Бешеный свет. Белый ангел

Пробуждение принесло видение: Икса, тихая, спящая рядом. Как можно смотреть на нее, не отрывая взгляда, и ощущать такое трепетное блаженство. И как же тихо она пробралась, не потревожив даже сна. Какое чудо.

Внезапно Икса улыбнулась, открыла глаза. — Я не сплю. Не спала. — Совсем? Почему? — Я не могла. Просто лежала здесь, со своей Белой волчицей. Как я могла уснуть рядом с тобой? Это невозможно. — Значит, ты наслаждалась, видя, как я сплю? — Ага, балдела, наблюдая, как ты дремлешь. — А я проспала свое счастье… — Проспала…

Раздался смех, объятия сплелись в одно целое. И теперь мир казался безумно прекрасным.

11 Как защитить свою любовь…

— Шани, ты мне расскажешь, чего я не знаю? — нарушила тишину Белая. — Потом, Белая. Садись, слушай. Убито несколько известных кукол. Не самых влиятельных, но известных. Кукол обычно не убивают. У них есть охрана, прирожденное чутье на опасность. Но и это не спасает, их все равно убивают. Причины тому бывают разные. И одна из таких причин — сцена. Сцена, ты знаешь, запрещена. Чувственная сцена с куклами стоит баснословных денег. А еще бывают черные сцены с убийствами, которые ты прочувствовала, словно прожила на себе. Понимаешь, если смешивать все это, то сходишь с ума. Есть такие извращенцы, которые смешивают кукол, убийства и наркотики. И тогда их крыша едет окончательно. — Ты хочешь сказать, что и у меня поедет крыша? — Нет, Белая, ты не смешиваешь сцену. Я говорю о сценической реальности. Не беспокойся за себя, у тебя любовь — отдельно, убийства — отдельно. Хотя… Ладно.

Ты поняла, что извращенцы используют в сценах кукол, а потом их убивают? — Поняла. И что дальше? — Убиты известные куклы. Их убили во время съемок сцен. Разумеется, очень жестоко… Сцена требует жестокости, максимальных чувств. Убить известных кукол — дело непростое. А скрыть убийство известных — большая проблема. Однако, убийца так и не найден. Но я знаю, кто он. Я проанализировала огромное количество информации и поняла, что все следы ведут наверх. Я думала, что это кто-то из окружения мэра. Но это оказался сам мэр…

Они замолчали. Наконец Шани продолжила: — Я думаю, он продолжит убивать. Скоро он начнет убивать других из высшего общества…

— Подожди! Значит, Икса в опасности?

Шани невесело усмехнулась. — Сейчас всем угрожает опасность. Даже нам, хотя мы и не куклы.

Икса, безусловно, под угрозой. А мы с тобой влезли в это дерьмо, и он нас найдет. Ты зря вообще у меня появилась. Просто предупреждаю.

— Шани, так что ты предлагаешь?

— Бежать!

А что ты можешь предложить еще? Ну, Белая, что?

— Замочить…

— Кого? Мэра?

— А кого? Не нас с тобой?

— Да… А как?

— Что как? Как мочат мэров? Так же как и всех остальных — пулей в башку.

— Я не про это…

Ладно, иди уже, Белая! Иди. Я должна подумать, а ты меня напрягаешь. И… Белая. Так ты с нами?

— С нами.

— Понятно… Со стороны, это разговор двух трупов.

Иди!

Значит война на уничтожение.

Резиденция мэра — неприступная цитадель, закрытая для посторонних. Мэр должен появиться там лично, сам, а не его бездушный двойник, поэтому каждый выход из комплекса, от воздушных коридоров до подземных туннелей, будет перекрыт. Вся оборонительная и сигнальная система будет подавлена, связь с внешним миром оборвана. Оборудование Шани будет транслировать тщательно спланированный поток ложной информации.

Когда мэр окажется в этой ловушке, на сцену выйдут «дети». Без них штурм был бы бессмысленной затеей. Дети — это роскошь, дорогостоящая, особенно их игрушки. Ребенок — это совершенный синтетик, всю жизнь играющий со своими НЛО, растущий и обучающийся вместе с ними, покидающий этот мир, держа эти игрушки в своих руках. Вся их жизнь — игра.

Сама она когда-то предложила Шани устранить мэра с помощью снайперской винтовки, используя вольфрамовые стержни. Но это оказалось непросто. Не получалось. Значит, предстояло действовать иначе.

Их отряд прибыл на нескольких бронеавтомобилях, оснащенных активными подавителями. В этот момент с небес раздался залп, отключивший все устройства связи и слежения. Мэр был в резиденции. Безусловно, там. Всё. Цветочки закончились — пошли ягодки. Штурм резиденции мэра начался.

Они с Джеки шли в последних рядах. Впереди, словно авангард, двигалась боевая охрана кукол. Икса выделила своих бойцов, а Лайди, Хаул и другие высшие куклы прислали своих. Образовалась внушительная армия, во главе которой шли дети. Они сокрушали защиту противника, уничтожая всё на своем пути и направляя боевиков. Те, в свою очередь, зачищали объект, добивая и уничтожая всё, что осталось. Взламывали двери, пробивали стены, двигаясь вглубь резиденции. Всё было настолько слаженно, словно оркестр под управлением гениального дирижера. Вот как нужно работать! Это тебе не бандитская орда синтетиков.

Они с Джеки плелись позади, наслаждаясь кратким затишьем. Но лафа скоро закончилась. Теперь настала её очередь. Да, сейчас её выход.

Внутренний периметр охранялся десятками киборгов армейского образца. Их нельзя было взломать, а отключить их генератор можно было лишь точным кумулятивным попаданием. Киборги создавали такую плотность огня, что сунуться туда было чистым безумием.

Время словно остановилось, а она шагнула в бездну. И разверзся ад… Стволы киборгов, словно хищники, медленно поворачивались вслед за ней, изрыгая пламя и раскаленный металл. Её тело, подвластное неведомой силе, раскручивалось по спирали. Мысли исчезли, оставив лишь безмолвное, бесконечное усилие. Тяжелое, застывшее напряжение.

Винтовка Синтвейв вращалась вместе с ней. Мимо проносились ряды киборгов. Они активировались, но их реакция отставала от её стремительного танца. Она знала только одно, что нужно нацелить ствол на генератор силовой установки, выровнять прицел и направить туда импульс. Было лишь одно, всепоглощащее желание — поразить генератор.

Выстрел, словно из глубины сна. Росчерк снаряда, пронзивший воздух за её спиной, и взрыв энергетической установки. Ещё залп, ещё один ужасный взрыв. И новое ощущение, ещё не осознанное, лишь зарождающееся — расцветающие огненные лепестки. Они ослепительно красивы, но они тянутся к ней. И сверкающая алмазная пыль, словно звездный протуберанец, стремящийся коснуться, обжечь своим раскаленным дыханием.

Она оттолкнулась, меняя направление. За ней огненный шквал обрушился на стену, обратив её в руины. Раскаленная плазма медленно заполняла пространство. Сквозь это бушующее марево веером расходились очереди, искавшие её, пытавшиеся убить, но не находившие. Осколки лишь крошили стены там, где её уже не было. Огненный хоровод продолжался, казалось, ему не будет конца. Её тело притягивало огонь, а светящиеся голубым мишени на спинах киборгов притягивали прожигающий снаряд её винтовки. Кто из них одержит победу в этом смертельном танце, угадать было невозможно.

Их осталось меньше, но, словно почувствовав приближение смерти, стволы киборгов закружились в противоходе. Все погасло во мраке пепла и дыма. Копоть боролась с остатками огня. Во тьме догорали остовы боевых машин. В этом аду она продолжала выискивать голубые огоньки мишеней. А из клубящейся тьмы к ней устремились огненные струны, сплетаясь в смертоносную сеть. Её винтовка била по стволам киборгов, сбивая их прицел. Время вновь замедлилось, а усилия обернулись мучительной болью. Звуковые волны сминали раскаленную взвесь, покрывали пространство рябью. Снаряды уходили к цели, оставляя за собой трепещущие дорожки инверсии. И вдруг всё взорвалось.

Время ускорилось, вернувшись вместе с её криком. Мир ожил. Она захлебнулась гарью, тщетно пытаясь вдохнуть. Попыталась подняться, но не смогла, осталась стоять на одном колене, опираясь на пустую винтовку. Тело сотрясалось, отказываясь подчиняться. Казалось, её отбросило сюда последним взрывом. Свежий порыв ветра развеял клубы гари. Дышать было невозможно тяжело. Остатки напряжения пульсировали тупой болью. Больше сил в ней не осталось. Недвижимое тело и пустая душа, словно монумент на поле боя.

К ней спешили бойцы. Первым к ней подбежал Джеки. — Белая! Ты жива? Скажи… Что с тобой? — Ничего, — прошептала она. Джеки склонился к ней. — Ничего со мной… Жива. Он подхватил её на руки и бегом поспешил к машине.

— Мы должны уехать отсюда и побыстрее. Сейчас люди Шани вскрывают бункер, что бы уничтожить этого гада. Ты такое там устроила! Все разрушено, все стены и перекрытия. Теперь бункер придется откапывать. Но ты жива, это главное. Я хотел помочь, но было не высунуться. Погиб один из детей, он попытался вмешаться… Потом, когда все взрывалось и рушились стены, рядом со мной завалило нескольких. Я сам еле успел укрыться. Это самая страшная бойня которую я видел. Вернее, ничего я не и видел… Только ад.

Белая, я так рад, что с тобой ничего не случилось. Когда все кончилось, я подошел… А ты дымишься. Вся черная, в копоти, осыпанная пеплом. А изнутри вся светишься, как раскаленная печь. Я думал — это полный голяк. Поехали сейчас к Вику, тебе надо провериться. И отключи уже свои глаза…

Она сняла перчатку. Узоры на её коже еще светились. Надо же, даже напарник их видел.

Взор её потух.

— Ну, что, едем к Вику?

— Нет, отвези меня к ней. Я хочу видеть Икс, — прошептала она.

Едва дыша, совсем слабая, она не смогла даже выбраться из машины. Напарник, словно неся на руках раненую птицу, торопился прямиком к лифту. Вместе они взмыли наверх. Войдя в апартаменты, он мягко уложив её на кровать, отступил. Ушел, даже не бросив взгляда на живую живую легенду — Иксу, он просто ушел, и дверь номера бесшумно закрылась, отрезая от них внешний мир.

«Бела… Ты — жизнь моя! Зачем ты ввязалась в это?» — голос Иксы дрожал, когда она склонилась, обнимая девушку за плечи. В глазах стояли слезы, блестящие, как осколки звезд. «Что ты делаешь? Ты могла погибнуть. Шани мне все рассказала. Зачем ты полезла одна против киборгов?»

«Их оказалось больше, чем я думала», — прошептала Бела, словно вторя эху.

«Ты совершенно тупая девка! Дура! Дура…» — Икса не выдержала, срываясь на рыдания. «Дура тупая. Я так на тебя разозлилась. Я очень на тебя разозлилась!» Она прижала голову Белы к своей груди. И когда Бела отстранилась, половина лица у Иксы была перепачкана грязью, но на губах её сияла странная, завораживающая улыбка. Дура. Ты даже не представляешь, как я зла на тебя».

«Надо было бежать! Бежать…» — мысли метались, словно потревоженные птицы. «Ну, что тебе нужно? Бела. Хочешь быть сказочно богатой? Бери кредитов столько, сколько даже не снилось. Забирай этот пентхаус. Что еще ты хочешь?»

«Ничего не хочу. Только тебя, Икса», — прошептала Бела. «Я помнила о тебе, даже там… Значит, ты всегда со мной. Правда».

«Правда… Поэтому я так зла. Давай я тебя раздену». Икса стянула с неё одежду, прижимаясь сверху, и она чувствовала теплую, невесомую плоть. И тут блаженство, подобно волне, затопило душу, наполнив её до краев и выплескиваясь безудержным светом. Сердце, дремавшее во мраке, вдруг ожило, и все чувства, что прятались в глубоких тайниках души, затрепетали от восторга. Серый, безрадостный мир окрасился в яркие, цвета счастья.

«Теперь в душ. Ты вся перепачкалась, как поросенок. Сама сможешь подняться или позвать слуг?»

«Теперь я могу снова идти в бой. Я могу все!»

«Ну, давай, давай. Шевели своими прелестями. А они у тебя ничего, хороши. Очень хороши». Мысли вновь вернулись к реальности. «Надо отмыться от всего дерьма, в которое их всех угораздило. И все-таки надо было бежать. Твоя жизнь… Что я буду без тебя делать?» Она смотрела, как Бела, уже совсем чистая, сияет. «Ты уже совсем чистая, а твоя кожа светится».

«Уже не светится».

«Светится, светится. Этот твой узор всегда светится».

«Ты его видишь?»

«Всегда видела».

«Ты не синтетик и не человек».

«Вик говорил, что я выращена в лаборатории». — «Наверное, он прав. Поговори с Шани об этом, она много чего знает». «Икса, Шани говорила, что она не кукла. Но, я вижу в ней куклу, и такие чувства нельзя обмануть?» — «Шани не кукла, но у нее есть кукольный чип и доступ к нему. Сцена дает много возможностей. Шани — сценерша. А ты знаешь, что „Икса“, тоже не Икса… Нас много, мы все клоны. В этом городе людей, настоящих людей, уже совсем не осталось».

Белая, это что-то меняет, для нас?

— Зачем я тебе нужна, простая наёмница? Что ты во мне увидела в первый раз?

— Мелодию жизни. Одинокий цветок, очень хрупкий и беззащитный. Бел, которая может сокрушить любую стену непонимания. Но, этот цветок еще не знает об этом ничего. Не знает себя.

12 Охота за киберпсихами

— Ты, кажется, в бешенстве на меня, да, партнер? Все на меня ополчились.

— Что ты мелешь! Бел, ты бредишь, — Джеки покачал головой. — Может быть. Икса меня просто-таки пилила. Знаешь, чуть не убила. — Тебя? — Джеки недоверчиво взглянул на неё. — Она что, может тебя убить? — Она может…

А пойдем все-таки в бар? Выпьем за наше дело. Я тебе задолжала. — Бел, ты что несешь! Пошли! — Бармен, давай «два музыканта» — налей нам два «Че Гевары».

— Оно того стоит… — Что? Виски или наше дело? — Прости, партнер, за наше дело я не брала кредитов. — Не извиняйся, Бел, я все понимаю…

— Думаешь, я для Иксы на дело пошла? Да, для нее. Для них всех. Но брать с них кредиты было не по мне. — Да отстань, Бел! Не нужны мне кредиты. Ты сказала, мы сделали. Всё! — Ладно.

Джеки, тебе все же кое-что обломилось. Она положила на стойку перед ним карточку. — Что это? — Джеки взял её. — Подожди… Это же… Я правильно понял? — Да, ты правильно понял. — Пожизненный билет в небеса! Бел! Дай я тебя обниму. Какие там кредиты! Вот оно, все здесь, я даже не верю. Что, я могу просто так войти в небеса? Ты знаешь, сколько стоит эта карточка? — Нет, если честно. Но, если тебе нужны кредиты, продай ее. — Ни за что! Там же настоящие куклы! Пожизненная карточка! Как я могу продать такое? — Джеки, ты поаккуратнее… — В смысле? — В смысле… Кукла может просто одной своей ладонью провести раз по телу, и ты навсегда улетишь в небеса. И ты уже никуда оттуда не вернешься. Вот так.

— Бармен! Еще по музыканту. — Завтра идем на дело. Начальник из управления департамента полиции подключил нас к информации о случаях киберпсихоза. Теперь на нашей карте все забито киберпсихами. — Значит, мы теперь в полиции, будем чистить город от сумасшедших уродов. — Нет, напарник, мы с тобой — вольные охотники. Но город чистить будем.

Условия такие: сумасшедших синтетиков уничтожать нельзя. Из оружия у меня винтовка с импульсными зарядами направленного действия. Стремная хрень. Поэтому ты прикрываешь меня легкими бронебойными, аккуратно и точно. Сейчас идем к Вику ставить тебе импланты, иначе ты меня просто убьешь. Ну, и у нас будет по пистолету с патронами усиленного заряда. Вещица очень дорогая, а ствол после пары выстрелов приходит в негодность. Такой патрон прошьет все что угодно. Это на крайний случай. Ну что скажешь?

— Я о другом… Я тоже не стал бы просить у кукол кредиты. — Я знаю. Ты и не просил. Ну что, пойдем завоевывать город? Или слезешь — небеса уже у тебя в кармане. — Я с тобой, Белая. Мы же напарники! Куда мы друг без друга?

Вызов принят. Они на месте…

— Что произошло? — Не знаю. — Почему никто из них не вызвал полицию? — Потому что они все — трупы. Как они вызовут полицию? — Я вижу, что здесь только расчлененные тела. — Тем более. Расчлененные трупы не могут вызвать полицию… Хотя, нас как-то вызвали. И мы здесь.

Они поднимались по лестнице, этаж за этажом, вгрызаясь в мрак. Проглядывали каждую захламленную квартиру, и везде их встречала лишь безмолвная жуть — мертвые, изувеченные тела.

Она обратила внимание на точность, с которой работал убийца. Его резак скользил с дьявольской грацией, лишь рассекая кожу, соединительные ткани, связки, сухожилия. Части тела разъединялись, словно по волшебству, не повреждая суставов. Ничто не было разбросано, все лежало на месте, будто готовое к воскрешению.

— Они поднимались все выше, картина оставалась неизменной. Убитые — приезжие гастарбайтеры, многие даже без имплантов.

— Мы так доберемся до самого верха. Ты уверена, что психопат там? Может, он в подвале? — Я тоже так думала. Но он там, на крыше. Я его не вижу, но чутье кричит об этом. У подъезда, помимо мертвых полицейских, был курьер. Он и поднял тревогу. А почему жильцы не вызвали помощь? Маньяк обездвижил их перед разделкой. Или он невероятно быстр. Или и то, и другое. Мы должны быть предельно осторожны.

И вот теперь она увидела его. Он действительно стоял на крыше, темный силуэт на фоне беззвездного неба.

Поднявшись еще на несколько пролетов, она кивнула Джеки. Пришло время двигаться как призраки.

Чердачное помещение. И выход на крышу.

Дверь отворилась почти бесшумно, но даже малейший звук нарушил напряженную тишину. Их цель встрепенулась, пошевелилась.

Они разом рванулись, уже не прячась. И тут он скакнул. Это был прыжок кузнечика на соседний дом.

Он ушел вверх по большой дуге, этот невероятный прыгун. Время было упущено.

— Убей его, — послала она мысленную команду своему напарнику.

Джеки вскинул винтовку и поймал прыгуна в прицел.

Бронебойный стержень сбил его в полете.

Тело и обломки упали на улицу.

— Прощайте наши кредиты…

— Чика, мы провалили свое первое дело. Ми чаго ен Диас, что б его. Я разнес его на куски и теперь нам ничего не заплатят? Мы столько поднимались по всем этим этажам! И все зря?

— Типа того напарник.

— И что дальше? Слушай, я очень проголодался и хочу пожрать.

— Хочешь, поедем в Ви-Ди-Джи?

— Далековато будет.

— А на этом?

— Это что? За нами прислали такую роскошную тачку? Нет? Это твоё? Это же Калибурн! Откуда он у тебя? Неужели…

— Да, Джеки. Мне его подарила Икса. Завидуешь? — Ни капли. Но, я просто офигиваю.

— Тогда забирай мой броневик. Гончая теперь твоя. Так что считай, мы как бы в плюсе.

Из ресторана они поехали к Шани. Джеки вёл Калибурн, всю дорогу не скрывая восторга от скорости, от роскоши салона, от рёва могучего двигателя. «Все равно я тебя на мотоцикле по городу уделаю», — заявил он напоследок. Она лишь улыбнулась в ответ.

Шани, после последнего дела, сменила квартиру. Но обстановка осталась прежней: сумрак, давящая атмосфера и едкий дым сигарет. — Посмотрите, — сказала она, указывая на экран. — Вот ваша карта. Вот карта города полицейских, у них больше объектов. А вот моя карта… Обратите внимание на это. Знаете, что это такое? Это слепые зоны, постоянно меняющие свои очертания. В городе вечно кто-то что-то скрывает или сам скрывается. Этими зонами можно пользоваться, чтобы затеряться. Только от Дозора спрятаться трудно. — Что такое Дозор? — Они ищут тех, кто прячется. — Исчерпывающее объяснение. — По крайней мере, вы знаете, что такие ребята существуют. И с ними нужно быть поосторожнее. Я думаю, они уже в курсе наших подвигов в резиденции мэра. — Но, они ничего с нами не делают? — Пока. А что будет завтра, неведомо.

— Шани, а что такое чёрный заслон? — Белая, а что такое смерть? То, откуда никто не возвращается. Понятно? — Понятно. Ты ещё говорила про верующих, кто это такие?

Шани усмехнулась. — Церковники когда-то были частью государственных структур, призванных поддерживать лояльность и порядок в обществе. Потом церковь разделила эти функции со СМИ. Вместе они готовили нужных правительству избирателей. Их поддерживали силовые органы и судебная система. После кризиса, войны и возникновения нового порядка, как вы знаете, правительство не выбирается. Теперь осколки разума осуществляют управление государственной системой. Правительство просто не мешает этому. Теперь прежних верующих нет. Когда наука стала изменять мозг, а затем его и тело заменили на синтетику, вера исчезла, а церковь трансформировалась в науку. Это и есть новая вера. Верующие владеют мощной научной технологией. Они ищут бессмертие, как переход через чёрный заслон. Вот и всё.

А бывшие силовики перестали поддерживать церковь. Теперь они работают против неё как самостоятельная организация. Но, я думаю, они связаны и с правительственными корпорациями. Бывшие силовики — это и есть Дозор. Ну, а армия подчиняется осколкам разума. Я тебя просветила, Белая? Или ещё больше запугала? — Шани, у меня только один вопрос. Кому из них не надо переходить дорогу? — Маленьких они не трогают, Белая.

Наступило молчание. Шани курила, прикрыв лицо ладонью. Дым от сигареты струился тонкими прозрачными ленточками. Пепел упал на стол. Внезапно она заметила, что Шани плачет.

— Шани…

— Бел, у тебя еще есть вопросы ко мне?

Её голос был холодный и сдержанный, в нем не было никаких эмоций. Но, она видела, что это не так.

—

— Шани!

— — она шагнула ближе, её пальцы коснулись тонкого плеча. Шани обернулась, и в следующее мгновение обняла её. Это были не просто объятие, а отчаянный, рвущийся из глубины души порыв, когда она прижалась к Бел, готовая захлебнуться слезами.

— Я люблю тебя, Бел! Люблю и ненавижу! И себя ненавижу. Икс, Валентина — это моя семья. И я предала всех вас! Я ничего не могу… Ничего, ничего, ничего. Бел, какая же ты дура! Зачем я послушала тебя и позволила сражаться… Я погубила нас всех. Тебя. И себя. Какой смысл, что я люблю! Какой смысл, что я так много знаю! Не могу выразить, сказать. Ничего не могу. Бел! Мне тревожно. Я так боюсь.

Бел ощущала, как хрупка сейчас Шани, словно потерянный, беззащитный детеныш. Она прижимала её к себе, гладила, отчаянно желая найти слова утешения, и одновременно проклиная свою неспособность утешить.

Шани подняла голову, их взгляды встретились.

— Я люблю тебя. Но любовь — пустое, когда нет понимания. А я сейчас не могу понять себя. Столько всего. Слишком много, чтобы справиться. Куда ни глянь — тупик. Мы словно загнанные звери, только не осознаем этого. Бел… Я боюсь, что черная завеса, что наступает, хуже самой смерти. Смерти я не боюсь. Но то, куда мы идем… это хуже. И все наши беды — от знания. Знаем мы или нет — не играет роли. И это полная беспомощность. Ты сильная, Бел, и это твоя беда. Что я могу с этим сделать? Что ты можешь с этим сделать…

Постепенно, сквозь бурю эмоций, Шани начала обретать себя.

— Все. Идите. Поговорим потом.

— У нас есть какие то дела?

— Да, я свяжусь с вами.

13 Война и мир

— Мы где-то накосячили? — спросил Джеки, когда машина вышла на трассу. — Возможно, напарник. Даже наверняка, — отозвалась Белая. — На войне, как всегда, всё идет не так. — Ну да, всегда кого-то убивают… Но мы же не виноваты! Просто так уж вышло. — Точно, напарник. — Белая усмехнулась. — Тебе нравится моя машина? Хочешь порулить? — Гы, гы, гы… Я боюсь её стукнуть. Не-а. Рули сама.

Внезапный вызов прервал их. Включилась связь. — Охотники. Происшествие. Расстрел на пляже. Вы ближайшие. — Принято. — Связь отключилась.

Калибурн рванул вперед и вскоре резко затормозил. — Бери стволы. Белая сама схватила винтовку и выскочила из машины. У парапета к ней подбежал Джеки. — А почему не подъехать ближе? — спросил он. — Нет времени, — она показала вперед.

Синтетик бежал вдоль кромки прибоя, стреляя в отдыхающих. Они слышали выстрелы, но не понимали, что происходит, и не успевали убежать. Он двигался с неестественной скоростью, свойственной лишь полному синтетику или киборгу.

— Он увернется… Давай плотный огонь и не пытайся попасть. Огонь! — скомандовала Белая. Джеки, видимо, понял её. Он начал вести прицельный огонь короткими очередями. Белая подняла снайперку, легко, навскидку, и выпустила всю обойму. Один из бронебойных зарядов зацепил стрелка. Его разорвало пополам.

Они пошли посмотреть, кого «хлопнули» на сей раз. — Ну, не получается их сохранить в целости, — сетовал Джеки. — Что поделаешь? Пусть забирают по частям. Он удивленно посмотрел на Белую. — У тебя ушла вся обойма? Как быстро… И ты еще умудрилась попасть? Он же действительно уворачивался от пуль. Очень резвый гад. — Я видела, Джеки, как ты стреляешь, и мои пули шли в разрез твоим. Всё равно, случайно получилось, — ответила она, на лице её играла легкая улыбка. — Да…