Кроу неуловимый (Альфа 14)

Девушка легкомысленно отмахнулась:

— Да пусть хоть в подготовке вторжения легионов Хаоса тебя подозревают, что с того? Где доказательства? Их нет. Пытать без доказательств главу древнего клана не станут, так что забудь про имперских ищеек. Лучше объясни, куда именно мы идём? Хватит уже увиливать, ответь прямо.

— Ладно, попробую. Помнишь, я рассказывал про Шэттеба Мена?

— Про того южанина, о котором ты должен позаботиться по приказу старца из сна? Конечно же помню.

— Этот пожилой господин прошлой ночью снова о нём заговорил. Там, на юге, в паре дней пути стоит маленькая деревенька, возле неё мы должны встретиться.

— Ассиопец выбрался, наконец, со своего корабля? — хмыкнула Кими. — Предсказуемо, я бы на его месте ещё быстрее выбралась ради таких трофеев. Не боишься, что этот хитрый южанин тебя подставит? Его клан под Меннай, а те на тебя злы.

— Они своей злостью начинают меня напрягать, — мрачно заявил я. — Мало нам в империи врагов, так ещё и на юге вдруг появились. Ни с того, ни с сего взъелись, на ровном месте наехали, а это вообще неправильно. Теперь приходится думать, как их наказать...

— Вчерашний заслон — часть их кланового отряда, — злорадно усмехнулась Кими. — Можно сказать, ты их уже неплохо наказал. Да и вспомни ту чёрную кварту. Страшно представить, как они на тебя после того разгрома разозлились. Будь на твоём месте принц, битву Трёх королей прославляли бы веками. Я бы на их месте после такого тоже на тебя разозлилась, хотя да, считаю их поведение несусветной наглостью и бесчестьем. Если этот Шэттеб Мена тебя сдаст, он может получить хорошую награду от своих хозяев. Не боишься?

— Конечно же боюсь. Но я ведь не полезу к нему сходу. Сначала проверим, потом разберёмся.

— То есть ты всё же решил с ним трофеями поделиться?

— Кими, это не я решил, это за меня решили.

— Может ты плохо объяснил старцу ситуацию? Может он не понял, что заставляет тебя помогать злейшему врагу?

— Да он прекрасно всё понимает. Кими, он не человек, он что-то особое, лишь внешне похожее на нас с тобой, ему разборки каких-то глупых туземцев вообще неинтересны. Грызитесь, как угодно, хоть все друг друга поубивайте, главное, веселитесь подальше от запретных земель. И что я могу сказать против? Сама понимать должна, возражать сложно. Как мог, так и объяснил ему. Спасибо, что он хотя бы таблички перестал требовать так категорически.

— Всё же думаю, что ты объяснил не самым лучшим образом, — сказала Кими и внезапно сменила тему: — Как твоя рука?

— Уже гнётся.

— А как нога?

— Да в порядке я, в порядке, всего лишь пара царапин.

— Ну ничего себе пара царапин! Да эти твари тебе руку почти отрезали, я видела.

— Не преувеличивай, кость даже до середины перепилить не успели.

— Вот за кость и волнуюсь. Я знаю, у тебя и регенерация, и навыки лекарские, но кости плохо заживают у всех. Особенно плохо с этим, когда они усилены до высоких уровней. Сильно подозреваю, что у тебя именно такие. Сломать их трудно, а вот перепиливанию они поддаются почти так же просто, как обычные.

— Не преувеличивай, обычную руку они бы отрезали за секунду, а моя продержалась чуть ли не минуту.

— Возможно, ты прав. Я эту удавку проверила, она из какой-то странной нити. Очень тонкая, почти невидимая, но разорвать её не получается. И будто из острых зубчиков состоит, оглоблю перерезает лучше, чем стальная пила.

— Кости у меня непростые, оглобле до них далеко. Хотя, признаться, да, побаливает немного. Но поверь, это ерунда, через пару дней забуду, какая рука пострадала.

— А с ногой как? Ты прихрамываешь. Как это получилось? Это что: один душил, а второй резал?

— Стыдно сказать, но никто меня не резал. Сам себе чуть ногу не отхватил.

— Как ты умудрился?!

— Попытался душителя Жнецом достать и в суматохе себя задел.

— Да уж, не бережёшь ты себя. Сильно досталось? Кость целая?

— Да ерунда, пару дней подождать, и даже шрама не останется. Но всё равно спасибо за заботу. Прям удивлён твоим беспокойством...

Кими фыркнула:

— Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, к чему я веду. Ну давай, говори уже: как мы будем мстить этим уродам?

— Да, боюсь, уже всё... не надо никому мстить. Дело сделано. И, боюсь, я принял поспешное решение, что может нам нехорошо аукнуться...

Глаза Кими сузились:

— Так-так... Я заметила, что твоей чёрной парочки нигде нет, и подумала, что ты вряд ли их оставил в лагере принца. Получается, ошиблась... Я правильно понимаю? Ты их натравил на кого-то из тех, о ком я подумала?

— Не знаю, о ком именно ты подумала, но да, кое на кого натравил.

Девушка покачала головой:

— Приметная парочка. Если они там кого-то ухайдакали, и кто-то их хотя бы краем глаза при этом заметил, тебе будет сложно оправдаться. Таких чёрных людей на севере нет.

— Среди слуг иногда и почернее встречаются, — возразил я.

— Согласна, встречаются, но очень редко и только у некоторых любителей экзотики. В империи рабство запрещено, нам их на продажу в открытую не возят, а вольного попробуй найди. Так кого смертоносцы прикончили?

— Ну почему сразу прикончили?

Кими закатила глаза:

— О великий ПОРЯДОК! Гедар, что один твой головорез, что второй не козопасами на хлеб зарабатывали, все знают, что они из Ахай. И кого ни спроси, почти каждый тебе объяснит, что это самая знаменитая секта убийц на Большом юге. Элита, репутация у них о-го-го, и заработана эта репутация за счёт единственного занятия. Думаю, не надо объяснять, что это за занятие. Поэтому не надо мне рассказывать, будто ты им поручил огород с петрушкой поливать. Так кого?

— Ты наговариваешь на славных парней. Вспомни, не так давно я их отправлял в вотчину Кроу, где они узнали много чего интересного. И ведь никого при этом не убили, вполне мирное поручение, — сказал я с самым честным видом.

— Ага, я это не забыла. Как не забыла и то, что ты потом вернулся в Раву вместе с ними и убил там абсолютно всех. Никаких огородов, никакой петрушки: они душегубы, Гедар, а это значит, что ты им поручил кого-то прикончить.

— А вдруг я их снова решил привлечь к разведке? Неужели ты даже не рассматриваешь такие варианты?

— Я все варианты рассматриваю, вот только в этом случае уверена, что без убийств не обошлось. Я прекрасно видела твои глаза, когда ты смотрел на убитых дружинников. И знаешь, что в них было?

— Полагаю, ты в них разглядела что-то нехорошее.

— Да, Гедар, разглядела. Я смерть в них разглядела. Так кого именно ты приговорил?

— Ну... Я после того ночного сюрприза был слегка взбешён и потому не акцентировался на именах. Объяснил нашей южной парочке, как выглядит Вердалис. Сказал, что эту много о себе возомнившую тварь надо валить в любом случае, и заодно можно резать тех, кто рядом с ним окажутся. Там у Ашши группа шатров, штаб кланового отряда, можно сказать. С десяток приближённых точно наберётся, если дело провернуть не глубокой ночью.

— Ты про шатры, которые возле ставки принца?! — напряглась Кими.

— Естественно. Вердалис в одном из них обитает, насколько я понимаю.

— Чак, ты совсем сдурел?!

— Не понял?..

— Ох, простите, господин Гедар! Я была несдержанна! Повторяю: ты что, последние мозги растерял?! Богом неуязвимым себя возомнил?!

— И я тоже тебе повторю: не понял, о чём речь. Кими, то ты рвёшься всех жестоко убивать, и я тебя с трудом успокаиваю, то в ужас приходишь от того, что я всё-таки кого-то прикончить решил. Причём за дело. С тобой точно всё в порядке?

— Да я в полнейшем порядке, а вот к тебе есть вопросы. Ты случайно не заметил, что штаб Ашши расположен не где-нибудь, а почти в ставке принца Дэзэула? Они, можно сказать, стенками касаются.

— И что с того?

— А то, что если твои чёрные добряки грохнут Вердалиса прямо там, за дело возьмутся не какие-нибудь клановые дознаватели, а имперская канцелярия. Самый серьёзный её отдел для расследования привлекут, не сомневайся, и работать они будут на совесть. Такое преступление тянет на угрозу для члена императорской семьи, то есть у нас получается уже не клановые распри, а преступление против короны. Загляни в Первую хартию, и посмотри, что это означает. Или давай я тебе время сэкономлю и сама поясню. Если тебя смогут притянуть к такому преступлению, это КА-ТАС-ТРО-ФА! Если они хоть за что-то, хоть за намёк на улику зацепятся, нам всем несдобровать. Когда смертоносцы должны это сделать?

— Они со мной ещё не связывались, но полагаю, что дело уже сделано. Сразу сказали, что в лагере принца тот ещё бардак, значит, задача простая и затягивать её не станут.

— Простая?!

— Ну а ты сама посуди. Йохо мастер проникновений в самые защищённые места, а Майо профи в бесшумных убийствах. Оба они в первый же день ради интереса прошлись по лагерю под чужими личинами и выяснили, как он охраняется. Просто ради интереса, не думая о работе. Очень потом смеялись, рассказывая о своей прогулке. Так что они знали, о чём говорят.

— И ты поверил этим дикарям?! Решил, что раз они дорогу с пальмы до земли как-то нашли, значит, и самого принца могут прирезать, и никто не почешется?! О чём ты думал в тот момент, Гедар?!

— Ну... — я чуть поморщился. — Понимаешь, Кими, в тот момент я был зол. Очень зол. Потерять столько отборных дружинников без боя, вот так, в собственном лагере... Я начал понимать, что ощущали южане, когда мы им в степях Мудавии диверсии устраивали. И скажу тебе честно, это очень нехорошее ощущение... Кими, один из тех дружинников был из первого состава. Самого первого. С самого начала мы здесь вместе, их не больше трети дожило до этого похода, и все они наперечёт. Элита нашего войска...

— И что с того? Гедар, тот дружинник был воином, а воины вечно не живут, пора бы уже с этим смириться. Если будешь так из себя выходить при любой потере, лучше сразу брей голову под батрака-простолюдина и прячься на рисовом поле. Ты Кроу, а они простолюдины, которых ты приблизил. Это огромная честь для них, умереть за тебя.

— Да я всё понимаю, Кими, — ответил я, хотя, отягощённый грузом первой жизни, такие доводы признавал лишь на словах. — Да, я был зол, даже разъярён, поспешил с решением, не всё продумал. Но даже если и переборщил, то не смертельно. С Ашши так или иначе что-то надо было решать, не затягивая. Не знаю, как там Лоа и остальные, а эти полностью зарвались. И дело не в том, что из всех стервятников, что пировали на остатках Кроу, эти нажились больше других. Вот смотри: сколько я здесь нахожусь? Всего-то несколько дней. Кими, за это время они дважды попытались меня убить: руками южан и своих головорезов. А ещё вспомни странную историю с амулетом, из-за которой мы могли подставиться под ассиопцев. Это, между прочим, тоже их рук дело, значит, можно сказать, ещё одна неудавшаяся попытка убийства. И ещё учти, что Вердалиса ценит принц, прислушивается к его советам. В том числе к вредным для нас советам. И особо хочу отметить, что всё это Вердалис и его прихвостни организовали так быстро и при этом незаметно, что мне даже завидно. Поэтому решать с ними следовало также быстро. Этот Ашши по всем понятиям слишком зарвался, он опасен, он мог так же придумать что-то ещё, причём похлестче. В открытую против него сейчас выступать нельзя, так что я сделал то единственное, что мог сделать в тот момент. Да, незаконно, да, чревато скандалом, если найдутся очевидные доказательства моего участия. Но откуда им найтись? Меня при этом даже близко не было, а мои смертоносцы умеют оставаться невидимыми даже посреди толпы. Так что имперским дознавателям придётся обходиться без улик. И да, может быть всем понятно, что из этой истории торчат мои уши, но обвинять в таком древний клан Арсы никто не станет. Это против всех традиций, это скандал куда похуже, чем тайные расправы в клановых распрях. И, кстати, Лоа тоже не святые. Очень уж их главный хрен пропихивал меня в этот рейд, прям руками и ногами давил. Он тоже южан о нас предупредил, но по другим каналам. Так что и для него надо бы подходящий ответ придумать.

— Давай-давай, заодно и Лоа начинай убивать под боком у принца, — поморщилась Кими.

— Заметь: ты сама предложила. И да, твою идею одобряю, ведь они это тоже заслужили.

— Ты главное дознавателям канцелярии это первым делом расскажи, когда они тебя спрашивать станут, — буркнула девушка и резко напряглась, прислушиваясь к шуму с улицы: — Похоже, у нас какие-то новости.

Подскакавший гонец осадил лошадь в последний момент и торопливо доложил:

— Господин! Нападение на головной дозор!

— Почему молчит разведка?! — неприятно удивился я.

— Простите, господин, это не совсем нападение. Там просто глупые мужики с дубинами из густых зарослей выскочили. Это не войско, их мало, прятались хорошо, с воздуха те кусты просмотреть не получалось.

— Что за мужики, что за дубины? Докладывай, как полагается!

— Простите, господин! Местные крестьяне решили отомстить ассиопцам за всё, что те здесь вытворяют. Прячутся от южан в лесу, караулят их мелкие группы, где нет серьёзных с виду воинов. Приняли наш дозор за вражеский патруль и напали. Глупые совсем, не подумали, что у нас такие сильные бойцы, надеялись толпой задавить. Наши начали отбиваться, ругались и кричали при этом, ну а те тоже не молчали. По говору стало понятно, что свои. Кое-как успокоили это мужичьё и обезоружили.

— Потери есть? — спросил я.

— Одна лошадь кровью истекла, её по шее рубанули сильно, ещё одну подранили так, что добить пришлось, а боец на ней перелом ноги получил. У местных два тяжелораненых и несколько легко. Синяки да ссадины не считали, много их раздавали, когда в чувство приводили.

— Как-то маловато потерь у нападавших, — удивился я.

— Господин, наши ребята думать умеют быстро, сразу поняли, что это не ассиопцы, поэтому не на убой отбивались. Что с этими мужиками теперь делать?

— Надо их повесить за нападение на клановых воинов, — равнодушно предложила Кими. — На кол посадить, конечно, правильнее, но на эту возню много времени потеряем, да и большой вины за ними нет. Они просто дураки, а не злодеи.

Внутренне передёрнувшись из-за жестокой непосредственности спутницы, я покачал головой:

— По мне, вешать это совсем уж слишком. Они, можно сказать, союзники наши. Сама признаёшь, просто ошибка вышла.

— Ничего себе ошибка! — возмутилась Кими. — Они бы ещё на благородного так напали! Обнаглевшее мужичьё! Здесь, на юго-востоке, им много воли император дал, из-за постоянных войн. Их и в ополчение часто брали, и даже заставы позволяли ставить при вторжениях. Вот и забыли, что их место за плугом, а войной занимаются аристократы и их боевые слуги.

— Когда в Мудавии пастухи табунщиков Тхата гоняли, ты почему-то не сильно возражала, — заметил я. — Вот и здесь, считай, то же самое. Чем больше таких решительных простолюдинов, тем для нашего дела лучше.

— Ты слишком к ним добр, — Кими покачала головой.

Специфику партизанской войны соратница не понимала, как не понимали её и все прочие. Нет, в этом мире такое явление не ново, но широкого распространения не получило. Да и трудно его отделять от обычного мародёрства.

Кими права: сражениями здесь занимаются аристократы со своими слугами и наёмниками. Все прочие должны нести военные повинности, а не бегать по лесам с дрекольем. У обычных крестьян есть лишь один официально одобряемый способ оказаться в бою с немудрёным оружием в руках: угодить в низовое ополчение, что собирают не все и далеко не всегда.

Потому что толку от таких вояк нет, они пустое мясо, массовка, живое заграждение, что тормозит атаки противника. Что-то вроде полчищ умертвий, что выставлены на подходах к чёрным квартам. Что те, что другие даже знаменитый таран аристократической конницы способны замедлить своими телами или даже вовсе остановить.

Знать не знаю, что принцу завтра в голову взбредёт. Если и дальше станет вот так, в отрыве от всех прочих отправлять нас на вражескую территорию, хорошо бы наладить контакты с такими группами.

Прекрасно организованная воздушная разведка, это хорошо, однако она не закрывает все наши потребности в информации.

Так что не будет ни виселиц, ни, тем более, кольев. Раненых простолюдинов подлечим, поделимся с ними припасами, попытаемся договориться насчёт сбора сведений и связи.

Наверняка эта группа не единственная, и скорее всего она как-то взаимодействует с другими, или хотя бы знает, как с ними связаться. А это, можно сказать, заявка на организацию разведывательной сети, что охватит немалую территорию, занятую противником.

Простолюдинов здесь всерьёз воспринимать не принято, но я не заражён аристократическими предрассудками и готов работать с кем угодно.

Если придать мужичью правильный импульс да подкинуть что-нибудь из трофейного оружия и амуниции, со временем все затраты могут окупиться сторицей.

Глава 4 Шэттеб Мена мечтает наказывать

Глава 4

Шэттеб Мена мечтает наказывать

Навязанному старцем «коллеге» я, разумеется, нисколечко не доверял. И потому при следующем «связующем сне» обговорил все детали предстоящей встречи. То, что возражений на мои условия не последовало, ничуть меня не расслабило. Я и разведчиков напряг, чтобы загодя нужный район начали контролировать, и отправил туда лазутчиков со сканирующими навыками. Те всё вокруг тщательно перерыли, после чего устроились в дозорах, устроенных со всех сторон. Так что к моменту встречи был почти уверен, что никого постороннего там быть не должно.

Учитывая то, что в Роке всё возможно, полной уверенности в таких делах быть не может.

В условленное время добрался до назначенной точки, распложенной на берегу речушки с быстрым течением. Когда-то здесь стояла водяная мельница, но её разрушили ещё до нынешнего вторжения, причём доставалось ей неоднократно. По словам тех мужиков, которые опрометчиво атаковали наш дозор, сжигали её и пираты, то и дело набегавшие с побережья, и южные гости руку приложили при неудачном для Ассиопы вторжении. После очередного разгрома хозяев не осталось, замена им не нашлась, так что восстанавливать не стали. Лишь закопчённые каменные стены первого этажа на фундаменте сохранились, да вода шумит под остатками желоба у плотины. Дорога, что тянулась от деревушки, сохранилась, но уже начала порастать травой.

В общем, местечко мрачноватое, но для наших целей подходящее. И популярностью не пользуется даже в мирные времена, и подходы просматриваются с разных сторон.

Разведчики заранее заметили одинокого всадника и скрытно вели его больше часа. Я даже волноваться за южанина начал.

Он ведь без охраны едет по территории, где в любой момент можно нарваться на шайку обозлённых простолюдинов. Местные мужики мастерски укрываются в родных лесах, и воздушной разведке нечасто удаётся выявлять расположения их групп.

Но пронесло, обошлось без ненужных приключений.

Когда всадник выбрался из леса, я ждал его в тени руин, восседая на походном стульчике. Рядом стоял раскладной стол украшенный графином охлаждённого лёгкого вина и столь же лёгкой закуской.

Кто-то скажет, что картина похожа на подготовку к романтическому свиданию, но такова уж местная специфика. Я лицо благородного происхождения, Шэттеб Мена тоже человек не самых простых кровей: или аристократ низовой, или бастард. Людям нашего круга по возможности предписывается правильно обставлять даже такие вот сомнительные встречи.

Этикет.

Приблизившись, всадник спешился, покрутил головой и недоверчиво поинтересовался:

— Вы одни?

Вот же... я так расстарался, а у него, похоже, нет никакого представления об этикете.

Наверное, он всё же бастард.

Причём самый невоспитанный.

Поднявшись, я представился, как полагается:

— Гедар Хавир из Кроу. С кем имею честь?

— Ох, простите мою неотёсанность, господин Гедар, — смутился южанин, торопливо спешиваясь. — Признаться, встреча при столь специфичных обстоятельствах изрядно выбила меня из колеи. Шэттеб из Мена, можно просто Шэттеб.

Я кивнул:

— Именно вас здесь и ждал, как договаривались. А вы что, тут ещё кого-то надеялись встретить?

— Не то, чтобы надеялся... Вы лицо значительное, а я это я... Свита, или хотя бы охрана... что-то такое ожидал увидеть рядом с вами.

— Господин Шэттеб, я полагаю, что для нашего дела не требуется ни свита, ни охрана. Если вы опасаетесь за безопасность, не волнуйтесь, на несколько миль вокруг нет никого постороннего. Гарантирую, в окрестностях этой мельницы вы вряд ли хотя бы волка встретите, всё, что крупнее лисы, под надёжным присмотром.

Разговаривая, я не забывал изучать собеседника и в обычном зрении, и во Взоре Некроса. На вид лет сорок; не просто худой, а будто высушенный на жарком солнце юга; черты лица острые при огромном крючковатом носе; длинные чёрные волосы густо побиты сединой и уложены в замысловатую причёску; одежда на вид простая, но качественная, недешёвая. Из необычных вещей о себе даёт знать какой-то небольшой артефакт с неизвестными свойствами. Фонит он здорово, похоже на то, что вещь дорогая, возможно даже древняя. Других предметов, что заставляют возмущаться вокруг себя ци, я не заметил.

Классический с виду ассиопец из, так сказать, слегка северных районов Большого юга. И судя по одеяниям, он вряд ли относится к некромантам.

Уже неплохо.

Я указал на второй стул:

— Присаживайтесь, господин Шэттеб. И хорошо, раз вы склонны упрощать некоторые правила этикета, для вас я просто Гедар.

— Благодарю вас, господин Гедар, — не стал отказываться от приглашения южанин.

Рассевшись, мы с интересом уставились друг на друга. Взгляд ассиопца казался нечитаемым, особым. Жизненный опыт подсказывал, что с такими людьми в покер играть опасно. Умеет держать чувства в узде. Но при этом каким-то иным чувством, не зрением, я замечал неуверенность, лёгкий страх и почему-то неистовую надежду.

Сложный коктейль с трудом подавляемых эмоций.

— Итак, я здесь нахожусь по просьбе одного известного нам обоим господина. Именно он уговорил меня встретиться с вами.

— По просьбе? Уговорил? — невесело усмехнулся южанин. — А вот мне он попросту приказал быть здесь в это время. Причём приказал таким образом, что мне пришлось изрядно напрячься, предпринимая некоторые действия, и это стоило новых седых волос. Рад за вас, ведь, получается, к вам у него явно иное отношение.

— Ну не сказать, чтобы особо иное... — честно признался я. — Скажу так: он изначально к этой встрече предъявил заведомо невыполнимые требования. Можно сказать, фантастические. У меня с трудом хватило дара убеждения объяснить их невыполнимость. Если первый список необходимых трофеев составлен вами, придётся смириться с тем, что его пришлось существенно урезать.

Шэттеб покачал головой:

— Я не знаю ни о каких списках. Хотя нет, признаюсь: о чём-то догадывался, но сам ничего не составлял. Дело в том, что Сонный старец однажды потребовал от меня рассказать о том, в чём острее всего нуждаюсь. Признаюсь, я тогда много всякого наговорил, не задумываясь о возможных последствиях. Через какое-то время он стал намекать о неких великих наградах, которые я получу за определённые действия. Обещал предоставить именно те вещи, которые при том разговоре упоминались. И недавно он конкретно заявил, что мне необходимо с вами встретиться для получения обещанных наград. И вот я здесь, перед вами.

Кивнув, я протянул руку, и, появившись из ниоткуда, на стол один за другим упали несколько мешков.

Трюк с наполнением их непосредственно в Скрытом вместилище я пока что освоил слабо, поэтому готовиться пришлось сильно заранее, потратив немало времени. Но судя по тому, как вытянулось лицо Шэттеба, зрители фокус оценили.

Скрытые вместилища не такая уж редкость, есть у многих, а у кого нет, наслышаны. Но работать с ними на таком уровне способны немногие.

Я лишь одного такого человека знаю.

Себя.

Развязав один мешок, подвинул собеседнику:

— Принимайте.

Тот, уставившись на содержимое невообразимым взором, севшим голосом протянул:

— Это... это действительно то, о чём я подумал?

— Не знаю, что у вас за мысли возникли, но почему-то не сомневаюсь, что это именно оно. Всё остальное в других мешках. Проверяйте.

Шэттеб покачал головой:

— Проверять? Простите за прямоту, но какой смысл вам меня обманывать? Господин Гедар, у меня слов нет... Да одного этого мешка достаточно, чтобы... чтобы... Великий ПОРЯДОК, да я действительно правильные слова подобрать не могу... Это очень и очень много... это... это нечто за гранью... за всеми гранями... Да, Сонный старец не обманул, действительно потрясающе щедрая награда. Я... я благодарю вас. То есть даже не знаю, как и чем за такое можно отблагодарить...

Я покачал головой:

— Благодарить надо не меня а... Как вы его назвали? Сонному старцу спасибо скажите, ведь это его награда, а не моя. Он, как я погляжу, весьма неплохо устроился. Чужими руками награждает, причём к добыче этих трофеев никоим образом непричастен.