Средневековая иудео-христианская полемика. Малоизвестные греческие тексты VII — IX вв., написанные на территориях арабских завоеваний (Сирия, Египет)

Ради устранения раскола между Православной Церковью и Церковью монофизитской император Ираклий совершал напряженные усилия, в то же время сирийское монашество, клир, сам народ всячески противодействовали этому. Явилась также поддержкой этому протесту и внешняя сила — арабы. Иудеи, жившие среди арабов, оказывали на последних влияние в отношении религиозных представлений, особенно идеей об общем происхождении их от единого патриарха Авраама. На этой основе возник ислам во главе с Мухаммадом, родившимся около 570 г. и призвавшим очистить религию с проповедью новой религии и основным ее положением: «Нет Бога кроме единого Бога, и Мухаммад пророк Его». Несмотря на то, что Мухаммад относился к иудеям как к «людям Писания» (Сура 9. 29), весьма быстро он стал считать их одними из главных врагов. Об этом сказано в Суре 5. 82: «Ты непременно найдешь самыми лютыми врагами верующих иудеев и многобожников. Ты также непременно найдешь, что ближе всех в любви к верующим являются те, которые говорят: „Мы — христиане“. Это — потому, что среди них есть священники и монахи, и потому, что они не проявляют высокомерия»29.

В 634 г. арабы начали завоевание Сирии, успешно пройдя Палестину.

На фоне происходивших событий на Ближнем Востоке Ираклий, находясь в Эдессе в 633 г., прилагал усилия к унии между христианскими сообществами в Сирии. Тогда же отмечается новая активность императора в отношении религиозной деятельности. Императором в 634 г. издается указ о насильственном крещении иудеев по всей Византии. Существуют две версии появления такого указа. Согласно первой, написанной в «Истории патриархов Коптской Церкви Александрии», поводом для указа послужил сон, в котором Ираклию предсказывалась победа над ним обрезанным народом: «И в те дни Ираклий увидел сон, в котором ему было сказано: „Воистину, ты выступишь против народа обрезанных, и они победят тебя и завладеют землей“. Итак, Ираклий думал, что это будут евреи, и, соответственно, отдал приказ, чтобы все евреи и самаритяне были крещены во всех провинциях, которые находились под его властью. Но через несколько дней появился человек из арабов, из южных районов, то есть из Мекки или ее окрестностей, которого звали Мухаммад; и он вернул идолопоклонников к познанию Единого Бога и велел им объявить, что Мухаммад был его апостолом; и его народ был обрезан по плоти, а не по закону, и молился в южном направлении, обращаясь к месту, которое они называли Кааба»30. Вторая версия из «Хроник Фредегара» рассказывает об опасности в будущем от обрезанного народа, открытой Ираклию, который был сведущ в астрологии: «Поскольку он был сведущ в науках, он сделался астрологом. Посредством этого [учения] он узнал, что по божественному указанию империя будет опустошена обрезанными народами, и отправил к королю франков Дагоберту посольство, требуя, чтобы он приказал крестить в кафолическую веру всех евреев своего королевства. Что Дагоберт тут же исполнил. Ираклий распорядился проделать то же самое во всех провинциях империи. Но не знал он, откуда империи грозит эта напасть»31.

В труде на греческом языке Doctrina Iacobi nuper baptizani («Учение новокрещенца Иакова», или «Доктрина Иакова», или в церковнославянском варианте «Иаков Жидовин», 630-е гг.)32 рассказываются некоторые подробности результатов указа Ираклия о насильственном крещении иудеев в Карфагене. Префект Африки Георгий применил указ не только в отношении местной иудейской общины, но и в отношении к иудеям, прибывшим в Карфаген по торговым делам. Иудеи отказываются от крещения, не желая становиться христианами. Георгий заставляет, объясняя, что иудеи — рабы императора, обязаны принять крещение под страхом наказания. В эти дни в Карфаген приезжает из Константинополя богатый купец Иаков Жидовин, который, будучи иудеем, скрывает это и называет себя христианином, чтобы спокойно вести торговлю. Однако случай в бане открывает его лукавство, и после пребывания в темнице он вынужден принять крещение. Горько сожалея о своем поступке, Иаков обращается к Богу с молитвой. Во сне к нему является ангел, который находит его поступок правильным, и призывает радоваться о принятии Иаковом христианства. Цитируя Ветхий Завет применительно к христианскому вероучению, Иаков Жидовин проповедует о Мессии Иисусе Христе и призывает соплеменников также принять крещение.

Такие насильственные деяния вызвали еще большую солидарность иудеев с арабами, поэтому множество иудеев после издания Ираклием указа бежало к арабам. Следует отметить, что в будущем у императора Ираклия еще появятся последователи, пожелавшие насильственно крестить иудеев, каковы императоры Лев III Исавр в 721 г.33, Василий I Македонянин около 874 г.34.

В отношении насильственного крещения иудеев в 630-х гг. крайнюю тревогу и «страх по Богу» выразил прп. Максим Исповедник в своем Окончании письма VIII: «Ибо, во-первых, я боюсь, как бы не было осквернено великое и божественное таинство, если оно [будет] дано тем, кто ранее не показал соответствующее [исповеданию] веры намерение (γνώμη) [принять крещение]. Во-вторых, и самих тех я полагаю [подвергающимися] духовной опасности: как бы погрузившись в еще больший мрак неверия, они не оказались подвергнуты осуждению во много раз большему, ибо в глубине они сохраняют горький корень неверия своих отцов и отсекают самим себе свет благодати. В-третьих, я опасаюсь великого отступления (апостасии), предсказанного святым апостолом»35. Эта апостасия не замедлила сказаться, насильственно крещеные иудеи и самаритяне легко перешли на сторону арабов в войне с Византией, и первое же поражение византийцев в 634 г. «вызвало ликование иудеев в Кесарии (Палестинской) и других городах Палестины»36. Все ранее совершенные насильственные действия над иудеями упрочили их солидарность с арабами.

По свидетельству армянского историка VII в. Себеоса, сыны Израиля, соединившись с арабами и составив с ними огромное войско, в Рабод-Моаде, в Заиорданье, в землях Рувима, летом 634 г. напали на византийское войско во главе с Феодосием, братом Ираклия, и одержали победу в битве. И эта объединенная сила направила к «греческому царю послов со словами: „Бог дал эту землю в наследственное владение Аврааму, отцу нашему, и потомкам его после него; вот — мы дети Авраама. Довольно с тебя твоей земли; оставь страну нашу в покое, и мы не вступим во владения твои; в противном случае мы потребуем от тебя все завоевания твои с лихвою“»37. Несогласившийся Ираклий был разбит в Аравийской пустыне, а арабское войско перешло Иордан и остановилось в Иерихоне. Затем, разделившись на три части, арабы завоевали Египет до Александрии, на севере — у греков завладели «всем от берега моря до берегов реки Евфрата и за рекою — Орфой и всеми городами Месопотамии»38, на востоке — пошли против персов. В 637 г. при Кадесии произошла битва, решившая судьбу Персии. Что касается завоевания арабами Персии, глава талмудической академии в Пумбедите, городе в древней Вавилонии, Ицхак Гаон между 656 и 661 гг. с многочисленным иудейским народом приветствовал победителя халифа Али. Будучи «народом Писания», иудеи получили статус зимми (покровительствуемых). Однако при этом на иудеев накладывался запрет на публичное совершение религиозных обрядов и громких молитв, строительство новых синагог, ношения оружия, избрание на государственные посты и др.39.

В августе 636 г. при реке Ярмук состоялась шестидневная битва между арабскими мусульманами и армией Византийской империи. Результатом битвы при Ярмуке стала решающая победа арабов, положившая конец византийскому владычеству в Сирии. Ираклий уже больше не смог отстоять Сирию от арабов, а иудеи (а также самаритяне) теперь открыто вставали на сторону одержавших победу. Даже сирские монофизиты видели в арабах освободителей ввиду насильственного воссоединения с халкидонитами. В конце 636 г. арабами был взят Дамаск, а затем завоевана Палестина, до декабря 641 г. держался гарнизон Кесарии Палестинской, павший в результате осады, затем арабы вторглись в Киликию и Каппадокию.

Император Ираклий скончался 11 февраля 641 г. Таким образом, в интересующий нас период императорский трон занимали последовательно: Маврикий (582—602), Фока (602—610), Ираклий I (610—641), Константин II (641), Ираклеон (Ираклий II) (641), Констант II (641—668), Константин IV Погонат (668—685), Юстиниан II Ринотмет (685—695 и 705—711), Леонтий (695—698), Тиверий III (Апсимар) (698—705)40.

После смерти Ираклия, в связи с завоеванием Сирии арабами, влияние Византийской империи на состояние региона, в том числе религиозное, было потеряно. Вторжение арабов-мусульман в Сирию превращается в ее завоевание, и «это география, которая оставляет Иерусалим и Палестину за пределами христианской империи, принижая значение религиозной борьбы… Евреев Византии можно подозревать в злонамеренности, но не в стремлении к какому-либо суверенитету»41. И все же исконная вражда между христианами и иудеями этого периода позволила отцам Церкви VI Вселенского собора (681) и как продолжения его Трулльского собора (691—692) принять Правило 11 в отношении иудеев: «Никто из принадлежащих к священному чину, или из мирян, отнюдь не должен ясти опресноки, даваемые иудеями, ни вступати в содружество с ними, ни в болезнях призывати их, и врачевства принимати от них, ни в банях купно с ними мытися. Аще же кто дерзнет сие творити: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен»42. Поясняя это правило, сщмч. Никодим (Милаш) указывает на согласие его с прочими, ранее определенными правилами, воспрещающими «всякое общение с евреями»43.

Также следует отметить, что спустя столетие с лишним, на VII Вселенском Соборе (787), вероятно, в ответ на насильственные и по своей воле, но неправедно, крещения иудеев, было принято 8-е Правило, гласящее: «Поскольку некоторые из еврейского вероисповедания, блуждая, возомнили ругаться Христу Богу нашему, притворно делаясь христианами, втайне же отвергаясь Его, и скрытно субботствуя, и прочее иудейское исполняя: то определяем, сих ни во общение, ни в молитве, ни в церковь не принимать; но явно быть им, по их вероисповеданию, Евреями; и детей их не крестить, и раба им не покупать, или не приобретать. Если же кто из них с искреннею верою обратится, и исповедует оную от всего сердца, торжественно отвергая еврейские их обычаи и дела, дабы чрез то и других обличить и исправить: сего принимать и крещать детей его, и утверждать их в отвержении еврейских умышлений. Если же не таковы будут: отнюдь не принимать их»44. Это правило окончательно завершило эпоху насильственного крещения иудеев. Василий I Македонянин в конце IX в. совершил попытку подобного деяния, но безуспешно, ввиду сопротивления Церкви со строгими нормативными актами.

Итак, к середине VII в. Персия (и Сирия) была завоевана арабами. Однако утрата политического влияния со стороны Византии и постепенная исламизация арабами этих регионов не явились источниками упадка христианства в них. Церковная жизнь продолжалась, а сирийское богословие в VII—VIII вв. достигло наивысшего развития, пусть и нехалкидонского (несторианского либо монофизитского) пути: сирийские мистики Иоанн Дальятский, Дадишо Катрая, Иосиф Хаззая и др. не так известные, они уступили дорогу славы немногочисленным знаменитым православным представителям этой золотой эпохи сирийского богословия. Среди них следует назвать прп. Исаака Сирина (VII—VIII вв.), прп. Иоанна Дамаскина (ок. 675 — ок. 753 (780)). Следует отметить, что «Дамасские трофеи» были написаны около 681 г. в Дамаске, к этому времени прп. Исаак Сирин был назначен епископом Ниневии. На епископской кафедре прп. Исаак пробыл недолго, «необходимо помнить, что во времена Исаака Ниневия была центром активности „монофизитов“-яковитов, с которыми Исаак, как „диофизитский“ епископ, должен был бороться. Возможно, что, не будучи склонным к спорам на догматические темы, Исаак предпочел удалиться из Ниневии, ставшей ареной конфликта между противоборствующими партиями»45. В более позднее время, уже в 720-х годах, на фоне гонений сирийского халифата на христиан опале подвергся и Иоанн Дамаскин, ушедший в монастырь. Прп. Анастасий Синаит (ок. 640 — после 701), игумен синайского монастыря вмч. Екатерины, совершавший миссионерские поездки по Египту, Палестине, Аравии, Сирии, активно участвовал в борьбе с ересями, в том числе монофизитством. Неизвестный автор «Дамасских трофеев» также входит в плеяду христиан, исповедующих халкидонский догмат.

Таким образом, первая половина VII в. характеризуется обострением враждебности отношений между иудеями и христианами Востока, выраженной в большей степени в избиениях христиан на фоне оккупации Сирии персами, а затем арабами. При этом завоеватели рассматривались иудеями освободителями и приветствовались ими до такой степени, что иудеи вступали в их воинские ряды против византийцев. Именно к этому периоду относится попытка насильственного крещения иудеев на всей территории Византийской империи, согласно указу Ираклия в 632 г. Как пример, в «Доктрине Иакова» («Иаков Жидовин», 630-е гг.) ведется рассказ о насильственном крещении иудеев в Карфагене. Несомненно, подобные насильственные действия способствовали упрочению солидарности протестующих иудеев и завоевателей.

С середины VII в., после захвата в свои руки арабами-мусульманами Персии и Сирии, ситуация, как видно, меняется. Новая география принижает остроту и значение религиозной борьбы, насильственные действия между иудеями и христианами фактически исчезают: «желание обратить их [иудеев] или осудить последствия иудаизма в самом христианстве, как это делали епископы на Соборе в Трулле в 692 году, уже не имеет того же смысла, что в 630 году»46. Такую ситуацию можно увидеть в «Дамасских трофеях» (около 681 г.), в диалогах с иудеем, выступающими фоном для апологии истинного христианства в условиях еретических настроений и исламизации Востока.

2. Анализ «Дамасских трофеев»

2.1. Место, время и автор

Место диалога «Дамасские трофеи» (далее — «Трофеи») указано в Предисловии — «Дамаск, христолюбивая и великолепная митрополия». Время написания датируется прибл. 681 г. Такая дата выводится из самого текста диалога. В Предисловии указан «двадцатый год Константина, нашего императора, Богом утверждаемого после Константина, в месяц август девятого индиктиона». В исторической части нашей работы указаны три императора, носящих имя Константин: Константин II (641), Констант II (Константин) (641—668), Константин IV Погонат (668—685).

При правлении Византийской империей Константином II дата написания «Трофеев» стала бы 661 г., однако его весьма краткое правление, чуть более четырех месяцев, наступило после смерти его отца, Ираклия (не Константина, как указано в Предисловии). Констант II (или Константин) также не может подойти под данное описание, ибо правил после убийства императора Ираклия со всей своей семьей в 641 г. и в то же время вынужден был бежать из Константинополя в Сиракузы после казни своего младшего брата Феодосия по подозрению в заговоре в 660 г. и возникшего возмущения в народе, лишь номинально считаясь императором Византии. Поэтому формальная власть перешла к его сыну Константину IV Погонату уже после бегства отца47. Таким образом, утверждается дата написания диалога — 681 г. Кроме того, после взятия арабами-мусульманами Иерусалима в 632 г. войны и сражения в местах вторжения арабов не прекращались. Об этом указано в «Трофеях» (Беседа 2, III.2): «Ибо еще пятидесяти лет не прошло, как пробудились нынешние войны». Такое указание также выводит на приблизительную дату 681 г.

Согласно летосчислению по индиктам (индиктионам) — от Сотворения мира либо от Рождества Христова — индиктом 681 г. является 9-й48.

Авторство диалога неизвестно. «Трофеи» включают в себя четыре беседы и завершаются т. н. «Переходом».

Монахом выступает христианин-диафизит, со стороны оппонентов — последовательно несколько иудеев: в первой беседе один некий иудей, направленный некоторыми собратьями, в остальных трех беседах его сменяют более образованные в Законе священники и архисинагогархи, «нападающие остро, с надменными нравами и словами важными, и задающие таковые вопросы на эллинском языке» (Беседа 2, I.1). При этом последние три беседы проходят не в уединенном месте, но в самый разгар дня на общественной площади при большом скопище людей из евреев, христиан, самаритян, сарацин, еретиков (Беседы 2, I.1; 2, VIII.2; 4, I.4).

О самом же монахе говорится очень скудно. Рассказывая о себе, он представляется таким, каким сам описывает христианскую монашескую жизнь: «некоторые в пещерах, другие в пустынях, на столпах, на скалах себя запирающих, алчущих, жаждущих, возвышающих голос и слово Христово утверждающих» (Беседа 4, V.3). Слушая рассказ о многих странах с укоренившимся христианством: «Исследуй край земли, острова, сушу, Эфиопию, британские народы, влажный Египет, где утром ты ел пасху, места, окруженные морем, которое ты переплыл, селения, в которые ты проник вглубь пустыни, места, где ты победил народы, город амаликитян, солнечный город жертвоприношений, места персидских астрологов» (Беседа 2, II.2), вполне можно предположить о том, что монах и сам путешествовал в них. Он даже бывал на Синае и видел на скале «рельефный отпечаток поясницы Моисея выпуклый», который сделал Бог (Беседа 3, VII.11).

2. 2. Краткое описание диалога

«Дамасские трофеи» содержат в себе четыре беседы и заключаются т. н. «Переходом» (Transition). Все беседы основаны на словах Священного Писания и ветхозаветных пророчествах как со стороны иудеев, так и монаха-христианина.

Первая беседа посвящена обсуждению вопросов Бога-Троицы и особенно Божественности Сына. Иудей пытается поймать христианина на многобожии, настаивает на приходе человека, предводителя Израиля, который еще должен будет родиться. Монах доказывает, что Бог Един в Лицах, основываясь на словах Бога в Шестодневе: «Сотворим человека по образу и по подобию Нашему» (Быт. 1:26), «вот, Адам стал как один из Нас» (Быт. 2:22). С опорой на псалмы (Пс. 86, 109, и др.), пророчества (Исайи, Иеремии, Аввакума и др.) христианин убедительно показывает, что Спаситель уже пришел, родившись от Девы и являясь Сыном Божиим. Итогом этой беседы явилось признание иудея в том, что сам он не способен противостоять монаху-христианину. Поэтому иудей предлагает собрать иудейских священников и начальников синагог, людей просвещенных и сильных в букве закона, в публичном месте для дальнейшей дискуссии с монахом.

Вторая беседа начинается с описания публичного места, отведенного для дискуссии, на котором присутствуют «немало людей, иудеев, эллинов, самаритян, еретиков, христиан» (Беседа 2, I.1), в том числе и иерусалимский иерей (Беседа 2, VIII.2). Иудеи пытаются обличить христиан в том, что они являются потомками Исава, не Иакова, тем самым заключая, что Бог христиан ненавидит. Так естественным образом полемика переходит к рассмотрению вопроса лишения иудеев Божиего покровительства: «от Бога вам ни одного места ни для одного праздника с жертвоприношением не оставляется, но всего вы лишились, основное — Иерусалима, горы Синайской, места с финиковыми пальмами и двенадцати источников» (Беседа 2, I.2). И напротив, благодаря двенадцати апостолам слово Божие низринуло в разных концах земли иудейство, язычество и эллинскую философию. Возникло христианство, когда «воюющая церковь непобедимой и неугасимой осталась, и против всех враждующих недвижимым краеугольным камнем осталась» (Беседа 2, III.4). Христос рожден от Девы, безгрешный, напротив, несущий на Себе грехи и болезни людей, согласно Исайе (Ис. 53). Далее на укор иудеев в отношении веры в человека распятого и пригвожденного к древу христианин приводит свидетельства из Писания о том древе, которым расступилось Красное море перед Моисеем, которым иудеи во время путешествия в землю обетованную спасались от жажды, на которое был вознесен медный змей Моисеем. Особенное значение монах придает именно медному змею как прообразу Креста. Иудеи потерпели поражение; пристыженные, спросили, не желает ли победитель сделать их христианами, и получили ответ: «Всех вас сделать христианами я не желаю, более того, не способен. Однако сделал я вас плохими иудеями» (Беседа 2, VIII.2). Однако иудеи не сдаются и предлагают продолжить дискуссию в присутствии некоторых каппадокийских высокообразованных иудеев, перед доводами которых устоять невозможно.

Третья беседа, состоявшаяся на другой день, проходит снова в публичном месте, видимо, с иудеями из Каппадокии, как было предложено ранее. На собрании присутствуют также пришедшие христиане. На вопрос иудея об имени и народности монаха-христианина последний указывает, опираясь на Пс. 101, что Давид говорит о народах многих, и заключая: «Вот, о многих народах и многих царях пророк упоминает, а не одного и единственного. Итак, я — христианин, от Бога дано мне имя новое» (Беседа 3, I, 4). Далее следует дискуссия о богооставленности иудейского народа и Завете Новом, заключенном с Богом через Христа. Длительное обсуждение посвящено поклонению изделиям рук человеческих. На обвинение иудеев в поклонении иконам, статуям и крестам христианин в желании посрамить их отвечает: «Ковчег завета не плотники ли, будучи людьми, вырубили топорами? Обе скрижали, которые вы получили, не Моисей ли высек из камня? Обе те самые статуи, отлитые из металла и называемые херувимы, не из золота ли изваяны и отлиты в форму? Заклинаю вас Богом, если бы в этот час все это вы имели здесь, разве, припав, вы не поклонились бы им?» (Беседа 3, VI, 3). Что касается икон, христианин объясняет: «мы в воспоминание о том совершаем, как промышлял о нас Христос или святые Его, о деяниях которых, показавших пример, сохраняем память» (Беседа 3, VI, 7). Третья беседа окончилась с решением рассмотреть в другой день пророчество Даниила.

В четвертой беседе рассматривается основной вопрос — время пришествия Христа, согласно пророчеству Даниила о семидесяти седминах. Собрались «иудеи и эллины, самаритяне и варвары, неверующие и иноверцы, чтобы приклонить ухо свое» (Беседа 4, IV.1). Для того, чтобы свидетельствовать о правильности времен в Книге Даниила, приводится подробный список царей персидских, сменившихся царствованием Александра Македонского, затем список правителей египетских и римских. Доказав истинность срока явления Христова, монах приводит свидетельства истинности свершения слов Господа уже при Своем пришествии: проповедь Евангелия во всем мире (Пс. 18:5; Мф. 26:13; Мк. 14:9; Рим. 10:18), разрушение храма Иерусалимского (Мф. 24:2; Мк. 13:2; Лк. 21:6), отречение от богатства, от близких своих, а также ненависть иудеев к христианам за имя Христово (многочисленные места в Мф., Мк., Лк.), вознесение Христа на Кресте в подобии медного змея (Чис. 21:9; Ин. 3:14), нерушимость Церкви Христовой (Мф. 16:18) и пр. Приведенные доказательства приводят иудеев в величайшее смущение, а «старейшины же, нелепые произнося речи, говорили друг другу: „О, сколько свиней мы лишились!“» (Беседа 4, VII, 1). В заключение автор «Трофеев» отмечает, что многие из врагов стали христианами.

В части «Дамасских трофеев», называемой «Переходом», приводится краткий обзор христианских ересей, которые автор называет «вратами ада» (см. Мф. 16:18), с именами ересиархов: Ария, Македония-Пневматомаха, Нестория, Евтихия, Диоскора (Тарсийского), Оригена, Евномия, Аполлинария, Савеллия, манихеев. Злейшими врагами истинных христиан автор называет «безумие Севера [монофизитство] и идолопоклонство Нестория. И разговор об одной природе вслед за соединением (ипостасного природ) во Христе, истинном нашем Боге, всякого безумия исполнен. И опять же, две субстанции и сами по себе рассматриваемые сущности есть признак великого богохульства».

2.3. Перевод текста «Дамасских трофеев» с греческого языка на русский язык

Антииудейский диалог «Дамасские трофеи»49 представлен в томе 15 Patrologia Orientalis на греческом языке в редакции и с параллельным переводом на французский язык Густавом Барди, французским католическим патрологом и теологом50. Ниже представлен самостоятельный перевод текста диалога с греческого языка на русский язык.

Дамасские трофеи

Божественной и непобедимой Божией Церкви и истине действенные трофеи против иудеев в Дамаске, христолюбивой и великолепной митрополии, в двадцатый год Константина51, нашего императора, Богом утверждаемого после Константина, в месяц август девятого индиктиона52.