Полная версия
Кит побледнел и машинально перекрестился.
— Брехня, — сказал один из матросов, но голос его дрогнул.
— Может, и брехня, — усмехнулся Сайкс. — А может, нет. Только никто из тех, кто туда заходил, не вернулся, чтобы рассказать.
— Сайкс, — оборвал его Алекс, — ты своими байками людей пугаешь. Это просто туман и просто земля.
Но Сайкс только пожал плечами и отвернулся к морю.
Из тумана вынырнула вторая шлюпка, затем третья. Люди выпрыгивали на берег, кашляли, помогали друг другу. Матросы тащили ящики с припасами, вёсла, свёртки с парусиной. Капитан Грейвз выбрался на песок, поддерживая Элинор. Она была бледна, но держалась прямо.
— Марш! — крикнул Грейвз. — Построить команду. Всех пересчитать.
Боцман, промокший до нитки, забегал вдоль берега, хватая людей за плечи, толкая в строй.
— С левой шлюпки восемь человек! С правой — семеро! С кормовой — шестеро… — докладывал он, тыча пальцем в грязный лист. — …итого сорок один, капитан. Плюс вы и супруга — сорок три.
— А где еще двое? — спросил Грейвз. — На «Надежде» было сорок пять душ.
— Не успели сесть в шлюпку, сэр. — Марш сплюнул. — Или утонули.
— Отправить людей на борт. Забрать всех, кто жив. И припасы. — Капитан повернулся к штурману Эллису, который стоял поодаль, держась за голову. — Эллис, ты можешь определить, где мы?
Штурман помотал головой.
— Туман, сэр. Ни солнца, ни звёзд. Компас врет — чувствую, рядом железо. Может быть, скалы.
— Определяй по течению. Ты же штурман, чёрт возьми.
Грейвз отдал ещё несколько приказов, и матросы, чертыхаясь, побрели обратно к шлюпкам, чтобы грести к тонущему бригу. Заключённых оставили на берегу под присмотром двух вооружённых матросов.
Алекс сел на песок, прислонившись спиной к холодному камню. Ноги в кандалах затекли. Кит пристроился рядом.
— Что теперь будет? — спросил он шёпотом.
— Для начала — лагерь, — ответил Алекс. — Капитан не бросит корабль, если его можно починить. Значит, будем здесь несколько дней. Может быть, неделю.
— А потом?
— Потом — Мэриленд. Или виселица, если сбежим.
Кит не ответил. Он смотрел в туман, где смутно угадывались силуэты матросов, карабкающихся на борт «Надежды». Корабль медленно оседал, вода уже доходила до фальшборта.
Через час матросы вернулись с провизией — солонина, сухари, вода и прочее. Людей с корабля больше не привезли.
— Двое остались в трюме, — доложил Марш. — водой залило. Не жильцы. Грейвз кивнул, с раздражением на лице.
— Разбить лагерь выше, на скалах. Найти источник пресной воды. Отправить разведчиков. Нужно понять где мы, черт побери, находимся!
— Есть, сэр! Вы двое! — Марш указал на матросов. — Идите на запад вдоль берега, ищите ручей. Вы двое на восток. До заката вернуться в лагерь! Теперь вы. — Обратился к другим раздавая приказы.
Вскоре работа закипела. Все занимались лагерем. Развели костёр из плавника и сухих веток, натянули парусину между скалами, разложили припасы. Отдельно поставили палатку для капитана. Вбили в песок толстые колья, натянули между ними верёвки, сверху накинули большой кусок парусины — тот, что сняли с запасной бизани. Края придавили камнями, чтобы ветер не срывал. Внутри, у дальней стенки, отгородили занавеской из такой же парусины угол — для сна. В передней части поставили складной стол и рундук, служивший сиденьем. Палатка вышла просторная, почти как каюта.
Отдельно от палатки, в стороне от костра, вбили в землю частокол из заострённых кольев высотой около двух ярдов, обнеся им небольшую площадку. Сверху, на четырёх врытых столбах, натянули кусок парусины — навес от дождя и тумана. Внутри набросали плащей и сухой травы — здесь должны были ночевать заключённые. Ограждение вышло крепким; поверху натянули верёвку, чтобы никто не вздумал перелезть. Частокол отделял их от остального лагеря, но оставлял на виду — под присмотром часовых.
Пока все разбивали лагерь Элинор помогала перевязывать раненых — у одного матроса была рассечена голова, у другого вывихнуто плечо. Алекс попросил разрешения осмотреть их.
Грейвз помедлил, покусывая губу. Своего лекаря они потеряли, а среди матросов не нашлось никого, кто умел бы делать больше, чем приложить подорожник и замотать тряпкой.
— Делай, — бросил он сквозь зубы. — Но без фокусов. И чтобы под присмотром.
Марш кивнул одному из матросов, и тот встал у Алекса за спиной, держа руку на пистолете. Хирург опустился на колено перед раненым — молодым парнем лет двадцати, у которого голова была залита кровью.
— Свету дайте, — попросил Алекс.
Элинор поднесла фонарь. Алекс осторожно раздвинул волосы, осмотрел рану. Глубокая, но не смертельная. Кость цела.
— Промыть и зашить, — сказал он. — Нитки и игла есть в судовой аптечке. Если её, конечно, вытащили.
— Вытащили, — буркнул Марш. — Ящик с медикаментами на берегу.
Аккуратно, привычными движениями, Алекс очистил рану, наложил швы. Раненый шипел, но терпел. Второй, с вывихнутым плечом, оказался проще — рывок, хруст, и сустав встал на место.
— Дня три не напрягать, — сказал Алекс, поднимаясь. — А вы, обращаясь к первому, следите, чтобы не загноилось.
Грейвз наблюдал за ним из-под насупленных бровей, но ничего не сказал. Работа была сделана чисто, и он это признавал, хоть и молча.
— Отойди к своим, — велел капитан.
Алекс кивнул и побрёл к группе заключённых, которые уже разместились за частоколом. Двое здоровых мужиков, сидевшие с краю, переглянулись и зашептались.
— Ночью сбежим, — сказал один, коренастый, с татуировкой якоря на руке. — В тумане нас не найдут.
— Куда? — спросил второй, помоложе.
— Найдём куда. Лишь бы подальше от этих ублюдков.
Другие заключенные слышали их, но не вмешивались. Сайкс сидел поодаль, молча. Он словно бы и не замечал этих разговоров.
Алекс тоже молчал. Он прижался к забору и через щель смотрел на Элинор, которая стояла у костра, грея руки. Она повернулась, посмотрев на частокол и Алекс почувствовал, что она ищет взглядом его, но, к сожалению, не заметит за этим ограждением. Ему хотелось крикнуть, что он здесь, что смотрит на неё, но она уже отвела глаза.
Солнце, если оно вообще существовало за туманом, начало клониться к закату. Свет стал серым, тени исчезли. Грейвз подозвал боцмана.
— Марш, докладывай.
— Лагерь обустроен, сэр. Провизия с корабля доставлена, заключённые размещены, часовые выставлены. Но есть одна проблема, сэр.
— Какая?
— Разведчики, что пошли на восток, не вернулись.
— А другие?
— Ничего не нашли. Туман, сэр. В пяти шагах ничего не видно. Грейвз помедлил, стиснув челюсти.
— Если до рассвета не вернутся — отправь поисковый отряд. — Он понизил голос. — Что с кораблём? Осматривали?
— Да, сэр. — Марш достал из кармана мятую бумажку. — Пробоина в левом борту ниже ватерлинии — приличная дыра, доски вырвало, два шпангоута треснули. Если работать не покладая рук, может, за неделю залатаем. Материал есть — доски из внутренней обшивки, пакля, смола. Но нужны люди, сэр.
— Люди будут. — Капитан покосился на заключённых. — Как с провизией?
— Плохо, сэр. — Марш почесал затылок. — При ударе о камни несколько бочек разбило, воду залило в трюм. Половину сухарей и солонины не спасли — всё испортилось. То, что осталось, едва на неделю, если понемногу. Сухарей — на пять дней, солонины — на три. Воды осталось на два дня — несколько бочек дало течь. Без пресной воды мы не протянем, сэр.
Грейвз поморщился.
— Значит, завтра утром ищем воду и одновременно чиним корабль. — Грейвз понизил голос почти до шёпота. — Отбери заключенных, которые не будут создавать проблем, пускай работают.
Марш посмотрел на частокол.
— Кандалы придётся снимать. С ними толку от таких работников.
— Главное контроль. При попытке бегства стрелять без предупреждения. Я не хочу, чтобы кто-то сбежал в туман.
Марш козырнул и ушёл отдавать приказы. Грейвз остался стоять у костра, глядя, как пламя лижет сырые дрова. Где-то в темноте, за полосой тумана, шумел океан.
ГЛАВА 2
1
Ночь прошла тревожно. Костер поддерживали, но туман не рассеивался. Люди спали урывками, вздрагивая от каждого шороха.
Туман не ушёл. Стал чуть светлее, не более. Серое марево висело над берегом, обволакивая скалы и обломки корабля, который торчал из воды как скелет выброшенного кита.
Грейвз поднялся раньше всех. Он стоял у потухшего костра, растирая затёкшие плечи, и смотрел на море. Элинор крепко спала и капитан не стал её будить. К капитану подошел штурман.
— Рано встали, капитан. Не спится?
— Да. Тебе тоже, Эллис?
— Всегда плохо сплю на новом месте, сэр.
Грейвз кивнул, бросил взгляд на палатку боцмана.
— Останешься за главного сегодня. Мы с Маршем пойдём на поиски разведчиков.
— Слушаюсь, сэр. Какие будут указания?
Капитан перечислил, что нужно сделать за день. Штурман молча кивал, запоминая.
— Всё понял, капитан. Будет исполнено.
Грейвз подошёл к палатке боцмана, заглянул внутрь.
— Марш! — позвал он негромко, но боцман, спавший чутко, как пёс, уже открыл глаза.
— Слушаю, сэр.
— Собирай отряд. Идём искать пропавших матросов. Заодно осмотрим берег. Я хочу осмотреться.
Марш поднялся, хрустнув шеей. Лицо его было опухшим после бессонной ночи, но глаза смотрели цепко.
— Надо кому-то передать мои обязанности, сэр.
— Я уже всё передал Эллису, он всем займётся. Ты нужен мне.
— Хорошо. Сколько человек, капитан?
— Четверых матросов с мушкетами. И из заключённых — троих, на подмогу. Таскать снаряжение.
Марш кивнул и пошёл собирать людей.
Через полчаса отряд двинулся в туман. Билл шёл предпоследним, сгорбившись, волоча за собой пустую флягу на верёвке. Кит оглядывался на лагерь, пока дымка не скрыла его совсем.
Туман начал редеть, и вскоре сквозь серую пелену пробились первые лучи солнца. Штурман Эллис, воспользовавшись просветом, отобрал с десяток заключённых покрепче и отправил их на берег — таскать брёвна для починки «Надежды». Других погнали чинить снасти и перебирать припасы. Лагерь загудел, заскрипел тачками, зазвенел инструментом.
Остальные заключенные, которых не привлекли к работам, остались за забором. Они сидели на холодном песке, заглядывая в щели частокола, как другие возятся с парусиной и ящиками.
Алекс осматривал матроса с травмой головы у костра. Элинор проснулась, поправила платье и подошла к костру.
— Вас выпустили? — спросила она, садясь на камень неподалёку от Алекса.
— Кто-то же должен осматривать раненых, — ответил он, накладывая новую повязку матросу.
— Я то же самое говорила мужу. Но он сказал, что вы опасны.
— Он прав, — усмехнулся Алекс. — Я опасен. Я умею читать и считаю, что каждый человек имеет право на справедливость.
Элинор не улыбнулась.
Алекс закончил с повязкой. Матрос, поблагодарив его, отошёл. Алекс остался у костра наедине с женой капитана. Неподалёку за ними наблюдал часовой, но не вмешивался.
— Вы насмехаетесь, Ренвик. А Томас всерьёз боится.
— Пусть боится. Это лучше, чем быть чересчур самоуверенным, особенно в таком месте.
Они замолчали, глядя, как туман медленно плывёт над лагерем.
— Что вы думаете об этой земле? — спросила она тихо.
— Думаю, что это место… — Алекс задумался, подбирая слово. — Необычное.
— Почему вы так решили?
— Не знаю. Просто у меня нехорошее предчувствие. — Он понизил голос. — Слишком тихо. Этот туман как будто что-то скрывает. — Алекс помолчал, усмехнулся.
— Впрочем, может, это всё от одной из последних книг, что вы мне передавали. «О духах и привидениях» Дефо. Начитался, вот и кажется всякое.
Элинор посмотрела на него, но ничего не сказала. Только плотнее запахнула шаль.
Часовой, проходя мимо костра, кашлянул, напоминая, что разговаривать с заключённым не положено. Она поднялась и ушла к парусиновому навесу, где лежали припасы.
Алекс остался один. Он ещё раз посмотрел в туман и задумался. Но не надолго, к нему уже подходил еще один матрос хромая на левую ногу.
2
Отряд, ушедший на поиски, брел вдоль берега. Марш шагал первым, держа мушкет наизготовку. За ним — капитан и все остальные. Следы пропавших разведчиков вились по песку, иногда пропадая на каменистых участках, но снова находились.
Грейвз шёл, то и дело оглядываясь по сторонам. Берег здесь был узким, всего несколько шагов от воды до подножия скал, поросших корявым кустарником. Трава — жёсткая, серая, похожая на осоку — росла пучками, пробиваясь сквозь песок. Дальше, на склонах, темнели низкорослые сосны с кривыми стволами, какие бывают на ветреных морских побережьях. Кое-где попадались деревья поваленные, с обнажёнными корнями, похожими на скрюченные пальцы. Воздух пах солёной влагой и гниющими водорослями. Капитан заметил несколько незнакомых растений — низкие кусты с мелкими восковыми листьями и чёрными ягодами. Таких он не видел ни в Англии, ни в Америке.
— Стойте, — сказал матрос по фамилии Хейл, которого считали лучшим следопытом в команде. Он присел на корточки, провёл пальцем по влажному песку. — Здесь они шли спокойно, шаг в шаг. А вот тут… — он перевёл взгляд на неровные вмятины, — тут они побежали. Видите? Пятки глубоко, пальцы рыхлят песок. Кто-то за ними гнался, или они что-то услышали.
— Лес, — буркнул Марш, глядя на тёмную стену кустарника и корявых деревьев, начинавшуюся в нескольких десятках шагов от берега. — Свернули в лес.
— Туда, сэр, — подтвердил Хейл, указывая на примятую траву и сломанные ветки.
Отряд углубился в чащу. Туман здесь был ещё гуще, деревья нависали серыми призраками, ветки цеплялись за одежду. Следы петляли, словно разведчики уже не знали, куда бегут. Потом они вывели к узкому ущелью — две скальные стены, поросшие мхом, сходились почти вплотную, оставляя проход в три фута шириной.
— Там, — выдохнул Хейл, заглядывая внутрь.
Первое тело нашли в двадцати шагах от входа. Разведчик лежал ничком, лицом вниз, спина была разорвана от плеч до поясницы. Марш перевернул его ногой — грудь вскрыта, рёбра вывернуты наружу, внутренности отсутствовали.
— Господи, — пробормотал Кит, отворачиваясь.
— Медведь? — спросил один из матросов.
— Похоже на то. — ответил Марш, не повышая голоса.
— Странно. — задумчиво заговорил Хейл. — Никаких следов зверя.
— Тут и следы не нужны, и так всё понятно. — буркнул Грейвз, поддерживая версию Марша.
Никто не стал спорить с капитаном. Тело вытащили, накрыли и продолжили поиски.
Хейл шагнул в ущелье. Свет снаружи померк, лишь бледные сумерки дрожали на шершавых стенах, но с каждым шагом они уступали место плотной, почти осязаемой тьме. Он шёл медленно, прижимаясь спиной к скале, стараясь ступать бесшумно. Тишина давила — ни ветра, ни капель, ни шороха собственных шагов, только глухое биение сердца в ушах.
Вдруг из темноты донёсся низкий, гортанный звук — то ли рык, то ли стон. Хейл замер. Внутри всё оборвалось. Разум шептал: «Почудилось. Просто нервы». Но страх уже сдавил горло, скрутил внутренности, заставил волосы на затылке встать дыбом. Он понял, что это, скорее всего, игра воображения, но страх было не остановить.
Ноги стали ватными, воздух — липким и тяжёлым. Он сделал ещё несколько шагов, но дальше идти не мог. Дыхание перехватило. Из черноты тянуло отвратительным, сладковатым запахом разложения. Хейл опустил глаза и увидел на камнях окровавленный рукав куртки — тот самый, в котором уходил пропавший матрос. Не раздумывая, он подхватил его, развернулся и, почти не помня себя, побежал назад, к свету. Он вернулся, держа в руке окровавленный рукав куртки. Внутри, обёрнутая в тряпку, лежала кисть с тремя пальцами.
— Остальное волоком утащили, сэр. Туда, — следопыт кивнул в глубь, где терялся свет. — Видимо там логово.
— Забираем тело. Возвращаемся в лагерь, — приказал Капитан.
Матросы завязали останки в брезент. Старик Билл, стоявший поодаль, вдруг покашлял и подошёл к капитану.
— Сэр, — прошамкал он, — можно мне отойти? По нужде. Недолго, я мигом. Капитан скривился, но махнул рукой:
— Иди. Но не дальше двадцати шагов.
— Присмотри за ним. — приказал Марш одному из матросов.
Старик отошёл за выступ скалы, где густо рос папоротник. Отвернувшись от отряда, он расстегнул штаны и долго стоял, прикрыв глаза — сказывалась возрастная немощь. Закончив, застегнулся и уже собрался было вернуться, как нога его задела что-то твёрдое. Он опустил взгляд и увидел чёрную пластину на кожаном ремешке, наполовину присыпанную листвой. Рядом, в нескольких шагах, лежал скелет в истлевших лохмотьях, не похожих на матросскую одежду. Шейные позвонки были сломаны, череп повёрнут на бок, ноги вывернуты — видно, упал с высоты.
Билл поднял голову. Сквозь туман, нависая над ущельем, он разглядел очертания корабля. Старый, прогнивший, вросший в скалу. Мачты сгнили, борта обросли мхом, но форма ещё угадывалась. Корабль лежал на боку, зажатый между каменными стенами, словно его выбросило сюда чудовищной волной много лет назад.
Старик оглянулся на отряд — его не было видно за выступом, матрос присматривающий за ним смотрел куда-то в сторону. Он быстро нагнулся, поднял ту чёрную пластину. Предмет оказался холодным и тяжёлым — неподъёмным для такого маленького размера, будто сделанным из свинца или застывшей смолы. Формой равнобедренного треугольника, около 3 дюймов по самой большой стороне. На поверхности мерцали знаки: не вырезанные и не выгравированные, а словно выросшие из камня, как прожилки на листе. Они слабо светились зелёным в сером свете тумана. С обратной стороны кожаный ремешок, старый, но не сгнивший. Старик повертел пластину в руках, сунул за пазуху и, поправив рубаху, прихрамывая, побрёл обратно.
— Всё, сэр, — сказал он капитану. — Только я там, в расселине, кое-что увидел.
— Что ещё? — Грейвз не скрывал раздражения.
Билл наклонился к капитану, прищурился, приоткрыв рот, от запаха Томаса пошатнуло. На месте передних зубов чернели пустые дёсны, остальные торчали жёлтыми кривыми обломками. Старик протянул трясущуюся руку, указывая вверх:
— Корабль, сэр. На скале.
Марш подошёл, вгляделся. Матросы замерли. Сквозь туман проступали тёмные очертания — нос, обломанные мачты, провалы иллюминаторов.
— Как он туда попал? — выдохнул Хейл.
— Волной выбросило, — предположил кто-то.
— Волной на тридцать ярдов вверх? — усмехнулся Марш. — Дурень.
Капитан подошёл к краю обрыва, достал из-за пазухи подзорную трубу — медную, потёртую, с трещиной на стекле, но ещё годную. Приставил к глазу, навёл на резкость. Сквозь мутную пелену тумана проступили очертания: высокий, вздыбленный нос, обломанные мачты, корма, украшенная когда-то резьбой, а теперь обглоданная временем. По обводам корпуса, по характерной форме надстроек он узнал старый испанский галеон — таких уже давно не строили.
— Галеон, — сказал Грейвз, опуская трубу. — Старый. Лет сто, не меньше. Надо осмотреть!
— Ищите проход! — Скомандовал боцман.
Все засуетились. Матросы разбрелись вдоль скальной стены, ощупывая камни, раздвигая кусты, заглядывая в расщелины. Через какое-то время один из матросов наткнулся на проход.
— Есть тропа, сэр, — сказал он, не оборачиваясь. — Похоже, звериная, но человеком тоже пользовались. Давно, правда.
— Вперед! — приказал Марш, подходя ближе.
Заключённые разгребли ещё немного веток, под которыми открылась едва заметная тропка, уходящая вверх между камнями. Хейл пошёл первым, отряд двинулся за следопытом. Тело разведчика было решено оставить.
Тропа вилась по склону, петляя между камнями и корявыми деревьями. Местами приходилось карабкаться на четвереньках, местами — перешагивать через поваленные стволы. Билл, несмотря на возраст и дрожащие руки, шёл без остановок, только тяжело дышал.
Через полчаса они вышли на плоскую площадку перед кораблём. Галеон лежал на боку, вросший в скалу, будто его сдавили каменные челюсти. Борта обросли мхом, палуба провалилась, мачты обломаны на разной высоте. От кормы остался только остов, но когда-то это было красивое судно — резные фигуры на галерее, хоть и стёртые, ещё угадывались.
— Испанец, — повторил Грейвз, оглядывая нос. — Середина прошлого века. Может,
«Нуэстра Сеньора» или что-то вроде.
— Внутрь зайдём, сэр? — спросил Марш.
— Зайдём. Осторожно, пол может провалиться.
Матросы прорубили топорами лаз в обшивке. Внутри пахло гнилью, плесенью и чем-то сладковатым — как в склепе. Луч фонаря выхватил груду бочек, рассыпавшихся в труху, ржавые цепи, перевёрнутый сундук. Кости — человеческие — лежали в углу, присыпанные серой пылью.
— Пять скелетов, — пересчитал Хейл. — Похоже, заперты были. Вон засов с той стороны.
— Свои же заперли? — спросил Кит, сглатывая.
— Или враги, — ответил другой заключенный.
Осмотр не дал ничего ценного. Бочки — пусты, сундуки — разбиты, оружие — съедено ржавчиной. Только в капитанской каюте (той, что осталась от каюты) нашли проржавевшую шпагу и кожаный мешочек с тремя серебряными монетами — испанскими, конца семнадцатого века.
— Карт нет, — сказал Грейвз, разочарованно оглядывая развороченный стол. — Ничего, что помогло бы нам определить место.
Прихватили шпагу (на память) и мешочек с монетами. Потом спустились вниз, к лагерю.
— Возвращаемся, — скомандовал Грейвз. — Нужно еще успеть похоронить останки до заката.
Обратный путь занял меньше времени — тропа была уже знакома.
Отряд вернулся только к полудню. Марш шёл первым, хмурый и злой. За ним заключённые тащили что-то тяжёлое, завёрнутое в брезент. Грейвз, с задумчивым лицом, шагал последним.