Полный сборник прозы. Рождённый в СССР

— Все, что найдете, складывайте в пакеты. Наберется полный пакет, завяжите, оставьте сзади себя и берите второй.

Так мы и делали. Боже милосердный! Чего мы только не находили! Думаю, лучше не рассказывать о таких страшных находках, как кисти человеческих рук или обгоревшие открытые черепа с выпавшими глазами! От одного взгляда на это сразу становилось дурно, и только заблаговременно выданный каждому из нас нашатырный спирт кое-как приводил в чувство. Только теперь мы поняли, зачем нам вручили этот спирт и медицинские повязки. Горелое человеческое мясо, оказывается, имеет сладковато-приторный запах. Но хватит об этом!

Собирали документы, доллары, детские игрушки и разные другие предметы. Я все время боялся, что мне попадется мертвый ребенок, я бы этого, наверно, не вынес. Но, слава Богу, детей на самолете не было, игрушки, как выяснилось, везли в подарок. Нелегко об этом говорить, но среди курсантов, правда, со старшего курса, нашелся один, который прикарманил доллары. В итоге его сразу же отчислили из училища и отправили за мародерство в стройбат. Что ж, в семье не без урода. После всего увиденного на этой страшной черной полосе мы дня три не могли есть мясо. Потом позабылось, привыкли, и жизнь снова пошла своей рутинной вереницей дел.

Первый теракт в метро СССР

После срочной службы на границе СССР я поступал в Московское пограничное училище, что в Бабушкинском районе. Сначала были сборы в поселке Лукинов — это в Подмосковье. Сборы шли своим чередом: репетиторство, тренировки, собеседования. В субботу и воскресенье нас отпускали в увольнение, конечно, только тех, у кого были родственники в Москве. Я оказался в числе счастливчиков, поскольку мой родной дядя по отцу жил в Пушкино, и в одно из воскресений поехал в город-герой Москву.

Скажу по секрету, ездил я, конечно, не к дяде, а к подруге, проживающей в районе метро «Таганская». Доехав до первопрестольной на автобусе, спустился в метро. Эскалатор, не спросив моего желания, потащил меня в глубину. Изучив маршрут и сориентировавшись по схеме, куда ехать, я сел в вагон метро. По наитию прошел в хвост поезда — с детства помнились слова отца: «Садиться надо в предпоследний вагон, там самое безопасное место». Естественно, вошел в предпоследний вагон. Поезд резво покатился, то набирая скорость, то тормозя на остановках, в сторону станции метро «Ждановская», ныне «Выхино».

И вдруг раздались какие-то странные хлопки, показавшиеся вначале безобидными. Поезд дернулся, затрясся и начал снижать скорость. В окна повалил едкий дым, а по вагону разнесся запах гари. Невыносимый скрежет и визг трущегося о бетонные стены металла вонзился в уши. Неожиданно наш вагон стал обгонять тот, что шел впереди. Оказалось, идущий впереди вагон сошел с рельсов и теперь двигался параллельно с нашим. Затем наш вагон резко накренился вбок и, докатившись до стенки тоннеля, со скрежетом застрял между ней и соседним остановившимся вагоном, который мы обогнали.

Это произошло так резко, что все, кто стоял, попадали. И даже сидевшие пассажиры свалились с сидений на пол. Свет в вагоне погас, еще как только прозвучали хлопки. По всей видимости, взрыв случился где-то в передних вагонах, да и мощность заряда была небольшой. Эти факторы и спасли нам жизни.

Почти в темноте, освещаемой лишь тусклым светом лампочек на стенах тоннеля метро, люди в панике начали пытаться выйти из вагонов. Однако все двери оказались заблокированными. Я тогда еще курил и всегда носил с собой зажигалку. Сообразив, что произошла катастрофа, начал действовать, как меня учили в армии. Подсвечивая зажигалкой, осмотрел всех пострадавших. Слава Богу, таких было немного и те в основном отделались ушибами и ссадинами. Затем попросил всех перейти в последний вагон, который прикатил вслед за нашим и оставался задними колесами на рельсах.

Без паники и суеты все проследовали в последний вагон. Ударом ноги мне удалось открыть дверь последнего вагона, ту, что вела в тоннель. Спрыгнув на шпалы, стал помогать остальным выбираться из вагона, предупреждая, что идти нужно только по шпалам и ни в коем случае не прикасаться к рельсам, которые обычно находятся под напряжением. Я ведь не знал, отключен контактный провод или нет.

Когда люди из последних двух вагонов оказались в относительной безопасности, начали помогать выбираться тем, кто находился в застрявшем вагоне справа. Надо отдать должное спасательным службам метро — помощь пришла очень быстро. Прикатил какой-то локомотив с двумя вагонами, оттуда вышли спасатели и посадили в вагоны всех пострадавших. Мы поехали к ближайшей станции метро, но в обратном направлении. На станции было пусто, только повсюду стояли милиционеры и медики.

Нас всех тут же осмотрели, оказали необходимую медицинскую помощь, и строгий дядя в гражданке предупредил: «Никому ни слова, государственная тайна, потом всё узнаете из газет». Когда поднялись наверх, там уже ждали автобусы, которые повезли нас по наземному маршруту в сторону следующей станции метро.

Теперь-то мы знаем, что это были первые теракты в московском метро. В СССР до этого никогда не сталкивались с национальным терроризмом, и, конечно же, наша великая страна об этом не узнала. Ни в одном СМИ не было сообщений о случившемся. Эта тема оказалась под запретом. Только позже, когда уже были задержаны (или назначены) исполнители и они во всём признались (или их вынудили признаться), появилась краткая статья в газете: «Террористы изобличены, осуждены и приговорены к высшей мере социальной защиты — расстрелу».

Я тоже молчал об этом, до тех пор, пока не прочитал в газете о возмездии. Но мои друзья мне, а вернее тому, что я там был, не верили. Они решили, что я всё это придумал, чтобы их развлечь.

Возмущенные «рабочие»

Снова не припомню точно, когда именно, но дело было примерно в 1975—1976 году. Нас подняли по тревоге. Приказали надеть спортивную форму и перчатки. Последнее особенно удивило, ведь было еще довольно тепло. Но мы люди подневольные и вопросов лишних не задаем. Перед строем поставили задачу. Как говорится, разъяснили, что и как. Оказывается, по словам командира, к Красной площади движутся колонны врагов Родины, которые хотят опозорить нашу страну на весь мир. Наша задача — пресечь эту провокацию: разогнать «врагов народа», изъять у них все фотоаппараты и видеокамеры, а фото- и кинопленки привести в негодность. Иначе говоря, засветить, чтобы не осталось документального свидетельства.

Посадили нас на автомашины — и вперед. Улица Горького и другие прилегающие к маршруту шествия улицы были оцеплены сотрудниками милиции. Прибывших высадили во дворах и разбили на группы по десять человек. Каждой группе уточнили задачу и определили направление действий. Я оказался в той, что выходила к демонстрантам в районе памятника Маяковскому. Под видом возмущенных горожан и простых рабочих мы должны были завязать с демонстрантами разговор и убедить их разойтись и не позорить нашу Родину.

Вспыхнула перебранка, дошло до оскорблений, а дальше началась драка. Били мы демонстрантов, не жалея, будучи уверенными, что это самые настоящие «враги народа». Ну а учитывая нашу подготовку к рукопашному бою, долго «уговаривать» их уйти не пришлось. Ряды протестующих редели, кто-то просто убежал, кто-то лежал без сознания. Некоторым пришлось вызывать скорую помощь.

Переодетых курсантов милиционеры демонстративно арестовывали за нарушение порядка и уводили во дворы. Там нас отпускали, и, обогнув здание с другой стороны, мы снова выходили на улицу и продолжали бить непокорных, отбирая при этом фотоаппараты и кинокамеры. Засветив пленку, отдавали обратно. Но если фотоаппарат не открывался, просто били его об асфальт до тех пор, пока не выскакивала пленка. В течение одного часа нас «задерживали» и отпускали так раз десять. Но и демонстранты до Красной площади не дошли. Всех зачинщиков арестовали, остальные разбежались по домам.

Сейчас я понимаю, что это было с нашей стороны неправильно, нельзя так делать. Но тогда я слепо верил всему, что нам говорили, был ярым патриотом своей родины — СССР — и готов был бить за нее любого, только прикажите. Потом, правда, выяснилось, что это была демонстрация против запрета правительством СССР выезда евреев из страны. Приношу свои извинения всем демонстрантам, которых по приказу командования избивал у памятника Маяковскому.

Был и еще один случай, когда мы засвечивали пленки. Нас, как обычно, подняли по тревоге с полной выкладкой и доставили на Красную площадь. Курсанты шептались между собой: война, что ли? Но когда высадились из машин, поняли — горит здание гостиницы «Россия». Люди вокруг суетятся и кричат. Стоя в оцеплении, мы предупреждали всех, кто пытался фотографировать, о том, что это строго запрещено. А если кто-то не подчинялся, вырывали фотоаппараты из рук и засвечивали пленки. В те времена сотовых телефонов еще не было, да и фотоаппаратов не густо, не говоря уже о фотокамерах. Так что мы быстро управились со всеми любопытными.

Очень тяжело было видеть, как с верхних этажей падали тела, охваченных огнем и дико кричащих людей. Страшная это картина, когда пылающий, как факел, человек летит вниз с двадцатого этажа. Пока он долетает до земли, вся одежда на нем успевает сгореть. После удара об асфальт от упавшего отлетали части тела и брызги крови в виде фонтанов. Жуткое зрелище. Я уже не говорю о нечеловеческих криках падающих и заживо горящих людей. Хочется все это стереть из памяти, забыть, но не забывается.

Все события реальные, автор был свидетелем или принимал непосредственное участие в них, иное услышал от участников реальных событий.

Диверсанты

Изучая документы, которые могли бы помочь в подготовке бойцов, я получил допуск для работы с архивными свидетельствами с грифом не только СС, но и ОВ. В основном это были документы времен Великой Отечественной войны, в которых особое внимание уделялось диверсионным и мобилизационным ресурсам бойцов и командиров.

Там было написано, что один офицер-пограничник в тылу врага должен в кратчайший срок собрать не менее роты повстанцев, вооружить их и обучить диверсионным методам борьбы с врагом. Судя по документам, таких специалистов в период войны у нас было немало, и они реально сражались с фашистами в их тылу, используя местное население, отступающих бойцов Красной армии и убегающих от немцев жителей захваченных районов.

Я кропотливо и тщательно изучал этот опыт, понимая, что, если придется, уже могу реально проводить такую работу. Среди архивных бумаг я нашел то, что нигде и никогда не озвучивалось ни в одном военном или послевоенном документе, книгах или истории о войне. И касается это пограничников.

Бои шли на подступах к Москве. Немцы уже начинали понимать, что русские морозы не шутка, и применяли для согрева наши методы, то есть шнапс или спирт. А офицерам выдавали коньяк.

Так вот, солдаты одной из немецких танковых дивизий, которая готовилась в ближайшие дни совершить прорыв обороны Москвы, приняв очередную порцию горячительного напитка, улеглись на отдых. Часовые и боевое охранение были выставлены с обычной немецкой щепетильностью. Ничто не предвещало беды. Дул легкий, но колючий ветерок с морозцем, сверху сыпал мелкий снежок, затрудняя видимость.

В это время курсанты Московского пограничного училища получили боевую задачу на проведение дерзкой акции в тылу противника. Конечно, накануне операции были проведены глубокая разведка и подготовительная тренировка курсантов. Все было отработано до автоматизма. Как известно, курсантами в военное время становились солдаты, прошедшие службу на границе, а многие даже участвовали в боях с немцами. Получив инструктаж, они сдали все свои документы и, надев белый камуфляж, получили ножи разведчика, гранаты и револьверы — самое надежное легкое оружие войны.

Дерзость вылазки заключалась в том, что была поставлена задача скрытно попасть в расположение немецкой танковой дивизии, без единого выстрела снять часовых, боевое охранение и так же бесшумно вырезать все экипажи танков. Благо, разведка показала, что бдительности немцам, как ни странно, явно недоставало. И вот настало время «Ч»: группами по пять человек курсанты двинулись в направлении немецких позиций. Успешно перейдя линию фронта, без труда попали в расположение танковой дивизии. И где эта хваленая пресловутая немецкая бдительность? Измотанные боями и обстрелами, окоченевшие на морозе часовые были сняты без единого писка, потому что дремали на посту. Далее пошла работа, от которой стынет кровь в жилах: резко, зажав одной рукой рот, курсанты наносили единственный смертельный удар ножом в сердце или сонную артерию. Тихо переходя от одного фашиста к другому, они кромсали немецкую «железную машину». Руки и маскхалаты заливала кровь, но в темноте этого не было видно, да и не до того было.

И вот последний немец расстался с жизнью. Каждая группа вела четкий подсчет количества убитых. Не понадобились ни револьверы, ни гранаты. В бензобаки танков засыпали сахарный песок, приготовленный заранее перед выходом в рейд. Дерзкая выходка удалась.

Вернувшись в расположение части, курсанты при свете коптилок наконец-то увидели, как сильно измазались кровью фашистов. Но никаких эмоций, кроме какой-то звериной радости, не испытывали, а если у кого что и было, то это тщательно скрывалось.

P. S.: Все персонажи и их действия вымышлены, любое совпадение имён и событий — чистая случайность.

«Партизаны»

На Западной Украине, в Белоруссии и Прибалтике в начальный период Великой Отечественной войны в лесах бродило много разного народа: отступающие бойцы и командиры Красной армии, беженцы, местные жители. Постепенно они объединялись в отряды. Кто-то стал партизанить, кто-то организовал националистическую группу «против всех» — это потом уже они получили названия ОУН1, УНО2, УНСО3 и дивизия «Галичина»4, и прочие отрепье.

Когда командованию РККА стала поступать информация о появлении партизанских отрядов и отрядов националистов, было принято решение поставить во главе этих отрядов, проверенных временем и войной чекистов и партийных работников. Из литературы и истории известны такие крупные руководители партизанского движения, как реальный Ковпак, киношный майор Млынский, в тыл к немцам также посылали и командиров-чекистов. Отрядов было довольно много, далеко не обо всех написано в исторических и литературных произведениях, а о некоторых (в связи со спецификой их работы) есть только записи в документах с грифом ОВ, до сих пор никому не известные.

Один из таких партизанских отрядов возглавил присланный из центра майор НКВД по кличке Град. К концу войны он был уже полковником КГБ. Приняв под свое командование сто двадцать три человека, Град быстро навел в отряде порядок и добился его полной боеготовности. В результате нескольких рейдов по вражеским тылам вооружил, одел и обул своих ребят, что называется, с иголочки. Но весь фокус был в том, что они были полностью обмундированы в захваченную немецкую форму, красноармейская-то давно износилась.

Доложив по рации о готовности своего отряда к ведению серьезных боевых действий в тылу врага, майор сообщил и о специфике одежды. Из центра вначале последовал гневный приказ немедленно уничтожить ненавистную форму, но затем дали полный отбой и, наоборот, одобрили такое снаряжение бойцов. Центр поставил отряду задачу: имитируя карательные операции немцев, уничтожать все встречающиеся на пути группы националистов и выявлять лояльно настроенных к немцам местных жителей. При этом командиру были даны особые полномочия — он имел право расстрелять на месте любого врага или его пособника.

И вот партизанский отряд под кодовым номером 666, бойцы называли его между собой «СС-КПСС», начал совершать рейды по тылам противника. За неделю боев были полностью уничтожены два отряда националистов, радостно вышедших навстречу, как они думали, немцам.

Отряд прямо среди бела дня строем шагал в расположение немецкой части, а подойдя вплотную, вдруг неожиданно открывал огонь из пулеметов и ликвидировал не успевших опомниться немцев. Потерь в таких боях, как правило, почти не было — один-два бойца, оставшихся на месте сражения, да пара раненых, которые уходили с отрядом из зоны столкновения. Но одна из операций прошла совсем с другими результатами.

Двигаясь к очередному пункту своей дислокации, отряд переодетых партизан вошел в небольшую украинскую деревню где-то на западе Украины. Местные жители встретили «немцев» радушно, видимо, надеясь таким образом заслужить милость оккупантов. Знали бы они, кому кланялись хлебом-солью, так и из домов бы не выходили. Командир отряда, майор Град, решил прикинуться настоящим немцем и якобы через переводчика потребовал от деревенских жителей, чтобы те выдали коммунистов, евреев и всех чужих, приютившихся в деревне людей, и тогда, мол, будет местным его милость. Не прошло и получаса, как сельчане привели на площадь десять человек, которых, как оказалось, они уже давно поймали и держали взаперти в сарае.

Командир приказал собрать на площади всех местных жителей деревни, чтобы те присутствовали при показательной казни коммунистов, евреев и беглых. Когда все явились, их окружили бойцы отряда номер 666, и командир на русском языке с явно прибалтийским акцентом объявил: «По законам военного времени правами, данными мне Центром, приговариваю всех предателей Родины к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Огонь!» Раздались пулеметные и автоматные очереди, люди падали молча, с ужасом на лицах, никто не кричал, не плакал и не просил пощады. Только за секунду до смерти они поняли, что за отряд пришел в их деревню. Завершив операцию, бойцы освободили связанных местными жителями пленных, и, наспех похоронив убитых, отряд двинулся дальше по своему героическому пути. А сколько таких случаев было, кто знает!

P. S.: Все персонажи и их действия вымышлены, любое совпадение имён и событий — чистая случайность.

Мессия

Когда он вошел в палату номер пятнадцать, все сразу поняли — это он. Тем более, что подстриженная под ноль голова резко выделяла его среди больных. До его прихода в палате шел обычный рутинный процесс лечения. Таблетки, уколы, процедуры. Но с его появлением все изменилось — он не обманул общих ожиданий.

В свои шестьдесят с хвостиком он выглядел атлетом, был необычайно умен, перспективен и считал себя вторым после Бога.

Едва переступив порог палаты номер пятнадцать, он сразу заявил:

— Я пришёл! Знаю, вы меня давно ждете, давно мечтали о встрече со мной. Так возрадуемся! Я пришел!

Больные вскочили с постелей. Те, что держали в руках пластмассовые бутылочки с трубочкой, идущей от мочевого пузыря, не могли хлопать, зато остальные разразились аплодисментами и криками «Ура!». Уверенным жестом он прервал всеобщее ликование, показав, что можно присесть или прилечь. Подождал, пока все разошлись по своим местам и уселись на кроватях, и произнес выразительную речь.

— Коротко представлюсь, — начал он и стал перечислять все свои многочисленные титулы и дипломы: — По происхождению я дворянин. Сей титул вместе с вручением четвертого золотого креста «Святого Георгия», золотых погон поручика и ста золотых червонцев был пожалован моим предкам самим императором и самодержцем Николаем Вторым «Кровавым» за боевые подвиги в период Первой мировой войны. Имею два высших образования: окончил училище КГБ в городе Москве и педагогический институт по профилю «физмат» в городе Южно-Сахалинске. Получил восемнадцать профессий, что подтверждается документально. Токарь-фрезеровщик четвертого разряда, слесарь-наладчик четвертого разряда, повар пятого разряда, мастер по ремонту оптических и электронно-оптических приборов, старший машины, старший служебного наряда, киномеханик второй категории, инструктор прикладного карате, массажист общего и точечного массажа, бухгалтер-финансист, оператор по работе на электронной площадке Сбербанка, судья по спорту первой категории, инструктор армейского рукопашного боя, инструктор по пулевой стрельбе, учитель математики, разведчик-диверсант КГБ, частный охранник шестой категории, поэт и прозаик, — завершил он длинный перечень с демонстрацией удостоверений и дипломов. — Занимаясь восточными единоборствами и гимнастикой йогов, достиг высшего уровня медитации, который позволяет уходить в нирвану и подолгу беседовать с самим Буддой, Великим Пророком Мухаммедом и, конечно же, Иисусом. Последний и увидел во мне МЕССИЮ и прислал меня к вам, заблудшим овцам. Слава Иисусу! Слава МЕССИИ!

Сорвавшись с коек, все хором закричали: «Слава Иисусу! Слава МЕССИИ!», повторив это вслед за МЕССИЕЙ троекратно, и трижды перекрестились вслед за ним. Слезы умиления текли из глаз обитателей палаты номер пятнадцать.

— А теперь, — продолжил он, — отправляйтесь по палатам и сообщите, что вас прислал МЕССИЯ, пусть все готовятся к посвящению в избранные.

Подхватив свои бутылки в руки, а кто без бутылок, те, конечно, еще быстрее, пациенты побежали по палатам сообщать о невиданном чуде — приходе МЕССИИ.

В течение двух дней пребывания в палате номер пятнадцать он произвел в посвященные всех больных четвертого этажа, включая и медперсонал, — те тоже поверили ему на слово. Скептиков он подводил к своей тумбочке, что стояла у кровати, и показывал инвентарный номер, написанный красной краской на белом фоне. Этот номер заканчивался цифрами 666. Затем предъявлял свой код от Интернета в «ООО «Русич», где номер тоже заканчивался цифрой 666.

— Сатана рядом, — громко и проникновенно говорил он, — берегитесь, не попадите в его кровавые когти!

После этой цифровой атаки сомневающихся больше не осталось.

Взнос для вступления в посвященные был чисто символическим — всего сто рублей в месяц. В Совет писателей ему приходилось платить ежемесячно в два раза больше — по двести рублей. О чем он и говорил, тем, которые сомневались.

Каждому при посвящении он давал новое имя, которое указывалось в договоре в скобках между верующим и Богом. Кроме того, в договоре было прописано требование во всем слушаться МЕССИЮ и своими делами подтверждать преданность посвященным и избранным. Среди этих дел были пожертвования и полное отрешение от посланных дьяволом удобств. В общем, там много еще чего было написано. Все это подкреплялось подписью и кровью из пальца больного. Как говорится, все были повязаны кровью. Себе же он избрал имя Альберт.

Почему Альберт? Еще когда он служил срочную службу в войсках КГБ и однажды провинился, старшина в сердцах сказал: «И как, скажи, тебя теперь называть после такого проступка?» На что он скромно ответил: «Зовите меня просто — Альберт!», естественно, все рассмеялись, и старшина не стал его наказывать. После приобщения к сонму избранных все посвященные решительно и бесповоротно уверовали в то, что он МЕССИЯ.

Далее больные, получив назначения и таблетки для лечения, шли к нему за благословением. Он, конечно, благословлял их, но заносил все данные в свою картотеку, открытую в ноутбуке. Через Интернет проверял правильность назначения и иногда вступал с врачами в полемику, требуя назначения других процедур или других таблеток и аргументируя это знаниями, почерпнутыми из Интернета. Врачи прислушивались к его замечаниям и выписывали другие лекарства, что вкупе с методом плацебо быстро приводило к выздоровлению больных. После этого ему поверили окончательно.

К нему потянулись больные с других этажей, а в часы посещения больных родственниками — и местные жители. Слава о МЕССИИ разнеслась по всему провинциальному городку. Он никому не отказывал — принимал всех и все, что они с собой приносили. Выслушивал, благословлял от своего имени и от имени Бога. А ведь человеку так важно, чтобы его выслушали и благословили.

Поток пациентов в больнице скоро иссяк, все как по взмаху волшебной палочки начали быстро выздоравливать и, выписавшись, несли в свет легенды о МЕССИИ. Утром он строил всех на зарядку и, получив благословение Бога и воздав ему хвалу, проводил с больными легкие упражнения, разгоняющие в них застоявшуюся больную кровь. Вечером все собирались на проповедь, где он в течение часа рассказывал о своих встречах и беседах со святыми. Наставлял, как надо жить, чтобы не поддаваться искушению дьявола. Чаще всего при этом поминал богатого, ушко иглы и верблюда, намекая на щедрые пожертвования, и эти пожертвования лились рекой.