«Война ведьм, или Битва за Гамалей» Книга вторая «Болотная ведьма Людрина»

Последнее слово она произнесла почти шёпотом, и от этого её голос прозвучал особенно холодно и зловеще.

— И всё же… Ты помнишь, что мы должны забрать из этого места? — добавила она.

В тот же миг даже три огонька испуганно замерцали, а их свет стал заметно тусклее.

Молчание тяжело легло на каменный проход. Тьма словно ещё сильнее сгустилась.

Они свернули за очередной поворот. Элая шла первой, за ней следовали Борисон и Булик. Вскоре путь оборвался: перед ними возвышалась огромная глыба, полностью перекрывшая проход. Было невозможно понять, рухнул ли здесь потолок или кто-то намеренно завалил дорогу. Перед ними оказался ещё один тупик в бесконечных поисках того, что ускользало от них долгие годы.

— Опять тупик! — почти выкрикнул Булик.

— Подожди, — спокойно сказал Борисон. — Не каждая дорога, которая заканчивается, означает конец пути.

Он замолчал, словно сам осознал двусмысленность своих слов, и лишь пожал плечами.

— Хватит нести чушь! — вспылил Булик.

Подбежав к каменной глыбе, он несколько раз ударил по ней ногой.

— Нет тут никакой дороги! Видишь? Завал! Конец!

Его крик эхом разнёсся по пещере, постепенно растворяясь где-то вдали, будто сама тьма ответила ему приглушённым вздохом.

Борисон демонстративно отвернулся от Булика, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать спор.

Элая неподвижно стояла, глядя в одну точку — в самый центр огромного камня, перекрывшего проход. Её взгляд был холодным, неподвижным и завораживающе пустым. Через несколько мгновений она медленно двинулась вперёд. В тусклом свете казалось, что она не идёт, а плывёт, едва касаясь земли.

Подойдя к глыбе, Элая протянула руку и положила ладонь на её шероховатую поверхность.

— Да… Он за этой преградой, — прошептала она. — Я чувствую его…

В тот же миг стены пещеры задрожали. Из трещин в камне вырвались алые нити света, мгновенно вспыхнувшие пламенем. Оно охватило всё пространство вокруг, обжигая воздух. Мир окрасился в кроваво-красный цвет, и лишь небольшой круг, где стояли Элая, Борисон и Булик, остался нетронутым.

Пламя росло, извивалось, будто живое. Казалось, ещё немного — и оно поглотит последний клочок безопасности.

Элая подняла руки, скрестила их на груди, затем резко развела в стороны. Пространство вокруг них вспыхнуло алым куполом. Защитное поле засияло, зашипело, и языки пламени с гулом ударились о его границы. Огонь шипел, словно разъярённый зверь, не в силах добраться до добычи.

— Фух… — облегчённо выдохнул Борисон. — Мы были близки к тому, чтобы…

— …превратиться в жаркое, — закончил Булик, нервно хихикнув.

Он осторожно протянул руку к куполу и тут же вскрикнул:

— Ай! Горячо!

Элая ничего не ответила. Она сосредоточенно смотрела на каменную глыбу и снова коснулась её рукой.

В то же мгновение земля содрогнулась ещё сильнее. С потолка посыпались камни, огромные глыбы с грохотом падали на защитный купол, отскакивали и осыпались по сторонам.

Одна особенно тяжёлая глыба рухнула прямо на барьер. Раздался оглушительный удар. Воздух завибрировал, а защитное поле застонало, словно трескающееся стекло. Элаю качнуло, и она едва удержалась на ногах. Из её ладоней вырвались алые лучи, подпитывая стремительно ослабевающий барьер.

Но удерживать всё сразу было невозможно. Она поддерживала защитный купол, сдерживала бушующее пламя и одновременно скрывала их от магического взора Николиты. Даже её силы оказались небезграничны.

По барьеру побежали трещины — сначала едва заметные, затем всё глубже и шире.

— Нет… — прошептала Элая.

Но было уже поздно.

Щит раскололся и рассыпался тысячами искр, словно его никогда и не существовало.

Элая без сил рухнула на каменный пол.

Борисон и Булик переглянулись. В их глазах промелькнуло понимание: конец близок.

Языки пламени уже прорывались внутрь. Воздух раскалился до предела. Одежда Булика начала тлеть, кожа покрывалась ожогами.

Не раздумывая ни секунды, Борисон бросился к Элае, прикрывая её собой. Булик последовал за ним. Они накрыли её своими телами, пытаясь защитить хотя бы на несколько мгновений. Возможно, именно этих мгновений ей хватит, чтобы прийти в себя.

Головной убор Борисона вспыхнул. Он сорвал цилиндр — тот самый, с которым не расставался даже в самых опасных приключениях, — и отбросил его прочь.

Пламя рычало, жадно облизывая их последнее убежище. Всё вокруг дышало смертью.

И вдруг…

Элая медленно приоткрыла глаза.

Собрав последние силы, она поднялась на колени. Её лицо озарилось огненным светом — то ли отражением бушующего пламени, то ли чем-то, рождавшимся внутри неё самой.

Она раскинула руки и громко прокричала:

— Верни мне всё, что я дала…

Наполни жизнью все сердца…

И тьма, и свет — зажгите мои глаза!

Её голос эхом прокатился по пещере, и даже стены, казалось, содрогнулись от этой древней магии.

Купол, который уже рассыпался на глазах, вдруг начал восстанавливаться. Его осколки не исчезали — наоборот, они стремительно собирались воедино, сплетаясь в вихрь ослепительной энергии.

Всё вокруг застыло.

Воздух стал густым, словно смола.

В следующий миг энергия вспыхнула, превратившись в единый ослепительный луч, который пронзил Элаю насквозь.

От мощного удара Борисона и Булика отбросило в стороны. Они с грохотом ударились о каменные стены.

Элая поднялась в воздух.

Её тело парило над землёй, окружённое языками пламени, которые больше не причиняли ей вреда, а словно признавали своей хозяйкой. Глаза ведьмы вспыхнули тем же алым светом, что и окружавший её огонь, — ослепительным, пугающим, нечеловеческим.

На мгновение она замерла, а затем резким, почти безумным движением вырвала из собственной груди луч, пронзивший её тело. Взмахнув рукой, Элая направила его в сторону каменной преграды.

Раздался оглушительный грохот.

Луч пробил глыбу насквозь. В камне осталась идеально круглая дыра — чёрная, словно бездна. По её краям расплавленная порода ещё тлела и дымилась, а сама глыба теперь напоминала древнее сгнившее дерево, готовое рассыпаться в прах.

Из отверстия донёсся странный звук — тонкий свист, постепенно переходящий в писк. Он нарастал, превращаясь в вибрацию, а затем — в низкий гул, от которого дрожала сама земля.

Булик и Борисон бросились к Элае.

Она лежала без сознания, бледная, с едва заметным дыханием. Они звали её, трясли за плечи, но она не приходила в себя.

Тем временем отверстие в камне становилось всё шире. Гул усиливался, а воздух закручивался в огромные спирали.

И вдруг из чёрной бездны вырвался вихрь — тёмный, яростный, живой.

Он закружился с невероятной силой, поднимая с пола пепел, камни, языки пламени и всё, что попадалось на его пути. Всё вокруг неудержимо затягивало внутрь, словно в пасть бездонной пропасти.

— Элая!!! — успел крикнуть Борисон, прежде чем вихрь поглотил их всех.

Мир содрогнулся.

И всё стихло.

Пламя исчезло.

Камни неподвижно легли на землю.

Пещеру вновь окутали тьма и пустота.

Наступила такая тишина, будто здесь не ступала нога живого существа тысячи лет.

Ни звука.

Ни света.

Ни дыхания.

Лишь мёртвый, застывший воздух древнего места, где судьба вновь сделала свой выбор.

Глава 2. Тайна вихря

Свистящий голос, донёсшийся из грязевой лужи, произнёс слова, от которых у Николиты пробежал холод по спине. Дыхание стало тяжёлым. Она понимала: всё происходящее — не видение и не игра воображения, а самая настоящая реальность.

— Великолепие… в силе… Возрождение… Тьма вернулась… Она станет во главе ордена… — последние слова больше походили на шипение, чем на человеческую речь.

Николита попыталась сделать шаг вперёд, но тело не слушалось, будто само пространство сдавило её со всех сторон.

Туман, стелившийся по полу, начал медленно подниматься. Воздух стал влажным и липким. Одежда тяжело прилипала к телу, капли влаги стекали по лицу и шее.

Она уже знала, кто пришёл.

Но не понимала, как это возможно. Ведь это место было создано её магией.

Все защитные чары исчезли.

Она не чувствовала в себе даже искры силы.

На мгновение промелькнула мысль позвать Габриэль… Но нет.

Если бы незваная гостья хотела убить её, она бы уже это сделала.

Любопытство оказалось сильнее страха.

Николита решила ждать.

Лужа грязи медленно поднялась, вытягиваясь вверх.

Сквозь густой туман постепенно вырисовывалась женская фигура — изящная, гибкая, но пугающе чужая. Волосы спадали до самой поясницы, а с них стекали тяжёлые капли, падавшие на пол и тут же ползущие обратно к телу.

С каждым шагом с неё осыпались комья грязи, но не исчезали. Они словно были живыми, цеплялись за неё и стремились вновь принять прежнюю форму.

И вдруг…

Что-то щёлкнуло внутри.

Николита почувствовала, как будто что-то разрывается, ломается… а затем возвращается на своё место.

Магия.

Она вновь потекла по её венам — горячая, обжигающая.

Пламя в ладонях вспыхнуло само собой.

Николита вскинула руку, и огненный шар мгновенно сорвался с её пальцев.

Одним движением она метнула его в зеркало, из которого вытекала эта тварь.

Раздался взрыв.

Но вместо осколков во все стороны разлетелись брызги болотной жижи, клочья мха и распространился отвратительный запах сырости.

Фигура из грязи задрожала, словно её поразила молния. Последние комья слизи осыпались на пол, и Николита наконец увидела женщину.

Чёрные глаза. Длинные волосы до пояса. Точёная фигура. Чуть неровные губы, которые не портили её внешность, а лишь придавали опасное, почти хищное очарование. Невысокая, но от неё исходила такая сила, что воздух вокруг словно становился тяжелее.

— Людрина… — произнесла Николита, гордо приподняв голову. — Кто бы мог подумать, что после всего ты ещё жива.

— Ну, жива или не жива — не тебе это решать, моя дорогая, — с ленивой улыбкой ответила та.

Она повернулась к разбитому зеркалу, слегка склонила голову набок и, капризно надув губы, произнесла:

— Хотя… и не мне тоже.

— А кто же тогда решает в твоём случае? — холодно усмехнулась Николита. — Или ты уже поднялась на такой уровень магии, где смерть — всего лишь формальность? Я собственными глазами видела, как после встречи с Габриэль тебя разорвало на атомы. Мне даже вмешиваться не пришлось.

Людрина лишь фыркнула.

— Мы многое видим, моя дорогая. Вопрос лишь в том, во что готовы поверить.

Она медленно подошла ближе, не сводя с Николиты пристального взгляда.

— Я пришла не для того, чтобы ворошить старые счёты. То, что я увидела в своих видениях, заставило меня задуматься: возможно, на какое-то время нам придётся… помочь друг другу. Да, даже Габриэль. Если, конечно, мы переживём ближайшие дни.

— Переживём? — переспросила Николита.

— Да. Именно так. Пе-ре-жи-вём, — с наслаждением растягивая каждую букву, ответила Людрина.

— И что же ты увидела?

Голос Николиты стал жёстким.

— Именно об этом я и пришла рассказать. Хоть ты и спрятала себя, сестру и вашу любимую девочку… Как её там?.. Элая? Если память мне не изменяет.

— Элая, — сухо ответила Николита. — Говори.

Людрина тяжело вздохнула.

— Тогда без лишних предисловий. Ваша милая Элая очень скоро завладеет Гамалеем.

Она пренебрежительно махнула рукой в сторону пола, стряхивая с пальцев остатки грязи.

— Ты ведь знаешь, что она уже бродит по твоим подземельям. Только боишься признаться самой себе, что именно Элая станет новой главой ордена «Великолепие в силе».

Ордена, с которым у тебя связаны очень старые воспоминания…

Николита побледнела.

— Гамалей?! — её голос сорвался на крик. Воздух вокруг задрожал. — Этот камень находится здесь? Под нашими ногами? Почему я не почувствовала его?!

Она почти вплотную подошла к Людрине.

— Ты уверена? Откуда тебе это известно?

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — спокойно ответила Людрина.

Она щёлкнула пальцами.

Комната погрузилась во тьму.

Ещё один щелчок.

В дальнем углу вспыхнули чёрные лучи, медленно расползаясь по стенам.

Это выглядело противоестественно: сама тьма излучала свет.

Лучи исходили от маленького обломка камня, лежавшего на полу.

Николита осторожно подошла ближе, ощущая древнюю, первозданную силу.

— Галахан… — прошептала она. — Откуда он у тебя?

— Это сейчас неважно, моя дорогая. Важно другое. Ты больше не можешь увидеть, где находится Элая и куда она идёт.

А я могу.

Людрина протянула ей Галахан.

Николита заколебалась, но всё же взяла камень.

В тот же миг на стене вспыхнула проекция.

По карте двигались три алых силуэта.

Элая.

И два меренгала.

Ярко-красные линии переплелись, складываясь в древний символ, а затем на поверхности камня вспыхнула надпись:

«Великолепие в силе».

Элая, придя в себя, поняла, что оказалась в какой-то пещере.

Она сделала круговое движение пальцем, и вокруг неё вспыхнули три небольших огонька. Маленькие сферы света мягко разогнали мрак. Одним движением руки она отправила один огонёк влево, второй — вправо, а третий поднялся высоко вверх, освещая свод пещеры и позволяя понять, насколько глубоко они провалились.

Вскоре издалека донеслось недовольное бормотание Борисона.

Он стонал, причитал и явно был крайне недоволен происходящим.

— Ой, чтоб мне пусто было! Всё болит! Нога точно сломана! И самое ужасное — я не могу найти свой головной убор!

Булик уже подбежал к Элае, тревожно озираясь по сторонам.

— Госпожа, вы целы? Не ушиблись? Может быть, вам помочь?

— Со мной всё в порядке, — раздражённо ответила Элая. — Если не считать того, что я совершенно не понимаю, где мы и что, чёрт побери, произошло.

Она резко обернулась.

— Борисон! Где тебя носит?!

Из освещённой огоньками темноты наконец появился Борисон. Он ковылял, волоча за собой ногу, с таким несчастным видом, будто действительно собирался умереть. Подойдя к Элае, он привычно поклонился.

Элая невольно улыбнулась.

Ей всегда нравились его старомодные реверансы. В них было что-то забавное и одновременно подчёркивавшее её собственное величие.

— Что с ногой? — спросила она.

— Боюсь, моё приземление оказалось менее удачным, чем у вас… и у Булика, — смущённо ответил Борисон.

Элая тяжело вздохнула.

Несмотря на свою гордость, она искренне любила обоих спутников.

Она опустилась на колени, положила ладони на повреждённую ногу и тихо произнесла заклинание.

Мягкий свет окутал её руки.

Через несколько секунд нога Борисона вновь стала совершенно здоровой.

— Ах, благодарю вас, госпожа! — воскликнул он.

Борисон уже хотел поклониться, но вдруг смущённо остановился.

Коснувшись головы, он печально произнёс:

— Простите… Но мне неловко делать реверанс перед столь уважаемой леди без моей шляпы.

Элая закатила глаза.

— Шляпа, говоришь?

Она щёлкнула пальцами.

Из темноты со свистом вылетела ярко-салатовая шляпа Борисона. Элая ловко поймала её и водрузила ему на голову.

— Теперь можешь кланяться.

Борисон торжественно поклонился.

— Величайшая из всех ведьм… и самая справедливая!

Элая фыркнула, хотя уголок её губ невольно дрогнул.

Ей это явно понравилось.

Она отвернулась и внимательно посмотрела в глубину пещеры.

Парившие вокруг огоньки слегка потускнели.

А далеко впереди, за каменной аркой, вспыхнуло странное свечение.

— Там что-то есть… — тихо произнесла Элая. — И мне это… совсем не нравится.

Людрина стояла неподвижно. Её лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из мрамора. Лишь слегка надутые губы выдавали сдержанное раздражение. Воздух вокруг будто застыл. Издалека тянуло холодом, и только тихое потрескивание стен нарушало мёртвую тишину.

Николита дрожала — не от страха, а от того, что разум отказывался принять увиденное.

Медленно она отвернулась от каменной стены, где всё ещё двигались три неясные фигуры, словно их проецировала сама тьма.

Она глубоко выдохнула. Пар её дыхания медленно растаял в холодном воздухе.

— Как же мы с Габриэль не заметили, что она так изменилась?.. — тихо произнесла Николита. — Почему именно Элая?..

В её голосе звучали боль и растерянность.

— Я понимала, что она что-то задумала. Пыталась разгадать её тайны… Но откуда ей известно о Гамалее? Ни я, ни Габриэль никогда не говорили ей об этом.

Тишина затянулась.

С потолка медленно упала капля воды.

Кап…

Кап…

Николита перевела взгляд на Людрину. Её пальцы нервно тёрлись друг о друга, словно пытаясь согреться.

— Если она найдёт этот камень… — голос дрогнул и оборвался.

Людрина коротко усмехнулась.

— Да, моя милочка. Тогда всем нам придёт конец. Ни ты, ни твоя любимая сестра, которая так старательно пыталась меня убить, ни даже Серафим не смогут устоять перед той силой, что пробудится в этой девчонке.

Её глаза на мгновение вспыхнули, и воздух вокруг тихо зашипел, словно сама магия оживала рядом с ней.

— Послушай моего совета, Николита, — холодно продолжила она. — Личной ненависти к тебе я не испытываю. Мои счёты — только с Габриэль. Но если твоя племянница возьмёт в руки этот проклятый камень…

Людрина сплюнула на пол. Слюна зашипела так, будто прожгла каменную пыль.

— Не смей с ней сражаться. Особенно в Гареше. Там её сила станет поистине неодолимой.

Николита тихо ответила:

— Не только в Гареше… Нигде. Если Гамалей окажется у неё, спасти её уже не удастся.

Людрина медленно улыбнулась. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Ошибаешься, дорогая. Есть одно место, где Гамалей бессилен. Где его руны молчат.

На стене фигуры начали растворяться. Их очертания сжимались, а воздух вокруг глухо гудел, словно перед грозой.

Николита подошла ближе и коснулась рукой последнего силуэта — женского.

Камень под её пальцами задрожал и рассыпался пылью.

— Габриэль это просто убьёт… — прошептала она.

— Габриэль? — Людрина издала хриплый смешок. — Или та девчонка, о которой ты так печёшься?

На последнем слове из её рта выпал грязный комок. Раздался мерзкий влажный звук. Она закашлялась, сплюнула, и в её ладони оказался кусок пергамента, пропитанный землёй и слизью.

— Что это? — спросила Николита, не сводя взгляда с грязного свёртка.

— Карта, — хрипло ответила Людрина. — Точнее, указание, где вы сможете меня найти. Это всего лишь моя копия. Ты же не думаешь, что я настолько безумна, чтобы явиться лично туда, где вскоре начнётся пир под названием «Поедание душ»?

Николита осторожно взяла пергамент.

Он тихо зашуршал, словно высохшая кожа.

Она встряхнула его. Грязь осыпалась, и в свете слабого пламени проступили линии, символы и древние письмена.

Среди них едва различалась надпись:

«Болотная Пустошь».

— Болотная Пустошь?.. — удивлённо переспросила Николита. — Никогда не слышала об этом месте.

— Разумеется, не слышала, — усмехнулась Людрина. В её взгляде мелькнула лёгкая горечь. — Если бы ты знала о нём, меня давно не было бы в живых. И твоя Габриэль до сих пор гонялась бы за мной, пытаясь завершить начатое.

Она надула губы и неожиданно усмехнулась.

— Какое счастье… Родилась эта девчонка, и Габриэль наконец оставила меня в покое.

Николита аккуратно сложила пергамент и убрала его в карман.

Подойдя чуть ближе, она спросила:

— Габриэль никогда не рассказывала, что произошло между вами. Почему вы стали врагами? С тобой лично я почти не пересекалась и могу судить лишь по слухам, которые о тебе ходили…

— О, моя милая… — хрипло рассмеялась Людрина. — Большинство этих слухов — чистая правда. Я не стану ничего отрицать. Мне никогда не хватало выдержки, которой обладаешь ты. Любой, кто вставал у меня на пути, рисковал умереть… Иногда — просто потому, что мне не нравилось его поведение.

Она медленно подняла взгляд.

— Но сейчас не время обсуждать мои моральные качества.

Людрина ненадолго замолчала.

Воздух в комнате стал густым, словно пропитался болотным паром.

— Я знаю лишь одно, — наконец продолжила она. — Если мы не начнём действовать вместе, всем нам придёт конец. Ты прекрасно знаешь, на что способен этот камень. Он не оставит никого из нас в живых.

Только одна ведьма.

Только одна сила.

Так гласила надпись у входа в Пантеон:

«Великолепие — в силе».

Разве не так?

— Да… — тихо ответила Николита. — Именно так.

— Что особенного в этой пустоши? Почему именно там Гамалей не сможет проявить свою силу?.. — начала она, но договорить не успела.

Людрина вдруг содрогнулась.

Её тело начало рассыпаться.

Сначала осыпалась кожа с руки.

Потом — с ноги.

По всему телу побежали трещины, из которых проступала густая грязь.

Через несколько мгновений перед Николитой осталась лишь бесформенная куча тёмной жижи.

— Она нашла его… Время уходит… Найди меня… В пустоши… На болотах… — донёсся слабый, затихающий шёпот, эхом разлетаясь по комнате.

Свечи вдоль стен дрогнули.

Пламя зашипело и стало быстро разгораться.

Николита дрожащими руками достала из кармана пергамент.

Развернула.

Карта была цела.

Путь был указан.

Она подняла руки и тихо прошептала:

— Укрой меня от чужих глаз и скрой мой дом от тьмы, что прячется снаружи.

Комната вспыхнула фиолетовым светом.

Книги, пергаменты, травы — всё растворилось в воздухе.

Остались лишь четыре голые стены и свечи, парящие в пустоте.

Николита провела ладонью по воздуху.

В стене открылся тёмный проём.

Она шагнула внутрь.

Проход тут же закрылся, словно его никогда не существовало, а на стене ещё несколько мгновений мерцал слабый след фиолетового сияния.

Николита задержала на нём взгляд.

В её глазах отражались усталость, решимость и едва заметная тень сомнения.

— Пора навестить Габриэль, — тихо прошептала она. — Пора рассказать ей обо всём…

Хотя в глубине души Николита почти не верила, что этот разговор сможет что-либо изменить, другого выбора у неё не оставалось.

Элая стояла неподвижно, внимательно наблюдая за мерцающим светом в глубине пещеры, куда они провалились.

Свет то вспыхивал, то исчезал, то приближался, то вновь отдалялся. Казалось, будто кто-то невидимый играл с ней в жестокую игру.