Мэй Раддмил. Часть 2.

Едва Валерия замолчала, Эстер мягко положила свою ладонь на её руку.

— Мы поможем тебе, подружка, — искренне произнесла белокурая девочка, - если эта женщина действительно опасна для твоей семьи, мы найдём способ расстроить их помолвку. Ты не должна справляться с этим в одиночку.

— Да, — твёрдо подтвердил Герард, сверкнув своими зелёными глазами. — Наш союз силён. Мы поедем с тобой и сделаем всё, что нужно. Ты можешь на нас рассчитывать.

Мэй стояла за книжным шкафом, крепко прижимая здоровую руку к груди, в которой болезненно, до крика сжималось сердце. Ей было невыносимо, нестерпимо больно.

Она вспомнила, как Валерия пыталась открыться ей в поместье Клотильды. Как она плакала и просила просто поговорить, признаваясь в своём одиночестве. А Мэй тогда грубо оборвала её, назвав её проблемы «глупыми девичьими жалобами», думая только о себе, о своих язвах, о Варфоломее и о своей гордости. Теперь Валерия нашла поддержку у тех, кого Мэй считала своими врагами или соперниками. Эстер и Герард проявили ту теплоту и чуткость, на которую Мэй оказалась неспособна из-за своего ледяного эгоизма.

Юная ведьма медленно попятилась назад, растворяясь в тени библиотечных стеллажей. В кармане её платья пальцы наткнулись на обгоревший серебряный браслет Варфоломея. Ожог пульсировал, словно вторя её внутренним терзаниям.

«Ты уже совсем одна, Мэй», — вновь прозвучал в её голове язвительный, пророческий голос Варфоломея.

Но Мэй не хотела сдаваться. Внутри неё, сквозь боль и раскаяние, зрело новое решение. Она должна доказать Валерии, что изменилась. Она должна помочь ей расстроить эту свадьбу, даже если Валерия её об этом не просила. И для этого ей придётся использовать всю свою тёмную магию, которая только-только начала возвращаться.

Мэй сделала глубокий вдох. Сжав в кармане обгоревший серебряный браслет, она решительно вышла к сверстникам. Её чёрное вельветовое платье тихо зашуршало по каменным плитам, привлекая внимание сидевших за столом.

- Я могу помочь вам, — негромко, но твёрдо произнесла она, глядя прямо в глаза Валерии, - моя тёмная магия, спиритизм и проклятия нашего рода... Позвольте мне помочь тебе расстроить эту свадьбу, Валерия.

Едва она замолчала, Эстер недовольно зашуршала страницами книги и злобно прищурилась:

- Мэй, у тебя ведь полно своих дел и проблем. Тебе мало своего опекуна и проклятий? Зачем ты лезешь к нам?

Но прежде чем ученица успела замкнуться в себе, Герард тепло и открыто улыбнулся ей. Его ярко-зелёные кошачьи глаза заискрились искренней радостью, а обида в его лице мгновенно растаяла.

— Присоединяйся, — мягко произнёс рыжий парень, пододвигая для неё свободный стул.

Валерия посмотрела на Мэй своими добрыми карими глазами. В её взгляде не было злорадства — только глубокая, чистая благодарность.

- Я так рада, что ты меня наконец-то услышала, Мэй, — искренне проговорила она, протягивая руку и слегка сжимая её ладонь, - помоги мне, пожалуйста. Мне, правда, нужна твоя сила.

Внутри девочки словно распустился тёмный, но прекрасный цветок. Невероятная радость и облегчение затопили её душу. Она послушно села вместе с ними за круглый стол. Впервые за долгое время она почувствовала себя частью чего-то тёплого и живого. Они начали лихорадочно обсуждать план: как тайно пробраться в дом Валерии у моря, какие зелья использовать, чтобы рассорить её отца с новой женщиной, и какие заклинания отвода глаз применить.

Этим же вечером, когда сумерки окончательно сгустились над замком Статимэд, школьники вышли из библиотеки. В коридоре жилого корпуса они заметили суету. Комендант школы как раз провожал какого-то парня к одной из запертых дверей. Это было странно: в Статимэд комнаты всегда давали на двоих, но этого новенького, судя по всему, определили в комнату в полном одиночестве.

Компания остановилась, с любопытством разглядывая незнакомца. Мэй, Ями, Валерия, Герард и Эстер подошли ближе. Новенький повернулся к ним. Это был высокий, стройный юноша с поразительно бледной кожей. На нём был строгий тёмный костюм, который сидел на нём безупречно.

— Привет, — негромко произнёс он.

Когда он заговорил, Мэй показалось, что время вокруг застыло. Его голос был удивительным — глубоким, вибрирующим, с мягким деревянным тембром. --- Меня зовут Чарльз. Я только сегодня перевёлся в школу.

Мэй впилась в него взглядом своих разноцветных глаз. Её левый зелено-карий и правый небесно-голубой глаза расширились от немого потрясения..

Чарльз показался ей до жути, до крика знакомым. У парня были такие же пепельные волосы, похожие черты лица и холодные серые глаза, как у Дилана. Даже улыбка была почти одинаковой — едва заметной, насмешливой и неприятно самоуверенной. Чарльз говорил спокойно, но в его голосе слышалась та же мягкая, сухая интонация. Мэй почувствовала, как обгоревший браслет в кармане стал неприятно нагреваться.

— Ты случайно не родственник Дилана? — прямо спросила она.

На лице Чарльза промелькнуло удивление, но он быстро скрыл его.

— Дилана? — переспросил он, - нет. Я впервые слышу это имя.

— Врёшь, — холодно произнесла Мэй.

Герард тут же встал рядом с ней, заслонив её плечом. Его ярко-зелёные глаза настороженно сверкнули.

— Кто ты на самом деле? — спросил он.

Чарльз слегка усмехнулся.

— Всего лишь новый ученик. Неужели в этой школе принято встречать каждого новичка допросом?

Эстер недовольно фыркнула, а Валерия внимательно посмотрела на Чарльза, словно пыталась почувствовать его магию. Через несколько секунд её лицо стало серьёзным.

— У него странная аура, — тихо сказала она, - она похожа на Диланову… но всё же немного другая.

Чарльз перевёл взгляд на Валерию, а затем снова посмотрел на Мэй.

— Думаю, мы ещё успеем хорошо познакомиться, — произнёс он.

После этого он вошёл в свою новую комнату и закрыл дверь.

Мэй не сводила глаз с дверной ручки. Слишком похожее лицо. Слишком спокойный голос. И самое главное — Дилан всё ещё находился в розыске.

— Это может быть его братом, двойником или сообщником, — мрачно сказала она.

— Или самим Диланом под иллюзией, — добавил Герард.

Из-за двери донёсся тихий звук. Чарльз что-то напевал себе под нос. Мэй сразу узнала мелодию — это была та самая мрачная композиция, которую Варфоломей когда-то играл на рояле. Она посмотрела на Валерию.

— Нужно выяснить, кто он такой, — сказала Мэй, - но осторожно. Если Чарльз связан с Диланом, он может быть здесь не случайно.

Эстер высокомерно хмыкнула на подозрения Мэй, поправляя свою белокурую косу.

— Это похоже на паранойю, Мэй, — протянула она, - давай мы не будем бросаться на каждого новенького только потому, что у него серые глаза. Предлагаю слегка подождать и понаблюдать.

— Да, она права, — тихо согласилась Валерия, бросив на Мэй извиняющийся, но твердый взгляд, - нам нужно сосредоточиться на плане с моим отцом, а не искать врагов повсюду.

Мэй промолчала, лишь плотнее закуталась в свою черную шаль. Она знала, что её интуиция редко ошибается, но спорить не стала.

Наступило время отбоя. Валерия, которая теперь почти всё время проводила со своей новой подругой, ушла ночевать в комнату к Эстер. Мэй осталась совершенно одна.

Она медленно шла по темным, ледяным коридорам жилого корпуса Статимэд. Шаги её кожаных туфель эхом отдавались от каменных стен. Вернувшись в пустую комнату номер 13, она не стала зажигать свечи. Юная ведьма подошла к окну и приоткрыла тяжелую раму.

На улице беззвучно и мягко падал первый пушистый снег. На календаре было уже третье ноября. Крупные белые хлопья медленно опускались на черные шпили замка, укрывая мрачный мир чистым, холодным саваном. Снег ложился на подоконник, и Мэй протянула бледную руку, позволяя снежинкам таять на её коже.

Она села на край кровати, расправив складки своего черного вельветового платья. В комнате было прохладно, пахло лавандой и морозной свежестью. Из глубокого кармана Мэй медленно достала обгоревший, деформированный пламенем камина серебряный браслет Варфоломея.

Её тонкие пальцы, покрытые волдырями от недавнего ожога, болезненно заныли, когда она коснулась расплавленной фигурки летучей мыши. Мэй закрыла свои разноцветные глаза — левый зелено-карий и правый небесно-голубой — и с силой прижала изуродованное серебро к своему сердцу, прямо сквозь ткань вельветового платья.

И в этот момент её вернувшаяся магия срезонировала с металлом. Мэй почувствовала, как по её телу разливается странное, щемящее чувство. Это не был душный, насильственный приворот, который Варфоломей наложил на неё при жизни. Это была чистая, фантомная связь — отголосок той искренней, измученной любви, которую он испытывал к ней.

Ей показалось, что в морозной тишине комнаты она отчетливо услышала, как бьется его мертвое сердце — медленно, раз в минуту, где-то далеко, под слоем сырой земли у черного озера. И в её голове вновь прозвучал его тихий, печальный голос-кларнет: «Я ведь любил тебя, Мэй...»

Одинокая слеза скользнула по её бледной щеке. Мэй сжала браслет еще сильнее, чувствуя, как боль от ожога на руке смешивается с тоской в её груди. Она действительно осталась одна. Но этот обгоревший кусок серебра был её тайным сокровищем, единственным мостиком к тому, кто, несмотря на всю свою тьму, был частью её собственной души.

Вдруг за стеной, в комнате новенького Чарльза, послышался странный звук. Это было не пение и не шаги. Сквозь каменную кладку Мэй услышала... тихий, ритмичный стук. Словно кто-то мерно постукивал по полу тростью. И этот стук странным образом совпадал с фантомным биением сердца Варфоломея, которое она только что чувствовала через браслет…

Глава 3. Окутанный тьмой

Утро среды встретило Мэй ледяным безмолвием. Снег, выпавший ночью, укрыл всё вокруг ровным белым одеялом, но в душе девочки не было чистоты — лишь серая, удушливая дымка грусти и озадаченности.

Мэй вошла в класс, кутаясь в свою верную чёрную шаль. Её разноцветные глаза — левый зелено-карий и правый небесно-голубой — скользнули по партам. Валерия снова сидела с той самой Эстер. Они тихо переговаривались, и подружка даже не посмотрела в сторону Мэй. Она уже собиралась сесть одна на самую дальнюю парту, как вдруг к ней уверенно подошел новенький — Чарльз. Тот самый парень с пепельными волосами и холодными серыми глазами, который так пугающе напоминал Дилана, и он хмыкнул, отодвинул стул и сел рядом.

— Надеюсь, ты не против? — спросил он с лёгкой, немного нагловатой улыбкой.

Мэй молча покачала головой, не желая тратить силы на пререкания. Она просто положила руки на холодную парту, стараясь скрыть дрожь в обожжённых пальцах.

Чарльз подпер подбородок рукой и пристально посмотрел на её бледное лицо.

— Ты очень подозрительная, — протянул он, усмехнувшись, как Дилан, - ну очень. Постоянно молчишь, кутаешься в эту шаль... А впрочем, может, мы подружимся? Как думаешь, Раддмил?

— Нет, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезала Мэй, даже не повернувшись к нему.

Чарльз лишь тихонько хмыкнул, ничуть не обидевшись.

Вскоре началась история магии. Госпожа Виолетта вошла в класс, шурша своими ногами. Её злые глаза скользнули по классу и остановились на новичке. После недавнего унижения от Мэй ей нетерпелось отыграться на ком-то другом.

- О, господин Чарльз! — приторно-сладким голосом произнесла учительница, - прошу вас к доске. Расскажите нам о великих реформах некромантии восемнадцатого века.

Чарльз неохотно поднялся и пошел к доске. Но, к удивлению Мэй, он совершенно не ориентировался в теме. Он путал даты, запинался, переминался с ноги на ногу и выглядел на удивление глупо для парня, который владел такой подозрительной аурой. Госпожа Виолетта не упустила возможности поиздеваться. Она сурово и ядовито рассмеялась, выставив его на посмешище перед всем классом.

- Да, господин Чарльз, ваши знания так же бледны, как и ваши манеры, — хмыкнула она.

Мэй наблюдала за этим с растущим подозрением. Дилан был гением темных искусств, он знал заклинания абсолютного нуля. Чарльз же у доски казался обычным, весьма посредственным учеником. Действительно ли это был просто похожий парень, или он так искусно притворялся?

После окончания занятий Мэй быстро собрала свои вещи. Внутри неё горело непреодолимое, мучительное желание. Ей нужно было увидеть его. Смертельно нужно. Она нашла Ями в коридоре младшего крыла. Брат всё ещё смотрел на неё с упреком и обидой, избегая разговаривать.

- Ями, — тихо сказала Мэй, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, - мне сегодня нужно съездить в поместье. Там осталась одна очень важная книга по защитным заклинаниям, она мне необходима для учебы. Я вернусь поздно.

Мальчик лишь хмуро кивнул и отвернулся, продолжая гладить подбежавшего Грэя. Он не поверил ей, но мешать не стал. Мэй поспешила к школьному таксофону. Её пальцы дрожали, когда она опускала монету и набирала знакомый номер поместья Клотильды. В трубке раздались долгие, гулкие гудки, отзывавшиеся ударами в её висках.

Наконец на том конце провода раздался щелчок.

— Поместье Раддмил, — прозвучал глубокий, вибрирующий и такой родной голос-кларнет.

Варфоломей сам подошел к телефону. У Мэй перехватило дыхание, а обожжённая рука в кармане платья обдала её резким теплом.

— Варфоломей... это Мэй, — прошептала она. — Я хочу приехать.

На том конце трубки воцарилась тяжелая, протяжная тишина. Мэй казалось, что она слышит его прерывистое дыхание и тихий шелест черной шали на его плечах.

— Карета будет у ворот Статимэд через час, — сухо ответил он и повесил трубку.

Юная ведьма медленно опустила ствольную трубку обратно на рычаг. Сердце в её груди бешено колотилось. Она знала, что совершает безумие, что едет навстречу своему проклятию и человеку, который открыто назвал её своей будущей «куклой». Но её ведьминская кровь и тоскующая душа были сильнее любого разума.

Через час, когда пушистый белый снег снова начал медленно опускаться на землю, к воротам замка бесшумно подкатил знакомый чёрный экипаж, управляемый молчаливым Михаэлем. Серый ноябрьский день медленно перетекал в сумерки, когда чёрный экипаж ожидал у ворот замка Статимэд.

Мэй уже собиралась подняться на подножку кареты, кутаясь в свою вельветовую шаль, как вдруг сзади послышался торопливый топот кожаных ботинок по свежему снегу. Она обернулась. К ней, задыхаясь от бега, подбежал Ями. Его щёки раскраснелись от мороза, а в глазах больше не было давешней колючей злости — только тихая, детская мольба.

- Мэй... — выдохнул тринадцатилетний мальчик, - я поеду с тобой. Я не хочу оставаться здесь один.

В груди сестры словно растаял ледяной осколок. На её бледном лице впервые за эти дни появилась искренняя, тёплая улыбка. Не сдержавшись, она крепко обняла брата, вдыхая родной запах.

- Поедем, Ями. Вместе, — тихо прошептала она.

Они немедленно и уверенно сели в карету. Под мерный стук копыт по заснеженной дороге напряжение между ними окончательно растаяло. Мэй бережно сжимала здоровой рукой ладонь брата, а её обожжённые пальцы другой руки, спрятанные в кармане вельветового платья, продолжали греть обгоревший серебряный браслет.

Тем временем в поместье Клотильды происходило маленькое чудо. В запертой комнате на первом этаже Варфоломей сидел на краю кровати своей матери. В этот день Ризе внезапно стало гораздо легче. Её безумные голубые глаза прояснились, наполнившись осознанным, мягким светом. Она больше не буянила и не пыталась разорвать кожаные ремни. Риза медленно протянула свою слабую, бледную руку и нежно, с бесконечной материнской любовью погладила сына по его кудрявым тёмно-русым волосам. Её пальцы коснулись глубокой морщины на его переносице, а затем аккуратно очертили страшный шрам-крестик на лбу. Риза не стала ни о чём спрашивать. Она не спросила, откуда эти шрамы, почему его шея криво свёрнута набок и почему его кожа холодная, как лёд. Она всё почувствовала своим материнским сердцем — всю его боль, его изгнание, его смерть и его страшное возвращение.

- Сыночек... - тихо, со слезами на глазах прошептала она, продолжая гладить его кудри.

Варфоломей сидел рядом с ней, прикрыв глаза. В этот момент он казался не грозным некромантом, а маленьким, израненным мальчиком, который наконец-то нашёл покой в руках матери. Эта мимолётная нежность вернула ему силы и покой, которых ему так не хватало.

***

Карета остановилась у крыльца особняка. Михаэль помог детям выйти. Едва Мэй и Ями поднялись по каменным ступеням, массивная дубовая дверь отворилась. На пороге стоял Варфоломей.

— Здравствуйте, дорогие родственники! — весело и удивительно бодро произнёс он, и его глубокий голос-кларнет прозвучал чисто и приветливо, а на его губах играла мягкая улыбка. — Проходите в дом, на улице холодно.

Юная ведьма застыла, не в силах отвести от него взгляд своих разноцветных глаз. Варфоломей выглядел совсем домашним. На нём была простая белая ночная сорочка из тонкого льна, а на плечи была небрежно наброшена чёрная шаль — точно такая же, в какую куталась сама Мэй. Из-за своих кудрявых, слегка мокроватых волос после утреннего мытья он казался удивительно мягким, пушистым и... беззащитным. Лишь трость с серебряным черепом, на которую он тяжело опирался из-за своей хромоты, да криво свёрнутая набок шея напоминали о том, какая жуткая тайна скрывается за этой идиллической картиной. Мэй машинально сделала шаг через порог...

И снова, как только она оказалась рядом с ним, её ведьминская кровь бешено запела. Мощная волна любви, нежности и необъяснимого родного тепла затопила её существо. Приворот это был или её собственное израненное сердце — она больше не хотела бороться с этим. Ей безумно хотелось подойти и уткнуться лицом в его белую сорочку, обнять его пушистые кудри и никогда не отпускать. Ями же радостно улыбнулся и прошёл в холл, Грэй весело побежал за ним.