Полная версия
Концепция созависимости и альтернативный путь
Иеромонах Прокопий (Пащенко)
Концепция созависимости и альтернативный путь
Марию М., Ирину Д., Елену М., Надежду С., Алину С., Наталию У., Марию Д., Дарию П., Георгия Г. и Ксению Г., Алису С., Анну А., Ольгу В., Наталию С., Марию Б. —
за помощь в создании текста.
Марину Г., Екатерину К. — за всестороннюю организационную поддержку.
Дарью Д. — за создание обложки,
Бэллу К. — за помощь с иллюстрациями.
Ирину П., Надежду К., Ирину М., Ольгу В., Надежду С., Юлию Ш., Алину С., Елену Л., Людмилу Е., Наталию С., Георгия С., Ингу Н. —
за собеседования и предоставленную информацию.
Марию М., Екатерину Х. —
За то, что поделились материалами.
Схиигум. Гариила (В.), мон. Иоанна, Людмилу М., Надежду З., Александра Т., Екатерину Е., Ирину П., Диану Ф., Павла Щ. — за помощь советом.
Александра П., Артура Н., Варвару С., Тимура Н., Алексея С. — за финансовую помощь.
Александра С., чей совет привёл к мысли издать эту книгу.
Введение
Вы держите в руках третью книгу из серии, в которой разбираются проблемы зависимости и созависимости.
В первой книге рассматривался вопрос зависимости. При этом рассматривался в разговорном ключе (более глубоко и структурированно вопрос раскрывается в книге «Преодоление зависимого поведения: зависимым и их близким (родственникам, педагогам)» [64]). Начиная со второй книги, разговор идёт о проблемах созависимости.
Почему так много внимания уделяется данному вопросу? Потому что данный вопрос только на первый взгляд ограничен рамками общения с зависимым родственником, на самом деле концепция созависимости выводит своего последователя за них рамки данного контура. Она сообщает человеку определенное мировоззрение, наводит на определенный метод взаимодействия с окружающими людьми.
В книгах не раз подчёркивается, что модель созависимости была сформирована в ментальности, выстроенной на иных, отличных от славянских, цивилизованных кодах. В эпоху постмодерна не принято говорить о существовании индивидуальных особенностей и универсальных принципов, но, как неоднократно отмечено в книгах, определенная цивилизация формирует соответствующее отношение к действительности. Модель, сформированную в одном смысловом пространстве, не всегда возможно перенести в умы людей, живущих в другом смысловом пространстве.
Концепцию созависимости пытаются христианизировать. В книгах высказывается идея, что концепция порождает ряд проблем. Предлагается альтернатива ей, и эта альтернатива выходит за рамки общения с зависимым человеком.
Если в жизни что-то надламывается, надлом проявляет себя, как правило, в чем-то ещё. Допустим, у человека случился вывих бедра. Чтобы ходить более-менее прямо, позвоночник выгибается, то есть адаптируется к существующим изменениям в теле. Со временем адаптация может привести к дезадаптации. Одна часть спины находится в состоянии гипернапряжения, группа мышц с другой стороны спины (так как они менее активны), наоборот, теряет тонус; формируется определенный перекос. Гипернапряжённые мышцы дубеют, расслабленные мышцы превращаются в «тряпочку», позвонки начинают смещаться в то пространство, где не сдерживаются нормальной работой мышц.
Так и человек. Как показывает реальная жизнь, если у человека в семье присутствует одна серьёзная проблема, где-то рядом существует и другая.
Концепция созависимости пытается перестроить человека на какие-то внятные, можно сказать прямолинейные алгоритмы, через призму которых он смотрит на ситуацию. Бесспорно, кому-то такие алгоритмы нужны. К примеру, человеку со сломленной волей, которого никто не слушает, которому порой угрожает уже физическая опасность, действительно, наверно, нужны «металлические распорки», с которыми можно сравнить указанные алгоритмы. Образно выражаясь, посредством таких «распорок» (или алгоритмов) такой человек может своё желеобразное тело заставить ходить. Однако со временем человеку надо как-то входить в общество, обращаясь к метафоре — идти сложным маршрутом, возможно, через лес или по горам. И металлические распорки, которые человек использовал, чтобы вылезти из болота, он тащит за собой. Соответственно, то, что поначалу обещало ему выход из проблемы, потом становится проблемой само по себе.
В первой книге о зависимости показано, что выход из неё сопровождается пересмотром мировоззрения, у человека появляется любовь к ближнему, он начинает вкладываться в созидательную деятельность, испытывать неподдельный интерес к миру. Когда появляется альтернатива, которая выводит его на новые рубежи восприятия реальности, тогда личные эмоции перестают быть мерилом всего (а они на данный момент «отравлены» зависимостью). Тогда он действительно избавляется от зависимости, она ему становится просто не интересна. Человек начинает ощущать её как ограничение (к нему приходит это понимание).
Если человек к таким новым рубежам не пришёл и пытается избавиться от зависимости просто потому, что она угрожает его жизни, здоровью или благополучию, то вроде бы он пишет дневники, шлифует свой характер и как будто борется со своим эго, но на самом деле нередко это эго взращивает. Так как жизнь человека сущностно не изменилась, несмотря на применяемые психологические практики, в итоге всё возвращается на круги своя — в человеке растёт внутреннее напряжение, которое ищет себе выход привычными способами. На примере конфликтности — человек остаётся конфликтным, поэтому и напряжение продолжает расти.
Эти же принципы применимы и к родственникам зависимых, потому что болезненная ситуация, если мы воспримем её с точки зрения Промысла Божьего, призывает нас к развитию — к тому, чтобы мы что-то пересмотрели в своей жизни, избавились от каких-то своих страстей.
Одной из смысловых доминант серии является опыт христиан, прошедших гонения, в том числе используются и воспоминания людей, которые свою христианскую позицию ярко не проявили (учитывая, что в атеистическое время массовых репрессий немногие люди имели возможность познакомиться с христианством, но некоторые могли унаследовать христианский ход мыслей от своих родителей или родственников).
Перед масштабными катаклизмами 20-го века в России было очень много глубоких христиан. Опыт людей, прошедших через жернова тотального давления, в особенности женщин (в основном упоминаются женские мемуары; так сложилось, что с вопросом на тему зависимых родственников обращаются преимущественно женщины) даёт богатейший материал, который может стать основой для настоящей психологии (настоящей — значит, основанной не на сиюминутных концептах, не на творческих методиках, придуманных кем-то, не доказавшим убедительно, что его методика может дать человеку опору под ногами).
Опыт людей, прошедших гонения, показывает, что конкретно людям помогало остаться людьми, а если речь шла о женщинах, — то остаться ещё и женщинами. В ситуациях, когда на тебя давит не один зависимый муж или сын, а когда на тебя давит всё окружающее пространство в целом. Люди читали друг другу стихи, помогали друг другу, чем могли, проявляли заботу и сострадание, любили друг друга, учили языки. Их опыт показывает, что только любовь, как бы пафосно это ни звучало, помогает человеку сформировать то, что называется стержнем или опорой. Если человек приходил к вере, то у него появлялись дополнительные силы.
Концепция созависимости как будто бы стремится уничтожить ту основу, которая помогает человеку вступить в созидательные отношения с ближними. Выдвигается предположение, что концепция более настраивает на снижение динамики социального контакта, нежели его развитие и углубление.
Концепция созависимости родилась не только на базе иной ментальности, она родилась в обществе, которое находилось под влиянием определенных философских и мировоззренческих идей. Эти идеи, эволюционируя со временем, стали основой для появления так называемых критических теорий1, в рамках которых человек представляется жертвой угнетения. При этом статус жертвы травмирующих обстоятельств человек присваивает себе с некоей претензией по отношению к остальному миру.
Речь идёт о теориях, согласно которым с помощью языка и науки некоторые группы людей угнетают других. Угнетение реализуется в соответствии с расой, полом, гендером (вопрос дискриминации также рассматривается в отношении инвалидности, физической полноты и пр.). Теории предполагают, что, например, белый мужчина, уже по определению угнетатель, женщина (по определению) — объект дискриминации. Теории занимаются поиском в языке и социальных взаимодействиях механизмов, обеспечивающих процесс угнетения, чтобы эти механизмы изобличить и разрушить. Также, например, если человека, невнятно излагающего противоречивые взгляды не понимать на уровне тех терминов, которые он использует, то, согласно теории, по отношению к данному человеку реализуется акт дискриминации.
Некоторые сегменты концепции созависимости могут быть христианизированы, перестроены или адаптированы, отдельным человеком на частном уровне или сообществом на уровне более масштабном. Но существует вероятность, что развитие смысловых сегментов, формирующих концепцию созависимости, приведёт (у развития идей есть своя логика) к вживанию в те самые критические теории.
Говорят, что концепция созависимости основана на программе «12шагов», а программа «12 шагов» — это «единственное, что помогает».
Здесь нужно учесть, во-первых, что анонимное сообщество не ведёт статистику и мы не может иным образом оценить, что и кому помогает, кроме как «на глазок». А во-вторых, принципы движения созависимости несколько (если сказать мягко) отличаются от главы 8-ой из базовой для программы «12 шагов» книги «Анонимные алкоголики». Эта глава адресована женщинам и содержит вполне разумные идеи, основанные на опыте и здравом смысле, а не на популярной психологии. Советы, содержащиеся в этой главе, не вызывают протеста.
Со временем популярная психология, основанная на продвижении идеи индивидуализма, взяла, как можно предположить, в оборот наработанные анонимным сообществом взгляды. Но после модернизации и перестройки этих взглядов на основе психологических моделей, в этих взглядах трудно узнать то, что первоначально анонимное сообщество в них вкладывало. Концепция созависимости постулирует свою связь с программой «12 шагов», не поддерживая, по сути, описанных в указанной главе.
Эти слова не выражают того, что автор солидарен с программой «12 шагов». Эти слова приведены объективности ради. Отношение автора к программе изложено в опубликованных им материалах2. Эти слова не выражают однозначного отвержения психология, которая не является единым смысловым пространством. Существуют десятки, а кто-то говорит, что и сотни различных направлений и взглядов на то, что есть психология. И разбирать лучше конкретные направления на предмет того, разумны они или нет.
В данном случае, можно предположить, что речь идёт о развитии направления, которое тесно смыкается с т. н. self-help литературой3.
Суть этой «литературы» в том, что «ты можешь всё, нужно только постараться», «твоя жизнь представляет собой бизнес-проект, твои эмоции, внешность — капитал для инвестиций, брак, отношения — то, во что ты инвестируешь, чтобы получить пользу». Данное направление также нацеливает читателя на атомизацию, выпадение из того пространства, в котором происходят встречи с Другим.
Человек двигается в русле т. н. эмоционального капитализма, где язык психологических трендов смыкается с экономическим (с точки зрения некоторых версий концепции созависимости, женщина вступает в отношения с пьющим мужчиной, чтобы «получить психологическую выгоду»).
Self-management предполагает достижение роста продуктивности, высокого уровня самоорганизации «посредством мотивации, целеполагания, подталкивания». Предлагаются инструменты — «от полезных привычек и книг по самопомощи до разных экспертов-консультантов и образовательных программ для обучения в течение всей жизни». Вся данная совокупность представляется, как ответ на вопрос: «Как быть человеком?»
Но такой настрой не имеет отношение к тому, что мы называем субъектом, то есть человеком, совершающим осмысленный выбор. В предлагаемой реальности выбор происходит «по лекалам неолиберального типа рациональности». Собственная жизнь с поиском себя и осмыслением личного опыта затемняется. Заменяется практикой «управления собой» с параллельным процессом конструирования заданных форм мышления и поведения. Формируется индивид с развитыми self-management навыками, но слабо представляющий, что значить «быть собой» и «жить свою жизнь». Под данными понятиями он начинает представлять процесс реализации описанных навыков. На деле он лишатся самосознания и отчуждается от самого себя. Инструменты самопомощи, неолиберальная рациональность «становятся формой жизни, в которой техники себя, этические предписания и внутренняя жизнь пропитаны идеологической регламентацией: быть предпринимателем самого себя в любой жизненной ситуации»4.
Смысловое пространство, произрастившее self-help литературу и критические теории, как можно предположить, своими спорами насытило и концепцию созависимости. И принимающий её близко к сердцу с логической необходимостью приходит и к другим порождённым данным пространством идеям.
Текст, который отражает основную суть не только третьей книги, но и главные ведущие принципы, на базе которых построена всея серия книг «О проблемах созависимости»:
Прокопий (Пащенко), иером. Основная суть серии книг «О проблемах созависимости». [613]
Часть I. Истории и комментарии. Социальное отчуждение
Раздел 1. Проблемные точки концепции созависимости и альтернатива ей
Предисловие к части I
В этой части приводятся истории людей, которые на своём личном опыте столкнулись с концепциями созависимости и сепарации. Истории сопровождаются комментариями автора. Общий фон, формируемый историями и комментариями на них, сигнализирует о наличии в этих концепциях множества уязвимых мест.
Данные истории не показывают того, что на группах для созависимых люди не получают помощи. Кому-то эти группы помогают. И действительно, нельзя всё многообразие опыта свести к каким-то проблемным аспектам. Здесь масса людей, которые делятся своим замечательным опытом, который прошёл проверку жизнью. Такие люди действительно могут по совету святейшего патриарха Алексия наполнить 12-шаговую программу православным содержанием.
Но в то же время само количество историй, присланных людьми (автору), уже свидетельствует о наличии проблемы. Да, если бы мы имели один, два сигнала, то их можно было бы списать на то, что человек, написавший историю, что-то понял не так. Но автор получил немалое количество сигналов, притом специально не кидая клич и специально не призывая людей, чтобы они присылали свои истории. И этот факт уже свидетельствует о том, что от проблемы нельзя отмахнуться просто так и признать её несуществующей.
В некоторых дискуссиях по поводу концепций созависимости и сепарации отмечается, что идея сепарации не означает разделение, не означает призыв к разводу. А означает, например, то, что мама перестаёт быть манипулируемой пьющим и принимающим наркотики сыном, когда сепарируется от него. Но здесь важно учесть, и это будет показано ниже, что термин «сепарация» появился (родился) в культуре, которая отличается от нашей. Отличается от той культуры, на которой воспитывалась наша цивилизация. И после того, как приведены данные предыдущих двух частей, далее также будет показано, что термин «сепарация» появился — взращён на основе определённого культурного кода. И хотим мы этого или не хотим, этот термин в силу своего прямого значения как минимум способен активировать в сознании смыслы, относящиеся к идее разделения.
Здесь можно даже предложить провести определённые исследования, благо современные цифровые платформы позволяют совершать масштабные опросы. Есть масса ресурсов, с помощью которых можно провести статистический анализ собранных анкет на предмет того, как именно люди воспринимают термин «сепарация».
При анкетировании можно задать такие критерии: подберите два синонима к термину «сепарация» и подберите два синонима к термину «созависимость». Подберите антонимы, т. е. слова противоположные по смыслу к этим терминам. Можно придумать другие вопросы и уже на диаграмме показать, какое количество смыслов в определённой выборке наиболее часто встречается. Здесь, возможно, если прогнозы верны, мы увидим, что термин активирует скорее всего именно те идеи, которые сходятся в концепт разделения.
Истории, в которых люди делились своими сомнениях в отношении концепций созависимости и сепарации (в данной книге и в предыдущих двух), сопровождаются комментариями автора, сопровождаются и ответами. К комментариям присоединяются ответы, в которых делается попытка прояснить, как хотя бы теоретически выглядит положительный исход дела. В принципе, суть ответов, ссылки на которые приводятся в предыдущих книгах, одна и таже: воспитание субъектности в человеке и формирование картины мира (ответы составят пятую книгу после книг «Зависимость» [1], «Созависимость» [2]). О данном подходе уже было сказано в предыдущих частях и о нём же ещё будет сказано в последствии. На данную тему автором предлагается и доклад на Рождественских Чтениях 2025 года — «Воспитание субъектности как основа устойчивости родственников зависимого человека».
Деградация воцерковления. Есть ли альтернатива?
Наличие историй, подобных тем, которые приведены как в данной части, так и в других, сигнализирует, возможно, о наличии ещё одной проблемы: речь идёт о деградации воцерковления. Суть проблемы, по объяснениям монаха Иоанна (Адливанкина), вплотную занимающегося помощью лицам, пришедшим в православие из сект и оккультизма, состоит в следующем.
Человек, имеющий, скажем, зависимого родственника или сам страдающий зависимостью, наконец всё-таки приходит к храму. И, так получается, что с ходу он может попасть на психологическую консультацию, действующую при храме. Или — может быть направлен на группу для, скажем, созависимых, действующую там же.
Консультацию, к примеру, ведёт женщина, прошедшая программу 12 шагов, на группе обсуждение ведётся более-менее в русле той же программы. И получается, что человек с ходу, так и не успев понять, в чём, собственно, выражается православное миросозерцание, попадает в поток протестантской идеологии (одна докладчица, ведущая при храме группу, считала, что ведущие подобных групп должны проходить 12-шаговую программу, иметь спонсора, притом вопрос о воцерковлении ведущих ею как-то был обойдён вниманием5).
И здесь возникает риск (может быть, он не будет реализован и останется лишь в потенции) подмены воцерковления «выздоравливанием», основанном на спорной концепции созависимости. То есть, вот приходит в храм человек, возможно, желающий сформировать христианскую картину мира, на основе которой он мог бы осмыслить как себя, так и своего зависимого родственника и свои взаимоотношения с ним. И он с ходу включается в модель, которая неоднозначна сама по себе. То есть речь идёт о риске подмены христианской картины мира набором психологизмов, высокий уровень качества которых не доказан.
В частности, упомянутая докладчица отметила, что если в семье есть зависимый человек, то остальные члены семьи, по её мнению, должны быть созависимыми. Ей невозможно представить, чтобы они не были повреждены. И если кто-то считает, что в такой ситуации можно остаться здоровым, то такое мнение, как следует из её доклада, противоречит науке.
Интересно, о какой науке докладчица упоминает? Вопрос не праздный.
Ведь, например, с точки зрения академика Г.В. Залевского, сам факт выделения такого понятия, как «созависимость», — это большой вопрос. С «зависимым» человеком всё «понятно» — человек от чего-то зависит. А что значит «созависимый»? Тут есть принципиальная неточность. Если муж пьёт, у него алкогольная зависимость, а жену автоматически определяют как созависимую. Вопрос: от чего она зависит?6 Про академика рассказывают, что ему было непонятно, на каком основании человека, у которого есть зависимый родственник, автоматически причисляли к созависимым7.
Если ставить вопрос о научных исследованиях, то в качестве примера можно привести книгу Джорджо Бонанно «Конец травмы» (книга издана на англ. яз.; George A. Bonanno, «The end of trauma: how the new science of resilience is changing»). В книге автор рассматривает такой феномен, как жизнестойкость. Речь в данном случае идёт о том, что при столкновении с кризисными ситуациями и стрессом не все люди ломаются, не у всех формируется ПТСР.
Автор показывает, что исследователи, считавшие, что столкновение со стрессовой ситуацией однозначно ведёт к формированию ПТСР, находятся под воздействием когнитивных ошибок и разного рода допущений. Дело в том, что они, как правило, имели дело с теми, кто обратился, например, в клинику после столкновения с кризисным событием. Но мимо поля зрения таких исследователей прошли те, кто в клинику в подобных случаях не обращался. Не брались в расчёт люди, состояние которых в силу определённых причин стабилизировалось без вмешательства психологов и врачей.
Автору не хватает немного данных по физиологии мозга, добытых русскими учёными академиками Ухтомским и Павловым, чтобы до конца объяснить феномен жизнестойкости. По сути, совокупность текстов и лекций, составным элементом которых является данная часть, также строится вокруг темы жизнестойкости. Что необходимо сформировать человеку, чтобы суметь не только преодолеть кризисное состояние, но и вынести из случившего созидательный опыт, который поможет в дальнейшем?
Вот что, например, Джорджо Бонанно пишет в отношении детей из неблагополучных семей. «Теоретики и исследователи, занимающиеся вопросами благополучия детей из неблагополучных семей, начали замечать, что удивительно большое число детей из неблагополучных семей, по-видимому, способны преодолевать взлёты и падения, связанные с их трудными жизненными обстоятельствами, и в конечном итоге им удаётся вести нормальную, здоровую жизнь… Несмотря на эти, казалось бы, изнурительные условия (бедность, хроническое жестокое обращение, надругательства, лишения, нехватка экономических ресурсов, плохое питание) исследователи в области развития обнаружили, что дети на удивление устойчивы. Значительное число детей из неблагополучных семей последовательно достигали нормативных показателей развития. Став взрослыми, они, например, смогли наладить здоровые социальные отношения и компетентно выполнять свою работу и во многих других сферах нормальной взрослой жизни… Исследование детей из неблагополучных семей предоставило убедительные доказательства способности человеческого разума преодолевать неприятные обстоятельства» (см. главу 2 «Обретение жизнестойкости» в книге Джорджо Бонанно «Конец травмы»).
Основные идеи книги «Конец травмы», рассмотренные сквозь призму православного мировоззрения, приводятся в книге «Щиты веры (часть 3): Воину-защитнику и гражданскому населению в помощь». Здесь же можно отметить, что в некоторых беседах автором рассматривались причины, в соответствии с которыми формируется жизнестойкость. Беседы были проведены в музее Бутовского полигона8.
Примечательно, что феномен жизнестойкости всегда был известен в православной культуре. Чего стоит только опыт христиан, прошедших гонения в 20-м веке?
Если какую-либо женщину, например, ломает только один зависимый муж, то в годы гонений на веру христиан ломала вся репрессивная система. Годы гонений выявили невероятно глубокий созидательный опыт, который может помочь и тем, кто имеет зависимых родственников.
Исследователи, о которых писал Дж. Бонанно, не знали, что есть жизнестойкие люди. Ведь изучались в основном те, кто обратился за помощью. Но в годы гонения на веру в СССР жизнестойкие, выжив, оставили свои воспоминания в мемуарах. Мысли, изложенные в них, можно сопоставить с феноменом посттравматического роста (когда в результате столкновения с травматическим событием человек не только не ломается, но и приобретает опыт, мудрость).
