважно, какой магией она владеет.

Сила никогда не покинет её.

Разве что…

Николита неожиданно остановилась.

Разве что её можно отнять…

— Отнять… Пустошь… и Людрина… — едва слышно прошептала она.

Её глаза вспыхнули алым пламенем.

Николита с трудом подавила желание выплеснуть наружу вспыхнувшую ярость.

— Хм… — задумчиво произнесла она, постукивая указательным пальцем по виску. — Что-то подсказывает мне, что я двигаюсь в правильном направлении…

Эта мысль лишь ускорила её шаг.

Не прошло и десяти минут, как Николита оказалась за пределами Гареша.

Вдали виднелась знакомая фигура.

Габриэль.

Николита глубоко вдохнула.

Медленно выдохнула.

И направилась к сестре.

Она была готова ко всему.

К угрозам.

К проклятиям.

К потокам огня.

К любому заклинанию, которое Габриэль могла обрушить на неё.

Габриэль владела магией Хаоса — магией разрушения — на высочайшем уровне.

Не раз она пыталась овладеть также магией Света и Тьмы.

Но в этих искусствах Николита значительно превосходила сестру.

Поэтому использовать против неё светлую или тёмную магию было бессмысленно.

Исход такого поединка оказался бы предрешён.

Если бы однажды Габриэль пришлось сражаться с Николитой, она воспользовалась бы только Хаосом.

Ведь она не просто постигла эту магию.

Она создала собственную ветвь искусства Хаоса.

За пределами Гареша у Габриэль было множество учениц, мечтавших пройти именно её путь.

Но с тех пор как она поселилась в этом городе, обучение других ведьм перестало её интересовать.

Слишком долго в прошлом она сражалась за идеи, которые, если задуматься, никогда не были ей по-настоящему близки.

Николита медленно приближалась к сестре.

В одном кармане она крепко сжимала старый пергамент с картой.

Другая рука лежала во втором кармане, нащупывая предмет, который она успела забрать из своей тайной комнаты.

Подойдя почти вплотную, Николита снисходительно улыбнулась, стараясь придать своему лицу как можно более беззаботное выражение.

Габриэль, слишком хорошо знавшая старшую сестру, сразу поняла — разговор предстоит непростой.

— Привет, Габриэль. Чем ты сегодня занимаешься?

Николита вынула руки из карманов, сложила их на груди и, задумчиво перебирая пальцами, принялась осматривать место, где они находились.

— Моя заботливая сестра… — с лёгкой усмешкой ответила Габриэль, прищурившись и гордо вскинув голову. — Я больше чем уверена, что ты пришла поговорить о чём-то очень важном.

Она сделала короткую паузу.

— Иначе, думаю, я не увидела бы тебя здесь ещё несколько лет. Если память мне не изменяет, последний раз мы встречались на этом месте, когда ты потеряла ключи от лавки.

Со стороны могло показаться, что разговор начинается напряжённо.

Но это впечатление было обманчивым.

После короткой словесной перепалки Николита подошла к сестре и крепко обняла её.

В эти объятия она вложила всю любовь, на которую была способна.

Габриэль обняла её в ответ.

Тепло.

Искренне.

По-настоящему по-сестрински.

Первой разомкнув объятия, Габриэль серьёзно посмотрела Николиту в глаза.

— Прежде чем ты начнёшь… я хочу сказать тебе спасибо.

— Спасибо? — удивлённо переспросила Николита. — За что?

Габриэль грустно улыбнулась.

— Я знаю, зачем ты пришла.

Она опустила взгляд.

— И для меня очень важно, что ты решила рассказать мне обо всём. Что поверила: ради спасения мира я не стану ставить свою дочь выше всех остальных.

Она тяжело вздохнула.

— И ещё… я хочу попросить у тебя прощения.

Николита молча слушала.

— Моей ошибкой было то, что я не рассказала тебе о своих страхах за Элаю. Я видела… чувствовала, как тьма постепенно окутывает её и уводит всё дальше от нас.

Голос Габриэль дрогнул.

— Я приходила сюда каждый день, надеясь остановить это.

Каждый день.

Я перепробовала все заклинания, которые знала.

Даже те, которых не знала, но сумела раздобыть.

Она горько усмехнулась.

— И, как видишь… ничего не помогло.

То, что ведёт Элаю…

Выходит далеко за пределы наших возможностей.

Она медленно подняла взгляд на сестру.

— Если честно… даже за пределы твоих, Николита.

Слова прозвучали почти шёпотом.

Будто признание собственного поражения.

Не выдержав, Габриэль опустилась на землю.

Она бессильно раскрыла ладони.

Николита вздрогнула.

Кожа на руках сестры почернела.

Местами она обуглилась и покрылась глубокими трещинами, словно её долго держали в самом сердце огня.

— Ох… моя дорогая… Что же ты с собой сделала?..

Николита тут же опустилась рядом.

Она осторожно взяла ладони Габриэль в свои руки, стараясь причинить как можно меньше боли.

Физические раны она могла исцелить.

Но душевные…

Они были ей неподвластны.

Николита медленно поднесла ладони сестры к губам и осторожно подула на них.

Тёплый поток магии коснулся обожжённой кожи.

Чёрная корка начала трескаться.

Медленно осыпаясь пеплом, она исчезала, открывая под собой молодую, нежно-розовую кожу.

Габриэль молча наблюдала за происходящим.

И вдруг не выдержала.

По её щекам покатились слёзы.

— Я пыталась остановить её сегодня, Николита…

Голос сорвался.

— Мою девочку…

Она судорожно вдохнула.

— Но посмотри…

Посмотри, что она со мной сделала…

Я ведь…

Я её мать…

Николита молча прижала Габриэль к себе, осторожно прижав её голову к своей груди.

По её щекам тоже медленно скатились несколько слезинок.

Но уже в следующее мгновение она резко поднялась на ноги, схватила сестру за плечи и сильно встряхнула.

— Хватит, Габриэль! Я сказала — хватит!

Её голос прозвучал неожиданно жёстко.

— Вспомни, кто ты. Вспомни, кем была всю свою жизнь! То, что ты не смогла остановить Элаю, ещё ничего не значит.

Николита глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

— Сегодня у меня произошла очень странная встреча…

Она на мгновение замолчала.

— Только прошу… не швыряй в меня молнии, хорошо?

Габриэль словно очнулась.

Она внимательно посмотрела на сестру.

Её губы едва заметно шевельнулись.

— …Людрина.

Николита застыла.

Такого она совсем не ожидала.

— Откуда ты знаешь о моей встрече с Людриной? — удивлённо спросила она.

Габриэль тяжело вздохнула.

— Я стояла за стеной, когда она пришла к тебе. Я слышала весь ваш разговор.

Она опустила взгляд.

— Когда ты начала следить за передвижением Элаи, я сразу отправилась к ней, надеясь остановить её.

— Ты встретилась с ней лицом к лицу? — изумлённо спросила Николита.

Она прекрасно знала, что ни она, ни Габриэль не владеют магией телепортации или искажения пространства.

Этим искусством владела только Людрина.

— Нет, конечно, — покачала головой Габриэль. — Я создала на её пути мантикору и управляла ею отсюда.

Она невесело усмехнулась.

— Но, как видишь, безуспешно.

Габриэль медленно подняла исцелённые ладони.

— Элая сама того не понимая использовала защитное заклинание. Именно оно сожгло мне руки.

Она с тревогой посмотрела вдаль.

— И это её сила без Гамалея…

Голос её стал тише.

— Мне страшно даже представить, какой она станет, когда завладеет камнем.

Она уже совсем близко.

Наступило тяжёлое молчание.

Наконец Николита заговорила:

— Тогда ты слышала и слова Людрины.

Она предупреждала, что ни при каких обстоятельствах нельзя вступать в бой с Элаей именно в Гареше.

Я до сих пор не понимаю почему.

Габриэль лишь пожала плечами.

— Сейчас я многого не понимаю, Николита.

Она посмотрела сестре прямо в глаза.

— Что ты думаешь о Болотной Пустоши? О том месте, куда Людрина предлагает нам отправиться?

Она немного помолчала.

— И ты действительно считаешь, что мы не должны мешать Элае?

Мы ведь ещё можем попытаться остановить её здесь.

— Можем, — задумчиво ответила Николита.

Она опустила взгляд.

— Но мне кажется… Людрина права.

Медленно сунув руку в левый карман платья, Николита достала Галахан.

Стоило древнему камню оказаться у неё на ладони, как по воздуху прокатилась едва уловимая вибрация.

Послышалось низкое гудение.

Сам воздух словно начал сжиматься.

Свет вокруг на мгновение исказился и будто стал втягиваться в сердцевину Галахана.

Казалось, ещё немного — и сам мир начнёт складываться внутрь этого небольшого камня.

Но Николита быстро спрятала артефакт обратно.

Гудение исчезло.

Воздух вновь стал обычным.

А пространство словно облегчённо выдохнуло.

Габриэль внимательно посмотрела сначала на сестру, потом на её карман.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спросила она.

— Думаю, да, — кивнула Николита. — Людрина… Болотная Пустошь… Галахан…

Она на мгновение задумалась.

— Когда я сложила эти три части головоломки вместе, то начала понимать замысел Людрины.

Габриэль усмехнулась.

— Никогда не любила эту мерзкую ведьму.

Она покачала головой.

— Но должна признать… в её словах есть смысл.

Затем её лицо вновь стало серьёзным.

— Только один вопрос всё ещё не даёт мне покоя.

— Какой?

— Зачем ей всё это?

Николита медленно покачала головой.

— Возможно, в Пустоши нас ждёт ловушка.

Она может хотеть выманить нас обеих из Гареша.

И убить.

Николита посмотрела на сестру с лёгкой улыбкой.

— Насколько я помню, ты ведь когда-то уже убивала Людрину?

— Да, убивала, — спокойно ответила Габриэль.

На её лице появилась насмешливая улыбка.

— Видимо, я действительно начинаю стареть, если она до сих пор разгуливает по болотам, размахивая своими вонючими кусками грязи.

— А может… всё наоборот? — задумчиво произнесла Николита. — Может быть, помогая нам, она спасает и себя?

Сёстры переглянулись.

И одновременно рассмеялись.

Эта мысль показалась им слишком невероятной.

Они взялись за руки.

Николита развернула старый пергамент с картой, ведущей в Болотную Пустошь.

Их взгляды встретились.

Обе молча кивнули друг другу.

Решение было принято.

Что бы ни ожидало их впереди, они были готовы вместе противостоять Гамалею.

Посмотрев на карту, Николита задумчиво провела пальцем по красной нити, обозначавшей путь к месту назначения.

Неожиданно её палец остановился на всем известном городе Дуганщит, через который проходила дорога.

Николита подняла голову и посмотрела на Габриэль.

Та уже заметила это, казалось бы, случайное совпадение. Но обе ведьмы прекрасно понимали — путь был выстроен именно так не случайно.

Им предстояло попасть в Дуганщит, чтобы встретиться с одним старцем, жившим в этом городе.

Габриэль подняла голову, посмотрела на Николиту и сквозь стиснутые зубы произнесла:

— Серафим… Ну как же без этого безумного старика?

Она презрительно усмехнулась.

— Каждый раз, когда в этом мире происходят события, способные перевернуть всё с ног на голову, обязательно всплывает этот старик.

С этими словами Габриэль резко отшвырнула карту с руки Николиты.

Да с такой силой, что пергамент отлетел в сторону и упал на землю.

Николита без каких-либо эмоций подняла карту, аккуратно стряхнула с неё пыль, бережно свернула и положила обратно в карман.

Она ничего не сказала Габриэль по поводу её вспыльчивости.

Лишь глубоко вздохнула и посмотрела в сторону, противоположную Гарешу.

— Я думаю, Габриэль…

Но договорить Николита не успела.

Сестра перебила её и с какой-то нечеловеческой свирепостью начала размахивать руками, выкрикивая в адрес Серафима самые нелестные слова.

Похоже, эта гневная тирада не закончилась бы даже к заходу солнца, если бы Николита сама не закричала.

— Да замолчи ты уже, Габриэль!

Её голос с такой силой разнёсся по окрестностям Гареша, что испуганные птицы сорвались с деревьев и разлетелись в разные стороны.

Казалось, даже эта фраза долетела до самого Дуганщита.

Голос Николиты звучал низко, мощно и настолько грозно, что под его натиском, казалось, прогнулись даже вековые деревья.

Габриэль мгновенно успокоилась.

Будто её окатили ледяной водой.

Она молча посмотрела на Николиту.

— Ну… если нам всё равно предстоит попасть в Дуганщит, необязательно же мне встречаться с ним? Правда, Николита?

— Необязательно, — спокойно ответила Николита. — Если наш путь выстроен таким образом, что нам необходимо увидеть Серафима, встретиться с ним могу и я.

Она едва заметно улыбнулась.

— Давай будем честны, Габриэль. Как бы ты к нему ни относилась, он единственный, кто знает тайны, которые древнее самого этого мира.

Николита на мгновение задумалась.

— Я даже не представляю, сколько ему лет. Да и, думаю, никто этого не знает. Иногда мне кажется, что всю мою жизнь он ходил со своим посохом и разнюхивал всё, что происходит в мире.

Она тихо усмехнулась.

— И знаешь… я тоже не могу сказать, что сильно люблю этого старика. Но, в отличие от тебя, меня он хотя бы не пытался убить.

Габриэль невольно улыбнулась.

Но почти сразу машинально потёрла правую руку.

Ту самую, которую Серафим едва не оторвал во время их последней встречи.

Та битва давно стала легендой.

Серафим почти никогда не вмешивался в войны, сражения или интриги. За это его нередко упрекали ведьмы самых разных ковенов и школ магии.

И именно одна из немногих битв с его участием произошла против Габриэль.

Эта история заслуживала отдельного рассказа.

Можно лишь сказать одно: в том поединке не оказалось ни победителя, ни побеждённого.

Однако Габриэль заплатила за него высокую цену.

На долгое время она лишилась значительной части своего могущества.

Лишь спустя годы ей удалось вернуть утраченную силу.

На этом их противостояние с Серафимом, можно сказать, и закончилось.

Без победителя.

И без проигравшего.

— Думаю, нам пора отправляться, — наконец произнесла Габриэль. — Судя по всему, Элая уже близка к тому, чтобы завладеть Гамалеем. И к этому моменту нас не должно быть в этом городе.

— Габриэль… — тихо произнесла Николита, резко обернувшись в сторону Гареша. — Как ты думаешь… она не тронет город? Не причинит вреда всем этим добрым гарешам, когда всё произойдёт?

Она долго смотрела на город, которому отдала столько любви и заботы, сколько только могла.

Габриэль тоже перевела взгляд на Гареш.

— Думаю, если мы уйдём отсюда, с городом ничего не случится.

Она покачала головой.

— Не думаю, что Элая вернётся сюда, чтобы уничтожить Гареш.

Теперь у неё будет совсем другая цель, Николита.

Она посмотрела сестре прямо в глаза.

— Ты забыла главное правило Гамалея.

Только одна ведьма.

Только одна сила.

Только один Гамалей.

На последних словах её глаза мгновенно почернели.

Из них исчезли тепло и жизнь.

Перед Николитой вновь стояла не заботливая мать Элаи, а великая ведьма Хаоса.

— Поэтому слова Людрины о том, что нельзя начинать бой с Элаей именно в Гареше, теперь кажутся мне куда более понятными. Если смотреть на происходящее не глазами матери, которая любит свою дочь, а глазами ведьмы Хаоса, всё становится на свои места.

Глаза Габриэль вновь приобрели обычный цвет.

Она глубоко вздохнула.

— Нам пора.

Мы и так слишком долго здесь разговариваем.

Две ведьмы молча развернулись и направились прочь от маленького города, где продолжался самый обычный день — тихий, спокойный и ничем не примечательный для жителей Гареша.

Никто из них ещё не подозревал, насколько скоро их мир изменится навсегда.

Глава 4. Падение во тьму

Элая застыла.

Под её ногами всё отчётливее раздавался хруст стекла — медленный, протяжный, будто сама тьма трескалась под её шагами.

Сначала тихо.

Потом всё громче.

Хр-р-р… хруст…

Тонкие трещины начали расползаться по чёрному полу, уходя куда-то в бесконечную темноту.

Борисон и Булик молча взялись за руки, ожидая развязки этой жуткой сцены.

Даже вечно суетливый Булик сейчас не произносил ни слова.

Его глаза были широко раскрыты, а уши нервно подрагивали.

Борисон тяжело сглотнул.

— Госпожа… мне это место совершенно не нравится… — прошептал он так тихо, будто боялся, что сама тьма услышит его голос.

Но Элая не ответила.

Она стояла неподвижно, слегка опустив голову, и что-то бормотала себе под нос.

Слова звучали обрывками древнего языка — тихими, вязкими, словно рождались не во рту ведьмы, а где-то глубоко внутри самой пещеры.

Сдерживающее заклинание.

Пальцы Элаи едва заметно дрожали.

Алые искры то вспыхивали вокруг её ладоней, то мгновенно исчезали.

Хруст усилился.

В какой-то момент трещины под ногами Элаи вспыхнули тусклым багровым светом.

Булик резко дёрнул Борисона за рукав.

— Ты это видел?.. Видел?!

Но Борисон лишь медленно кивнул, не сводя взгляда с пола.

Казалось, под прозрачной чёрной поверхностью что-то движется.

Что-то огромное.

И оно поднималось всё ближе.

Элая резко подняла голову.

Её глаза вспыхнули алым светом.

— Не двигайтесь… — тихо произнесла она. — Что бы ни произошло… не сходите с места.

Голос ведьмы изменился.

Он стал глубже.

Чужим.

Будто вместе с ней говорил кто-то ещё.

В следующее мгновение пол под ногами Элаи окончательно треснул.

Раздался оглушительный звон.

Свод пещеры рухнул.

Но осколки стекла не полетели вниз, как должны были.

Они замерли в воздухе.

На одно короткое мгновение всё вокруг застыло, будто сама пещера перестала дышать.