Концепция созависимости и альтернативный путь

Конечно, если семья призывает к делу, которое идёт вразрез с совестью, то после тщательного взвешивания всех обстоятельств человек призывается всё-таки сохранить в целостности свою совесть. Но вопрос здесь видится скорее в том, что семья в пространстве современных медиа иногда представляется как нечто гротескно-подавляющее, а единица-индивидуум — как нечто феерическое. Так, например, в полнометражном мультфильме «Храбрая сердцем» (США, 2012) рыжеволосая героиня вынуждается гротескно обрисованной семьёй к вступлению в брак с женихами, представленным в придурковатом антураже. Но в итоге приходит к выводу, что «наша судьба внутри нас» и нужна только храбрость, чтобы её разглядеть.

Примечателен отзыв, который был составлен одним автором в отношении продукции студии «Дисней», а рассматриваемый мультфильм был снят именно этой студией. Автор отмечает, что часто в продукции студии «Дисней» в качестве образцов для подражания предлагаются герои, которые отделены от общества (мультфильмы этой категории перечисляются в цитируемой статье). Данных героев объединяет «индивидуалистическая выделенность из среды своего обитания. Они представлены, как "не такие", «противостоящие», некие лучшие «иные». Исходный же мир героев на контрасте изображается серым, скучным, неинтересным, с несправедливыми или скучными нормами, с глупыми и непродвинутыми людьми». Отсюда зритель подходит к выводу, формирование которого было подготовлено создателями мультфильмов: «супер-героям нужно выбираться из родной среды». Герои как бы «не вписываются в свои исходные скучные и «непрогрессивные» миры… не хотят следовать тому, что предписывается им родным окружением и в итоге убегают от своих обществ… что по сценарию приводит их к успехам и счастью».

Следование таким героям, которые отколоты друг от друга, приводит к тому, что человек начинает позиционировать себя как большое и гипериндивидуализированное «Я». Своё же окружение и нормы существования родной для него среды начинают восприниматься как то, что «противостоит этому супер-Я и из чего надо выпутываться, чтобы достичь счастья и успешности». Таким образом зрителю прививаются антисистемные подходы к обществу, нацеливающие его на ту точку зрения, что он лучше других, что он гиперспособный. «Отринь общество, правила, традиции — это противостоит особенному, возвышающемуся тебе». Ощущение собственной выделенности на фоне восприятия мира как серого и скучного, как противостоящего данной блестящей индивидуальности, приводит к формированию «общества отчуждённых одиночек, которым важны только собственные интересы». Примечательно, что в продукции «Диснея» прослеживается идея отрыва от человеческих связей, в частности, — тема откола от родителей. «То, что связано с родителями, как и то, что связано с обществом и окружающими людьми, представляется в негативном ключе» [103].

Конечно, иногда нужно идти против общественного мнения, если ты точно знаешь, что совершаешь правое дело. Но иногда бывает и так, что человек, говорящий о следовании Истине, путает с Истиной свои собственные рефлексии. Следует им, своим разрушительным желаниям, прикрывая такие эгоистические стремления разговорами о Истине.

Данная тема рассматривается в цикле бесед «Игра и неигра. Взаимопроникновение и грань», раздел про аниме, см. беседу 30.4.

Финальный вывод мультфильма «Храброе сердце», такой до боли очевидный и транслируемый «под копирку» вывод коррелирует с выводами автора статьи, цитируемой в главе «Надспорный путь» части 3.1. Автор статьи отмечает, что идея «подлинности», столь важная для философии экзистенциализма, попала в массовый тираж и растворилась в поп-культуре. Романтический посыл «быть, а не казаться» был «одомашнен и причёсан для широкого потребителя self-help литературы в наставлениях известных коучей и психологов» [104]. При таком подходе конструирование собственной жизни воспринимается как персональный перформанс, реализуемый на виду у всех. Участник этого реалити-шоу вбирает в себя различные формы «отвоёвывания себя для себя самого». Жажда подлинного и идея героизма «находят уютное пристанище в подборке популярных рекомендаций на уровне мотивационных картинок и… self-help литературы, уверенно предлагающей различные инструкции по тому, как стать автором своей жизни» [104].

Развивая идею различного понимания тех или иных феноменов в разных культурах, можно сослаться и на работу патриарха Сергия (Страгородского) «Православное учение о спасении». Указанная идея для данной работы является центральной. Патриарх Сергий считает, что отличие православия от инославия (под инославием он имеет в виду католицизм и протестантизм) заключается не в частных деталях, а в том, что православие и инославие противоположны принципиально. Они представляют два несводимых друг ко другу мировоззрения. Инославие основано на правовом подходе, православие — на нравственном.

Размышления патриарха о том, как представителями двух типов мировоззрения понимаются Бог, союз с Богом, добродетель, вечная жизнь, здесь приводиться не будут, ибо нужно будет тогда пересказать всю книгу автора. В отношении данных понятий здесь можно только сказать, что рассмотренные сквозь призму западного мировоззрения, они очень существенно отличаются от православного взгляда на аналогичные вопросы.

Мысль о том, что характер мировоззрения, усвоенный человеком, влияет на то, как он понимает действительность, принадлежит не одному патриарху Сергию. О подобном говорит и теория цивилизаций Н. Я. Данилевского. А также — теория доминанты академика А. А. Ухтомского. Применительно к концепции созависимости некоторые штрихи теории доминанты были разобраны в статье «О развитии монашества, о теории «созависимости» и о прочих психологических подходах к решению личностных проблем» [105], (см главы «Нейрофизиология и любовь…», «Услышать голос другого»).

Итак, патриарх Сергий считает, что в западном правовом строе «личность и её нравственное достоинство пропадают, и остаются только отдельные правовые единицы и отношения между ними» [106]. Началом жизни признаётся себялюбие, а признаком бытия — взаимная отчуждённость. Правовой союз возникает тогда, когда человеку становится не под силу бороться с окружающим миром. Чтобы достичь благополучия, человек вступает в уговор с другим, и оба принимают на себя взаимные обязательства. Но такое общение не является общением любви, не является союзом нравственным. Ведь «эти люди служат другим только потому, что иначе им не получить того, чего они желают себе. Цель их жизни не общество, а своё собственное "я"» [106]. То есть задача правового строя — так сопоставить несколько себялюбий, чтобы они не мешали друг другу. И чтобы при этом каждое себялюбие получало бы свою пользу в жизни. При таком подходе человек превращается в винт общественной машины. Он обрекается на страшное одиночество, но для его греховного «я» ценнее сознание собственной независимости. В душе себялюбивого нельзя найти чувства признательности. Вместо благодарности у него одно себялюбивое чувство безопасности. Нравственный же союз требует нравственного состояния, он проникает в святилище совести своими указаниями.

Это описание, сделанное патриархом Сергием задолго до появления концепции созависимости (можно предположить, что концепция — лишь частное выражение того строя, который им был описан), иллюстрируется рассказом одной женщины, посетившей западную страну N в рамках международного проекта. Конечно, в стране N живут люди разные, и кто-то, имея опыт лечения в ней, свидетельствует, что наблюдал в действиях медперсонала и большую любовь. Примечательно, что другая женщина, не согласившаяся с приводимыми наблюдениями, рассказала о своём посещении данной страны. Идя навстречу её желанию быть рядом с оперируемым родственником, ей дозволили ночевать в больнице, то есть — проявили любовь. Но в итоге она призналась, что оперирующим хирургом был русский. Кто знает, может, эмигрировавший в чужую страну доктор вступился за свою соотечественницу?

Но как бы там ни было — вот её рассказ. «Довелось однажды побывать в одной западной стране на конференции, где была секция отечественных и западных священнослужителей. Речь зашла про уход за тяжело больными людьми. С нашей стороны был сделан доклад. И по окончании его западный коллега задал вопрос, о чём всё это говорит? Ответ докладчика: "О том, что результат намного лучше, если делать это с любовью". И тут западный коллега с раздражением сказал: "И что эта ваша сопливая любовь, что это? Сидеть рядом, держаться за ручки и заливаться слезами от умиления?". Я с удивлением ответила, что для меня любовь в том, чтобы помочь повернуться человеку на бок, не причиняя боли, вовремя подать судно или стакан воды… Помочь человеку помыться, а не делать всё за него, лишая его инициативы… Спеть вместе песню, попросить оставить еду, если во время обеда проходит исследование или процедуры. А потом подогреть эту еду, если она уже остыла. И много чего ещё…

Было очень интересно обменяться и живым опытом работы с пациентами в разных учреждениях. И вот какую разницу мы увидели в отношении к больному человеку. Справедливости ради надо сказать, что условия для этих людей созданы прекрасные. Оборудование, досуг, развлечения, гигиена… Как сказала одна моя знакомая, порядок есть, а с милосердием — туго. Если завтрак в 8 часов, то проснулся ты или нет — в 8 часов ложка уже во рту. И если ты не успел поесть за 15 минут… Ну что ж, в следующий раз доешь. Например, раннее утро. Утренняя рутина — умывания, протирание тела. Человека раздевают догола и ведут в ванную (присутствуя при этой процедуре, я бросилась за полотенцем, чтобы укрыть человека; ведь должно же быть человеческое достоинство у пациента!). Пусть недолго, но в комнате — открыто окно, потому что с утра положено проветрить. В раковину наливают воду и моющее вещество и начинают специальной варежкой протирать тело. Я пытаюсь сразу вытирать мокрое, потому что холодно… Или ещё… Если человек весь испачкался, его могут не отвезти в душ и вымыть, а просто протереть влажными салфетками. Потому что мытьё в душе предусмотрено страховкой только раз в неделю.

Был на конференции и курьёзный момент. В разгар обсуждения доклада к нам на секцию заглянул человек, который был в своё время большим начальником и много общался с некоторыми членами нашей делегации. Он частным образом оказался рядом с местом проведения конференции и заглянул выразить своё почтение и пожелать успешной работы всем участникам нашей секции. Длилось это не более трёх минут. Один из западных коллег был страшно возмущён этим внезапным вторжением. Как так? Кто это был? Зачем и почему он пришёл? Этого не было в протоколе, его нет в официальном списке участников… и т. д. Обсуждение и возмущение заняли 10 минут!»

Стоит отметить, что в стране, в которой проходила конференция, — низкая рождаемость. Рождаемость не удаётся повысить ни выплатами на ребёнка, ни социальными программами. Можно предположить, что если уходит любовь, то рождение и воспитание ребёнка воспринимается, как обуза. Особенно если мама с детства слышит слова «сепарация», «работа с созависимостью» и т. д.

В этой же стране одна русскоговорящая женщина обратилась как-то за помощью в связи с тем, что её сын начал употреблять ПАВ в курительном варианте. После консультации у неё началась депрессия, так как услышанное (надо сепарироваться и пр.) вступило в конфликт с её базовыми представлениями о материнстве. Причём человека, неопытного в психологии, ещё могут и за пояс заткнуть, если, не владея аргументацией, на инстинктивном уровне он попробует возразить. Ему могут сказать, что у него — анозогнозия, отрицание того, что он болен, болен созависимостью.

Если хотя бы часть населения в стране N по своим ментальным характеристикам напоминает описанное участницей конференции, то тогда действительно можно предположить, что переживания матери о сыне могут населением восприниматься как болезненные. (Довелось как-то общаться с таксистом, который думал эмигрировать в эту страну, но — не стал. Его напугало то, что люди живут так, как будто души нет. Конечно, нельзя весь массив данных сводить к частным историям, но в то же время и частные наблюдения имеют право на то, чтобы быть рассмотренными).

Складывается такое ощущение, что если человек усвоил идеи концепции созависимости, то что-то очень важное как будто исключается из его генетического культурного кода. Человек словно выпадает из цепочки преемственности.

Не хочется уходить в конспирологию, но неклассическая война [107] в принципе описана Достоевским в романе «Бесы». Герой романа Пётр Верховенский рассказывал, как будет происходить атака на общество: вначале он и его сообщники пустят смуту, потом будут брать людей «идейками», смеяться над верой детей и пр.

Подробнее о плане Петра Верховенского в контексте идеи дезориентации населения вследствие разрушения «культурного ядра», а также о том, что общество в целом и отдельные люди в частности становятся внушаемыми и манипулируемыми, если «культурное ядро» разрушено, см. в главе «Разрушение "культурного ядра" и распространение наркомании» из части 4 работы «Мировоззренческий сдвиг — детонатор наркотического «бума» и распада общества». [108]

Разрыв человека со своим культурным кодом, разрыв с другими людьми — когда количество таких случаев достигает критической массы, всё в обществе начинает сыпаться. Люди уезжают, перестают понимать своих соотечественников, становятся глухи к потенциальному голосу сострадания, становятся чужими для всех, и все становятся чужими для них.

Некоторые современные авторы считают, что победа на международной арене достигается, в том числе, за счёт идеологического доминирования. Население страны-мишени подвергается смене картины мира [109]. Разрушаются скрепы, люди становятся друг для друга никем. И вот они просто перестают рожать, несмотря на всевозможную помощь и дотации государства.

Тонко чувствуя сложившуюся ситуацию, один в прошлом зависимый мужчина написал неутешительные строки о семье: «В современном мире семья — это привилегия, до которой нужно дойти своим умом после обучения скудоумными педагогами. Далее за эту достигнутую привилегию нужно бороться всю жизнь, так как весь окружающий мир нацелен на её разрушение. На заметку духовной и светской власти: изменить сложившуюся ситуацию — ваш приоритет!»

Может, он что-то не понял или неверно интерпретирует сложившиеся социальные условия? Вот бы этот вопрос задать его соотечественнику, в своём посте сообщающему следующее. Он не планирует заводить серьёзных отношений, но, как человек свободный, используя разные стратегии, знакомится с девушками. В свои 32 года он не хочет иметь детей, ведь у него много увлечений: сноуборд, сёрфинг, скейтбординг, музыка, бассейн, тренажёрный зал, в отпуск он ездит несколько раз в год. Если появится ребёнок, то при имеющемся уровне дохода, как он считает, он ничего из перечисленного не сможет себе позволить. Пока что он решает побыть «красивым, развлечённым и вообще молодцом». Он не хочет идти на поводу у общества, ведь идти на поводу у общества означает «просто бездумно рожать и воспитывать несчастного ребёнка, у которого будут злые папа и мама, которые забили на свои увлечения ради того, чтобы дать ему образование и накормить». А он не хочет плодить несчастных детей. Может быть, через пять лет он иначе посмотрит на вопрос деторождения. Он думает, что через пять лет у него будет больше денег, и он сможет позволить себе содержать семью. Конечно, он может позволить себе содержать семью и сейчас. Но он переживает, что если исключит из своей жизни путешествия и хобби, то станет, скорее всего, «злым, пузатым мужиком с морщинами» [110].

Такая позиция нынче модная. Созависимость, надо отстраняться, заняться собой. А потом человек воет от одиночества, от того, что он никому не нужен. Мужчина, оказывающийся в подобном положении дел, в силу своего эгоцентризма может, по всей видимости, думать, что и через 5-7-10 лет он будет ещё «в соку». Но стоит учитывать, что человек является не статичной системой, а саморазвивающейся — или в одну сторону, или в другую. Если мужчина коснеет в своих холостяцких привычках, не считает равнодушие чем-то мешающим в жизни, то он будет и далее идти по направлению к жёсткому сердцу. И, возможно, он однажды возжелает любви, но найдёт себя к ней неспособным — сердце покрылось коростой. И вот, даже находясь рядом с женщиной, с которой, по идее, хочется строить совместную жизнь, — он будет чувствовать, что всё вызывает чувство злости, желание поправить, встроить её в своё русло.

Кто-то идёт дальше — вступает в мужское сообщество MGTOW. Члены этого сообщества постулируют отделение от женщин, общество они видят заражённым феминизмом. С другой стороны, и мы видим и от женщин стан, ощетинившийся копьями. Так, один исполнитель и общественный деятель рассказывает о женских сообществах, в среде которых насаждается агрессивный феминизм. О выездных тренингах для женщин. О том, что, с точки зрения некоторых таких сообществ, есть «чёрные психологи» и «белые психологи». «Чёрный психолог» — тот, который старается быть адекватным (по нашему мнению) в своих оценках. Если у него на приёме женщина говорит о семейных проблемах, о том, что с мужем не удаётся найти общий язык, он старается пригласить мужа, совместно обсудить ситуацию.

В рамках указанных сообществ постулируется, что к специалистам такого рода ходить не надо. С другой стороны — «белый психолог», который называет мужа абьюзером, говорит женщине, что она «сама всё может». Он начинает формировать в ней взгляд на мужа как на никчёмность, как на банк сперматозоидов, как на того, кем нужно пользоваться. «Работает целая система. Оттуда выходят такие девочки, которые взорвали Владлена Татарского. Дарья Трепова — террористка, осуждена на 27 лет. Как раз, когда по ней расследовали, то и пошла информация, что она в данном сообществе находилась. Там целый спектр работы с женщинами. В будущем нас ждут террористки, которые будут себя взрывать не как это было раньше — с убеждениями. Это будут либералки с розовыми волосами, бритыми бровями из этой тусовки. Специально находят женщин немного закомплексованных, в чём-то обиженных» [111].

Если, по мнению преподобного Максима Исповедника, первые люди, Адам и Ева, должны были «преодолеть разделение на два пола» [112], то в современном мире мы видим обратную тенденцию — разрыв на два враждующих лагеря. Митрополит Митрофан (Баданин) высказывал предположение, что предназначение первого человека, Адама, состояло в том, чтобы «быть постоянно во внутреннем общении со своей второй половиной». Человек как «двоица» пребывал в общении с Богом, что уподобляло человека, состоящего из двух полов, по мысли святителя Григория Богослова, — Троице. В своей книге «Жемчужные глубины» [113] Митрополит Митрофан (Баданин) писал, раскрывая тайну троичности Бога: «Двоица преодолена. Троица замыкается в совершенстве»; если эта модель реализуется, то есть надежда на гармоничный брак.

О браке как о развитии единства супругов:

Если не получается создать семью: «Слово о семье (сказанное при служении одноименного молебна)». [114]

Лекция «Семейные отношения. Цель супружества. Воспитание детей. Проблемы. Мужественность и женственность». [115]

В современном мире мы видим обратную тенденцию, развивающуюся, в том числе, на почве постулирования эгоизма как нормы и цели развития. Но на путях эгоизма и реализации страстей человек последовательно проходит путь, характерный для аддикции, зависимости. Ад-дикция, как было сказано выше, разрывает связь человека с другими людьми, с самим собой, угнетает прочие стороны личности, напрямую не связанные с обслуживанием эгоизма и страстей. И, следовательно, когда человек начинает проваливаться в зависимость (не обязательно от ПАВ, зависимым человек может становиться и от состояний, и от других людей), ему не за что зацепиться, чтобы остановить процесс сползания к регрессии.

В качестве комментария к теме всё ухудшающейся ситуации, связанной с межличностным общением, можно привести слова из одного документального фильма про развод. В фильме наряду с озвученной статистикой разводов — 70 % браков распадаются — звучат слова насчёт того, что люди не умеют отстраивать границы [116]

Но складывается такое ощущение, что границы как раз люди и научились выстраивать, плохо получается с обратным — с налаживанием связей. Как здесь не вспомнить слова К. Льюиса (подробнее о его взглядах, рассматриваемых в связи с концепцией созависимости, — во второй книге [2], в части III, в подразделе «Почему дистанцирование от тревог — ложный путь»). С его точки зрения, «учитель должен не расчищать джунгли, но орошать пустыню».

Возникает ощущение, что люди уже насыщены во всех видах кушаньем из выстраивания границ, колоссально повысился уровень одиночества и отчуждения друг от друга. Свидетельством чему является вопиющий факт того, что некоторые пожилые люди оказываются найденными в своих квартирах уже через длительное время после наступления смерти.

Комментируя ситуацию, приводящую к факту одинокой смерти, один учёный объяснил, «что в основе явления лежит раскол общества и тотальное недоверие людей друг к другу». Общество атомизировано, люди мало интересуются не только своими соседями, но даже и родственниками. Социальные связи ограничиваются кругом самых близких родственников. «Сейчас в России живёт уже второе, третье поколение, которое не имеет общинного сознания». Учёный также указал на то, что «в России полностью распались горизонтальные связи, люди не доверяют друг другу, а это сильно тормозит развитие экономических отношений. Вопреки стереотипу, Россия по уровню обособленности людей опережает страны Европы». Вклад в социальное разделение вносит и агрессия, транслируемая с телевизионных каналов. «Люди становятся нервозными, ищут врагов, а не друзей» [117].

Таково, по всей видимости, наглядное выражение порождённой эпохой модерна идеологии либерализма. По мнению одного современного философа, ведущей идеей Либертас (Libertas) является свобода от другого, освобождение от всех форм коллективной идентичности [118]

История № 5.2. «Тревожность, апатия, жёсткий самоконтроль, оторванность от мира — это самое малое, что можно оттуда вынести»

«Я вступила в онлайн-группу ВДА в одном православном центре. Приступила к первому шагу и буквально сразу же возник серьёзный конфликт с близким, зависимым человеком. Есть некое интуитивное ощущение, что что-то идёт не так, уже по первому шагу. Участвующие в группе мыслят шаблонно, схематично, отсутствует некая спонтанность, живость во взглядах. Возможно, это моё субъективное мнение, но провалиться в негатив такими темпами очень легко. Тревожность, апатия, жёсткий самоконтроль (не путать с дисциплиной), оторванность от мира — это самое малое, что можно оттуда вынести. Крайности опасны, таков мой вывод».

История № 6.1. «Борьба со страстями ведёт в Царствие Небесное, а не просто разговоры и некое восхваление себя»

Обращает на себя внимание комментарий одной женщины, написавшей автору. Женщина слушала две беседы автора с миссионером Сергеем Комаровым — на тему гордости и на тему зависимости.

«Гордость — демонская твердыня. Самая опасная страсть» (Сергей Комаров, иером. Прокопий (Пащенко)). [119]

«Зависимость: болезнь или страсть?» (интервью на портале «Экзегет», ведущий — Сергей Комаров). [120]

В этих двух беседах, помимо прочего, рассматривались вопросы, связанные с гордостью, и вопросы, связанные с концептуальными взглядами движения АА, на базе которого стала развиваться идея созависимости.

О себе женщина рассказывает, что она посещала Шаги, а потом попала на семинар одного выздоравливающего алкоголика, где тоже шла работа «по Шагам» (как с зависимыми, так и с созависимыми).

«И этот семинар, — пишет она, — был связан тесно с буддизмом. Сама ранее того не понимая, я вовлеклась во всё это. И начала считать, что Бог — это «всё». Охладела ко всему православному. Слушая постоянно онлайн-группы, я просто начала пропадать там и делиться опытом, как я борюсь с эгоизмом (хотя муж говорил, что не может так легко там всё быть, он приводил цитаты из Евангелия насчёт того, что скорби, болезни, тесный путь, борьба со страстями ведут в Царствие Небесное, а не просто разговоры и некое восхваление себя). Когда я услышала в беседе14, что созависимость — это не болезнь, а страсть, у меня начало внутри что-то меняться, я начала прислушиваться к аргументации.

Я видела, как батюшка Гавриил (Ургебадзе) помог мне, прояснил мне одну мою внутреннюю ситуацию через стенд листовок при храме15. Потихоньку я начала понимать, что иду не в том направлении. И действительно, это правда, что люди сейчас идут в эзотерику, я это на группах видела сплошь и рядом. То, что у нас в православии считается прелестью, там это — как прогресс, как показатель духовной жизни.