Кроу неуловимый (Альфа 14)

Я отмахнулся:

— Не обращайте внимания, это что-то вроде пустого суеверия. Лучше объясните, что у них там за ситуация. То есть они высадились в какой-то первой попавшейся бухте на вражеской территории?

— Нет, они пока что не высадились. Пройти в глубину бухты не получается, там, у захваченной деревни, стоят четыре штурмовые галеры. Положение наших людей безвыходное, они просят помочь им как можно быстрее.

— И чем же мы им поможем на море, не имея кораблей? — удивился я.

— Может они высадятся в стороне от той деревни и пойдут к нам навстречу пешком? — предложила Кими. — Я так понимаю, ваших людей немного, а скоро начнёт вечереть. На берегу ассиопцы ничего не опасаются, за местностью следят слабо, так что у них хорошие шансы остаться незамеченными.

Шэттеб горестно вздохнул:

— Это самая очевидная мысль, я им сразу так и посоветовал. Однако они ответили, что берега в тех местах неприступны: высоченные кручи, обрывающиеся в море и острые камни на подходах по всему побережью. Кстати, это частое явление в здешних краях, я видел карту штурмовую, где большая часть побережья жирной красной линией нанесена. Это означает, что высадка или невозможна, или сопряжена с сильнейшими затруднениями. Знатока местных вод у наших людей нет, так что им крупно повезло, что сумели к этой бухте выйти. К сожалению, она оказалась занята, на единственном удобном для высадки месте стоят те злополучные галеры. Уходить назад, в море, где рыскает погоня, что их потеряла, сами понимаете, слишком опасно. Наших людей в любой момент могут обнаружить, и последствия будут ужасающие. Там в основном старики и дети, да женщины далёкие от войны. Мужья их почти все или здесь, или прорываются по суше к Мудавии. Так что немногие смогут сражаться. Да и будь мужья на месте, что бы это изменило? Четыре галеры против одной, причём наша без штурмовой команды.

— Господин, эта бухта находится почти точно к востоку отсюда, — напряжённым голосом пояснил Камай. — Они должны попробовать как-то высадиться. Может птицей разведать берег? Может на лодке высадиться или на плоту, если лодки нет? Не может такого быть, что там единственная подходящая бухта.

— Да запросто может, — сказала Кими. — Ты разве не слышал, что Шэттеб только что сказал? Про красную линию сплошную? Про эти места даже я кое-что помню и скажу, что он прав. В ставке принца все уверены, что эта часть побережья самая неудобная для десантов и снабжения по морю. Именно поэтому ассиопцы по морю не очень-то лезут от Феоронниса на север. Патрулируют вдали, это да, но приближаются редко. Таких мест как Козья бухта здесь очень мало, и, думаю, они все уже заняты кораблями южан. Это ведь единственные варианты для стоянок. Так что вряд ли наши Мена успеют найти другое укрытие или место для безопасной высадки до того, как их прижмут всерьёз.

Шэттеб побледнел:

— Надо что-то делать...

— Может какое-нибудь устье речное? — неуверенно предложил Камай.

Я покачал головой:

— Насколько помню, единственное устье, куда кое-как могут заходить самые небольшие корабли, это эстуарий Мокренькой. Смогут ваши родичи туда добраться?

Шэттеб неуверенно пожал плечами:

— Я не знаю. У них прекрасный быстроходный корабль, однако он такой не уникальный. Побережье полностью контролируется флотами четырёх кланов и королевскими эскадрами. Если наших людей действительно ищут всерьёз, а это почти наверняка, им даже высовываться из той бухты нельзя. Да и устье Мокренькой, скорее всего тоже окажется занято.

— Не факт, — возразил я. — Линия разграничения как раз по ней проходит, корабли там ставить рискованно, их ведь могут с суши атаковать. Магов с мощными огненными навыками у принца для такого дела хватает. Может подумать о том, что Камай говорил? Я к тому, что вдруг у ваших людей лодки есть? На них можно пройти там, где ни один корабль не пройдёт.

Шэттеб покачал головой:

— Я спрошу, но вряд ли, ведь никто не держит лодки на таких кораблях. В лучшем случае есть одна совсем небольшая, куда и пятая часть людей не поместится. Я полагаю, они такие варианты уже обдумали, и раз просят о помощи, значит, варианты справиться самостоятельно не нашли. Слишком много кораблей вокруг, если флот начнёт искать их дружно, отыщут ещё до полудня. Так что надо что-то решать быстрее, пока утро не наступило.

— Что за корабли стоят в бухте? — спросил я. — Я понял, что четыре, но меня интересует количество людей на них.

— Это самые рядовые штурмовые галеры, — ответил Шэттеб. — Если сильно надо, в такую и триста человек можно набить и даже больше. Но обычно там полторы сотни плюс-минус.

— То есть на берегу и кораблях около шести сотен воинов? — уточнил я.

Шэттеб пожал плечами:

— Разведчик у моих людей не очень хороший, вряд ли сможет уточнить. Но я предполагаю, что в самом худшем случае их окажется не больше тысячи, причём около половины тыловики флота, что-то вроде обозных.

— Откуда там тыловики? — спросил я.

— Я не могу говорить точно, я лишь предполагаю, — осторожно ответил Шэттеб. — Понимаете, четыре штурмовые галеры второй или первой линии это, как бы, знаковое количество. Именно столько их принято держать с так называемой чистой командой, без штрафников, преступников и прочей ненадёжной публики, которой ходу на берег нет. Их обычно держат при береговой базе эскадры. Некоторые наблюдения разведчика тоже намекают на то, что там действительно располагается береговая база для снабжения, ремонта и прочих тыловых занятий. Такие галеры при ней стоят не только для охраны, а и вместо причалов, к ним пристают суда для разгрузки.

— Господин, вы что такое задумали? — начал волноваться Камай.

Мудрый идзумо почуял тревожный запах очередного гениального плана.

— Да ничего особенного, — почти честно ответил я.

Ну да, план не гениальный, а откровенно топорный, без хитростей и без изящных ходов. Уровня: быстро прибежали, всех обидели и помчались куда-то дальше.

— Насчёт поворота направо всё в силе, — начал объяснять я. — А вот дальше придётся поработать дружине. Большую её часть мы разобьём на два отряда: побольше и поменьше. Первый достанется тебе, Камай, второй мне. С ним ты отправишься по тракту на юг, и по пути станешь творить бесчинства. То есть веди там себя как можно громче и заметнее, чтобы всё внимание на тебя. Я возглавлю второй отряд, мне хватит пары сотен ребят. Постараемся как можно тише добраться до моря и решим вопрос с теми галерами в бухте. Встретим наших, обеспечим лошадьми, сопроводим. Учитывая скорость отрядов дружины, основным нашим силам можно двигаться дальше в обычном темпе. Мы не отстанем от них и не потеряемся.

— А если вы нарвётесь на крупный отряд южан? — мрачно спросил Камай. — Мы восточное направление не очень-то осматриваем, непонятно, что там сейчас. Вдруг их там полным-полно везде, что тогда делать?

— А ночная разведка нам для чего? — ответил я вопросом на вопрос. — К тому же это тебе надо волноваться, а не мне. Там, возле моря, крупным отрядам делать нечего. Такие как раз по тракту ходят, так что ты не обо мне думай, а своих людей береги. Я там не задержусь, так что мне нарваться труднее.

Что примечательно, — вечно за меня переживающий Камай волнуется лишь из-за вероятности нарваться по пути на какие-то значительные силы. При этом он ничуть не переживает по поводу того, что я намереваюсь атаковать береговую базу штурмового флота Ассиопы, где может оказаться до тысячи или даже чуть больше бойцов. А это, между прочим, пятикратное превосходство в численности.

Идзумо начал относиться к дружине куда более уважительнее, чем изначально. Прекрасно понимает, что тысяча матросов, из которых немалая часть полноценными воинами считаться не может, вряд ли задаст нам трёпку, даже если у них вдруг окажется несколько приличных альф.

Мне бы его уверенность в наших силах...

С этими южанами вечная лотерея, — никогда не знаешь, на кого нарвёшься в следующий раз. Тот же Нат Меннай возник, можно сказать, на ровном месте, внезапно, посреди никому не нужной степи, где до него лишь на сайгака можно было нарваться. Даже сейчас воин его уровня против меня немалая угроза, а в штурмовом флоте Ассиопы наверняка и куда более опасных людей хватает.

Да, мои люди обучены уничтожать крутых альф по всем правилам. Вот только первым пунктом в этих правилах стоит настоятельная рекомендация никогда с такими альфами не сталкиваться.

Глава 12 «Картонные танки»

Глава 12

«Картонные танки»

Не так уж много времени прошло с той поры, когда я впервые увидел имперский тракт. Хорошо помню, как выбрался к нему, когда высадился на западном побережье Северного моря и потом блуждал некоторое время по безлюдной местности.

И также хорошо помню, какое разочарование получил в тот момент.

Дело в том, что в памяти крепко засел давний эпизод из, так сказать, «второго детства». Лет шесть или семь мне в этой жизни исполнилось, когда случилось редчайшее событие: на перезарядку амулета отправили не только Камая, а и меня. Мать тоже приняла в той поездке участие, ведь где я, там и она. Как правило, это мероприятие проходило без моего участия, идзумо в одиночку уезжал, но в этот раз до усадьбы дошли кое-какие слухи, заставившие Трейю изменить обычный порядок. Её заинтересовала информация о появлении какого-то исключительного целителя в городке. Оказался он в нём проездом, и надолго задерживаться не планировал. И хотя медальон ещё рано «обновлять», надо ловить момент, вот и решила меня лекарю показать и заодно самой развеяться. Для столичной штучки — так себе развлечение, но всё ж лучше, чем годами безвылазно сидеть в нищей усадьбе на краю не самых цивилизованных земель.

Целитель, как это обычно бывает, оказался заурядным шарлатаном, и за попытку наглого обмана схлопотал порцию плетей от Камая. Матери этого показалось мало, и она ещё и палками приказала добавить, до переломов и мяса, отлетевшего от костей. Мол, раз он гениальный лекарь, то калекой не останется. Из-за столь жестокого самоуправства у нас возникли неприятности с местными властями. Отношение к имперцам в свободном городке непростое, потому что располагался он на спорной территории. Рава то и дело пыталась под себя её перетянуть, действуя силами парочки незначительных кланов, местные всячески этому сопротивлялись, недовольство друг другом год за годом ширилось.

Так что обидное, но заслуженное наказание обозлённый мошенник выставил перед властями, как очередное покушение коварных равийцев на вековечные свободы северян. Началось разбирательство, нам пришлось задержаться, как бы, «в гостях» у городского совета. Разумеется, я никакого участия в этих делах не принимал и большую часть времени оставался сам себе предоставленным.

Трактирный слуга любил детей и помогал мне выбираться на улицу, где часто подолгу сидел рядом, пичкая меня простодушными россказнями. В том числе он восхищался имперской дорожной сетью. Прям молиться на знаменитые тракты был готов, считал, что если не вспоминать про древние времена, ничего лучше человечество не придумало.

И если брать дороги, что я повидал в первой жизни, в сравнении с имперскими трактами самые лучшие из них должны проигрывать. Если, конечно, слуга не преувеличивал.

Учитывая то, что большую часть жизни этот наивный здоровяк провёл в деревеньке, куда вела узкая грунтовка, непролазная несколько месяцев в году, его восхищение можно понять.

Когда я увидел тракт вживую, оказалось, что действительность значительно уступает не только тем простодушным рассказам, а и почти всему тому, что мне попадалось в первой жизни.

Видали мы дороги настоящие, непохожие на широкую тропу, кое-как утыканную небрежно отёсанными камнями.

Южное ответвление тракта походило на все прочие, потому что делали их по единому стандарту. Полагаю, не самая захудалая однополосная сельская дорога на Земле, где-нибудь в Восточной Европе будет заметно шире. У нас разве что брусчатку редко нынче увидишь, тем более такую неказистую, а здесь нигде не встретишь асфальт или бетон, и это основное отличие.

Разведчики все последние дни неоднократно докладывали, что неширокий тракт забит южанами настолько плотно, что местами нередко возникают пробки. Но мы маршрут рассчитывали заранее, чтобы проскочить подальше от обозных стоянок. Ночами по оккупированной территории у новых хозяев ездить не принято, так что небольшой отряд может легко перемахнуть через дорогу незаметно, если на подходе соблюдать элементарные меры предосторожности.

Сходу мы ломиться не стали, дождались, пока тихо летающая сова проверит выбранный участок.

Разведчик доложил неприятные новости:

— Господин, я вижу солдат. Их много.

— Что они там забыли в такое время!.. — в сердцах выдал я.

Мой эмоциональный возглас разведчик счёл вопросом:

— Не знаю точно. Кажется, они не рассчитали силы, не успели засветло до стоянки добраться и сейчас очень торопятся. Очень быстро шагают, почти бегут.

— Значит, пехота? — уточнил я.

— Да господин, все пешие, ни одного конного.

— Сколько их?

— Семь с половиной сотен.

Я нахмурился.

Что-то тут не сходится. Семь с половиной сотен — это приличный отряд, такой на сержантов не оставят. Но офицеры в этом мире пешком по тракту не ходят, это им не по чину, однако разведчик уверяет, что всадников при отряде нет.

Могли командиры обогнать отряд, чтобы побыстрее устроиться на стоянке? Исключать такое, конечно, нельзя, однако будет не лишним уточнить подробности.

— Что это за солдаты? Опиши их.

— Все очень рослые, господин. Ни одного коротышки, ни одного толстяка. Хорошие воины, крепкие, сразу видно. Странно, но доспехи у них так себе. Стёганки простые, причём одинаковые. Расшиты добротно, смотрятся красиво, но это всего лишь тряпки, вата и войлок, ни пластин, ни кожи, ни набоек металлических нет. И шлемов нормальных тоже нет, шапки такие же стёганные, больше на подшлемники похожие. Будто ополчение самое простое, вот только вид больно суровый.

— А оружие у них какое? — напрягся я.

— Да какие-то кинжалы или мечи совсем мелкие на поясах и здоровенные копья.

— Насколько здоровенные?

— Господин, я таких в жизни не видел. Толстенные и длинные. Такое не каждый поднять сможет, а они запросто тащат через плечо. Говорю же, сильные мужики.

— Ты в битве Трёх королей участвовал? — задал я неожиданный вопрос.

— Нет, господин, — смущённо ответил разведчик. — Я с севера уже после неё попал, первый бой у меня случился, когда сюда шли. Ну это если не считать драку с мародёрами, когда в патруль на южную границу попал.

Да, уж, надо с памятью что-то делать. Ведь как только он начал отвечать, я вспомнил, что этот дружинник прибыл из северного учебного лагеря спустя почти месяц после битвы Трёх королей с тем караваном, что привёз долгожданный груз селитры и прототипы новых арбалетов.

Новичок даже расчистку поля от тел и трофеев не застал.

А вот если бы застал, мне бы сейчас не пришлось тянуть из него нужные сведенья клещами. Хватило бы беглого взгляда, чтобы чётко доложить мне о том, к какому роду войск относятся эти рослые пехотинцы.

Те, кому повезло дожить до конца битвы Трёх королей, никогда не назовут эти ужасающие пики «здоровенными копьями».

Да-да, по всем приметам перед нами по тракту шагает чёрная кварта. Не вся, конечно, лишь один из её латных отрядов. Туда действительно подбирают самых рослых солдат, но даже им шагать по дорогам юга в полных доспехах тяжеловато.

Вообще-то доспехи у них трёх видов: для первых шеренг, для середины строя и для задних — градация по снижению веса и, следовательно, защищённости. Причём самые лёгкие тянут примерно килограмм на восемьдесят, их даже дорогие артефактные стрелы не всегда и не везде пробивают.

Неудивительно, что значительную часть трофейных доспехов я распорядился отправить в дар императору в обмен на обещание прислать караван с хорошей сталью. У нас попросту нет солдат для столь монструозной брони, а даже если и найдутся, я не уверен, что стоит связываться с громоздкой защитой. Тяжело нагруженные медлительные воины пока что не вписываются в нашу тактику.

Так что или на металл пускать такие трофеи, или раздавать налево и направо, заодно лишний раз хвастаясь победой.

Как показывают последние события, хвастаться надо обязательно, иначе самое великое свершение сумеют задвинуть так далеко, что его никто лишний не увидит.

В обычное время металлическая броня знаменитых латников кварт катается с их отрядами на телегах. Сами они обходятся лишь поддоспешниками и подшлемниками, принятыми разведчиком за дешёвые стёганки ополченцев. По сути да, это они есть, какую-то защиту дают, но это совсем не то. Задача «ваты» — смягчать дробящие удары по броне и не позволять металлу натирать кожу.

Телег возле латников не видать: или отстали, или, наоборот, опередили. И элитные воины шагают сейчас без своей знаменитой брони.

А также без щитов ассиев, без магов и умертвий, без артефактных катапульт.

Да они даже не со спущенными штанами, они полностью голые.

Прям подарок какой-то.

Я, конечно же, не планировал здесь драки устраивать. Наоборот, собирался тихо и спокойно перескочить через тракт в стороне от стоянки южан, дабы нас никто не увидел.

Но отказываться от таких подарков?!

Каждый их этих латников — крепкий бета, и отбирают их обычно с раннего детства. Этих воинов обычно одни и те же семьи растят из поколения в поколение, век за веком. Годы обучения, охота на особых «полянах» с дичью, обладающей нужными навыками, работа палачами ради богатой добычи, множество трофеев, выдаваемых кланами... Каждый такой солдат стоит дорого, и возобновлять потери среди них непросто.

Семь с половиной сотен — немного по меркам больших чёрных кварт, но ощутимо. А если они относятся к малой, их потеря и вовсе станет почти катастрофой, превратив полноценный отряд в огрызок.

И разгромить этих прекрасных воинов можно не просто без потерь, а без труда. Мы даже боеприпасы почти не потратим на это: по три-четыре обычные стрелы на дружинника да немного магии, и всё будет кончено.

Без своих тяжеленных артефактных лат они против нас не более чем мясо беспомощное. Это всё равно, что встретить колонну вражеских танков, что на время долгого перехода сняли броню и поставили вместо неё картонные листы.

— Господин! Я заметил доспехи! — заволновался разведчик, заставив заволноваться и меня.

Вот же слепой разиня! Из-за него я даром размечтался!

Однако следующие слова дружинника меня успокоили:

— Но только у одного их вижу. Очень широкоплечий и высокий, рожа суровая, а на копье у него флаг большой развевается без ветра.

Флаг на пике? Не припомню, чтобы у Меннай так делали, для своих знамён они использовали обычные древки. Или разведчик в сумерках плохо разглядел, или именно в этой кварте такой обычай.

И да, помниться, у них действительно знаменосец обязан всегда носить латы.

Если его доспехи не специальные, облегчённые именно ради «парадных целей», мне этого беднягу даже жаль. Сам я при всех своих немалых параметрах ни за что не залезу на несколько часов в жестянку весом минимум под центнер, что даже сгибаться полноценно не позволяет.

Ладно, довольно врагов жалеть.

С ними надо поступать наоборот.

— Что там за местность? Опиши.

Разведчик торопливо поведал, что на нашей стороне дороги жиденький лес тянется на несколько километром. Лошади через него пройдут спокойно, к тому же есть несколько обширных вырубок, не успевших зарасти молодняком и кустарниками. Непосредственно у дороги деревьев нет, но это можно мне и не сообщать, все имперские тракты в этом моменте одинаковы.

По другую сторону дороги картина аналогичная, лишь чуть дальше лес сходит на нет, уступая место мелкому солёному озеру.

Обстановка проста и не надо быть гением войны, чтобы дойти до очевидной мысли: надо атаковать латников в тот момент, когда они окажутся напротив озера. Их почти в четыре раза больше, и, несмотря на отсутствие хороших доспехов, они остаются отборными солдатами. Богатый опыт позволит им быстро осознать бесперспективность сопротивления, и хотя их девиз гласит, что «кварты гибнут, но не отступают», скорее всего, побегут вприпрыжку. Самые прыткие могут успеть добраться до леса, и вылавливать их там по зарослям будет сложно и опасно.

Не говоря уже о том, что на это потребуется время, которого нам катастрофически не хватает.

В нашем плане не было остановки ради разгрома непонятно что тут делающей части какой-то неизвестной чёрной кварты.

Да — лучший вариант. «Карусель» с дистанции крутить не придётся: у них нет ни магов, ни стрелков, ни хотя бы быстроногих воинов. Со своими тяжеленными пиками и бесполезными против стрел стёганками они нам вообще ничего сделать не смогут, если сами не подставимся.

Обернувшись к напряжённо застывшим дружинникам, я начал вводить их в курс дела и раздавать приказания.

— Значит так, перед нами часть чёрной кварты, но часть абсолютно беззубая. Латники без лат, что для нас звучит смешно, а вот для них наоборот. Магию применять не будем, вспышки и огонь видно издали, а нам здесь светиться не надо. Так что сделаем дело луками. И хорошенько уясните: стрелять придётся не быстро, а метко. Даже по десять стрел на них потратить, это много будет. Так что экономим.

* * *

Чёрная кварта — это чёрная кварта.

Нас заметили ещё до того, как первые всадники добрались до опушки. И, несмотря на то, что здесь, как бы, тыл ассиопцев, латники на появление неизвестного отряда среагировали быстро и грамотно.

Авангард развернулся и резво припустил назад, а арьергард ускорился. Из леса я выбрался в тот момент, когда колонна распухла посредине, и начала перестраиваться в квадрат. И хотя этот приём явно нетипичен для неполных чёрных кварт, латники двигались без суеты и не мешая друг дружке, движения их были строго выверенными, будто передо мной не люди, а роботы, которыми движет программа, синхронно управляющая множеством машин на ограниченной площади.

В квадрат вокруг знаменосца они встали с дивной быстротой, и строй их оказался безупречен: ровные линии шеренг, углы строго прямые, пики замерли вертикально, высоко поднимаясь над человеческой массой.

И тишина с их стороны полнейшая. Напряжённое ожидание. Мы же, как ни стараемся двигаться потише, получается так себе. Ветки сухие под копытами трещат, сбруя шумно трётся, где-то подкова звякнула о камень, там и сям лошади недовольно всхрапывают, не желая в темноте по лесу бродить.

У нас ещё далеко не все выбрались, но у кого-то из дружинников не выдержали нервы, и хлопнула тетива, заставив всех прочих на миг замереть.

В воцарившейся мёртвой тишине звук удара стрелы был подобен грому. Обычная, не артефактная, но зачем тратить дорогие, если сейчас и такой вполне достаточно. Прошив стёганку, она глубоко впилась в тело первой жертвы начавшегося боя.

Первая шеренга южан припала к земле, воины почти легли, вторая присела за ними, все прочие остались стоять, как стояли, лишь пики пришли в движение.

Они опустились, уставившись во все стороны. Квадрат превратился в миниатюрное подобие обычного строя чёрной кварты, но без умертвий, без магов с омерзительными костями, без щитов ассиев и без катапульт.

И, самое главное — без лат. Они у этих шеренг такие, что им щиты пехотные не требуются. Да и некуда их пристраивать, ведь пики чересчур тяжёлые, ими приходится работать обеими руками.

Звонкая сержантская затрещина наградила «скорострела», и мы начали медленно приближался к ощетинившемуся пиками квадрату, расходясь при этом в стороны. И лишь когда охватили строй противника, последовала команда открыть огонь.

Ну что я могу сказать... Это не тот бой, которым можно гордиться. Его и боем-то называть как-то стыдно. Будто в тире по мишенями отстрелялись.

Не знаю, кто выгнал этих латников на дорогу без прикрытия, но надеюсь, ему это хорошенько припомнят. Уж мне-то известно, как непросто «выращивать» приличных воинов, поэтому как-то не по себе смотреть, как военная сила, созданная с таким трудом и за столь приличный срок, исчезает на глазах. Шеренга за шеренгой падает, их будто исполинской косой скашивают. Дружинники стреляют в несвойственной им манере: медленно, тщательно целясь, бьют не просто без промаха, а так, чтобы вывести из строя одной стрелой.

Латники стояли до конца, не просили пощады и не пытались убежать (впрочем, бежать-то им здесь некуда). Быстро и чётко затягивали бреши, оставшиеся на месте убитых бойцов, из-за чего квадрат постепенно скукоживался, но до последних секунд оставался именно квадратом, а не толпой бесформенной.

Звуки выстрелов начали стихать, последние шеренги, или, скорее, их миниатюрные подобия, исчезли. Ещё корчились на земле раненые, но на ногах остался лишь один боец — последний.

Тот самый знаменосец, которого заметил разведчик. Он до последнего стоял в центре построения, скрываясь за спинами товарищей, поэтому лишь теперь я смог убедиться, что латы у него не декоративные, а действительно полноценные. Не меньше полудюжины бронебойных стрел пробили их в уязвимых местах, но даже там серьёзные раны нанести не смогли. Жестоко пришпиленный к своим доспехам, этот солдат даже пошевелиться толком не мог, чтобы наконечники, впившиеся в плоть, не начали раздирать тело.