Стандарт ВОСС

Скинув кроссовки прямо под дверью, я прохожу в гостиную и валюсь на диван в уличной одежде. Попивая горячий кофе, открываю интернет-магазин в поисках новых красивых предметов интерьера. Я пролистываю десятки картинок, задерживаюсь на керамических вазах, стеклянных светильниках и ярких постерах. Кофе остывает, пока я представляю, как всё это будет смотреться на экране телефонов зрителей.

Желудок жалобно урчит, напоминая, что кроме чая, яблока и кофе я за весь день так ничего и не съела.

Блин. В доме родителей не приходилось заботиться о пропитании. Еда, приготовленная мамой с любовью, всегда едва умещалась на полках холодильника.

Как назло, запахи из мексиканского ресторанчика пробираются сквозь приоткрытое окно и щекочут аппетит. Лёгкий ветерок с улицы приносит ароматы жареного мяса и острых специй. Во рту тут же скапливается слюна.

Устоять перед соблазном не удаётся.

На всякий случай я снова меняю бельё перед выходом. Пальцы скользят по вешалкам, перебирая наряды. Выбор останавливается на облегающем синем платье до колена.

Макияж я делаю такой, чтобы его почти не было заметно: тонкий слой коричневой туши и персиковый блеск для губ, который я совсем немного размазываю по щекам вместо румян.

Я ещё раз оглядываю себя в зеркале. Сомнений нет — теперь на любом фото я буду выглядеть безупречно.

Слюнки текут при виде буррито в меню. Мясо сочится, овощи обволакивает томатный соус. А лепёшка поджарена на гриле так, что я бы, наверное, ела её даже без начинки. Обязательно закажу на вынос, чтобы насладиться вкусом дома, не боясь испачкаться соками. А пока заказываю салат и севиче из креветок.

Приняв заказ, официант уходит, я ещё раз бросаю взгляд на фотографию буррито и мысленно обещаю себе, что дома съем его без всяких ограничений.

Подача — такая себе. Не очень эстетично, но оно и к лучшему. Не придётся доказывать, что я питаюсь в обычных кафе, а не в дорогущих ресторанах.

Я украдкой делаю несколько кадров, стараясь не привлекать внимание, и изучаю каждый. Пальцы водят по экрану в поисках нужного фильтра.

Опубликовав подходящий снимок, я кладу телефон экраном вниз на стол, желая не задумываться о реакциях подписчиков. Но слух упорно цепляется за звуки, ища в каждом уведомление о новом комментарии.

Еда не приносит особого удовольствия, потому что мысли не покидает это сочное буррито на страницах меню. Отвлечься помогает лишь внезапное осознание, что я осматриваюсь и завидую компаниям и парочкам вокруг. За их столами не стихают голоса и смех. Хотелось бы тоже видеть напротив кого-то живого, чтобы время не тянулось в такой скуке.

Закрыв счёт, я забираю упакованное навынос буррито и спускаюсь с летней террасы к дороге. Бумажный пакет тихо шуршит в руке, а сквозь него уже пробивается невероятный аромат жареного мяса и специй.

Громкий рёв перекрывает шум людной улицы. Я оборачиваюсь на звук и как завороженная смотрю на блестящий корпус чёрного мотоцикла, который паркуется прямо передо мной. На тёмном металле отражаются огни фонарей и фар проезжающих машин.

Водитель глушит двигатель и поворачивает голову в мою сторону. Я пытаюсь разглядеть его глаза через стекло шлема, но резко отворачиваюсь, когда понимаю, что смотрю слишком пристально.

Ветерок приносит знакомый аромат. Он оседает в ноздрях, и я замираю с пакетом в руках, даже не успев понять, что перестала дышать.

Мужчина снимает шлем, и воздух при вдохе застревает в горле. Мне не показалось. На меня в упор смотрит Стеллан.

Он проводит ладонью по волосам, приглаживая их. Его глаза в вечернем свете кажутся темнее, глубже, и на секунду создаётся ощущение, что вокруг стало тише, чем обычно бывает на этой людной улице.

— Добрый вечер, Нора. Как ваша нога?

От его голоса подкашиваются колени. В груди становится тесно, и слова снова застревают где-то на полпути к горлу.

— Стеллан… — всё что удаётся произнести вслух.

— Нора, — парирует он. — Вы с ужина? — он бросает взгляд на пакет с логотипом ресторана.

— Угу, — киваю я слишком активно, и волосы падают на лицо. Я торопливо убираю их за ухо, чувствуя, как ладони стали влажными. И зачем-то протягиваю пакет ему. — Хотите?

Он смотрит на него, затем на меня.

— Как необычно. Я привык сам приглашать девушку на ужин, — усмехается Стеллан. Хрипотца в голосе проходит вибрацией по телу, и я перестаю чувствовать землю под ногами. — Если вы не торопитесь, то предлагаю вернуться в ресторан на кофе.

Я моргаю, пытаясь догнать смысл сказанного. Мне не послышалось?

— Да, — слишком быстро отвечаю я и тут же поджимаю губы от смущения.

К чёрту Мэгги с её глупой фразой. У меня будет второй шанс.

Cortisol (Кортизол ) — помогает организму переживать длительный стресс и адаптироваться к нагрузке.

VII

— Расскажи о себе, Нора, — я без договорённости перехожу на «ты», отпивая глоток кофе и пристально наблюдая за ней.

Она на секунду задумывается, будто подбирает слова.

— Я переехала сюда на днях. Поэтому у меня в квартире был такой бардак, — из неё вырывается нервный смешок. Она проводит подушечкой большого пальца по краю чашки. — Но вчера всё разложила по местам. Потратила полночи, но оно того стоило.

— С раненой ногой? — Мало верится в её сладкие слова. Я чуть наклоняю голову, не отводя взгляда.

— Всего лишь царапина, ты же сам так сказал. Кстати, спиртом обработала, — гордо заявляет она.

Я делаю ещё один глоток кофе, не спеша.

— А чем занимаешься?

Ответ мне известен, но куда важнее то, как она сама преподнесёт эту информацию.

— У меня блог. О жизни. Обычной жизни обычной девушки. Мы с подписчиками обсуждаем всё подряд, как друзья за чашкой чая.

Она произносит «обычной» чуть тише, чем остальные слова. И в этот момент её брови едва заметно сходятся к переносице.

Интересно. Она даже не замечает, как выдаёт себя в мелочах.

От одного вида на её идеальные пропорции сносит крышу. Нора продолжает свой рассказ о блоге, который не имеет для меня никакого значения. Плевать, что слетает с её губ, от которых невозможно оторвать взгляд. Единственная причина, по которой я до сих пор продолжаю её слушать — блеск в глазах от заинтересованности в собственном деле.

Я ловлю себя на том, что смотрю слишком долго, и делаю глоток обжигающего кофе, чтобы отвлечься и вернуть себе хоть какое-то подобие контроля.

— Ты сказал, что работаешь хирургом, — она переводит тему на меня, слегка наклоняя голову. Глаза опускает на руку, пальцы которой нервно барабанят по кружке.

— Да. Я — пластический хирург.

— Ого. Значит, делаешь женщин красивыми?

— В каком-то смысле.

Снаружи — да. Внутри ещё не пробовал, но собираюсь.

— А почему выбрал квартиру именно тут?.. — она не договаривает, но я улавливаю смысл её вопроса: тут, в таком старом доме.

— Понравился вид из окна, — и я совсем не лгу. — Да и до работы отсюда ближе, чем от моего дома за городом.

В её взгляде мелькает интерес, почти детский.

— У тебя и дом есть? Круто.

Она говорит это слишком быстро, как будто боится, что тишина между нами может стать неловкой.

Кажется, это всё, на что она сейчас способна. Либо растерялась от неуверенности в себе, либо слишком глупа.

Восс, во что ты ввязался?

— А сколько тебе лет? Просто ты выглядишь очень молодо. Но, насколько мне известно, на врачей учатся долго.

— Мне тридцать три. Окончил школу и университет экстерном.

Я отвечаю спокойно, наблюдая за тем, как она воспринимает информацию.

— А мне уже двадцать три, но я до сих пор не определилась, на какую профессию поступать, — она задумчиво подпирает подбородок ладонью.

Пальцы чуть скользят по коже лица, и взгляд уходит в сторону, мимо меня, в пространство за окном. Я не тороплюсь отвечать. Отмечаю паузу, её дыхание, то, как она слегка покачивает ногой под столом.

Чем меньше мыслей, забивающих голову, тем легче запустить туда нужные…

— Мне, наверное, пора. — Нора ёрзает на стуле уже который раз за последние минуты.

Я отвожу взгляд от её лица и внимательнее скольжу по деталям, которые мозг автоматически фиксирует: лёгкий намёк на отёчность, сломанный уголок ногтя, что говорит об их ломкости, хотя волосы блестят, чуть выпирающий живот из-под ткани облегающего платья.

Я наклоняюсь ближе, настолько, что улавливаю сладковатый аромат её духов, и только потом задаю вопрос:

— У тебя месячные?

Чашка в её руке резко дёргается и горячий напиток едва не выплёскивается на стол. Я успеваю вовремя перехватить её запястье и зафиксировать в воздухе.

— Прости. Профдеформация, — добавляю я.

— Это что, как-то заметно? — шепчет она, округлив глаза.

Я чуть отстраняюсь, давая ей пространство, и спокойно отвечаю:

— Есть несколько сигналов. Они не всегда являются точными маркерами, но в совокупности дают картину для предположения.

Нора словно выпадает из реальности. Смотрит куда-то сквозь меня пустым взглядом, но я улавливаю, как в её голове копошатся вопросы.

— Это всё в порядке нормы и никак не сказывается на состоянии здоровья, — успокаиваю её, пока она не придумала себе повод для переживаний. — Но твоя кожа выглядит бледной. Тебе нужно есть больше мяса. Это поможет поддержать организм на плаву во время цикла.

Заваливая Нору этой информацией, которая, надеюсь, отложится в её головушке, я листаю меню в поисках мясных блюд. Заказываю несколько на вынос, не особо раздумывая — важно не разнообразие, а состав.

— Ого, у тебя что, вечеринка намечается? — удивляется Нора.

— Это для тебя.

У неё и так большие глаза. Но то, как они округляются ещё сильнее, заставляет меня усмехнуться. Она явно не ожидала такого поворота и теперь пытается быстро сложить в голове, шутка это или нет.

— Кстати, — я киваю на кружку в её руке, — а вот от крепкого чая, кофе и большого количества молочных продуктов лучше воздержись. Так железо усваивается хуже.

Она замирает на секунду, словно вспоминает весь свой сегодняшний рацион.

— Чёрт… — вырывается из неё, и она тут же прикрывает рот ладонью.

— Красота не вечна, Нора. Лучше хранить её с молодости.

Она фыркает, явно не до конца соглашаясь, но и не находя, что ответить.

— Да ты врач до мозга костей, — хихикает она.

С милого личика слетает маска притворства. Член в штанах дёргается от этого зрелища.

Кровью меня не напугать — это моя стихия. Я мог бы утащить её прямо сейчас в свою квартиру и взять на новеньком полу, который уложила вторая бригада за ночь. Облупленные стены затмятся видом её идеального обнажённого тела…

Блять.

— Стеллан? — отвлекает меня Нора. — Что-то не так? Ты сейчас кружку раздавишь.

Я перевожу взгляд на свою ладонь и с раздражением замечаю, как побелели костяшки от той силы, с которой я её сжимаю.

В её светло-карих глазах плещется замешательство и… страх. Нет, на девчонку точно нельзя давить. Иначе она ускользнёт, так и не попав в мои руки.

Я чуть выравниваю тон, убирая из него резкость.

— С тобой приятно проводить время, Нора, — я решаю зайти издалека. — Может, оставишь мне свой номер? Чтобы в следующий раз я мог пригласить тебя на настоящее свидание?

Я протягиваю ей свой смартфон.

Ох уж этот проступивший румянец… Я замечаю, как он медленно поднимается к щекам. В голове невольно рисуется образ её раскрасневшегося лица, когда она будет подо мной. Приходится заглушить эту мысль ещё в зародыше.

Я умею контролировать желания. Физические. Но контролировать желание избавиться от изъянов, заявить права на это совершенство и забрать её себе — выше моих сил.

— Вот, — она возвращает мне телефон, где теперь хранится её номер.

— Локвуд? — спрашиваю я, задерживая взгляд на фамилии, которую она записала. — Знаю одного такого. Игрок на рынке биржи. У него как раз вроде есть три дочери…

— Я самая младшая, — без стеснения заявляет она.

Я смотрю на неё внимательнее, чем до этого. Память быстро складывает картину: имя, семья, публичный образ. Теперь ясно, откуда эти замашки. Локвуд с его женой не упускают возможности рассказать о своей младшей дочери. «Их принцессе», как они её называют.

— Что ж, — я беру её ладонь в свою. Движение выходит будничным, как часть естественного разговора. — Приятно познакомиться, младшая миссис Локвуд.

Губы касаются её бархатной кожи. Дрожь. То ли исходит от неё, то ли возникает внутри меня.

Официант приносит несколько пакетов с заказанной едой, ставит их рядом, тем самым нарушая момент.

Значит, вечер подошёл к концу. Но это только начало.

— Алло? — раздаётся в телефоне сонный голос.

— Привет, Нора.

— Стеллан? — голос становится звонче. — Ты звонишь?

— Я для этого и попросил твой номер.

— Я думала, ты напишешь, — на фоне раздаётся какой-то шорох.

— Зачем? Приятнее услышать твой голос.

— Я… прости, я спала.

Неудивительно, учитывая, что она вчера вела прямой эфир до трёх часов утра. А я, как пубертатный подросток, смотрел, не светясь в комментариях.

— Хотел предупредить, что вылетаю на конференцию в другой город. Чтобы ты не думала, что я пропал и не держу обещание насчёт свидания. Меня не будет пять дней.

Слышу, как на том конце линии она делает тихий вдох.

— Хорошо. Спасибо, что сказал.

Штора в её спальне распахивается, открывая вид на светлую кожу под солнечными лучами, которые падают на её плечи и ключицы, очерчивая каждую линию. Волосы растрёпаны, светлые пряди лежат беспорядочно, одни заломлены за ухо, другие падают на лицо, но это поправимая мелочь, которая не имеет значения.

Солнечный свет проходит сквозь волосы, делая их почти прозрачными, местами они отливают мягким золотом. В этих шортах её ноги кажутся невероятно длинными и стройными.

Нора отходит от окна, оставляя за собой полосу света на полу. Она проходит через арку, её плечи разворачиваются, открывая вид на спину, а уже через несколько секунд распахивает шторы в гостиной.

Следом кухня. Она впускает солнце и в эту комнату.

Я всматриваюсь в её пространство. Чисто, если не брать во внимание синюю кучку возле кровати. Видимо, вчерашнее платье. Смятая ткань лежит на полу небрежной горкой.

Я задерживаю взгляд на этой кучке, потом перевожу на Нору — она стоит у кухонного окна, смотрит на улицу.

— Хорошего тебе дня, Нора.

— И тебе, — отвечает она веселее.

Я сбрасываю звонок и продолжаю наблюдать. Нора стоит боком, но я вижу, как она прижимает телефон к груди и широко улыбается.

Первый надрез сделан.

— Всё готово, мистер Восс.

— Спасибо. Счёт уже оплачен.

Мужчина, который только что установил систему наблюдения в квартире, кивает и оставляет меня одного. Его шаги уходят по коридору, становясь глуше с каждой секундой, пока не исчезают окончательно. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь. Щелчок замка. Тишина.

Я стою посреди комнаты и смотрю на экран телефона, который держу в руках. Пальцы касаются стекла, и я провожу по нему подушечкой большого пальца, открывая нужное приложение.

Заставка загружается быстро, экран мигает, подстраивается под сигнал, и на нём появляются три прямоугольника с изображениями. Я нажимаю на них по очереди, проверяя, крутятся ли камеры и попадают ли их объективы на окна противоположного дома.

Чёткость хорошая, видно даже, как солнечный свет отражается от зеркала в её спальне, дробится на стекле тонкими бликами. Камера ловит даже малейшие смещения света.

Пальцы сжимают и разжимают экран, картинка приближается, становясь почти осязаемой. Обзор — то, что мне нужно.

Убедившись в стабильности картинки, я открываю другое приложение и вызываю такси.

Я улетаю Нора. Но всё равно буду рядом.

Acetylcholine (Ацетилхолин ) — обеспечивает внимание, память, скорость мышления и сокращение мышц.

VIII

Последняя пара одноразового белья благополучно летит в мусорку. Ужасные несколько дней позади.

Я включаю кран с горячей водой, позволяя потоку медленно заполнить мраморную чашу. Вода ударяется о белоснежное дно, поднимает тонкую пену, соль начинает растворяться, оставляя блестящие кристаллы по краям. В воздухе постепенно разливается аромат лаванды.

Я скидываю одежду и бросаю мимо корзины для грязного белья, позволяя вещам упасть на пол бесформенной кучей.

Хочется смыть с себя следы прошедших дней. Через пару часов у меня запланирован прямой эфир, так что есть время привести себя в порядок.

Кончики волос расплываются по поверхности, когда я забираюсь в горячую воду. Кожу покалывает от температуры, тело постепенно перестаёт сопротивляться и просто принимает тепло.

Я хватаю телефон мокрой рукой, оставляя на корпусе мелкие капли. Открываю чат. Со Стелланом. Он вернётся с конференции только завтра, но, как и обещал, постоянно напоминает о себе то звонками, то сообщениями.

«Ты позавтракала?». «Тебе нужно пить больше воды». «Подыши свежим воздухом и чаще проветривай квартиру».

Такой чуткий и заботливый…

Я перечитываю каждое сообщение, и кончики губ растягиваются всё шире. Стенки желудка щекочет от проснувшихся в нём бабочек, и я ловлю себя на том, что прокручиваю его фразы снова и снова, находя в каждом слове новый смысл.

Мама тоже не перестаёт интересоваться моей жизнью, но от неё вечные наставления и вопросы звучат иначе. Её участие похоже на уход за комнатным растением: полив по расписанию, поворот горшка к солнцу, запрет прикасаться, чтобы не повредить лепестки.

У Стеллана же каждое утверждение подтверждается аргументом. Поэтому его слова кажутся мне весомее. С ним я чувствую не родительский контроль и опеку, а настоящее вовлечение в мою жизнь. И от этого его голос в моей голове звучит иначе, чем голоса других людей.

А ещё до меня начинают доходить обвинения сестёр, что я слишком избалована родительским вниманием. Возможно, дело в том, что у меня никогда не было человека, с которым я могла бы разделить свои чувства. У Мэгги и Кейт для этого есть парни, подруги. А ещё они есть друг у друга. Они всегда были ближе между собой, чем со мной.

Я часто замечала, как сёстры переглядываются. Одного взгляда или короткой фразы им хватало, чтобы понять друг друга. В такие моменты я особенно остро чувствовала себя лишней.

А у меня — только родители. И только от них я могу получить любовь и человеческое тепло, чего сёстрам никогда не понять с их избытком внимания от окружающих.

Может, я веду себя глупо, но ещё глупее отрицать, что меня влечёт к Стеллану. Сначала подкупила внешность. Но я была готова отбросить любые мечты о нём, решив, что не интересую его. Поэтому, после того как он пригласил меня на кофе, испытала такой прилив эмоций, что не смогла отказать, несмотря на страх личного общения.

Было пугающе надеяться, что история не закончится после первого же разговора. Упустить такого мужчину, когда он сам нашёл меня и не сбежал после первых двух минут общения… Но его ежедневные сообщения продолжают подпитывать мою веру. Лишь бы не облажаться…

Я провожу ладонями по лицу, будто это может помочь смыть неприятные мысли. Подушечки пальцев сморщились от долгого сидения в ванне. Вода уже начала остывать, и по плечам пробегает лёгкая дрожь. Я открываю слив, быстро споласкиваю пену, прохожусь по коже кофейным скрабом и намыливаю волосы шампунем, который придаёт им дополнительный здоровый блеск. Тёплый пар заполняет комнату густой дымкой, смешиваясь с запахом кофе и цветочных нот.

Я провожу по поверхности запотевшего зеркала предплечьем, и на стекле остаётся широкая влажная полоса, сквозь которую проступает моё лицо. Всматриваюсь в отражение, задерживая взгляд на собственных глазах, пока вода капает с волос, оставляя лужицы на плитке.

Вместо того, чтобы их высушить, я затягиваю на затылке пучок, закручивая мокрые пряди в тугой узел. Махровое полотенце впитывает капли с тела, на кожу ложится тонкий слой увлажняющего крема, оставляя после себя липкую плёнку.

Пройдя в гардеробную, я надеваю нижнее бельё и мятую футболку, которая доходит до самых колен. Задерживаю взгляд на своём отражении в зеркальной дверце шкафа — бледный бежевый оттенок, свободный крой. Есть в этом есть что-то уютное.

Пора начинать прямой эфир, пока на щеках сохраняется румянец после распаривания, а волосы ещё не высохли. Я поправляю телефон на штативе и нажимаю кнопку.

— Всем привет, — улыбаюсь я своему изображению на экране. — Только с душа и сразу к вам.

Комментарии ползут вверх, и я успеваю прочитать первые несколько, пока чат радостно взрывается сердечками. Но один привлекает внимание быстрее остальных.

«Ты такая секси в этой футболке. С удовольствием снял бы её с тебя.»

Текст вспыхивает на фоне остальных, и в груди теплеет от неожиданного внимания. Для приличия делаю вид, что не заметила этого комментария, и начинаю говорить про свои планы на вечер. Но краем глаза всё равно возвращаюсь к той строчке, и внутри разливается странное удовлетворение.

Знаю, что многим девушкам омерзительна одна только мысль, что кто-то ублажает себя, представляя их, но я этого чувства не разделяю. Пусть мечтают. Значит, я нравлюсь им. И пока чужие руки не касаются моего тела лично — меня это мало волнует.

Я поправляю край футболки, которая съехала с плеча, и перевожу взгляд на другую сторону экрана. Но «поклонник» не отступает. Снова и снова пишет пошлые комплименты и пару раз спрашивает мой адрес. Игнорировать его становится сложно.

И я решаю, что это — идеальный момент.

— Мне приятно ваше внимание, но пора кое-чем с вами поделиться, — обращаюсь я к зрителям с хитрой улыбкой.

Я не спешу рассказывать. Минуту слежу за чатом, где люди уже сгорают от любопытства, кто-то делает предположения.

— Я, кажется, встретила того самого, — наконец произношу я, удовлетворившись их ожиданием. — Того, от кого мой желудок щекочут тысячи бабочек. Того, благодаря кому я стала смотреть на мир иначе. Это как… ну, знаете, краски стали ярче, дождь не портит настроение, потому что после него выглянет солнце и в небе образуется радуга.

«Какое красивое описание влюблённости».

Да, я тоже так подумала, когда услышала эти слова в какой-то романтической комедии. Именно поэтому и заучила их, репетируя два дня перед зеркалом.

«Ну всё, парни, расходимся. Сердце этой красотки теперь занято».

Этот комментарий мезолит глаза.

Блин. Я что, потеряю часть подписчиков из-за своего признания?

«Кольца на пальце нет, значит её ещё не застолбили», — пишет другой.

Сначала это звучит оскорбительно. «Застолбили». Но я хватаюсь за это слово, как за последнюю соломинку в болоте, в которое сама и нырнула по глупости.

— Он ещё не знает о моих чувствах. — Слова приходится подбирать максимально осторожно. Грань слишком тонкая — нельзя делать вид, что это легкомысленная интрижка, но и нельзя демонстрировать, что я теперь вне зоны доступа. — Я познакомилась с ним несколько дней назад. Поэтому рано пока говорить, к чему это всё приведёт. Это я так, просто решила с вами поделиться. У меня от вас нет секретов, я всегда говорю, как есть.