«Война ведьм, или Битва за Гамалей» Книга вторая «Болотная ведьма Людрина»

— Ну что ж… Посмотрим, кто ты… или что ты, — тихо произнесла она.

Элая подняла голову, медленно провела рукой по воздуху, очерчивая круг.

Через мгновение в её ладони вспыхнул огромный огненный шар. Вторым движением она метнула его вперёд. Пылающий сгусток стремительно понёсся к своду пещеры, за которым мерцал загадочный свет.

Когда шар достиг цели, Элая резко развела руки в стороны.

Огненный сгусток раскололся надвое.

Два пылающих шара с оглушительным рёвом устремились в темноту.

Раздался первый удар.

За ним — второй.

Потом третий.

Белые огоньки внезапно пришли в бешеное движение. Они заметались по пещере, всё быстрее приближаясь к тому месту, где стояли Элая, Борисон и Булик.

И вдруг раздался жуткий вопль.

Он прокатился по каменным сводам, заставив их содрогнуться. В нескольких местах потолок не выдержал, и вниз с грохотом обрушились огромные глыбы.

Булик с невероятной ловкостью метался между падающими камнями, перепрыгивая с одного валуна на другой.

Лишь один острый обломок полоснул его по руке, оставив глубокий порез, но он даже не остановился.

Борисон же остался совершенно невозмутим.

Он снял свой цилиндр, перевернул его вверх дном, и все камни, летевшие прямо в него, словно затягивались внутрь шляпы, бесследно исчезая.

Ни один из них не коснулся Борисона.

Арочный свод, отделявший Элаю от непроглядной темноты, покрылся трещинами.

С той стороны доносились тяжёлые удары.

На одно короткое мгновение сквозь пыль и пламя Элая различила огромное тело — чудовище, объятое огнём.

Ещё один удар.

Ещё.

Арка не выдержала и с оглушительным треском разлетелась на части.

Каменные глыбы с грохотом полетели прямо в сторону Элаи.

И тогда из темноты вырвалось оно.

Огромная мантикора.

Тело могучего красного льва.

Голова человека.

Хвост скорпиона.

Рыжая грива пылала, словно была соткана из живого огня.

Во рту сверкали три ряда острых зубов, а ярко-голубые глаза напоминали холодное небо после грозы.

На конце хвоста покачивалось длинное жало, покрытое смертельным ядом, способным убить одним уколом.

Мантикора зарычала.

Её рык походил на вопль тысячи погибших душ.

Чудовище стремительно бросилось на Элаю.

Хвост со свистом рассекал воздух, постоянно меняя направление, сбивая с толку и скрывая настоящий удар.

Элая мгновенно поняла, что произошло.

Именно её огненные шары разбудили это древнее существо и ранили его.

Теперь у мантикоры была лишь одна цель.

Убить ту, что осмелилась нарушить её покой.

Мантикора рванулась к Элае.

Её длинный смертоносный хвост рассекал воздух со свистом, словно клинок, жаждущий плоти. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Ещё два прыжка — и чудовище нанесёт смертельный удар.

Первое, что заметила Элая, — Булик и Борисон стояли прямо между ней и зверем.

Сердце болезненно сжалось.

Они не смогут задержать эту живую лавину смерти даже на мгновение.

Её руки закружились в стремительном, почти неуловимом движении. Пальцы вспыхнули алым светом, когда она направила их в сторону спутников. С губ сорвались древние слова заклинания. Они звучали едва слышным шёпотом, но сам воздух отзывался на них вибрацией.

Из кончиков её пальцев потекла алая энергия.

Она окутала Булика и Борисона, образовав вокруг каждого сияющую защитную сферу.

Элая резко вскинула руки вверх, а затем мощным движением отбросила обе сферы назад — туда, откуда они пришли.

Заклинание с невероятной силой швырнуло их в тёмный коридор.

Булик и Борисон покатились прочь, скрываясь во мраке.

Лишь голос Борисона ещё долго разносился эхом по подземелью:

— Госпожа-а-а!.. Нет!.. Вы не справитесь с ним одна!..

Его крик постепенно стих.

Из глубины пещеры ещё некоторое время доносился только глухой стук катящихся магических сфер.

Мантикора, ещё мгновение назад мчавшаяся с бешеной скоростью, внезапно остановилась.

Её огромная голова начала судорожно вращаться, почти выворачиваясь вокруг собственной оси. Она резко вскидывала морду вверх, затем опускала вниз, словно пыталась уловить присутствие чего-то невидимого.

Потом замерла.

Из её ноздрей вырывался свистящий, почти демонический хрип, а густая слизь стекала на лапы и каменный пол, шипя при соприкосновении с раскалённым камнем.

Элая уже приготовилась к новой атаке, но невольно растерялась.

С чудовищем происходило что-то странное.

Огромное тело содрогалось в конвульсиях.

Лапы подкашивались, будто сама земля отказывалась удерживать его.

Казалось, ещё мгновение — и мантикора рухнет замертво.

Но приступ закончился так же внезапно, как начался.

Чудовище резко тряхнуло головой.

Во все стороны полетели клочья его пылающей гривы.

Вся пещера мгновенно вспыхнула алым светом.

Пламя заполнило каждый угол, не оставив ни единой тени.

Огненная волна стремительно устремилась к Элае.

Жар ударил ей в лицо, руки и ноги.

Она инстинктивно отступила назад.

Но нескольких шагов было недостаточно, чтобы уйти от бушующей стены огня.

Элая рухнула на колени и с силой ударила обеими ладонями по каменному полу.

Её пальцы словно прошли сквозь твёрдую породу, как сквозь мягкий воск.

Крик ведьмы прокатился по всей пещере.

Теперь её голос был сильнее собственного страха.

— Я, Элая, ведьма земли, воздуха, воды и огня, приказываю тебе — подчинись моей воле! Камень, мой союзник, восстань и стань моей защитой!

Она резко вырвала руки из камня.

Вместе с ними вверх взметнулись тысячи каменных осколков.

Они стремительно соединились, образовав перед ведьмой гигантский щит.

В следующее мгновение в него ударил поток пламени.

Столкновение породило ревущий огненный вихрь — живой, неукротимый, словно древний дух огня.

Элая медленно поднялась в воздух.

Её движения напоминали древний танец стихий — плавный, точный, завораживающий.

Пламя подчинилось ей.

Огненный вихрь послушно следовал каждому движению её рук.

Он двигался туда, куда указывала ведьма.

Почувствовав, что стихия полностью покорилась её воле, Элая резко взмахнула руками.

С оглушительным рёвом огненный ураган устремился прямо в мантикору.

Чудовище оказалось в самом центре бушующего вихря.

Пламя подхватило его и подняло высоко вверх.

Элая невольно вздрогнула.

Только теперь она поняла, что над ареной боя всё-таки существует потолок. До этого ей казалось, будто пещера уходит в бесконечность.

Когда вихрь унёс мантикору к самому своду, ведьма уже почти поверила в свою победу.

Но внезапно сверху раздался глухой удар.

Из темноты дождём посыпались обломки — то ли стекло, то ли обожжённый камень.

Они с гулом разбивались о пол, рассыпаясь искрами, похожими на угасающие частицы древнего заклинания.

Элая на мгновение застыла.

Но уже через секунду снова собралась.

Она ждала нового удара.

Ждала новой ловушки.

Огромное тело рухнуло прямо перед ней.

Красный лев.

Человеческое лицо.

Хвост скорпиона.

Рыжая грива, пылающая, словно раскалённая медь.

Три ряда идеально острых зубов.

И ярко-голубые глаза, холодные, как зимнее небо.

Мантикора лежала неподвижно.

Не дышала.

Не рычала.

Не издавала своего жуткого свиста.

Она лишь смотрела на Элаю широко раскрытыми глазами, в которых навсегда застыли ярость и неверие.

Элая медленно повернула голову в ту сторону, куда несколькими мгновениями раньше отправила Булика и Борисона.

Там царила абсолютная темнота.

Ни звука.

Ни движения.

— Хм… Кажется, я слегка перестаралась, — пробормотала она, задумчиво прикусив палец. — Теперь они, наверное, будут вечно катиться по этим тайным ходам в моих защитных сферах…

Она тихо усмехнулась.

— Хотя… если это Булик, то он точно не выберется. А вот Борисон… Борисон наверняка найдёт выход.

Едва эта мысль промелькнула у неё в голове, тишину нарушил знакомый звук.

Тук…

Тук…

Тук…

Мелкие, неуверенные шаги.

Именно так всегда ходил Борисон.

— Госпожа! Госпожа! — тонкий голос эхом разнёсся по огромному залу.

Из темноты показалась фигурка Борисона в его нелепом цилиндре. Он засеменил быстрее, почти переходя на бег, смешно подпрыгивая на каждом шагу.

— Госпожа, как вы? Не стоило нас спасать! Мы бы смогли вам помочь…

Он осёкся.

Его взгляд упал на огромное тело, распростёртое у ног Элаи.

— Это… то, о чём я думаю?..

Борисон медленно подошёл ближе, словно боялся, что одно неосторожное слово способно разбудить чудовище.

— Ну, наверное, то, о чём ты думаешь. Откуда мне знать, что именно ты там себе надумал? — буркнула Элая, даже не оборачиваясь.

Набравшись смелости, Борисон осторожно приблизился ещё на шаг.

Затем легонько пнул мантикору в голову.

И тут же отпрыгнул назад, готовый в любую секунду броситься бежать.

Но чудовище не шелохнулось.

Лишь глухое эхо удара прокатилось по пещере, словно отголосок чего-то древнего и давно умершего.

— Лучше скажи, где Булик? — холодно спросила Элая, наконец повернувшись к нему. В её голосе звучали привычные надменность и недовольство.

Борисон смущённо развёл руками.

— Ну… он где-то шёл следом. Я же ему не нянька. Да и, госпожа, прежде всего мне хотелось убедиться, что с вами всё в порядке. Что мне тот Булик…

В этот момент из темноты появилась ещё одна фигура.

Одежда Булика была разорвана в клочья, руки и лицо покрывали кровь и ссадины, но он, словно не замечая боли, уверенно шёл к Элае. Каждый шаг давался ему с трудом, однако он упрямо держался прямо, не позволяя себе показать слабость.

— А вот и второй явился! Что-то вы сегодня слишком долго собираетесь, — бросила Элая.

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и направилась туда, откуда совсем недавно вырвалась мантикора.

Булик молча последовал за ней.

Борисон, не желая отставать, бросил последний взгляд на поверженное чудовище.

И по какой-то совершенно необъяснимой прихоти снова пнул его ногой.

В следующее мгновение хвост мантикоры сорвался с места и с грохотом рухнул прямо на Борисона, придавив его к каменному полу.

— Помогите!.. Она жива!.. Она хочет меня убить! Госпожа, осторожно! — завизжал он, отчаянно пытаясь выбраться.

Булик не выдержал.

Он рухнул на пол и, держась за живот, покатился по камням, заходясь неудержимым смехом.

Даже Элая не смогла сохранить серьёзность.

Она закрыла лицо ладонью и тоже рассмеялась.

Её смех звенел, словно рассыпающееся стекло, — холодно, хищно, но впервые за долгое время совершенно искренне.

— Что вы смеётесь?! — продолжал вопить Борисон. — Она живая! Она сейчас меня съест! Госпожа! Булик! Спасите меня!

Так продолжалось несколько минут.

Наконец Борисон, окончательно выбившись из сил, понял, что хвост просто свалился на него после удара.

Мантикора оставалась неподвижной.

Мёртвой.

Холодной.

Он осторожно выбрался из-под тяжёлого хвоста, тщательно отряхнул одежду, поправил зелёный сюртук, водрузил на место свой нелепый цилиндр и, словно ничего не произошло, торжественно поклонился.

— Всегда к вашим услугам.

Ваш Борисон.

Элая лишь покачала головой.

— Всё. Хватит комедии. Собрались.

Она уверенно направилась к разрушенному своду, за которым притаилась кромешная тьма.

Шаг за шагом троица приближалась к пролому.

Элая всё отчётливее ощущала, как в воздухе сгущается странная энергия.

С каждой секундой тихий шорох становился громче.

Постепенно он превратился в низкий, тяжёлый гул.

Казалось, сама пещера дышала.

— Неужели ещё одна мантикора?.. — тихо пробормотал Булик, переглянувшись с Борисоном.

— Хм… Не думаю, — нахмурившись, ответил тот. — Этот звук другой… Больше похож на ветер.

Или на…

…зов.

Элая ускорила шаг.

Любопытство оказалось сильнее страха.

Подойдя ближе, она почувствовала, как меняется сам воздух. По одну сторону разрушенного свода струилось мягкое, непонятно откуда исходящее сияние. По другую — простиралась абсолютная тьма, из глубины которой доносился глухой гул, похожий на чьё-то тяжёлое дыхание.

Что-то в этом звуке казалось мучительно знакомым.

Элая нахмурилась, пытаясь вспомнить, где уже слышала его раньше.

Но память молчала.

— Что ж… пора узнать, что скрывается в этой тьме, — тихо произнесла она, словно бросая вызов неизвестности.

Она обернулась к своим спутникам.

Те молча смотрели на неё.

Не дожидаясь ни слова, Элая шагнула вперёд.

В неизвестность.

Едва она переступила невидимую границу, всё её тело окутала странная сила — холодная, вязкая, почти живая.

Невидимый поток подхватил ведьму и закружил в стремительном вихре.

С каждым оборотом её поднимало всё выше.

И выше.

Элая попыталась остановиться, ухватиться хоть за что-нибудь.

Но ладони проходили сквозь полупрозрачные оранжевые стены, словно сквозь густое желе.

Вихрь продолжал неумолимо закручивать её.

Магическая спираль пела.

Звенела.

Переливалась огненно-золотым светом.

Пространство вокруг исчезло.

Остались лишь бесконечное вращение, сияние и этот странный гул.

Элая перестала сопротивляться.

Она приняла очевидное.

Её уносила неизвестная сила, и бороться с ней было бесполезно.

— Ха… А ведь я даже не знаю ни одного заклинания… против вращения, — с усмешкой пробормотала она, прежде чем золотистое сияние почти полностью поглотило её силуэт.

«Разве что можно было бы просто взорвать это место…»

Мысль показалась заманчивой.

Но тогда вместе с этим местом могла взорваться и она сама.

Элая решила пока не экспериментировать с подобным колдовством.

Через некоторое время рядом с ней возник Булик.

Следом появился Борисон.

В очередном витке вихря с его головы сорвался цилиндр — тот самый, с которым он не расставался никогда.

Элая и Булик невольно наблюдали за тем, как Борисон отчаянно пытался поймать свою шляпу.

Но стоило ему протянуть руку, как она снова ускользала, будто насмехаясь над своим хозяином.

Элая заметила, что каждый новый виток поднимает их всё выше.

Она попыталась пошевелиться.

Безуспешно.

Не удавалось ни двинуть рукой, ни произнести хоть слово.

Даже дышать становилось всё тяжелее, словно само пространство сковывало их тела.

Булик посмотрел на неё.

В его глазах читался немой вопрос:

«Ты собираешься что-нибудь делать?»

Элая едва заметно покачала головой.

Где-то глубоко внутри она чувствовала: сейчас нужно просто довериться происходящему.

Это не её битва.

И не её время.

Минуты тянулись одна за другой.

Возможно, прошло уже около получаса.

Они всё так же кружились внутри оранжевого вихря, поднимаясь всё выше.

А гул, который прежде доносился из соседнего зала, становился всё громче.

Всё тяжелее.

Всё невыносимее.

В какой-то момент он заполнил собой всё пространство.

Троица одновременно зажала уши.

Но это не помогло.

Гул проникал прямо в сознание.

Он вгрызался в череп, отдаваясь в каждой кости.

Казалось, ещё немного — и барабанные перепонки не выдержат.

И вдруг…

Ослепительная вспышка.

Всех троих с невероятной силой выбросило на пол.

Он оказался прозрачным и хрупким, словно был сделан из тончайшего стекла.

Гул исчез.

Наступила абсолютная тишина.

Она длилась всего несколько секунд.

Потом по огромному залу прокатился резкий треск.

Словно ломалось стекло.

Элая сразу вспомнила, как мантикора ударилась о потолок и сверху посыпались странные обломки — то ли камня, то ли стекла.

Тогда звук был почти таким же.

Скрежет.

Будто один разбитый стеклянный осколок медленно тёрся о другой.

Элая осторожно поднялась.

Помещение тонуло в полумраке.

Единственным источником света оставался оранжевый вихрь, продолжавший медленно пульсировать в самом центре зала.

Она сделала один осторожный шаг.

И в тот же миг всё вокруг задрожало.

Будто тысячи тонких хрустальных бокалов одновременно коснулись друг друга.

Комната застонала.

Как живое существо.

Каждое движение отзывалось дрожью в стенах, а прозрачный пол под ногами звенел, словно натянутая струна.

Элая мгновенно замерла.

Одно неверное движение…

И это странное, хрупкое пространство могло рассыпаться на тысячи осколков.

Булик и Борисон тоже стояли неподвижно.

Затаив дыхание.

Они боялись даже моргнуть.

Глава 3. Принять правду

Николита держала правую руку в кармане, крепко сжимая ветхий пергамент с картой. Она боялась выронить его по дороге к Габриэль.

Её шаги были почти бесшумны. Казалось, она не шла, а парила над каменным полом, больше напоминая призрака, чем живого человека.

В голове крутилась лишь одна мысль:

«Габриэль мне не поверит. Как… каким образом убедить её в том, что всё, что я только что увидела, — правда?»

А ещё Людрина…

Одно только упоминание этой ведьмы могло заставить Габриэль запустить в неё пару огненных шаров.

«Элая… девочка моя… Что должно было случиться, чтобы Гамалей завладел тобой?..»

Николита внезапно остановилась.

«Стоп… Пока она ещё не нашла его. Если мы с Габриэль успеем вмешаться сейчас… возможно, нам удастся её спасти.»

Но почему Людрина предупредила не сражаться с Элаей в Гареше?..

Столько вопросов.

И ни одного ответа.

Неужели, что бы мы ни сделали, дорога всё равно приведёт нас к одному и тому же финалу?..

Николита крепче сжала карту, на которой был отмечен путь через Болотную Пустошь.

Вопрос заключался лишь во времени.

Сколько его у них осталось?

И успеют ли они помешать Элае найти проклятый камень?

Погрузившись в размышления, Николита не заметила, как упёрлась в тупик.

Перед ней возвышалась каменная стена.

Она решила, что, задумавшись, случайно свернула не туда.

Обернувшись, ведьма застыла.

Позади тоже была каменная стена.

Справа и слева простиралась лишь непроглядная тьма.

Николита осторожно протянула руку, пытаясь нащупать, что скрывается в этой пустоте.

И вдруг что-то с невероятной силой схватило её за запястье.

Невидимая хватка резко дёрнула её во тьму.

Ещё мгновение — и рука могла просто оторваться.

Но столь же внезапно неизвестная сила отбросила ведьму обратно.

Удар оказался настолько мощным, что кости едва не треснули.

Николита резко отступила и взглянула на пострадавшую руку.

Запястье стремительно покрывалось синяками.

На коже отчётливо проступили отпечатки чужой ладони.

Нет…

Не ладони.

Четырёх длинных пальцев, больше напоминавших лапу огромной жабы, чем человеческую руку.

Она осторожно провела пальцами по синякам и вновь осмотрелась.

Пытаясь понять, где оказалась.

Хотя, если быть честной, даже сама Николита не знала всех входов, выходов и скрытых комнат своей лавки.

Не говоря уже о бесчисленных пещерах, скрывавшихся под ней.

Иногда лавка жила собственной жизнью.

Когда-то она появилась благодаря мощному заклинанию, которое Николита вложила в этот дом.

Но ведьма и представить не могла, что однажды её собственное колдовство станет самостоятельным.

Что лавка начнёт создавать свои тайны.

Менять проходы.

Принимать собственные решения.

И далеко не всегда подчиняться своей хозяйке.

Однако это её не раздражало.

Наоборот.

Николита считала это главным доказательством собственного мастерства.

До неё ещё ни одной ведьме не удавалось вдохнуть жизнь в неодушевлённый предмет и позволить ему самостоятельно развиваться.

— Только не сегодня… — устало выдохнула она. — День и без того выдался тяжёлым. Почему именно сейчас ты решила поиграть со мной в свои загадки?

Она тяжело вздохнула.

Сегодня у неё совершенно не было настроения разгадывать очередные причуды своей лавки.

Николита скрестила руки на груди, а затем резко развела их в сторону каменной стены.

С её ладоней сорвались два ярко-синих сгустка энергии.

В следующее мгновение стена с оглушительным грохотом разлетелась на тысячи осколков.

Переступив через обломки, ведьма неожиданно остановилась.

Она медленно обернулась к непроглядной темноте.

Потёрла повреждённую руку.

Ещё раз взглянула на отпечатки четырёх пальцев.

И неодобрительно покачала головой.

— Это была очень плохая шутка, лавка… — прошипела она.

Её голос больше напоминал змеиное шипение, чем человеческую речь.

— Когда у меня появится время, я обязательно вернусь сюда… И узнаю, кто скрывается в этой темноте.

Развернувшись, Николита медленно пошла по узкому коридору.

Лишь эхо её шагов сопровождало ведьму.

— Я вернусь…

…вернусь…

…всё узнаю…

…узнаю…

…узнаю…

Шёпот тянулся следом, отражаясь от стен так, словно сама лавка повторяла её слова.

Наконец, за очередным поворотом показалась знакомая дверь.

Та самая.

Она вела из тайных коридоров прямо в лавку.

Каждый день сюда приходили десятки, а порой и сотни посетителей.

Одни с любопытством разглядывали стеклянные колбы.

Другие изучали древние свитки.

Кто-то любовался волшебными кольцами, загадочными амулетами или книгами, медленно парившими под самым потолком.

Весь главный зал был пропитан магией и тайной.