Средневековая иудео-христианская полемика. Малоизвестные греческие тексты VII — IX вв., написанные на территориях арабских завоеваний (Сирия, Египет)

Средневековая иудео-христианская полемика

Малоизвестные греческие тексты VII — IX вв., написанные на территориях арабских завоеваний (Сирия, Египет)

иерей Павел Дмитриев

Корректор Полина Бондарева

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© иерей Павел Дмитриев, 2026

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-5220-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Иудео-христианская полемика (Adversus Judaeos) как литературный апологетический жанр, возникнув в самом начале христианского пути, имеет многовековую историю. Едва ли не все известные учители Церкви и доконстантиновского периода, и в последующие, после объявления христианства государственной религией Византийской империи, века оставили свои труды в данном направлении. Все три текста, рассматриваемые в настоящей работе, также относятся к указанному жанру Adversus Judaios. Эти тексты хронологически принадлежат к раннему Средневековью: время написания «Дамасских трофеев» (далее — «Трофеи») датируется 681 г., «Диалога Паписка и Филона иудеев с неким монахом» (далее — «Диалог») — первой половиной VIII в. (прибл. 735—740 гг.), «Диспута против иудеев» аввы Анастасия (далее — «Диспут») — IX в.

Несмотря на, казалось бы, уже очень неоригинальную тематику иудео-христианских споров в областях с развитым христианством, все три рассматриваемых текста вызывают глубокий интерес с нескольких позиций.

Во-первых, «Трофеи» и «Диалог», как точно известно, написаны в Сирии и Египте соответственно; третий текст, «Диспут», с учетом его абсолютной несамостоятельности и текстовой зависимости от первых двух, возможно, также относится к какой-либо из указанных стран написания.

Во-вторых, время написания текстов (VII—IX вв.) относится к периоду завоевания арабами Сирии и Египта и распространения на этих территориях мусульманства. Таким образом, данные труды относятся к восточной христианской традиции на территории, не относящейся уже к Византийской империи.

В-третьих, несмотря на сильное давление иных религий и ересей, распространенных в указанных областях, апология христианства во всех трех трудах имеет глубоко православный характер. В связи с этим следует отдать должное мужеству и силе веры православным авторам, пребывающим в столь враждебном окружении магометан, иудеев, монофизитов, монофелитов. Более того, вообще достаточно трудно назвать имена православных восточных богословов того времени, которые тем не менее, несомненно, есть, напр. прп. Исаак Сирин.

В-четвертых, при чтении текстов легко можно заметить, что апологетическая мысль авторов направлена не только и даже не столько на иудеев (ибо в средневековом пространстве имеет ли смысл выстраивать христианскую апологию против иудеев?), сколько на язычников и еретиков, окружающих немногочисленные православные общины Востока.

В-пятых, отмечается явная глубокая связь всех трех текстов между собой: «Диалог» опирается на «Трофеи», «Диспут» опирается на «Трофеи» и «Диалог». Такая особенность указывает на разносторонние связи между различными странами православного Востока.

В-шестых, апологетические труды, к которым относятся указанные тексты, весьма редки на указанных территориях в означенной исторической ситуации, в отличие от многочисленной апологетики, принадлежащей писателям Византии, о чем упомянуто выше.

В-седьмых, все три рассматриваемых текста малоизвестны (или неизвестны) русскому читателю до настоящего времени ввиду отсутствия их перевода с греческого языка на русский язык.

Состав настоящей работы следующий.

Первая часть посвящена историчности жанра Adversus Judaeos с рассмотрением истории развития этого апологетического литературного направления и кратким обзором источников антииудейской литературы.

Вторая, третья и четвертая части посвящены описанию исторической ситуации на территориях написания текстов, общему анализу текстов (авторство, время написания, краткий обзор каждого текста). В каждой из этих частей приведены переводы оригинальных текстов на русский язык с максимально возможной текстовой точностью и сохранением смысловой литературной нагрузки.

Пятая часть посвящена подробному аналитическому рассмотрению всех трех текстов в совокупности: их взаимосвязь, черты сходства и различия.

В конце приводится краткое заключение по итогам работы в целом.

Ссылки на цитаты из Ветхого Завета сопоставлены с соответствующими текстами греческой Септуагинты (LXX). При совпадении текстов цитат греческого LXX и Синодального перевода на русский язык никакого особого указания не делается. В случаях отсутствия точности цитаты оригинального текста с LXX об этом имеется указание с приведением точной цитаты.

⠀

⠀

⠀

Часть 1. Историчность Adversus Judaeos

1. Развитие Adversus Judaeos

Иудео-христианская полемика, получившая литературное название Adversus Judaeos по одноименному труду Тертуллиана, несомненно, имеет своим началом апостольские времена, и мы вполне это видим на страницах Деяний святых апостолов и в апостольских Посланиях. Ожидаемый иудейским народом Мессия был отвергнут. Осознавая собственную неспособность справиться со стремительно увеличивающимся числом верующих в воскресшего Христа, иудейские начальники стали обращаться за помощью к римским властям. Мы можем узнать об этом уже при описании обвинений иудеев на апостола Павла (Деян. 21—26). Однако враждебное отношение иудеев к благовестию отчетливо видно уже во многих диалогах Христа с ними; весьма показательны слова Господа: «Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите Мне» (Ин. 8:43—45).

Основой христианской проповеди апостолов явилось желание показать евреям, что они совершили ошибку. Ввиду того, что для иудея неоспоримым свидетельством истины была собственная священная книга — Ветхий Завет, необходимо было доказать, что еврейский народ ошибся в своем толковании этой книги, что Ветхий Завет несет в себе истинные предсказания об истинной жизни Мессии — Иисуса Христа. Христиане не отвергали себя от ветхозаветной традиции и даже от иудейских постановлений: первые христиане соблюдали установленные постные дни, часы молитв, пребывание в Иерусалимском храме, положения Синайского законодательства, и пр. Более того, истинность своей веры христиане видели в сохранении ветхозаветной традиции, что до настоящего времени отражается в основах христианского богослужения. Тем не менее предсказания о Христе-Мессии сбылись. Ветхий Завет завершен. Пришло время Нового Завета христиан.

Но и пришло время гонений на христиан. Если говорить о гонениях со стороны иудеев, то они выражались в отлучениях первых христиан, еще не порвавших с иудейством, от синагог, в погромах, в ненависти с желанием полного уничтожения христиан. Так, «в 85 г. определением синедриона в синагогальное богослужение была включена официальная анафема против христиан: „Да будут внезапно уничтожены назаряне и все еретики; и да будут они истреблены из Книги Жизни“»1.

Послание апостола Варнавы (прибл. 70—130 гг.), как классическое произведение начального этапа христианства, позволяет понять, как следует относиться христианам к постановлениям Ветхого Завета: «Он [Бог] людям, которых снискал для Возлюбленного Своего, определил веровать в простоте и уже прежде вразумлял всех нас не обращаться, подобно прозелитам, к закону Иудейскому»2. Подробно рассматривая пророческие писания, Варнава определяет: «Итак, мы те, которых Бог ввел в землю добрую»3. И в «земле доброй» Господь воздвиг храм, не тот храм, не здание, на которое надеялись иудеи, а храм истинный Божий, «обиталище наших сердец, в нас истинно Бог живет… Он открыл нам, рабам смерти, двери храма, то есть уста, Он дал нам покаяние и ввел нас в нетленный храм… Вот духовный храм, созидаемый Господу!»4 Итак, уже в ранних христианских литературных памятниках явно заметна попытка доказать, что «нехристианский иудаизм был извращением истинного, предопределенного Богом иудаизма»5. Отсюда и необходимость ранней Церкви в сохранении своего существования — Церкви, которая уже совершенно не зависела от иудаизма. Следует отметить, что именно в ранние христианские века были последние попытки сохранения евреями их репутации как народа истинно богоизбранного, и известны лишь в малом числе литературные антииудейские диалоги, которые приводили к обращению иудея в христианина (напр., «Диспут Язона и Паписка»6, 135—165 гг.).

В последующие века христианство, став государственной религией Византийской империи, соборно обрело весь канон Священного Писания — не только Ветхий Завет (который утратил иудейский характер, став книгой христианской), но и Новый Завет, и во множестве святоотеческие писания. Поэтому полемический диалог как бы против иудеев, видимо, направлен уже не столько против них, сколько на аудиторию иную: в диалоге иудей выступает не как противник, а как элемент некоей искусственной декорации. И это понятно, ведь со времени апостольской проповеди, когда христианская апология была направлена практически исключительно к евреям, и до последующих столетий с утвержденным новозаветным каноном и церковной литературой, когда Церковь уже не ограничивалась Ветхим Заветом, прошло много времени с итоговым определением маловажности иудаизма. Языческий мир, появляющиеся внутри самого христианства ереси становятся главными объектами литературной полемики, а евреи выступают аудиторией второстепенной важности.

По определению A. McGiffert, различают три вида христианской апологетики7.

Первый, самый ранний, вид обращен к пророчеству, и изначальные отношения христианства и иудаизма обязательно имели форму обращения к ветхозаветным пророчествам. Для ранних христиан иудеи были главным врагом распространения Евангелия, и одновременно еврейский народ — тот, в котором Церковь распространяла христианство. Однако скорое отвержение иудаизма и обращение к языческому миру, который не был посвящен в еврейское Священное Писание и не желал проверять доказательства христиан на основе пророчеств, стало причиной обращения христиан ко второму виду апологетики, обращенному к разуму.

Для язычника-эллина рациональное мышление весьма высоко значимо8, поэтому для него Ветхий Завет есть Книга, ценная только по той причине, что в ней говорится о Христе с пророчествами и прообразами. Глубокое принципиальное отличие мышления и веры иудеохристиан от язычников в том и состоит, что Священное Писание есть само слово Божие с пророчествами, которые были ценны сами по себе, независимо от жизни Иисуса Христа, т. е. Священное Писание есть Книга национальная. Для языческого мира Ветхий Завет не имел никакого национального значения, он сразу принят как книга божественная и христианская ввиду того, что в ней говорится о Христе: Христос для иудеохристиан был заповеданный евреям Мессия, для язычников-христиан Христос — не еврейский Мессия, а Спаситель, даже без существования Ветхого Завета. Таким образом, «объяснять евреям рациональность христианства было бесполезно. Для них имело значение только Священное Писание. Обращение к язычникам со страниц Священного Писания, когда они ничего не знали о Ветхом Завете, было бы абсурдно»9.

Третий вид апологетики обращен к истории. Это апологетика, основанная на истории Церкви, рассматриваемой как доказательство ее божественного происхождения, и возникла, конечно, позже, когда у Церкви с течением времени появилась своя собственная история развития.

Несомненно, все три вида апологетики далеко не всегда можно отделить друг от друга. Человеческий разум вполне принимает аргументы, основанные на пророчествах, а пророчества напрямую связаны с историей, которая исполняет эти пророчества, и в то же время история обращается к разуму, когда разум объясняет божественное происхождение христианства через стойкость при гонениях на Церковь, ее развитие и расширение, и пр.

Если мы говорим, что с течением времени иудео-христианская полемика перестала быть направлена строго на иудеев, а предлагаемые нами для рассмотрения трактаты относятся к таковой полемике (об этом далее), то почему сами трактаты все же принадлежат к группе Adversus Judaeos? Во-первых, такова излюбленная форма рассмотрения материала в форме диалога, в котором максимальная сила толкования пророчеств проявляется в итоге в согласии иудея с доводами христианина. Во-вторых, соблюдается всего лишь формальность наименования представленной в полемике стороны, вместо иудея может быть предложен иной оппонент. И, в-третьих, направленный против иудея спор с использованием ветхозаветных пророчеств служит полемическим приемом с целью демонстрации порочности иудейских воззрений, способных поколебать твердость христианской веры.

2. Христианская антииудейская литература

Многожанровость антииудейской литературы, включающей в себя трактаты, диалоги, проповеди, отчеты о публичных диспутах, зачастую не позволяет ответить на вопрос, является ли произведение полемическим либо обращено к христианскому сообществу. Одним из первых, кто пытался исследовать эту проблему, явился немецкий богослов Адольф фон Гарнак в работе Die Altercatio Simonis Iudaei et Theophili Christiani nebst Untersuchungen über die antijüdische Polemik in der alten Kirche (1883)10. По его мнению, целью иудео-христианской полемики изначально было не обращение иудеев, а решение внутрихристианских вопросов, т. е. исключение неверного понимания Священного Писания в самой христианской среде11. Как было указано выше, наличие вымышленного иудея в таком случае являлось литературным приемом, позволяющим читателю самостоятельно принять правильную сторону в рассматриваемом диспуте. В то же время следует оговориться, что во многих источниках имеются описания реальных взаимоотношений иудеев и христиан.

Hiram Kümper (2010)12 разделяет литературу Adversus Judaeos на периоды, согласно времени написания трактатов:

А) Ранний христианский период, начиная с поздней античности и заканчивая ранним новым временем, к которому относятся трактат Тертуллиана «Против иудеев» (Adversus Judaeos), «Послание Варнавы», «Диалог Иустина с Трифоном-евреем», трактат Ипполита Римского «Обличение против иудеев», трактат свт. Иоанна Златоуста «Против иудеев» и др. В этот период основной задачей христианской апологетики была защита от обвинений в атеизме, в нарушении этических норм, в возникновении религии новой без древних традиций13, отказ от участия в культе римского императора; одновременно существовала и вражда первых христиан с иудеями. Однако бессмысленность споров с иудеями стала настолько очевидной к концу II века, что свой трактат «Против иудеев» Тертуллиан начал словами с заметной иронией: «В недавнем времени произошел спор между одним Христианином и иудейским прозелитом. Спор продолжался с той и другой стороны до самого вечера, но ничем определенным не кончился. Притом же шум некоторых слушателей до того усилился, что истина покрылась как бы облаком»14.

Б) Раннее средневековье (V—XI вв.), когда иудаизм мог еще оставаться привлекательным, особенно для новообращенных язычников, которые могли контактировать с иудеями. Иными словами, некоторые исследователи данного жанра «характеризовали большинство ранних средневековых текстов как скорее предостерегающие от иудаизма и гомилетические, чем миссионерские, непосредственно обращенные к еврейским общинам»15. В этот период написаны антииудейские работы Кирилла Александрийского Libri de Synagoge defectu, Немесия Эфесского Testimonia adversus Judaeos, свт. Леонтия Кипрского «Против иудеев» и др. Именно к этому разряду текстов также относятся рассматриваемые нами трактаты («Дамасские трофеи», «Диалог Паписка и Филона иудеев с неким монахом», «Диспут против иудеев» аввы Анастасия).

В) Более позднее средневековье, когда тексты «по-видимому, были основным средством христианского самовыражения»16. К этому периоду принадлежат труды: «Диспут иудея и христианина» Гилберта Криспина (подлинный диспут автора с иудеем Яковом Бен-Реубеном, 1092—1093), византийского императора Иоанна Кантакузина Adversus Judaeos libri novem (1242) и др.

H. Kümper делает вывод, что «до сих пор не существует фиксированной таксономии жанра, который включает всевозможные богословские трактаты как на латыни, так и на местном языке, а также проповеди, диалоги или предполагаемые публичные дебаты и, на его [т. е. литературного жанра] периферии, несколько других форм досовременной антииудейской литературы»17.

Другой автор, Amos B. Hulen (1932), различает три вида антииудейских текстов: «1) разъяснительные, адресованные в значительной степени семени Авраамову, направленные на их обращение и призванные доказать им истинность христианства, основанного на Ветхом Завете, — законченными примерами такого рода являются „Три книги свидетельств“ Киприана и „Изложение Евангелия“ Евсевия; 2) дискуссионные, в основном посвященные возражениям евреев против новой религии, представленные „Диалогом с Трифоном-иудеем“ Иустина Мученика; 3) обличительные, основанные на предположении, что евреи были народом, покинутым Богом, чье обращение было безнадежным, работы, подобные „Восьми словам против евреев“ Златоуста»18.

С кратким, но весьма полным перечнем известных более древних и средневековых антииудейских трудов на греческом и латинском языках можно познакомиться в Предисловии к работе Артура Мак-Гифферта «Диалог между христианином и иудеем» (§2. List of Anti-Jewish Works)19. Сама работа представляет собой докторскую диссертацию автора с анализом и оригиналом «Диалога Паписка и Филона иудеев с неким монахом» на греческом языке (перевод на русский представлен далее).

⠀

⠀

⠀

Часть 2. «Дамасские трофеи»

1. История христианства в Сирии конца VI—VII вв.

К VII в. в Византийской империи, согласно мнениям историков, отношения между иудеями и христианами сохраняются весьма напряженными, выражаясь в действиях, которые нередко инициируют сами иудеи, причем даже чаще, чем в прежние века20. Примером может послужить изгнание евреев императором Маврикием из Антиохии в 593 г., согласно хроникам епископа Манбиджского Агапия, «вот по какой причине: один христианин снял дом, чтобы жить в нем. Когда он покинул его, там остался образ Марии; после него еврей снял этот дом, и когда он вошел в него, нашел этот образ и помочился на него. Этот случай дошел до императора, который приказал изгнать евреев из Антиохии и обрил им середину головы, чтобы их можно было узнать по этой отметине»21.

После вступления на трон Византийской империи в конце 602 г. Флавия Фоки (602—610) в результате мятежа и убийства императора Маврикия со всей семьей в восточные провинции Византии вторглись персы. Так началась 25-летняя война между Персией и империей22. Иудеи городов Сирии и Армении приняли сторону персов, что вызвало «обострение исконной вражды между туземным христианским населением и многочисленным по всем городам Востока иудейством. Христиане видели в персах национального врага, а иудеи ждали от персов избавления от того гнета, который они терпели в империи… Слухи о предательстве иудеев и их заговоре против христиан вызывали репрессии со стороны христиан, и беспорядки на этой почве обошли все города Востока»23. Для устранения беспорядков Константинопольское правительство направило в Антиохию и Лаодикию войска, в том числе жестоко расправлявшиеся с христианами-монофизитами. В «Доктрине Иакова» (см. далее) говорится о новокрещенце Иакове, который свидетельствует о поддержании и разжигании иудеями междоусобной бойни христиан разного вероисповедания по причине ненависти к ним. Более того, сами иудеи почувствовали себя настолько сильными в Антиохии, что сами устроили избиение христиан в 610 г.24

В 609—610 гг. кровавому режиму императора Фоки положило конец восстание экзарха Африки Ираклия. Присоединив к антиправительственному движению еще и Египет с морским флотом, после захвата столичной гавани Ираклий пленил Фоку и казнил его.

Теперь на освободившийся императорский престол Патриархом Сергием был венчан Ираклий. Однако после правления Фоки империя находилась в упадке с финансовыми затруднениями, расстройством армии, анархией двора. В 612 г. в Сирии случилось нашествие арабов. В 613 г. произошла неудачная попытка Ираклия дать отпор персам в Сирии. Персидский военачальник Шахрбазар начал поход против Иерусалима, но его отряд был перебит, а в городе началось жестокое избиение иудеев, с великой надеждой ожидавших персов. Тем не менее Иерусалим был осажден персами, а союзники персов арабы грабили страну и подвергали мучениям монахов. После 20-дневной осады Иерусалим был взят и на фоне убийств и грабежа населения захватчиками-персами иудеи также принимали самое живое участие в истреблении христиан в память за прежние обиды. Число убитых христиан, согласно различным летописцам, составляло до 90 тыс. человек25. Шахрбазар вскоре покинул Иерусалим, опорным городом персов в Сирии стала Кесария.

После завоевания Палестины персидская армия через год прошла через всю Малую Азию, достигнув Босфора. В 617 г. начал свой победоносный поход в Египет Шахрбазар, а в 618 г. после долгой осады пала Александрия.

В 622 г. Ираклий вышел с армией в поход против персов. В 628 г. по наговору придворных Хосров II Парвиз, царь из династии Сасанидов, заподозрил Шахрбазара в предательстве и соглашении с Ираклием и приказал убить его. В результате вся армия Хосрова отложилась от него самого и во главе с военачальником Шахрбазаром ушла на родину. Длительный военный поход имперских войск по освобождению оккупированных персами земель закончился соглашением византийского двора с Шахрбазаром и выходом персидских гарнизонов из Сирии и Египта в 629 г.

В 630 г., после окончания войны с персами, Ираклий уехал на восток с задачей соединить с империей земли, долго пребывавшие под персидской властью, а также вернуть Крест Господень из персидского плена. В Тивериаде императора принял иудейский вельможа Вениамин, на которого местные христиане пожаловались за те обиды¸ которые потерпели от него. В наказание Ираклий заставил Вениамина креститься26. Прибытие Ираклия во Иерусалим и возвращение Креста Господня вызвали ликование христиан. При этом христиане просили позволить им отомстить за все злодейства иудеев во время пребывания Иерусалима под персами. «Но император был связан клятвою, которую дал в Тивериаде. Тогда монахи предложили отмолить грех нарушения клятвы установлением поста в течение недели перед четыредесятницей. Ираклий согласился, и христиане перебили множество иудеев как в Иерусалиме, так и во всех городах Галилеи. Успевшие спастись от смерти иудеи бежали в Египет и к арабам. Свой обет монахи в Палестине держали до самой смерти Ираклия, а затем считали себя уже свободными от этого обязательства. Но в коптской церкви пост этот сохранился и при патриархе Евтихии (т. е. до X в.)»27.

В 630—631 гг. в Эдессе происходят догматические споры с участием императора Ираклия, который настойчиво предлагал принять сирийским монофизитам положение Халкидонского собора с православным определением свт. Кирилла Александрийского: μία ϕύσις τοῦ ϑεοῦ Λόγου σεσαρκωμένη (единая природа Бога-Слова воплощенная). Получив решительный отказ от монофизитского патриарха Афанасия, разгневанный Ираклий издал указ, согласно которому «повелевал резать носы и уши тем, кто не признает Халкидонского собора, и подвергать их имущество конфискации»28. Начались репрессии, и многие монахи из Иераполя, Эмессы, южной Сирии признали Халкидонский собор, получив в качестве награды отнятые у упорствующих монахов храмы и монастыри. Тем не менее усилившаяся еще под персидским владычеством монофизитская церковь стала господствующей в Сирии (как и в Египте).