Бешеный свет. Белый ангел

Время густело, превращая пространство в тягучую резину. Она плыла сквозь него, подобно мухе, в густом сиропе. Пули пикировали к ней, свистя совсем рядом. Она видела их — эфемерные инверсионные следы, конус ударной волны, чувствовала их смертоносный импульс. Как же это было завораживающе и скольких усилий ей стоило каждое замедленное движение.

Несколько трассеров, будто вслепую, ушли вбок, в бетон стены. Плохо. Будет рикошет. На миг собрав остатки воли, она рванулась вперед, ощущая себя птицей, парящей под немыслимым давлением. Осколки пронеслись мимо, но несколько все же впились в нее. Она видела, как рвутся нити кабомидных волокон, как узор на ее теле вспыхивает адским пламенем от прикосновения раскаленных металлических частиц.

Время вернулось, когда она уже вела ответный огонь, безжалостно расстреливая врага. Игра была окончена.

И тут, пронзив бедро, ее настигла пуля. Нежданная, точная, снайперская. Прошла навылет. К счастью, не задела кость. Кость бы выдержала, а вот мяса бы эта пуля нарезáла. Главное — не в голову. Там уже нечего ловить.

Теперь оставалось только забиться за бетонную стену и ждать Джеки. Снайпер был далеко, невидимый для неё.

Джеки, на цыпочках прокрался вдоль стены, затем лег и подполз к ней. — Что? Вызываем охотников на снайпера? А сами тут пошарим? Тут добра ценного навалом. Сейф с кредитами, арсенал приличный. Настоящее богатство.

Тут он наконец увидел её кровь.

— Коньо! Чика! Да ты же ранена!

Как ты? Надо бы перетянуть ногу.

— В жопу ногу! Дай просто пластырь!

— Ты уверена?

— Дай гребаный пластырь! Лепи! А-а… Все… Теперь к машине. Помоги.

— Вете томар пор чуло! Я донесу тебя, чика, так будет быстрее…

Джеки подхватил ее на плечи и рванул, на удивление проворно.

В машине она начала умолять его вернуться за добычей. Что бы он забрал свое добро. Но он и слышать не хотел. Ни в какую не соглашался бросить ее.

— Ладно, вези меня к Вику. Он поможет. — Может, медиков вызовем? В госпиталь? — Ты с ума сошел! У нас кредитов не хватит! — Со мной все в порядке. Вези уже к Вику…

Такие ранения для нее были не в новинку. Ее организм восстанавливался быстро. Она всегда оставалась в строю, и сейчас надеялась, что обойдется без серьезных последствий.

Вик осмотрел рану, уложил ее на кушетку и на всякий случай ввел успокоительное.

Когда она пришла в себя, рана уже затянулась. Вик дал ей обезболивающее, но неприятные ощущения все же остались — давали о себе знать срастающиеся мышцы и связки. — Еще пара дней, и будешь как новенькая. — У меня нет пары дней. Тут дело срочное.

Она попросила Джеки помочь ей добраться до дома, а затем он отвез ее к Шани, где уже ждал материал от Валентины.

Вик рассказал, что пока она была без сознания, Джеки не отходил от клиники, не хотел ее оставлять. Спал тут же, на соседней койке. Беспокоился он о ней…

8 Встреча с кошмаром

Шани позвонила, сказала, что задержится.

Джеки пока сбегал за едой. Настроение у него было отличное, аппетит — тоже. Сама же она от еды отказалась. Тело всё ещё ныло после ранения.

Она наблюдала, как напарник уплетает шнеки в подливе. — Похоже, ты несколько дней не ел? — спросила она. — Ел, конечно, — ответил он, посмотрев на неё. — Просто… я думал, всё кончится плохо. — Переживал? — уточнила она. — Нет, — соврал он. — Просто не слишком верил, что ты поправишься. Я знаю. После таких ранений обычно ампутируют. Я видел на сканере у Вика… У тебя нога, а там — сплошные клочья. Входное отверстие небольшое, а внутри — кровавая каша… И живая нога. Без имплантов. Может, Вик — бог медицины? Но то, что ты встала и пошла — это настоящее чудо.

— Джеки. Спасибо тебе. — За что? — Что побыл со мной. — Слушай, чика, да мы и так всегда вместе. Да? Теперь мы всегда вместе. До конца.

— Джеки, ты действительно веришь, что завоюешь этот город? — Конечно верю, ты серьёзно? Лос Гастос эль Суэльто — всё будет наше. А что? Ты не веришь, напарница? — Верю, — фыркнула она. — Просто… с такими темпами нас вынесут на помойку быстрее, чем мы поднимемся до пентхауса. Надо что-то делать. — Ну? Какие предложения? — Не знаю! Можно уничтожить банду. И самим занять это место. — Если бы кто другой сказал… Но ты это точно можешь. С тобой мы это сделаем, и будут два босса — дон Джек и Беладонна. Звучит? — А тебя ничего не смущает? — Что меня должно смущать? — Снова вечная война всех банд друг с другом. И ещё, Джеки. Я никого не люблю посылать в бой, даже тебя. Предпочту всё делать сама. Не хочу, чтобы тебя окончательно обнулили… — Я есть сейчас. А когда меня не будет — меня не будет.

Он засмеялся. Она вопросительно смотрела на него, улыбаясь. — Но паса нада, чика! — Джеки вдруг принялся показывать, как она бегает. — Знаешь, как ты бегаешь? — Конечно знаю. — Да? Ну так вот: когда надо быстро, ты становишься на четвереньки. Гы-гы-гы. И бегаешь на четырёх ногах, вот такими прыжками! Он закатился от смеха, и она подхватила его. Джеки продолжал показывать, как смешно она прыгает. — Ну, хватит. Джеки, мне больно… — Прости, Бел, я забыл, что ты ещё не совсем здорова. — Ерунда. Мне понравилось, как ты меня изображал. Перенимай опыт. Лучше быть как кошка или лягушка, чем как жираф. И поставь себе оптику продвинутую. У Вика есть что-то вроде моей, но попроще. — Пока нет. Слишком дорого. — Жизнь дороже. Поставь. Возьми в кредит. — Хорошо. Если Вик согласится.

Что ещё весёлого расскажешь, а, Белая? — Нас скоро убьют, малыш. — О, я это знаю. — И очень быстро убьют. Мы не успеем завоевать город. Надо что-то менять. За нами уже охотятся. Мы из охотников превращаемся в мишень. Мы перешли дорогу всем подряд, и слишком много группировок имеет на нас зуб. Так нельзя. Мы подняли свой авторитет среди всякой шелухи, но предел, который мы перешли, слишком большой. Предлагаю с бандитами закончить и переключиться на психов. Мы будем охотиться на психов, а бандитов оставим в покое. А они оставят в покое нас. Хотя, не уверена.

— А как у тебя с боями? Чего перестал выступать? — Да надоело, как и тебе. Затраты большие, толку мало. Неинтересно. На меня как-то не особо ставят. — Смени имидж. Придумай что-нибудь поприкольнее? — Типа пакета на голове, как у тебя? Представляю себя… — А что? Хочешь идею? Превратись в меня. — Чего? — Скажи, что ты и есть Белая Пантера. — Чего? Я Белая Пантера? Кто поверит? — А кто не поверит? Кто тебя опровергнет? — Ну у меня же крупная комплекция! Вес совсем другой! — Скажешь, Белая Пантера отожралась и раскабанела. — Коньо! Я же мужчина! — У всех свои недостатки… Да, Белая Пантера вдруг стала мужчиной!

Джек смотрел на неё, и вдруг буквально рассыпался от хохота, от всей души. И она вместе с ним, пока не стало совсем больно.

— Джеки…

Он вдруг перестал смеяться. Выражение лица изменилось, как и у неё.

— Чика… Опять болит?

Он обнял её за плечи. И у неё постепенно боль стала проходить.

— Воркуете? — у двери стояла Шани. Она уже так давно стояла, смотрела на них. Она знала, что Белая тоже давно видела её. Они так наблюдали друг за другом.

— Проходите. Давайте займемся делом. Познакомлю тебя с «черной сценой».

Темная комната. Кресло. И аппаратура. Как-то неуютно…

— Ты когда-нибудь была на сцене?

— Нет, -ответила она Шани.

— Тогда я расскажу, коротко.

Записи с камер несут информацию. Зрительную. Звуковую. Эта информация доступна всем. А если взять все камеры и датчики, включая глаза других людей, их тела, то можно создать сценическую реальность. И отразить её обратно зрителю. Ты увидишь математическую модель, в которой будут чувственные планы. Настолько, насколько позволит аппаратура и твое восприятие. В основном твое восприятие. Можно даже «увидеть» ретроспективу и вариации будущего или интерпретации настоящего. Ладно… Я не буду продолжать. Это, в общем, погружение…

— Теперь твоя задача. Найди объекты — людей, посмотри их глазами. Можешь переключать зрение на любой волновой диапазон. Дальше, найди звуковые волны и послушай звуковую информацию. Можешь настраиваться на любые датчики и сканеры, кроме заблокированных «черным льдом».

Пока все. А если спросишь, что дальше? Дальше хаос и бесконечность. Границы технических возможностей или твоего восприятия.

Думаю, достаточно визуального и звукового диапазонов. И ты найдешь, что тебе нужно.

Ложись в кресло и подключайся. Вроде бы просто?

Она подключилась.

Сознание покинуло тело, и перед ней возник город. Нет, она оказалась внутри этого города.

Времени не существовало. Словно призрак, она неслась к месту преступления. Облетела здание, прошла сквозь стены. Вот она — комната. Часы на полке замерли. На диване человек читает книгу.

Этажом ниже женщина и дети смеются, еще не зная, что через мгновение сгорят. Но времени здесь не существовало.

Ниже, у двери, кто-то стоял. Все вокруг расплывалось, покрытое плотными помехами, видны были лишь контуры. У незнакомца была сумка, а в ней — молекулярный активатор горения.

Преступник найден. Нужно вернуться в прошлое. Вот он выходит из лифта, спускается вниз, ступеньки, подъезд… И все. Он исчез.

«Все. В прошлом его не найти. Нужно идти в будущее».

Вот он снова входит в дом, поднимается на лифте. У двери он устраняет помехи. Его стало видно в глазок. И она тоже видит его. Но не его лицо… Он звонит, представляется курьером. Оставляет коробку под дверью, отходит и растворяется.

Жилец открывает. Преступник врывается, валит его на пол, что-то кричит, размахивая руками. Снова бьет, обливает горючей смесью и поджигает. Огонь разгорается медленно. Жертва начинает корчиться от боли. В этот момент преступник снимает блокировку. Его лицо становится видно полностью. Жертва видит и слышит его. Он указывает на свое лицо, затем снимает значок и бросает его в огонь.

Ей тоже нужно увидеть его…

Она переключилась на восприятие жертвы. И на нее обрушилась фантомная боль. Она почувствовала, как горит сама, как ее охватывает ужас приближающейся смерти. Она задыхалась от этого страха, который оказался хуже самой боли.

Свет погас. И снова вспыхнул. В голове — долгий, пронзительный вопль, перед глазами — пляшущие языки пламени. Дыхание постепенно выравнивалось, но чувство ужаса осталось. Голова кружилась.

«Сейчас все придет в норму», — спокойно сказала Шани.

«Это было так реально. Ты могла предупредить меня».

Шани усмехнулась.

— Предупредить боевика, о том что придет смерть… Ты убивала и не знала, какая смерть на вкус?

— Я убивала, а не меня убивали.

Ты не боишься, что я могла бы здесь все уничтожить? И тебя тоже…

— В чем-то я разбираюсь. Ты говорила, что контролируешь свое тело.

— И ты поверила мне?

— Только в этом. В остальном я тебя еще не знаю.

— А если бы в кресле был бы он? -Она указала на Джеки, — ты согласилась бы подключить его?

— Я не против. Пусть он займет твое место. Может ему будет не так страшно, как тебе? Ну, что, здоровяк, попробуешь?

Джеки взгромоздился на кресло, нацепил оборудование.

— Ничего особенного. Только взглянуть смерти в лицо и, по возможности, опознать преступника.

Да, пожалуйста. Ерунда то какая. Надеюсь само кресло не кусается?

Джеки подключили.

Он вроде как заснул.

И ничего.

Через некоторое время она его отключила. Он открыл глаза.

— Ну что?

— Да ничего. Какая-то муть. Но, как с полного перепоя, глаза окосевшие и все плывет. Ничего я не видел и не слышал…

Слушайте, меня от ваших экспериментов пучит сильно. Я пойду… Выйду. Ну, что бы не тут…

Он быстрым шагом вышел из комнаты.

— Ты спросила, я ответила. Не каждому дано видеть сцену.

Твой напарник всегда будет убивать и никогда не узнает, что такое смерть.

Я не ему доверяю, а тебе. У вас с ним любовь, в определенном понимании.

Ну, хорошо, а что видела ты? Ты видела его лицо?

— Да, видела смутно. И значок полицейского. Значит он из полиции. -Это не факт. Но, а дальше что? -Дальше возникли помехи и он исчез. — Лед. Довольно обычное дело. Но, если ты видела лицо, мы можем найти его. А еще нужно посмотреть другие случаи. Постараться найти побольше зацепок. Но, если ты устала, то в другой раз. Выглядишь ты не очень.

— Нет, это просто моя рана. Меня оперировали недавно. Так, ерунда. А времени у нас нет. Хорошо бы сейчас все посмотреть.

— Как скажешь. Залезай в кресло…

9 Любовь и боль

Дорога домой окутывала вечерней прохладой. Дождь, будто слезы, стекал по лобовому стеклу, размывая очертания домов и спешащих прохожих. В этой веренице мелькающих огней и теней ей и казалось, что город потускнел, потеряв свой прежний блеск, став мрачным и чужим. Хотя, конечно, это было лишь отражение её внутреннего состояния.

Джеки, заметив её бледность, участливо спросил: — Белая… Ты совсем бледная. Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — ответила она, хотя внутри всё сжималось от боли.

Она включила связь, слушая унылые гудки. — Белая… Я дома. Жду тебя. Приезжай. — Икса… Хотела спросить, где ты сейчас. Ты не занята? Ты мне так нужна… Всё, я еду. Буду через мгновение.

Отключив связь, она обернулась к Джеки: — Ты знаешь её адрес? — Знаю. Разворачиваемся? — Да.

Их черный бронированный автомобиль послушно развернулся, устремившись в центр, в самый сердцевину роскоши и власти.

Всю дорогу они молчали. Машина остановилась у подножия громадной стеклянной башни. Она выбралась наружу, чувствуя, как теплый воздух из салона контрастирует с холодными каплями дождя, бьющими в лицо. Она стояла, подставляя лицо стихии.

— Бел, хочешь, я помогу тебе? — предложил Джеки. Она покачала головой: — Нет. Я дойду сама.

Повернувшись, она побрела к входу, подволакивая ногу. Джеки проводил её взглядом, пока она не скрылась в холле, и уехал.

— На самый верх, — тихо сказала она, и лифт, словно по волшебству, унес её к небесам.

Икса ждала её. Когда двери лифта распахнулись, она шагнула навстречу. — Бела… Ты вся промокла. Холодно? — её мягкий взгляд серых глаз, обрамленных бархатными ресницами, был полон нежности. Как ей хотелось утонуть в нём, но она отвела взгляд, лишь слегка, чтобы сохранить эту хрупкую грань между реальностью и грёзами. — Бел, ты плачешь? — Нет, Икса. Это просто дождь… Я не могу…

Икса коснулась её лица, мягко повернув к себе. Они смотрели друг другу в глаза. Икса тоже плакала. — Бел, я не знала, что ты умеешь плакать. — Я не могу… Не должна смотреть на тебя! Икса…

Она попыталась отвернуться, но Икса не отпустила её. — Смотри на меня, Бел. Я больше тебя не боюсь. Правда, ни капельки. — Правда? — Правда! Ни капельки.

Она смотрела в эти глаза, и мир вокруг неё таял, растворяясь в их глубине. А по щекам текли слезы. Эти глаза…

— Кажется, я смогла отключить прицел, — прошептала она. — Ты вымокла под дождем. — Икса, в своем элитном платье, прижалась к её промокшей куртке. — Нет, тебе нужно переодеться. Пойдем в душ.

Теплые струи воды согревали её. — Как же тебе досталось! Такая рана… Тебе больно? У тебя ведь обычное тело, и ты обманываешь меня… Тебе должно быть очень больно! — Вик дал мне препараты. Он подлечил меня, и скоро всё пройдет. — Не пройдет… Сплошные раны. И тут… И тут… Смотри, сколько ран у тебя. Ты же не синтетик! Как ты это терпишь?

Вода в душе смывала не только грязь, но и боль, принося долгожданное облегчение.

— Не знаю. Я всегда была на войне. Я родилась на войне. Значит я воин.

— Но, ты не такая как они! Ты совсем на них не похожа. Мне повезло, что я тебя встретила. -А я тебя…

Они лежали на воздушной площадке. Икса поглаживала её, легко и нежно. Настойчиво стирая боль и страх.

— Моя Белая волчица. Сильная и бесстрашная. Зубастая! Мне с тобой спокойно.

— У тебя же лучшая охрана, Икса. Тебе и с ней будет спокойно.

— Нет, Белая. Ты сделала то, что никто из них не смог. Я уже ни во что не верила. И обратилась к тебе только от отчаяния. Готова была уже на все…

У тебя была такая страшная репутация, среди этих бандитов, что… Я боялась тебя. Очень боялась! Я думала, что ты полный киборг, в облике женщины. Последняя была надежда, на киборга. Да и он бы ничего не сделал. -Я все сделаю для тебя. Теперь ты свободна, а я так рада, что у тебя все хорошо. -И не взяла кредиты! -Я взяла! -Но меньше, чем я обещала тебе. -А мне и нужно было меньше.

Икса поцеловала её.

— Теперь будешь постоянно заглядывать мне в глаза? -Буду. Мне нравится смотреть тебе в глаза. Ты хорошая. -А раньше была плохая? -Хорошая. Но, с этим кошмарным твоим прицелом. -Боишься? Вот сейчас его включу! -Не надо! -притворно кричала Икса. А сама улыбалась.

— Белая! Ты кошмарная женщина. Просто ужас. Только с тобой мне действительно хорошо. Почему так?

— Икса. Ты не представляешь, как мне было плохо. И вот мне хорошо. Потому, что у меня есть ты.

— Ты была у Шани? -Была… -Как все прошло? -Ужасно! Она меня наверное свела с ума.

— Бела, расскажи мне все. -Но это слишком тяжело. Я не причиню тебе боль.

— Расскажи все. Мы, куклы, не боимся чувств, а боимся действий.

— Икса… Смотри, вот они, мои руки. Я столько ими убила. Но я не знала, каково это — быть убитой. Шани вернула мне все трупы, все убийства и всю кровь, что я пролила. Вернула, как само чувство, которое испытывали жертвы… Тех, кого я убивала.

Оказывается всё, что мы творим, остаётся навечно. Уходит лишь время. Я видела, как смерть приближается, и время останавливалось, оставляя за собой агонию и удушье безумного ужаса. И я была беспомощна… Совсем беспомощна. Мне было больно и страшно. Этот страх сковал меня так, что я даже не могла сойти со сцены. Я вдруг поняла, что делаю. Я теперь понимаю тебя — что такое страх, здесь и сейчас, за теми конкретными поступками, за нашими действиями.

— Икса… Что мне теперь делать?

— Тебе нужно вернуться к Шани и поговорить с ней. Шани — самая лучшая. Она всё тебе объяснит.

— Что Шани мне объяснит?

— Она тебе скажет, что сцена отражает наше восприятие. А ты, Белая, сама являешься этой сценой. Ты очень сильна и отражаешь мир, а не фильтруешь его, как всякие слабаки. Дай мне свои руки… — Она взяла их в свои ладони и поцеловала. — Твои руки никого не убили. Ты просто не можешь убить. Попробуй, у тебя не получится. Не веришь? Но это я тебя люблю! Ты позволила мне любить. И теперь я живу в твоем сердце. Твоя душа — мой дом. Загляни туда! Только ты можешь сказать, как я тебя люблю. Белая, у меня никогда не было такой, как ты. И никогда не будет. Какой смысл объяснять, если ты сама всё знаешь? Ты любишь тех, кто тебя любит. Сходи к Шани, она тебе скажет, что в тебе нет ненависти. Даже к тем, кто тебя ненавидит. Твои пули летят в тех, кто хочет войны. В тех, кто её начал. Ты просто отражаешь их, поэтому в тебе нет чувств. Ты не судья, ты — просто зеркало. Зеркало, которое можно разбить, оно такое хрупкое и я боюсь за тебя. На сцене ты встретилась с другим миром — миром, где слабость становится силой, а покорность — побеждает. Ты слишком близко подошла к чёрной завесе. И увидела, что нет ни времени, ни действий. Остаётся только смысл того, кем мы являемся.

— Чёрная завеса? Что это такое?

— Всё. Отстань от меня! Иди к Шани! Она тебе растолкует лучше меня.

— Лучше тебя? Икса, ты самая совершенная. Во всех смыслах. Лучше тебя никого нет. Самая красивая и умная.

— Ой, врунишка!

— Нет, правда! По крайней мере, мне полегчало. Ты не представляешь себе, насколько мне полегчало. А всего-то…

— Я просто тебя люблю.

Икса засмеялась.

— Глупышка! Как скажешь…

10 Воздаяние за содеяное

Как и посоветовала Икса, Белая заглянула вскоре к Шани. За разъяснениями. И еще надо было продолжать расследование.

— Как ты держишься? — спросила Шани после сеанса.

— Плохо. Очень плохо. Я не люблю лезть в душу к умирающим.

— А убить проще?

— Да! Мне проще завалить всех, хоть целую банду. Пожалуйста, хватит об этом. Дай мне воды.

— Вода в туалете.

— Тогда дай стакан, бутылку, что ли. Зеркало там еще висит…

— Можешь плюнуть в это зеркало.

— Спасибо за совет. Лучше разобью его к чертям!

— Ну, что?

— Что? Что? Это бесполезно. Он пропадает, огневик этот! Ставит помехи и исчезает. Ты можешь его воссоздать? Снять эти помехи, или что? Шани, ты можешь хоть чего-то? Ты же типа лучшая… Можешь?

— Могу. На аппаратуре «верующих». Но тогда здесь появится «дозор».

— И что?

— И повяжет нас всех.

— Я могу воссоздать его и на своей технике.

— Так что тебе мешает? Воссоздай поджигателя, и мы его ликвидируем! Всего-то.

— А зачем, Белая, мне его воссоздавать?

— Как зачем?

— Сейчас объясню. Белая, твой поджигатель меняет облик и тело. Но не в клиниках города — он сам имплантолог. Проверь покупателей свежей синтетики, вряд ли он ставит подержанную технику. Ладно, я сама уже проверила. Вот здесь он сидит, — Шани ткнула пальцем в экран. — Видишь, как все просто?

— Тогда, зачем все мои усилия? Страдания? Зачем?

— Белая, за науку надо платить. Была бы ты поумнее, сама бы догадалась.

— Ты давно это знала? И ничего не говорила?

— Не переживай, Белая. Только что узнала. Я обрабатывала информацию. Так что твои сиделки в сцене нам помогли. Не думай, что все зря.

— Прости, Шани. Спасибо тебе.

— Прощаю. Можешь его ловить, клиент твой.

— Джеки, смотри, он здесь!

— Вижу. Это возле моего гаража. В машину! Будем делать засаду.

— Все, Шани. Увидимся.

— Бегите.

Они ждали его, этого поджигателя. И вот он появился.

Человек-невидимка вышел из переулка. Она взглянула на Джеки. Он его не видел. Но она-то его хорошо видела.

Пошла наперерез. Он заметил её и попытался свернуть в сторону. Но это не удалось.

Удар в лицо. И он упал на асфальт. Попробовал подняться, но не смог.

Она опустилась на корточки, напротив него. На уровне глаз.

И смотрела в его глаза. — Зачем ты это делал?

У него изо рта капала кровь, и на асфальте она становилась видимой. Мимо шли прохожие. Они не обращали внимания на мужчину и женщину с оружием. На кровь, которая появлялась из ниоткуда.

— Зачем ты это делал?

Он пытался говорить что-то, путался, замолкал. Он не мог говорить. Он боялся её. А она больше ничего не боялась, у нее пропали все чувства.

У него дрожала челюсть. И он не мог отвести взгляд в сторону от её глаз. Даже не мог закрыть свои глаза. И тогда вдруг он начал подвывать.

Джек коснулся её плеча. Позади стояли полицейские.

Она сорвала генератор помех. Поднялась.

— Внизу натекла лужа крови.

— Все, он ваш…

Полицейские подняли его и потащили к машине.

Она включила связь. — Заказ выполнен.

— Принято. Кредиты переведены. Заказ закрыт.

— Ну что, чика, мы теперь богаты! У нас все получилось. Я даже не сомневался. Пойдем отпразднуем дело!

— Знаешь, Джеки, ты иди один. А я — нет.

— Икса тебя ждет?

— Да, я к ней. Побуду пока у нее.

— Ну хорошо. После нее ты прямо оживаешь. Может, тебя подвезти?

— Не стоит. Пойду…

Джеки.

— Что еще?

— Джеки, возьми мои кредиты. Для мамы.

— Белая…

— Молчи. Отдай мои кредиты маме. Хорошо?

Он покачал головой и пошел прочь.

Остановился, обернулся. И снова ничего не сказав, ушел.

Ну вот. Дело сделано, — подумала она.

Взметнувшись на лифте на головокружительную высоту, она ступила из холла прямо в царство роскоши. Пустынно. Иксы еще не было, лишь ожидание, тягучее, как мед.

Ах, как благословенно благоухала ее постель! Нежась в аромате белья, она улыбалась, и весь мир сузился до этого момента блаженства. Так, в полудреме, она и уснула.