ЦЕНА ПОБЕДЫ

Генерал поднял глаза и обвёл взглядом собравшихся. Он видел в их лицах то же, что чувствовал сам - решимость, граничащую с яростью, и усталость, граничащую с отчаянием. Они устали от мягкости Элиаса, от его бесконечных переговоров, от его веры в то, что мир можно построить на доверии. Они видели, как город разваливается на части, как люди умирают от голода, как «Эдем» набирает силу, пока Совет обсуждает, что делать. Они знали, что мир строится на крови. И они были готовы пролить её, чтобы защитить то, что осталось.

- Вы знаете, зачем я вас собрал, - начал Генерал, и его голос прозвучал в тишине, как удар хлыста. Он говорил тихо, но каждое слово отдавалось в стенах подвала, как эхо в пустом зале. - Город умирает. Голод, нехватка воды, нападения «Эдема» - всё это разваливает нас изнутри. А наш лидер, наш великий Элиас, сидит сложа руки и ждёт, что проблема решится сама собой. Он верит в переговоры. Он верит, что врага можно переубедить словами. Но вы видели, что случилось с Рассветом.

Генерал сделал паузу, давая словам осесть. Он видел, как офицеры переглядываются, как их лица становятся ещё более напряжёнными. Он знал, что они помнят. Все помнили.

- Четыре тысячи человек, - продолжил он, и его голос стал громче, жёстче. - Четыре тысячи человек погибли за одну ночь! Женщины, дети, старики - их просто сожгли, как мусор! А что сделал Совет? Что сделал Элиас? Он приказал сохранить обломки для анализа! Анализ! Пока он анализировал, «Эдем» уничтожал наши деревни. Пока он ждал результатов, наши люди умирали.

Он ударил кулаком по столу, и карта вздрогнула, а лампа закачалась, отбрасывая танцующие тени на лица офицеров. Тени, которые теперь казались им очертаниями врагов.

- «Эдем» не слушает слов! - крикнул Генерал, вставая из-за стола и начиная ходить по комнате. - «Эдем» слушает только силу! И если мы не возьмём власть в свои руки, если мы не перестанем ждать, нас всех уничтожат! Элиас слишком мягок! Он слаб! И слабые не выживают в этом мире!

Он остановился за спиной полковника с седыми висками, старого боевого волка, который потерял глаз при штурме «Агро-Континент» и который теперь сидел, сжав кулаки, готовый к действию.

- Я знаю, что мы все устали, - сказал Генерал, и его голос стал тише, почти доверительным. - Я знаю, что мы все потеряли кого-то. Я потерял жену и дочь в войне. Мы все потеряли. Но мы не можем позволить себе сдаться. Мы не можем позволить себе быть слабыми. Мы должны действовать.

Полковник поднялся, и его голос был твёрдым, как сталь.

- Генерал, я с вами, - сказал он. - Мы должны действовать сейчас. Каждый день промедления - это новые смерти. Но как мы это сделаем? У Элиаса есть свои сторонники. Многие верят в него. Верят, что он ведёт нас к свету.

Генерал усмехнулся и подошёл к полковнику. Он положил руку на плечо старого воина и посмотрел ему прямо в глаза.

- Его сторонники не знают правды, - сказал Генерал, понижая голос до шёпота, чтобы только они слышали. - Они не знают, что он - клон. Да, я знаю это. Я нашёл его файлы в архивах Генезис, когда мы захватили базу. Элиас был создан Маркусом Восом. Он скрывает это от всех. Он - такой же, как те, кто уничтожал нас. Как те, кто создал «Эдем».

В подвале повисла тишина. Офицеры переглянулись, и Генерал видел, как информация оседает в их головах, как меняется их восприятие. Элиас - клон. Это всё меняло. Теперь они не просто свергали слабого лидера - они свергали врага, который притворялся другом. Который втирался в доверие, чтобы уничтожить их изнутри.

- Если он клон, - медленно произнёс полковник, и в его голосе послышалась ярость, - значит, он предатель по своей сути. Мы не можем доверять ему. Мы не можем позволить ему вести нас. Он врёт нам каждый день.

- Именно, - сказал Генерал. - Мы должны свергнуть его. Мы должны взять власть, чтобы спасти город. Я не хочу этого - я уважал его как бойца. Он был храбрым, он сражался за нас. Но если это единственный способ выжить, я готов на всё.

Он обвёл взглядом собравшихся. Они смотрели на него с верой, с готовностью идти за ним в огонь и воду. Он знал, что они пойдут за ним. Они были его оружием, его армией, его последней надеждой.

- Мы начнём завтра на рассвете, - сказал он, и его голос стал резким, командным. - Мы арестуем всех, кто связан с Элиасом - его офицеров, его советников, его сторонников. Затем мы захватим штаб. Элиаса мы возьмём живым - я хочу, чтобы он увидел, как падает его мир. Я хочу, чтобы он понял, что его иллюзии разрушены.

Он подошёл к столу и наклонился над картой.

- Вот план, - сказал он, водя пальцем по улицам. - Первый отряд берёт штаб. Второй - казармы. Третий - блокирует выходы из города. Четвёртый - арестовывает всех, кто может сопротивляться. Мы должны действовать быстро и безжалостно. Никаких колебаний. Никакой жалости.

Офицеры закивали, запоминая каждое слово.

- Кто со мной? - спросил Генерал, выпрямляясь.

- Мы с вами! - ответили офицеры хором, и их голоса слились в один мощный крик, который, казалось, потряс стены подвала.

Генерал кивнул. Он знал, что переворот неизбежен. Он знал, что это будет кроваво. Он знал, что многие умрут, многие будут страдать. Но он также знал, что это единственный способ спасти город. И он был готов заплатить любую цену.

Когда офицеры разошлись, он остался один в подвале. Лампа догорала, отбрасывая последние отблески света на его лицо. Он смотрел на карту, на красные точки, и думал о том, что будет дальше. Он не хотел убивать Элиаса - он уважал его как бойца. Он уважал его храбрость, его преданность, его способность вести за собой. Но если Элиас встанет на его пути, если он попытается остановить его, он сделает это. Без колебаний. Без сожаления.

- Прости, Гора, - прошептал он, глядя на стену, где висел потёртый портрет павшего героя. - Прости, старый друг. Но я должен сделать это. Ради города. Ради будущего. Ради всех, кто погиб.

Он подошёл к столу, задул лампу, и подвал погрузился во тьму. Он вышел на улицу, где ночной ветер хлестал его по лицу, и посмотрел на звёзды. Они сияли холодно и равнодушно, как будто не видели того, что творилось внизу. Он знал, что завтрашний день изменит всё.

Он направился в свою комнату, чтобы подготовиться к завтрашней битве. Но он также знал, что не сможет уснуть. В голове крутились мысли - что, если он ошибается? Что, если Элиас был прав? Что, если дипломатия могла сработать? Что, если он станет таким же тираном, как Маркус?

Он отогнал эти мысли. Он сделал свой выбор. И он будет идти до конца. Он не позволит сомнениям остановить его. Он спасёт этот город. Даже если для этого ему придётся стать чудовищем.

Майор Торн проснулся от того, что кто-то грубо схватил его за плечо и дёрнул вверх. Он не успел открыть глаза, как его выдернули из кровати, и холодный воздух ударил по обнажённой коже. Он услышал крики - сначала чужие, потом свои, когда он попытался вырваться и понял, что его руки уже скованы наручниками. Свет керосиновой лампы, которую держал один из солдат, ударил в глаза, ослепив на мгновение. Майор зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой три каменных лица - солдаты Генерала, те самые, что всегда ходили за ним тенью. Они не улыбались, не злорадствовали, просто выполняли приказ, как автоматы.

- Что вы делаете? - крикнул майор, дёргаясь в их руках. - Вы не имеете права! Я офицер Совета! Я майор Торн! Вы ответите за это!

- У нас приказ Генерала, - сказал один из солдат, старший, с грубым лицом и шрамом на щеке. - Ты арестован за измену. За сговор с «Эдемом». За передачу информации, которая привела к гибели города Рассвет.

- Это ложь! - закричал майор, и в его голосе была такая ярость, что солдат на мгновение отшатнулся. - Я никогда не был агентом «Эдема»! Я сражался за этот город! Я потерял здесь друзей, я рисковал жизнью, я отдавал приказы, которые спасали людей! Как вы смеете?

Солдат не ответил. Он просто махнул рукой, и двое других подхватили майора под руки и поволокли к выходу. Он пытался сопротивляться, но его босые ноги скользили по холодному каменному полу, и он понимал, что это бесполезно. Их было трое, они были вооружены, и они были сильнее.

Его выволокли на улицу, и утренний холод ударил в лицо. Небо было серым, как всегда, и над городом поднимался дым. Горело несколько домов на окраине - там, где солдаты Генерала уже начали чистку. Крики, плач, стрельба - всё смешалось в одном адском шуме.

Люди выходили из домов, смотрели на него с ужасом и любопытством, и никто не пытался помочь. Они стояли молча, затаив дыхание, боясь пошевелиться, боясь, что их тоже обвинят. Некоторые отворачивались, не в силах смотреть на то, что происходило. Некоторые кричали: «Предатель! Убийца!» - их голоса были полны ненависти, которая питалась страхом.

Майор шёл с высоко поднятой головой, стараясь сохранить достоинство. Он проходил мимо знакомых лиц - людей, с которыми пил кофе, с которыми обсуждал планы обороны, с которыми мечтал о будущем. Никто не встретился с ним взглядом. Никто не сказал ни слова в его защиту. Он был один. Преданный, забытый, обвинённый в том, чего не совершал.

На площади уже стояла толпа. Она была огромной - сотни людей, которые пришли посмотреть на казнь. Они стояли плечом к плечу, и в их глазах был страх и любопытство. Генерал был в парадной форме, с медалями на груди, и выглядел как триумфатор, как герой, который спасёт их от врагов. Рядом с ним стояли его офицеры, готовые исполнить любой приказ, их лица были холодными и безжалостными.

- Майор Торн, - сказал Генерал, повышая голос, чтобы его услышали все. - Ты обвиняешься в измене. В сговоре с «Эдемом». В том, что ты передавал им информацию, которая привела к гибели города Рассвет. Ты признаёшь свою вину?

- Это ложь! - крикнул майор, пытаясь прорваться к Генералу, но солдаты удержали его, схватив за плечи. - Ты знаешь, что это ложь! Я никогда не предавал Совет! Это ты предатель! Ты хочешь захватить власть! Ты уничтожаешь наш город!

Генерал спокойно подошёл к майору и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли сомнения, только холодная, стальная решимость. Он стоял так близко, что майор мог видеть каждую морщину на его лице, каждый седой волосок, каждую каплю пота, выступившую на лбу.

- Я знаю только то, что ты отказался поддержать законное правительство, - сказал Генерал, и его голос был тихим, но зловещим, как шёпот смерти. - Ты отказался от присяги. Ты восстал против власти. И ты должен ответить за это.

Майор плюнул в лицо Генералу. Его слюна попала на парадный мундир, и в толпе ахнули, словно кто-то ударил по натянутой струне. Генерал вытер лицо и сделал шаг назад. Его глаза потемнели, и в них вспыхнула ярость, которую он едва сдерживал.

- Ты не оставил мне выбора, - сказал он и повернулся к солдатам. - Расстрелять за измену. Сейчас же.

Солдаты схватили майора и потащили его к стене. Он пытался сопротивляться, но их было слишком много. Он кричал, что невиновен, что Генерал - узурпатор, что город погибнет из-за его действий, что его смерть будет только началом. Но никто не слушал. Солдаты поставили его к стене, и раздался залп.

Майор упал, и его тело осталось лежать на площади, чтобы все видели. Кровь растеклась по камням, и толпа затихла. Генерал повернулся к ней и поднял руки.

- Это случилось с тем, кто предал нас! - крикнул он, и его голос разнёсся над площадью. - Но это только начало! Мы будем очищать город от всех, кто связан с «Эдемом»! Мы будем защищать нашу свободу! Мы не позволим предателям разрушить то, что мы построили!

Толпа зааплодировала. Они не знали правды. Они верили, что их спасают. Они верили, что Генерал - их герой. Но в глазах некоторых, самых проницательных, мелькал страх - страх за себя, за своих близких, за будущее.

В этот момент в городе началась чистка. Солдаты Генерала ходили по домам, вытаскивали людей, арестовывали всех, кто был связан с Элиасом. Крики, плач, стрельба - всё смешалось в одном адском шуме. Майор Торн был первым. Но он не был последним.

Генерал стоял на площади и смотрел на толпу. Он видел их страх, их надежду, их веру. Он знал, что они пойдут за ним. Он даст им порядок. Он даст им безопасность. Он даст им всё, что обещал Элиас, но не дал. И он не остановится ни перед чем, чтобы добиться этого.

Элиас стоял у окна штаба и смотрел на дым, который поднимался над городом. Чёрные клубы поднимались в серое небо, смешиваясь с тучами, и запах гари проникал даже в закрытое помещение. Он слышал крики - сначала далёкие, потом всё ближе. Он слышал стрельбу. Он знал, что происходит. И он знал, кто за этим стоит. Его сердце колотилось в груди, как птица в клетке, и он чувствовал, как внутри него закипает гнев, который он с трудом сдерживал. Он сжимал подоконник так сильно, что побелели костяшки пальцев, и дерево под его руками начало трещать.

Он смотрел, как город, который они строили семь месяцев, который они поднимали из пепла после падения «Агро-Континент», разваливается на части за одну ночь. Он видел, как солдаты Генерала вытаскивают людей из домов, как они кричат, как они умирают. Он знал, что многие из этих людей были невиновны. Они просто были рядом с ним, просто верили в него, просто надеялись на лучшее. И теперь они платили за это своими жизнями.

В дверь вошёл Генерал. Он не постучал, не спросил разрешения - просто вошёл, как хозяин, как человек, который уже чувствовал себя победителем. Он был спокоен, как будто ничего не случилось - как будто только что не расстреляли майора Торна, как будто не началась чистка, как будто город не умирал у них на глазах. Он был в той же парадной форме, в которой стоял на площади, и на его лице была лёгкая улыбка - улыбка человека, который знает, что выиграл. Улыбка хищника, который наконец добрался до своей жертвы и теперь наслаждался моментом.

- Что ты наделал? - спросил Элиас, стараясь сдерживать гнев, но его голос дрожал от ярости. - Ты устроил чистку. Ты убил майора Торна. Ты арестовал десятки невинных людей. Ты превратил наш город в ад! Что ты сделал с моими людьми?

- Я делаю это ради безопасности, - ответил Генерал, скрестив руки на груди. Он говорил спокойно, как будто объяснял ребёнку, почему нельзя трогать огонь. - Они были агентами «Эдема». Они заслужили смерть. Ты думаешь, я хочу этого? Я не хочу, но у меня нет выбора. Или их смерть, или смерть всех нас. Ты должен понимать это, Элиас. Ты должен видеть реальность.

- Ты знаешь, что это ложь! - крикнул Элиас, делая шаг к нему. - Ты убиваешь людей, которые просто не согласны с тобой! Ты убиваешь тех, кто остался мне верен! Ты уничтожаешь всё, что мы строили! Мы должны были построить мир, а ты превращаешь его в кладбище! Ты хуже, чем Маркус Вос, потому что ты делаешь это с улыбкой на лице!

Генерал усмехнулся, и в его усмешке было что-то холодное, почти презрительное. Он подошёл ближе, и теперь они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими шагами. Генерал был выше, старше, и в его глазах была та стальная уверенность, которая появляется у людей, когда они верят в свою правоту.

- Мы строили? Мы? - переспросил он, и его голос стал жёстче, как сталь. - Ты думаешь, что ты - часть нас? Ты - клон. Ты был создан Маркусом Восом. Ты никогда не был одним из нас. Ты притворялся, скрывался, врал нам. Каждый день, каждую минуту, каждый раз, когда ты смотрел нам в глаза, ты лгал. Ты - такой же, как они. Ты - враг.

Элиас замер. Он знал, что Генерал знает правду. Он знал, что рано или поздно это произойдёт. Но он не думал, что Генерал использует это сейчас, в этот момент, как оружие. Слова Генерала вонзились в него, как ножи, и он почувствовал, как внутри него что-то ломается.

- Ты не понимаешь, - сказал Элиас, и его голос стал тише, но в нём была боль. - Я - не такой, как другие. Я сражался за этот город. Я сражался за свободу. Я сражался за тебя, когда ты был ранен в бою. Я спас тебя. Помнишь? Ты лежал в грязи, истекая кровью, и я вытащил тебя. Я нёс тебя на своих плечах пять километров, пока не нашёл врача. Ты был в бреду, но ты держал мою руку и говорил: «Спасибо, брат». Ты помнишь это? Помнишь, что я сделал для тебя?

Генерал посмотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнула тень сомнения. Что-то дрогнуло в его лице, и Элиас увидел на мгновение того человека, с которым они сражались бок о бок, который верил в него, который называл его братом. Но тень быстро исчезла, как исчезает тень от облака в ветреный день.

- Ты предатель по своей сути, - сказал Генерал, и его голос стал твёрже. - Клоны не могут быть свободными. Они созданы для подчинения. И ты - доказательство этого. Ты носишь личину человека, но внутри ты - машина, созданная для разрушения. Ты думаешь, что ты можешь быть одним из нас? Ты никогда не был и не будешь. Ты просто кукла, которую создал Маркус Вос.

Элиас смотрел на Генерала, и внутри него боролись ярость и отчаяние. Он знал, что Генерал уже перешёл черту. Он знал, что сейчас начнётся битва, в которой не будет победителей. Но он также знал, что не может отступить. Он не мог сдаться. Он должен был защищать тех, кто верил в него.

- Ты сам становишься угрозой, - сказал он, и его голос был твёрдым. - Ты уничтожаешь наш город. Ты превращаешь его в тюрьму, где люди боятся дышать. Ты - тиран, и ты хуже «Эдема», потому что ты был среди нас. Ты знал нас, ты был с нами, ты ел с нами за одним столом, а теперь ты убиваешь нас без сожаления.

Генерал усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто повернулся и вышел, оставив Элиаса одного в комнате. Дверь закрылась с глухим стуком, и Элиас остался один на один с тишиной и дымом за окном.

Он подошёл к столу и взял в руки старую фотографию - Гора, Кейн, Чарли, он сам и Айрис. Они стояли у мемориала, в первый месяц после победы, улыбались, верили, что всё будет хорошо. Теперь никого из них не было рядом - Гора мёртв, Кейн мёртв, Чарли мёртв, Айрис ушла на восток, и он был один в этом городе, который скоро станет его могилой. Он провёл пальцем по их лицам и почувствовал, как слёзы подступают к глазам.

- Я не сдамся, - прошептал он. - Я не позволю ему уничтожить всё. Ради вас. Ради всех, кто погиб. Ради Айрис.

Он убрал фотографию в карман и начал собирать вещи. Он знал, что скоро начнётся самое страшное. Он слышал шаги за дверью, слышал крики своих людей, которые пытались защитить штаб. Он знал, что Генерал не остановится, пока не захватит всё. И он знал, что должен бежать.

Элиас шёл по коридору штаба, и каждый его шаг отдавался в ушах глухим, неровным эхом, смешиваясь с далёкими криками и выстрелами. Он почти бежал, прижимаясь к стенам, стараясь не попадаться на глаза патрулям Генерала. В руке он сжимал старый пистолет - тот самый, что носил с собой ещё со времён штурма «Агро-Континент». В обойме было всего три патрона. Он знал, что этого мало, чтобы пробиться сквозь солдат, но достаточно, чтобы не сдаться живым. Пальцы его дрожали, но не от страха - от ярости, которая закипала в груди, смешиваясь с ледяным отчаянием. Он чувствовал, как адреналин заливает кровь, обостряя слух и зрение, превращая каждую тень в потенциальную угрозу.

Коридоры штаба, ещё несколько часов назад наполненные деловым гулом, голосами офицеров и стуком печатных машинок, теперь превратились в лабиринт смерти. Стены были испещрены пулевыми отверстиями - глубокими тёмными кратерами, из которых сочилась известковая пыль. На полу, вперемешку с обломками мебели и осколками стекла, валялись разорванные документы - планы обороны, списки поставок, личные письма, которые теперь пропитывались кровью и топтались солдатскими сапогами. Где-то в глубине здания горел огонь - Элиас чувствовал едкий запах дыма, смешанный с запахом крови и озона. Этот запах был ему знаком до боли. Он преследовал его с самого начала войны, и теперь, казалось, навсегда въелся в его одежду, в его кожу, в его лёгкие.

Он завернул за угол и замер. Прямо перед ним трое солдат Генерала, в чёрных бронежилетах с нашивками в виде перекрещённых мечей, тащили по коридору его адъютанта - молодого лейтенанта с повязкой на левом глазу, того самого, который потерял глаз при штурме башни Маркуса и с тех пор служил ему с фанатичной преданностью. Лейтенант выглядел ужасно: его форма была порвана, лицо залито кровью - из рассечённой брови, из разбитой губы, из глубокой раны на скуле, из которой тонкой струйкой сочилась тёмная венозная кровь. Один рукав был вырван почти до плеча, и на обнажённой руке виднелись синяки и ожоги. Он едва держался на ногах, но в его единственном уцелевшем глазу горел огонь сопротивления - тот самый огонь, который Элиас так ценил в своих людях.

- Я не предатель! - кричал адъютант, пытаясь вырваться, дёргаясь в руках солдат, как затравленный зверь. - Вы слышите меня? Я верен Совету! Я верен Элиасу! Я сражался за этот город, когда вы ещё сидели в казармах и боялись высунуть нос! Вы не имеете права!

Он называл имена павших товарищей, перечислял бои, в которых участвовал, кричал о присяге, которую давал не Генералу, а народу. Но солдаты не слушали. Они тащили его, как мешок с мусором, не обращая внимания на его крики, не реагируя на его сопротивление. Один из них, широкоплечий детина с бычьей шеей, лениво усмехнулся и занёс кулак, чтобы ударить лейтенанта по лицу, заставить его замолчать.

- Отпустите его! - крикнул Элиас, выходя из тени.

Голос его, сорванный и хриплый, но невероятно громкий, эхом разнёсся по коридору, заставив солдат замереть. На одно мгновение в коридоре воцарилась странная, звенящая тишина. Даже лейтенант перестал кричать, уставившись на своего командира с ужасом и надеждой одновременно. Элиас видел, как в глазах адъютанта мелькнула мольба: «Беги! Не дай им схватить тебя!» Но было уже поздно.

Элиас сделал шаг вперёд, сжимая пистолет, и в тот же миг услышал сзади тяжёлые, уверенные шаги. Множество шагов. Он обернулся - и увидел, как коридор за его спиной заполняется солдатами. Их было больше двадцати. Они двигались синхронно, как единый механизм, сомкнувшись в плотное кольцо, отрезая ему все пути к отступлению. Их лица, освещённые тусклым светом аварийных ламп, были каменными, безжалостными, лишёнными всякого выражения. Это были не просто солдаты - это были элитные бойцы Генерала, те, кто прошёл через самые кровавые бойни и не знал пощады. Они держали оружие наготове, дула автоматов смотрели прямо в грудь Элиаса, и он видел, как пальцы некоторых из них уже лежат на спусковых крючках. Одно неверное движение - и его изрешетят.

- Ты арестован за измену, - сказал один из них, делая шаг вперёд. Это был капитан - высокий, сухой мужчина с грубым лицом, изрезанным глубокими морщинами, и холодными, как сталь, глазами. Он говорил спокойно, будто объявлял погоду, и в его голосе не было ни капли сомнения или сочувствия. - Следуйте за нами. Без сопротивления.

Элиас сжал пистолет так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел на капитана, на его бесстрастное лицо, и чувствовал, как внутри него поднимается волна ярости, почти ослепляющая. Он хотел крикнуть, что это ложь, что он - законный лидер, что Генерал - узурпатор, но слова застревали в горле. Он знал, что это бесполезно. Эти люди не слушают. Они выполняют приказ.

- Я - лидер Совета! - крикнул он, и голос его дрогнул, но не сломался. Он пытался прорваться сквозь кольцо, но солдаты сомкнули ряды, и он наткнулся на стену бронированных тел. - Я был избран народом! Я сражался за этот город, когда вас ещё не было! Я отдал ему всё, что у меня было, - каждую каплю крови, каждый час сна, каждую надежду! Вы не имеете права!

- У нас есть приказ Генерала, - холодно ответил капитан, и в его голосе проскользнула тень раздражения. - Сопротивляться бесполезно. Ты окружён. Мы не хотим причинять тебе вреда, но если ты будешь сопротивляться, мы применим силу. Выбирай, Элиас. Сдайся добровольно, или мы сделаем это силой.

Элиас огляделся. Он видел, как в дальнем конце коридора его люди - те немногие, кто остался верен ему, - пытаются пробиться к нему. Их было человек десять, не больше. Они сражались отчаянно, с криками и проклятиями, но солдаты Генерала окружали их со всех сторон, и они падали один за другим под градом пуль. Он видел, как старый полковник, его друг и соратник, рухнул на колени, схватившись за грудь, и больше не поднялся. Он видел, как молодой связист, мальчишка лет девятнадцати, пытался отползти в сторону, но его настигла пуля, и он замер в неестественной позе, раскинув руки. Он видел, как его адъютанта, того самого лейтенанта с повязкой, который ещё минуту назад кричал о своей верности, уводят в другую сторону, волоком по полу, оставляя за собой кровавый след. Адъютант не кричал больше - он просто смотрел на Элиаса, и в его единственном глазу была мольба, страх и прощание. Элиас знал, что больше никогда не увидит его живым.

И в этот момент внутри него что-то сломалось. Ярость, которая кипела в нём, вдруг ушла, оставив после себя пустоту - холодную, всепоглощающую, как зимняя пустошь. Он понял, что проиграл. Он понял, что эта битва кончена, что его люди умирают за него, а он не может им помочь. Он понял, что если он будет сопротивляться, они продолжат умирать - и все напрасно.