Торев: тайна Маньпупунер

Торев: тайна Маньпупунер

Мария Ксандер

© Мария Ксандер, 2026

ISBN 978-5-0070-5381-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мария Ксандер

Торев: тайна Маньпупуньер.

Введение

Москва, 2013 год.

Стеллажи библиотеки высились недосягаемыми вершинами. Желтый свет большой запыленной люстры тускло освещал пустой читальный зал. За окнами стояла типично осенняя погода, холодная и дождливая. Природа неумолимо напоминала о предстоящей зиме, сокращая и без того короткие дни. Мрачные тучи и пронизывающий ветер гнали москвичей в укрытие тепла и света. Прочь с улиц, где в дневные часы непогоды стояли сумерки. Несмотря на ненастье, библиотека была пуста. Лишь один незадачливый читатель, скромно сгорбившись в темном углу, ворчливо копался в огромном количестве книг, да старая служительница, которая то и дело поправляла сползающие с носа круглые очки.

Вошедшая посетительница задержалась при входе, окинув недоверчивым взглядом читальный зал, но затем, сжимая полученную книгу, прошла к свободному столу. Открыв книгу, она восторженно улыбнулась.

Мань-пупу-ньёр.

Останцы поражали разум даже на фотографиях.

«Уникальное чудо природы — настоящий затерянный мир среди лесов, болот и гор, связано с множеством легенд. Там нет дорог — плато окружает труднопроходимая тайга, и в радиусе более 100 км нет ни одного населенного пункта. Великолепные виды девственной природы, не тронутые рукой человека. Древние манси обожествляли столбы Маньпупунер — сюда приходили только шаманы, чтобы подкрепиться магической силой…»

Да, таинственность и непостижимость древней тайны манила женский ум с невероятной силой. Элла вновь погрузилась в чтение.

«…Спрятанное от чужих глаз в самой глубине Северного Урала плато Маньпупунер возвышается над уровнем моряна на 700 м, окружено хвойными лесами болотами и горами, через которые трудно пробраться. Люди здесь почти не бывают. На этом самом месте в древние времена нашли свой приют кочевые племена манси, которые назвали плато Маньпупунер, что переводится как „Малая гора идолов“. Гиганты из камня, удивительные творения природы, молчаливо хранящие свои тысячелетние тайны. Самый маленький из них возвышается до 22 метров…»

— Творения природы! — неожиданный голос прервал ее неторопливое чтение. Хотя, скорее всего, ее больше привлек язвительно-презрительный тон говорившего. Элла подняла голову и увидела, как нахал, позволил себе не только отвлечь ее от чтения своим глупым высказыванием, но и облокотиться на ее стол. Элла огляделась в поисках спасения, но не нашла ни служительницу, ни того посетителя в углу. Что ж, придется самой избавляться от неприятного типа. Хотя, неприятным было только его замечание, а внешность мужчины очень даже располагала — высокий широкоплечий, с копной светлых волос. Понятно, мысленно вздохнула Элла, зашел сюда погоду переждать. Значит, можно не отвечать — надоест и сам уйдет. Но мужчина не ушел, напротив, как только девушка неопределенно передернув плечами, вновь углубилась в чтение, стремительно вырвал книгу у нее из-под носа.

— Что вы себе позволяете?! — возмущенно вскочила на ноги Элла.

— К чему вам читать неправдоподобные россказни?

— Не ваше дело! — огрызнулась девушка. — Не мешайте. Отдайте книгу и отойдите!

— Почему вас интересует плато Маньпупунер? — тихо спросил незнакомец, нахально осматривая тоненькую фигурку.

— Необычно и интересно. — стандартно ответила Элла. — Отдайте книгу.

— Интересно… там нет ничего интересного, — грустно усмехнулся мужчина. — Лишь пара легенд, да останцы.

— Вполне достаточно для любознательного человека.

— Тут вы ошибаетесь, милая леди, для изучения древних тайн мало лишь знать историю да быть не в меру любопытным.

— Что же еще необходимо на ваш взгляд? — ехидно спросила Элла, выхватывая книгу.

— Нужно не бояться столкнуться с тайной лицом к лицу.

— Что же в этом такого страшного?

— Само ее раскрытие. Истина, скрытая от остальных. Не думаете же вы, что завесу сделали на приятные события? Нет, за каждой тайной стоит боль, кровь и страх. Нужно иметь много смелости столкнуться с ними. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Незнакомец заинтересовал Эллу. Она не могла точно сказать, что ее больше поразило — то ли его презрительно-насмешливый тон, то ли ощущение, что он не далек от правды, то ли, то, что он так нахально разглядывал ее.

— Вы так уверенно говорите… даже не знаю, что можно возразить. Позвольте мне все-таки вернуться к моим книгам, мне хочется дочитать.

— А почему вы не воспользуетесь Интернетом?

— Я… я несколько старомодна. Извините, но я хочу почитать. Одна.

— Если вы действительно хотите узнать про плато Маньпупунер, то, пожалуй, я смогу вам помочь.

— Интересно чем, кроме долгожданной тишины, вы мне поможете?

— Расскажу вам правду о плато. Хотите?

Что-то в его голосе дрогнуло и заставило Эллу поежиться.

— Х-хочу. — отчего-то заикнулась девушка.

Странно сверкнув глазами, молодой человек, присел возле Эллы и, внимательно посмотрев на нее, вдруг улыбнулся.

— История, которую я вам расскажу, проста и трагична. Единственное о чем можно сожалеть, только о том, что все произошло на самом деле. «…Много лет назад, когда мир был еще не так стар, ночь привычно меняла сумерки. Но в тот миг, когда началась эта история, кое-кто из небесных светил вышел на сумеречный небосклон раньше положенного. Итак, желтый диск луны освещал своим холодным светом высокую вершину горы, скрытую от любопытных глаз непроходимыми буреломами, раскидистыми деревьями и вечной тайной царящего в округе мрака…»

Глава 1

…Желтый диск луны освещал своим холодным светом высокую вершину горы, скрытую от любопытных глаз непроходимыми буреломами, раскидистыми деревьями и вечной тайной царящего в округе мрака. Со своей высоты Луна равнодушно взирала на раскинувшиеся перед ней просторы, но ее безразличие было таким призрачным и обманчивым, как и даримый ею свет. Ледяному спокойствию пришел мгновенный конец, едва холодный свет встретился с дерзким, пылающим от внутреннего огня, взглядом. Луна встрепенулась и замерла в ожидании необъяснимого действа. И она не ошиблась. Пробежавшая искра окрасила бледно-желтый диск оранжевой бурей, а последующее вслед тяжелое длительное молчание и вовсе заволокло ее темной краснотой. Кровавая луна уже не светила холодным светом, она поглощала разум и требовала полного подчинения своей необузданной силе.

Кровь, жертвы, вопли ужаса… Да! Вот к чему был ее тайный призыв! Страсть, похоть, смех… Полная власть желания и борьбы. Падение запретов и показ истинной сути. Луна требовала полностью перестать контролировать себя, отдаться ее власти. Она жаждала повелевать. Дикое неистовство, скрытое призрачным льдом! Бешеный танец страсти продолжался, раскаляя и без того красную Луну, внезапно она остановила свой пляс и непонимающе уставилась в такие сильные звериные глаза. Ярость, власть, неимоверная сила, страсть, ум спокойно взирали на древний танец небесной гостьи.

Дуновение ветерка… и через пару мгновений округу вновь озаряет привычный и уже не такой мрачный, холодный свет бледно-желтого диска луны…

Главный помощник шамана, Хант, был одет как истинный представитель вогулов в короткие меховые штаны, рубаху изо льна, поверх всего этого была накинута длинная шуба, сшитая из зимних оленьих шкур. Рубаха была подпоясана кожаным поясом, украшенным костяными накладками. К поясу был подвешен нож в ножнах и множественные клыки медведя — для предохранения от несчастий. Несмотря на то, что погода стояла солнечная и радовала жителей поселения последними теплыми днями, Хант все же был одет по-зимнему. Так, помимо шубы, на голове у него располагалась шапка из овечьих шкуры, из-под которой торчали две косы, концы которых были соединены жгутом с костями. В ушах Хант носил длинные серьги, которые были предметом зависти всех местных красавиц.

Не поднимая головы, Хант терпеливо ждал своего часа. Его голова изнывала от жары, пот капельками струился по его морщинистому, но молодому лицу. Предмет ожидания не спешил почтить его своим присутствием, что уже являло собой верх неприличия. Но тут тяжелые суконные отрезы приподнялись, и из показавшегося прохода появилась она, Айюм.

Высокая для вогулов, чернобровая, невероятно привлекательная, статная девушка. Ее раскосые глаза слегка насмешливо глядели на этот мир, но их невероятная синева притягивала и не отпускала. Одежда Айюм состояла из длинного синего платья, распашного суконного халата, отделанного мехом, и большого количества украшений. Прислужница несла позади роскошную сахи, белого цвета. Подол и полосы шубы выделялись полосками черно-подпалого меха и украшены мозаичным орнаментом. Роскошные черные косы, доходившие девушке до колен, были покрыты зеленым платком, по краю которого шла ярко-оранжевая бахрома из ниток. В сами косы были искусно вплетены многочисленные украшения из бисера и костяные подвески.

Но Хант равнодушно оглядел Айюм.

— Прикрой лицо, синеокая, — молвил помощник шамана.

Не произнося ни слова, девушка подняла полы платка и закрепила их сбоку.

— Каков твой ответ, Айюм? — снова холодно произнес Хант.

Но девушка не спешила отвечать. Напротив, она медленно прошла вперед и, сдернув полы платка, прикрывающее лицо, властно произнесла:

— Передай шаману, вот дождусь брата и дам ответ в канун праздника.

Хант плотно сжал узкие губы, сдержано поклонился и вышел. В его душе клокотала ярость. Девчонка совсем отбилась от рук! Как вождь позволяет ей вести себя так вызывающе? Идя к срубному дому с земляной крышей, Хант вспомнил рассказы, как еще недавно все племя радовалось рождению Айюм. Девочка была долгожданным ребенком вождя Куущая и его прелестной жены Веци. Кто ж знал, что красота Айюм станет их проклятием? Хант остановился и перевел взгляд в чернеющие дали леса. Один знал. Шаман. За три дня до рождения Айюм, прежний шаман ушел в лес, а придя, сказал вождю:

— Дочь твоя погубит нас, Куущай. Духи велят отдать ее медведю.

— Ты из ума выжил?! — вскричал тогда вождь. — Совсем сдурел? Уходи прочь, шаман Вырдый! Прочь!!

Так новым шаманом стал его наставник Нырщар — старый, вечно недовольный, лохматый, но знающий свое дело. В юрте нового шамана было много даров, в том числе мехов и шкур убитых животных. Особо его чтили за дружбу с добрыми духами, жившими на священной горе Ялпинг-Ньер. Нырщар свято чтил их помощь и дважды в год приносил богатые жертвы в их честь. Вот и теперь еще не упал первый снег, а шаман уже начал готовиться к Медвежьему празднику. И первое, о чем обеспокоился Нырщар — обещание Айюм выбрать себе мужа. Уже три праздника прошло, а девчонка, хохоча и смеясь, отвергала лучших охотников племени. Духи гневались и давали мало рыбы и дичи. Все это сильно тревожило шамана. До праздника осталось совсем немного и скоро в самом центре долины Ыджид-Ляги соберется все племя вогулов.

Хант торопливо вошел в избу. Шаман сидел возле очага и курил длинную трубку — подарок одного странника. Клубы серо-зеленого дыма поднимались вверх и смешивались с языками пламени, создавая причудливые фигурки. Запах можжевельника и чего-то очень кислого разливался по жилищу вместе с сине-зеленым дымом.

— Что сказала? — не поворачивая головы, произнес шаман.

— Дождется Пыгрычума и даст ответ в праздник. — глухо передал ответ Хант.

Шаман вынул трубку изо рта, долго смотрел на огонь, затем встал и тихо произнес:

— Ее судьба решена.

Глава 2

В самом начале зимы, едва медведь заляжет в берлогу, вогулы начинали свою охоту. Но в этот год снег никак не хотел ложиться на измотанную непогодой землю. Едва на небе собирались снежные тучи, готовые опрокинуть белое покрывало, как словно по чьему-то указу выступало яркое солнце и разгоняло непрошенных гостей. День сменялся ночью, не приносившей облегчения, ибо на темном лике горела яркая луна. Последнее очень тревожило стариков-охотников. Они считали, что такая луна дурной знак для предстоящей охоты, но их страхи лишь раззадоривали молодых. Однако, несмотря на свою браваду, даже молодые и сильные вогулы боялись лишний раз пройти мимо избы Нырщара. Шаман ходил мрачнее темной ночи. Ни с кем не разговаривал, а если кого и удостаивал своего внимания, так то были олени или собаки. На Хрустальный замок он вообще не смотрел, а если все же тот попадался ему на глаза, то шаман смачно плевал в его сторону. Слухи о таком неподобающем поведении шамана дошли до вождя и тот велел старику явиться. Нырщар пришел в избу вождя в сопровождении Ханта и пяти собак, которым он завязал глаза. Лохматый, в огромной меховой шапке и длинном меховом лузане, этакой шубе без рукавов, он предстал перед Куущаем.

— Говори, шаман, — произнес вождь. — Правда ли что я слышал о тебе?

Шаман хитро прищурился и поглядел на Куущая.

— Ветры носят всякое.

— Так вот они донесли, что ты не чтишь замок моей Айюм, так ли это?

— Так.

— Почему?

— Наши реки пусты. Звери разбегаются от нас в лесах. Запасов на зиму мало. Женщины перестали рожать. Духи отвернулись от нас, вождь, и в этом виновата Айюм.

— Знаешь ли ты, шаман, что стало с твоим предшественником?

— Знаю.

— Так не повторяй его ошибок, Нырщар! — вскричал вождь.

— Успокойся, отец своей дочери! — поднял руку шаман и вождь смиренно сел на шкуру. — Пошли все вон! — крикнул шаман и те немногие, кто был в избе, спешно покинули ее, ибо еще не видели Нырщара в таком гневе. Когда они остались вдвоем, шаман подошел и сел рядом с вождем. Сняв огромную шапку, Нырщар достал из-под лузана свою трубку.

— Ты сам знаешь, что я прав, Куущай. — раскурив темно-синий порошок, пробормотал шаман.

Вождь хмуро смотрел на него.

— Твоя Айюм старшая из твоих детей. Ей надобно выйти замуж, негоже оставаться в таком возрасте неприкаянной. Какой пример она подает остальным?

— Неволить ее не дам! — упрямо покачал головой вождь.

— Далеко за хребет разнеслась весть о красоте твоей юной Айюм. Вождь, она стройна, как сосна, выросшая в густом лесу, а как хорошо поет твое дитя? Послушать её сбегаются олени из долины Ыджид-Ляги и духи леса танцуют под ее голос.

— Зачем ты все это говоришь? — прищурился Куущай.

— Многие шаманы хотели, чтобы Айюм стала их женой, но вот уже несколько праздников твоя дочь только смеется в ответ. Так нельзя. К тому же, не забывай Куущай, что дети твои рождены по воле духов горы Ялпинг-Ньер.

Шаман отметил, как при этих словах побледнел вождь. Куущай помнил, как его Веци в течение долгих лет не могла подарить ему ни сына, ни дочь. И только когда шаман Вырдый принес в жертву огромного медведя на горе Ялпинг-Ньер, обагренные его кровью духи смилостивились и Веци родила вначале дочь, а вслед и сына. Но больше детей у Куущая не было. Именно духи велели построить сказочный Хрустальный замок на вершине горы Торре-Порре-Из, поднявшей свои грозные утёсы недалеко от горы Ялпинг-Ньер. И именно духи предсказали, что первенцу вождя уготована медвежья судьба.

— Давай посмотрим и с другой стороны. — продолжил шаман. — Твой сын Пыгрычум достиг возраста, когда должно состояться его посвящение в охотники. Именно в этот праздник мы ждем его с победой. Что будет, если он не вернется с охоты?

Страх во встрепенувшихся раскосых глазах вождя, снова принес удовлетворение шаману. Все идет по плану.

— Что ты предлагаешь, Нырщар? — тяжело вздохнув, прошептал Куущай.

— Моя задумка страшна, но то единственный выход. Заставь свою дочь силой…

Слова шамана были прерваны внезапным громким собачьим лаем. Шаман и вождь обеспокоенно переглянулись. Так лаяли собаки только на чужака. Неужто кто-то пробрался в деревню? Спустя миг в избу заглянул молодой охотник Уляк. Виновато пряча глаза, он поклонился:

— Извини, вождь, но там… с охоты вернулся твой сын Пыгрычум.

— И что? — напряженно спросил Куущай.

— Он не один. Там… девушка. Там… нужен шаман Нырщар…

Уляк снова поклонился и покинул избу, а шаман неторопливо затушил трубку, нахлобучил шапку и встал.

— Мы не договорили, Нырщар.

— Поздно болтать, чую, беда опередила.

С этими словами шаман торопливо вышел прочь, оставив задумчивого Куущая в больших сомнениях. На выходе Нырщара уже ожидал верный Хант.

— Там девушку привезли. Говорят, с медведем повстречалась. Чужестранка. — торопливо объяснил ситуацию помощник.

Смачно плюнув в сторону Хрустального замка, Нырщар нахмурился. Встреча с медведем? Чужая? Недовольно пробормотав проклятие, он пошел к саням, возле которых собралось уже довольно много люда.

— А ну, прочь!! — фыркнул шаман и толпа предпочла спешно разойтись в стороны. У саней остался лишь стройный юноша, в дорогой яркой одежде.

— Наконец-то, шаман Нырщар! — вскричал юноша, завидев лохматого старца. — Дело плохо!

— И тебе доброго дня, Пыгрычум. — поклонился шаман. — Дай взглянуть на чужестранку.

Открывшееся очень не понравилось шаману. На санях, закутанная в шубу лежала тоненькая девушка. Ее золотые волосы были обагрены кровью. Наикрасивейшее когда-то лицо теперь украшала страшная рана от когтей. Сквозь порванную одежду виднелись жуткие раны, говорившие о яростной борьбе с диким зверем. Но не это опечалило шамана, он увидел ее безвольно свисающую руку и в ужасе прикрыл глаза. На запястье виднелся слишком знакомый ему знак. Он оказался прав, беда не пришла, а ворвалась к ним. Внезапно. Яростно. Гневно.

Глава 3

Девушка поправлялась быстро. Даже слишком быстро, по мнению Нырщара. Вопреки обычаю он забрал ее себе в избу и запретил приближаться к своему жилищу всякому, кому дорога жизнь. Четыре дня он не выходил из избы. Жители деревни отмечали лишь странный разноцветный дым, устремляющийся в смеющиеся небеса. Четыре дня шаман, посредством Ханта, запрашивал у охотников свежую кровь любой дичи, пойманной в окрестностях долины. И наконец, он принес в жертву одну из своих собак.

К четвертому дню интерес племени к девушке пропал, гораздо больше их стало волновать красавица Айюм, которой вздумалось отправиться на лесную опушку и петь для духов. Новое увлечение взбалмошной дочери вождя расценивалось племенем как дурь незамужней бабы, но об том предпочиталось не говорить, а молчать, лишь по вечерам старики недовольно качали головой, глядя на высокий Хрустальный замок. Женщины старались шить новые одежды, мужчины готовились к предстоящей большой охоте, а старики собирали вокруг себя детей и рассказывали им сказания предков, обучая обычаям вогулов.

Такое затишье прервалось на пятый день после привоза чужестранки. Утром, когда солнце еще только показало свой первый лучик, дверь избы Нырщара распахнулась и на пороге показалась тоненькая призрачная фигурка чужестранки.

— А у вас здесь тихо! — громко рассеялась она, оглядывая окрестности.

— Мы не тревожим духов. — недовольно прошипел шаман, грубо проталкивая девушку вперед.

— Но-но, полегче! — властно загорелись ее зеленые глаза.

— Оденься лучше! — шаман кинул ей один из своих лузанов. Девушка снова рассмеялась и, накинув на себя шубу, проговорила:

— Где мне взглянуть на себя?

Шаман сжался внутри, как он боялся этой просьбы! Уродующие шрамы на таком ангельском лице поистине жуткое зрелище, но как отказать ей? Он угрюмо кивнул на таз с дождевой водой, стоящий позади девушки. Та неспешно подошла к воде и, пробормотав древние как мир слова, взмахнула рукой. Вода из таза поднялась и превратилась в зеркало, едва взглянув в которое чужестранка издала жутчайший вопль и упала без чувств. Смачно сплюнув в сторону Хрустального замка, Нырщар кликнул Ханта и они вдвоем отнесли девушку обратно в избу. Немного погодя, когда шаман влил ей в рот какую-то воду, девушка забылась сном, а Нырщар сел к очагу.

— Подойти, Хант. — позвал он помощника.

— Слушаю тебя, шаман. — склонил тот голову.

— Будет у меня к тебе одно дело. Важное. Исполнить надобно точь в точь, как велю, иначе не избежать нам беды.

— Все исполню, как велишь.

— Не зарекайся. — шаман выпустил колечко желтого дыма. — Есть в горах Хараиз род великанов-самоедов. Слыхал о таких?

— Дед рассказывал, что они враги наши.

— Враги… — рассмеялся шаман. — Нет, нет… Они особые дети Земли и Луны.

— Как так?

— Вот так. — кивнул шаман. — Они очень могучие воины, Хант. Сильные, смелые, умные. Так вот, тебе надо будет доставить им весть от меня. Но только чтобы ни один из вогулов не знал об этом!

— Почему?

— Глупый вопрос, Хант! — рассердился шаман. — Слушай и запоминай. Недалеко от долины Ыджид-Ляги есть маленькая полянка, скрытая густым ельником. Там, возле самой старой ели ты оставишь вот это.

Шаман показал Ханту уйлагыл.

— Так это же фигурка, что охотники вырезаются на дереве у места добычи зверя! — воскликнул Хант, разглядывая искусно сделанный силуэт медведя с когтистыми лапами, короткими ушами, широкой мордой и хвостом. Над фигурой было вырезано шесть зарубок. Хант непонимающе взглянул на уйлагыл, обычно количество верхних зарубок говорит о том, столько было охотников, зарубки внизу под фигурой — столько было собак. Здесь же были лишь верхние зарубки.

— Все верно, Хант. — неторопливо выпустил облако уже красного дыма Нырщар. — Вот тебе и катпос.

Шаман занес руку над фигуркой, и ту окутало красным дымом, когда тот рассеялся, Хант с удивлением увидел, как на самой фигуре образовался «катпос» — знак руки шамана.

— Зачем? Ведь по катпосу все узнают, что это вы.

— Мне то и надо. Не спрашивай меня более, Хант! — сердито прикрикнул шаман. — Сделаешь, что велю, буду считать тебя храбрецом.

— Все исполню. — кивнул помощник и встал, собираясь уходить.

— Погоди… — остановил его шаман. — На, возьми!

Нырщар протянул Ханту маленький холщовый мешочек.

— Оставишь рядом с уйлагылом. И вот еще что, тебе надобно вернуться до сумерек, Хант.

Кивнув, помощник скрылся за дверью, оставив старика в обществе спящей девушки и клубах странного желто-красного дыма.

Глава 4

Воротившись в свою избу, Хант погасил очаг. Перспектива идти одному в лес не радовала, но в то же время нельзя не выполнить поручение шамана. Взяв нож и лук, Хант уже собрался было покинуть избу, как дверь неожиданно распахнулась и вошел Пыгрычум.

— Доброго дня, Хант. — приветствовал его сын вождя, по-хозяйски садясь на расстеленную шкуру. — Я к тебе за вестями. Как девушка?

— Лучше. — кивнул Хант.

— Нет, меня не устраивает такой ответ. Как она?

— Я не знахарь, смелый Пыгрычум, тебе надобно шамана спросить.

— Ты же знаешь, что все без толку! Он молчит!

Хант вздохнул:

— Мне жаль, но я не могу говорить то, чего не знаю. Она жива. Выходила из избы.

— Уже?! — вскричал Пыгрычум. — Я хочу ее видеть!

— Нельзя тебе нарушать волю шамана.

— Я думал, что мы друзья, Хант. — разочарованно проговорил Пыгрычум.

— Друзья. — кивнул помощник шамана. — Поэтому постарайся держаться от чужестранки как можно дальше. Шаман не жалует ее.

— Отчего?

— Не знаю, он мне не говорит.

— Он тебя запугал, Хант! — сын вождя посмотрел на него. — Что с тобой? Ты изменился.

— Мир меняется, а я лишь дым среди небес.

— Ты уже совсем окурился от его трубки! Что ты несешь?!

— Мне пора идти, Пыгрычум, вернусь, тогда и поговорим.

Сын вождя встал и перед тем, как выйти из избы, внимательно посмотрел прямо в раскосые глаза Ханта: