Достойная любви. Сборник повестей

Эндрю никак нельзя было ударить в грязь лицом, и он согласился. Я уж не помню, откуда взяла машину, вероятно, завхоз предоставил рабочую. Американец пришел ко мне на работу, зашел в облупленный корпус, поднялся на третий этаж, зашел в обшарпанный кабинет, стаскал мебелишку — которую, по правде говоря, можно было только выбросить, — вниз, погрузил в машину, потом перетаскал ее на третий этаж в мою квартиру. Он это проделал один. Только лишь на погрузке и выгрузке из самой машины ему помогал шофер.

По-моему, американец совершил личностный подвиг. Я видела, как стекает пот по его лицу, как краснеет его шея от напряжения. Закончив погрузку-разгрузку, он оставался смиренным и вежливым, как и до этого.

— Спасибо большое! — сказала я искренне.

— Да-да, чем мог, тем помог, — продолжая отдуваться от тяжелой работы, ответил Эндрю.

После переезда мне было немного не по себе и даже стыдно. Во-первых, стыдно от того, что все у меня зашарпанное и старое. Во-вторых, что живу бедно, и приходится привозить мебель с рабочего места. В-третьих, чувствовала себя виноватой перед ним за то, что заставила его одного таскать тяжелый стол и шкафчик. Хотя, что толку? Дело сделано, локти кусать поздно.

Мы общались до тех пор, пока он не уехал назад в Америку, в свою Атланту. Потом началась переписка по электронной почте. Он всегда подписывал свои письма умилительной и в то же время дежурной фразой «Береги себя».

Как-то Эндрю написал: «Ко мне домой забрались воры, унесли компьютер. Я пишу сейчас с другого компьютера и прошу, не принимай за истину сообщения, если будет что-либо некорректное написано от моего имени. Прошу прощения за это заранее».

На этом наша переписка завершилась. Позднее при смене своего собственного компьютера я потеряла его адрес. И как часто бывает в нашей жизни, если мы прекращаем что-либо делать, то это уходит из нашей жизни навсегда.

Катя встала, прошлась взад-вперед по квартире, выглянула в окно. Там по небу проплывали серые тучи, а ветви ивы раскачивались на ветру. Катя поежилась и снова вернулась в кресло. История с американцем уже не казалась такой стыдливой, как раньше; если человек нормальный, то он все поймет правильно. А вот история, связанная с заочником, все еще вызывала возмущение. Катя даже передернула плечами, как бы сбрасывая с себя остатки эмоций.

Заочник

Я работала с утра до вечера. После трех-четырех дневных пар оставалась на «вечерников» и вела пары с шести до девяти часов вечера.

Заочники были разными по возрасту студентами. В те годы только входило в моду получать вечерне-заочное образование работниками деревообрабатывающей и нефтяной промышленности. Там люди работали вообще без образования. И таких заочников набирались целые группы. Старалась, чтобы им было интересно, понятно. Требовала выполнения различных грамматических заданий, с которыми с моей помощью они, так или иначе, справлялись.

А вот с чтением на языке дела обстояли потуже. Читали, как могли, большего я и не требовала. Это ж отдельные курсы проводить пришлось бы. Взрослые дяди (по отношению ко мне), которым было более тридцати лет, а кому-то и под сорок, корпели над английским, старательно и безропотно записывая все спряжения и формулы английских времен. Их можно было бы ласково и уважительно назвать «старателями». Сейчас таких старательных и прилежных учеников уже и не встретишь. Люди изменились. Если что не по ним, уже возмущаются, требуя поблажек или снисхождения и вообще, чтоб не было никаких заданий.

И вот как-то раз, во время очередного урока ко мне подошел один товарищ студент. Сам черноволосый, с густыми и черными усами, одет прилично, опрятно. Он шел между рядами парт как-то необычно, словно кот, крадущийся попробовать сметанку, совсем не для него налитую в кружку. Я насторожилась.

— Екатерина Геннадьевна, — начал Николай издалека. — Вы ведь одна живете, насколько мне известно?

То ли вопрос, то ли утверждение. Меня это покоробило. Какое кому дело, одна я или нет.

— И что? — я постаралась быть краткой и сдержанной. Понятно, что молодых и одиноких сразу видно.

— Вам помощь, наверное, нужна?

— Что вы имеете в виду? — я немного расслабилась.

— Ну, там, картошечку, овощи разные огородные, могу помочь, привезти. Я в деревне живу, в Березовке, — плел паутину Николай.

— Да мне особо не нужны продукты, — начала отказываться я.

— Вы посмотрите, какая вы тоненькая. Вам супы и каши нужны, — выразил свое мнение мужчина-студент.

Я усмехнулась, приняв это за комплимент.

— А что с меня за это? — поинтересовалась я.

— А мы с вами как мужчина и женщина будем общаться, — вкрутил самую главную фразу Николай.

— Вы женаты? — спросила я, также не церемонясь. Женская интуиция четко сработала.

— Да, — не стал скрывать и юлить мужчина. — Но у нас впереди четыре года, я приезжаю на сессию два раза в год. Можем с вами дружить это время.

— Да вы что?! Какие сессии? Для таких отношений любовь хоть какая-то нужна! — возмутилась я.

— Вы мне очень нравитесь. Вы симпатичная, я — тоже не урод, — сделал Николай ход конем.

— Я же Вас не люблю, — откровенно сказала я, шагнув ферзем.

— Потихоньку притремся. Вам понравится со мной, и Вы меня полюбите, главное, начать нужно, — совсем потеряв всякую совесть, проговорил Николай.

— Вы знаете, несмотря на все ваши достоинства, я откажусь от предложения. Вы уж извините, — сказала я, устав вести такой скользкий и мучительный для меня разговор.

— А почему, позвольте узнать? — осмелился он спросить.

— Мне нужен постоянный мужчина, человек, которого я буду любить, а он — меня, — пришлось проводить ликбез для взрослого человека. — Все, до свидания.

— До свидания. Мы еще увидимся, — сказал Николай и вышел из кабинета.

Я задыхалась от внутреннего негодования. Как? Меня в любовницы? Этот усатый, женатый, да и еще, извините, староватый. Сладенького захотел! Молоденькую захотел! Как язык повернулся такое говорить?! Если молодая и незамужняя, значит, можно так?! Я жду своего мужчину! И как он мог вообще подумать, что я соглашусь на женатого?! Было обидно до слез. Моему возмущению не было предела. После этого разговора осталось чувство, словно коснулась чего-то нечистого.

Через день у нас было последнее занятие в этой установочной сессии, и студенты-заочники уезжали домой. Оно, как обычно бывает у заочников-вечерников, длилось три часа. Во время урока ощущала неловкость и не могла смотреть прямо в сторону Николая. Он и сам сел не по центру, как это делал ранее, а сбоку, чтобы не мозолить мне глаза. И на том спасибо.

Через полгода группа приехала на новую сессию. После первого же занятия Николай подрулил ко мне с букетом каких-то дешевых цветов, бутылкой шампанского и конфетами.

— Екатерина Геннадьевна, рад Вас видеть. Вы такая же красивая, даже еще лучше. Похорошели. Как вы смотрите на мое предложение? — бессвязные, но понятные фразы совершенно не вписывались в мой рабочий настрой.

— Давайте забудем наш с вами разговор. Я вам уже сказала, что нет, — стояла я на своем. — Пожалуйста, а то мне очень некомфортно от этого.

У меня тоже пошли бессвязные фразы.

Николаю было неприятно и даже в некотором роде болезненно слышать отказ, но что ему оставалось делать? Он оставил свои подношения у меня на столе и ретировался. Кстати, шампанское он забрал. Забирая винный напиток, сказал:

— Я планировал его вместе выпить, ну, а раз не получается, Вы же не станете пить одна.

— Да, да, конечно, можете и конфеты тоже… — попыталась я сгладить ситуацию. — Да нет, это я Вам покупал. Женщины любят конфеты, — невесело и мягко отвечал Николай.

Мне его даже на секунду жалко стало. Хотя, если говорит про женщин во множественном числе, то, кто его знает, может быть, он постоянно подруг заводит на стороне.

На этом мои отношения с женатым мужчиной закончились, не начавшись. Меня еще долго будоражило воспоминание об этой сцене, особенно та часть, где звучала мысль «я буду приезжать на время, и вам со мной понравится». Николай желал во время своих учебных сессий жить красиво — девушку под боком иметь. А когда учеба была бы закончена, то меня нафиг послать. Как хорошо хотел устроиться человек и еще рассматривал это как благотворительность для меня, мол, и девушке одинокой приятно будет. Да какое благое дело! А про чувства он забыл. Видимо, мои чувства не существуют, их можно и подмять, и приспособить под себя.

Влюбленные

История моей любви с бывшим учеником начиналась красиво. Улетно. Ух, даже мурашки по коже от воспоминаний.

С какого-то момента я стала замечать, что на улице после уроков меня поджидает студент с технологического отделения. Мы здоровались. Он немного краснел. Я шла домой. Искоса слегка оглянувшись, замечала, как он шагает поодаль от меня. Внутри себя улыбалась, но открыто не оглядывалась, чтобы не смущать человека.

Это мне напомнило эпизод из детства. Когда я училась в школе в начальных классах, то два мальчика постоянно меня провожали до дома. Идут следом за мной и все. Оглянусь, а они зашушукаются и встанут как вкопанные. Странно. А по субботам доведут меня до дома, потом встанут на углу, около фонарного столба и стоят. Он как раз напротив наших окон торчал.

А мы жили на первом этаже, и мальчиков видно было как на ладони. Они могли стоять часами. Стоят-стоят и не уходят. Ох, как меня это раздражало, кто бы знал! Мама меня вытуривала из дома, мол, иди, погуляй, ребята тебя ждут. А я фыркала и не хотела идти. Иногда маме удавалось нажать на меня, и против своей воли приходилось покидать свою теплую комнату. При этом я делала вид, что не гулять шла, а будто к папе в гараж, где он по правде находился. И как только выходила из дома, ребята оживали и топали за мной, держась на расстоянии. Совершенно неясно, почему нельзя было подойти и спросить что-нибудь, а не «следить» за мной. Это и раздражало.

Возвращаюсь к моему ухажеру из студентов.

Он учился на четвертом курсе. На моих уроках проявлял старательность, что ни спроси, тянул руку для ответа. Домашнее задание всегда оказывалось выполненным. Не студент, а образец для всеобщего подражания.

Паренек был невысокого роста, подтянут. Голос у него казался немного высоковатым для молодого человека, но соотносился с его ростом и телосложением. Лишнего себе не позволял. Ни фамильярности, ни панибратства. Звали молодого человека Женя Птичкин. Фамилия, конечно, дурацкая, девичья какая-то, но безобидная.

Провожание меня домой с работы продолжалось с месяц, наверное. Ходит и ходит. Странная манера ухаживать. Ни слова, ни полслова. Не стану же запрещать за мной ходить, — вреда в этом нет, но и видеть за собой постоянный хвост тоже надоело. Захотелось разрядить обстановку, и я стала придумывать как.

Следует пояснить, что в то время не хватало свежей и современной литературы для чтения на английском языке. Интернет, напомню, еще только входил в обиход. Вся оргтехника — тоже. Принтер являлся редким и дорогим оборудованием, копировать тексты, как можно сейчас на каждом углу, — не получалось.

Помню, для своих уроков на старших курсах я составляла тексты на английском про ученых. Тексты встретила в одной научной книге, они мне понравились своей новизной и оригинальной точкой зрения. В них содержалась информация о малоизвестных открытиях и их значимости для мира.

В то время у меня еще компьютера не водилось, а гугла и яндекса тем более. Переводить приходилось вручную, а печатать — просить кого-либо. Компьютеры в колледже хоть и появились, работать было удобнее, разумеется, дома. И мне весьма пригодился бы помощник для перевода, что и повлияло на мое решение.

— Женя! — позвала я студента, который уже ожидал меня около корпуса, чтобы в очередной раз сопроводить до дома.

— Да, Екатерина Геннадьевна! — живо откликнулся студент, приблизившись ко мне.

— Женя, у меня к тебе дело есть. Мне нужна помощь. Готов помочь? — озадачила я его.

— Что хотите? Если в моих силах, то, конечно, помогу.

Женя весь трепетал.

— Мне нужно тексты перевести с русского на английский для уроков, — выпалила я на одном дыхании.

— О! Да я с радостью. А о чем тексты?

— Об ученых и открытиях.

— Отлично! Давайте помогу.

— Женя, я перевожу дома. У меня там словари большие. На работу их не понесу, они тяжелые и нужны для работы, — пояснила я.

Работа над диссертацией еще продолжалась, и словари требовались для анализа произношения, а также заполнения разных таблиц. Они и куплены были именно для научной работы.

— Ну давайте, Екатерина Геннадьевна, (пауза) а мне к Вам домой тогда идти? — нерешительно спросил Женя.

— Да, придется домой. Но если ты не хочешь, то, конечно, не надо, — нейтрализовала я свою просьбу.

— Что Вы, я — хоть сейчас, — поспешил добавить студент.

— Что ж, пойдем сейчас, — предложила я.

И на сей раз мы пошли рядом. По дороге весело разговаривали, Женя старался меня рассмешить. И мне и без его стараний хотелось расхохотаться.

Дома мы попили чай и сели за работу. Я записывала предложения на английском, а Женя искал в русско-английском словаре слова, имеющие техническое или специфическое значение, неизвестное мне. Поработав примерно с час, пришло время передохнуть.

— На сегодня достаточно. Спасибо за помощь.

— Рад, что смог помочь.

— Если хотите, можете еще прийти.

— Екатерина Геннадьевна, когда скажите, приду, — с готовностью откликнулся Женя.

Он ушел, переполненный трепетных чувств и эмоций. По его виду это легко читалось.

…

Мы одолевали текст за текстом. Наша работа протекала строго в рамках формальных отношений. Вскоре тексты закончились. Да и год учебный заканчивался. Я поблагодарила студента за помощь.

Наступило лето. Для меня — отпуск, для него — горячая пора поиска работы. Женя закончил обучение в колледже, и ему предстояло устраиваться в жизни, в том числе находить рабочее место.

На все лето, как обычно уехала к родителям, где проводила время на огороде и на реке, и про своего студента не вспоминала.

С тех пор прошло полгода. И однажды в декабре после уроков, когда я уже собиралась домой, ко мне в кабинет просунулась голова. А следом и все остальное. Женя! Да не один, а со своим бывшим одногруппником Максимом.

Помнится мне, как Максим сидел на уроках. Никогда не вылезал на первый план, но всегда был готов. Краснощекий и добродушный, в противовес Жене, он имел плотное сложение и был выше ростом.

— Здравствуйте! — немного смущаясь, сказали мальчики.

— Здравствуйте! Каким ветром? — удивилась я.

— Проведать Вас пришли, — услышала я. — Принесли кое-что.

С этими словами Женя достал из сумки несколько вещей.

— Это кружка, — и протягивает мне кружку с изображением Гарри Поттера. — Я знаю, Вы любите Гарри Поттера.

Затем разворачивает сложенный вчетверо цветной лист бумаги. На большом листе была изображена «Энигма».

— Это постер с Вашей любимой группой.

— И вот еще, — Женя протянул мне книгу Валерия Синельникова «Возлюби болезнь свою».

— Женя… ребята, — я переводила глаза с одного на другого и не находила слов, чтобы выразить свою радость, благодарность. Они меня растрогали до слез.

— Спасибо! Вы так все помните, что я люблю!

— Конечно, Екатерина Геннадьевна! — горячо отвечал Женя.

Максим кивал головой. Он, может быть, и говорил что-то, но я не помню. Я видела перед собой только Женю, его пылающее лицо, вдохновение, с каким он презентовал свои подарки. Ведь было очевидно-понятно, что он давно готовился к встрече, думал о ней, а Максима взял с собой, чтобы скрашивать неловкие моменты.

— Ребята, вы чай будете пить? — наконец нашлась я.

— Будем.

Мы вместе быстро накрыли на стол. Я принесла чашки из учительской, сладости к чаю. Сели. Разговор немного не клеился. И я, как педагог, включила режим вопросов на тему их настоящего положения, чем заняты, как работа и пр. и т. д.

Женя устроился на моторостроительный завод мастером изготавливать какие-то детали на станке с программным управлением, а Максим работал в цехе по ремонту вагонов в вагоноремонтном депо. Занесло же его, однако!

К концу вечера мы обменялись номерами телефонов.

Провожать ребята меня не стали. Максим жил далеко, а завтра на смену нужно было выходить, а Женя постеснялся один пойти меня провожать.

Он позвонил на следующий день. Предложил погулять, если у меня возникнет желание. У меня возникло. Он уже был не студентом, и гулять с самостоятельным человеком не возбранялось.

Дальше пошло все как по маслу. Одна из прогулок в один прекрасный день закончилась у меня в квартире. Почему у меня? Я жила одна, а Женя — с мамой.

У нас с Женей выстраивались очень романтичные и нежные отношения. Мы по-настоящему полюбили друг друга. Звонили, если не могли встретиться, а при встрече дарили друг другу романтические вещички. Наши встречи становились все чаще. И каждый раз я видела перед собой обходительного, заботливого человека, ну иногда шкодливого.

Все шло к тому, что вот-вот Женя сделает мне предложение. И тут однажды проявилась его «теневая» сторона. Понимаете, мне специально показали (спросите: «Кто показал?», отвечу: «Ангелы, конечно»), чтобы предостеречь от опрометчивого шага. Может быть, другой бы не заметил, а для меня же это прозвучало как СТОП-сигнал.

Женя просил прощения, извинялся, клялся, что это случайно, что он вообще другое имел в виду. Я была непоколебима. Он умолял, говорил, что хотел купить кольца и сделать предложение. Я была как стена. Он просил дать ему еще один шанс. Я оставалась на своем. Я закрылась. То, что мне довелось увидеть в нем, разрушило все в одно мгновение. Что же произошло?

На каком-то этапе отношений Женя стал чаще говорить, что ему некогда встречаться, и он занят. И почему-то не говорил, чем именно. Говорил, это секрет. Этим он сильно разжег мое любопытство. Конечно же, хотелось знать, что увлекло его так сильно, что даже наши встречи отошли на задний план.

И вот, наконец, я смогла упросить его рассказать свой секрет. Он жил с мамой в однокомнатной квартире. Отца он не знал. Мама с папой разошлись, как только ему исполнился год. И недавно они с мамой приобрели квартиру, пусть и в старом доме, зато двухкомнатную. Она требовала ремонта, чем Женя и занимался. Какой простой секрет!

Мы с Женей побывали там. Квартира располагалась на первом этаже Сталинского дома. Так в народе называли двух-трех-этажные кирпичные дома, построенные в эпоху сталинизма. Они отличались тем, что снаружи были покрыты толстым слоем штукатурки, а внутри комнаты имели высокие потолки. Что могли, то и купили.

Квартира показалась мне настолько темной и мрачной, что никакие старания не способны сделать ее уютной и светлой. Впрочем, суть не в этом. А в мелочи.

Как и всегда, одна малюсенькая мелочь, один малюсенький камушек, брошенный с обрыва, может вызвать обвал. Так и тут.

Я подошла к стене, из которой торчали гвозди, взялась за один из них, покачала его, как женщина, которая осматривает жилье, подлежащее скорейшему ремонту. И в тот момент, когда раскачивала гвоздь, из благообразного мальчика, каким я знала Женю весь год нашего общения, он превратился в рычащего бульдога:

— Не трогай! Ничего здесь не трогай!

Он так кричал, будто разбили ценнейший экспонат начала XVI века.

У меня сразу в голове промелькнуло, а что будет дальше? Если из-за мелочи уже сейчас звучит такой рык, то, став женой, мне придется по струнке ходить? Спасибо, не хочу, не надо.

Так мы расстались. На прощание устроили вечер при свечах. Осенний ветер гудел за окном, прибивая к стеклу оставшиеся листья на деревьях, а мы чинно сидели, кушали вкусный десерт из магазина и в последний раз смотрели друг на друга.

— Я же хотел купить обручальное кольцо, подарить его тебе!

Женя рыдал. Но его рыдания не заставили меня отказаться от своего решения.

Наши трогательные отношения закончились.

«Любовь» монаха

Захотелось за себя помолиться и свечу поставить за встречу со своей половинкой. Должна же она когда-нибудь произойти!

Узнала, где и когда в нашем регионе проходит крестный ход. Стала настраиваться на него и время от времени вспоминала о своей затее.

Наступил июль. Крестный ход длился пять дней, начинаясь с соборной площади в городе и закончиваясь в Б-ском монастыре.

Не буду описывать сам крестный ход, а остановлюсь на одном маленьком происшествии. Это произошло, когда вместе с паломниками я пришла в конечный пункт крестного хода.

Когда мы попали в монастырский двор, нам показали помещения, где разрешалось разместиться паломникам. Это был отдельно стоящий двухэтажный корпус. В одной из комнат на первом этаже, просторной и довольно прохладной для середины лета, нам предстояло провести ночь.

Один монах бегал по коридору корпуса, забегая то в одну дверь, то в другую. Его нельзя было не заметить. Первый раз он повстречался у рукомойников, когда я с другими паломниками мыла руки, чтобы пройти в зал для трапезы. Он сверкнул на меня белками глаз и скрылся из вида.

После трапезы, когда мы возвращались в помещение, чтобы отдохнуть после дороги и немного полежать на спальнике, раскатанном на полу, тот монах быстрым шагом шел навстречу по длинному коридору.

Он был невысок, не стар, но быстр в движениях. Меня интересовал быт и внутреннее устройство монастыря, потому я приостановилась и спросила:

— Здравствуйте, а можно у вас узнать?

Монах, пройдя по инерции уже пару шагов вперед, оглянулся.

— Я вижу тут… Наверное, какие-то обязанности исполняете. Интересно узнать, чем вы занимаетесь здесь?

— Служу в библиотеке, — ответил он после некоторой паузы, вероятно, не ожидал такого вопроса.

— Как интересно! Значит, вы много читаете?

— Читаю немного, — последовал ответ.

— А что, например? — не унималась я.

— Псалмы, — прозвучал еще более краткий ответ.

— А-а, — глубокомысленно протянула я. И подумала: «Как, наверное, скучно», не решаясь произнести этого вслух.

В это время монах скрылся за одной из многочисленных толстых дверей в коридоре. А я последовала в комнату для паломников.