Без права на ошибку

— Орёл! — объявил он прежде, чем Воронков успел опомниться. — Тебе повезло. А вот мне не очень.

— Теперь ты отпустишь меня? — с надеждой спросил Воронков.

— Раз судьбе так угодно…— пробормотал блондин, разглядывая монету.

Воронков распахнул дверцу, чтобы выскочить из машины, но тут блондин сунул дуло пистолета себе в рот.

— Эй, эй, что ты делаешь?!— закричал Воронков.

— Судбэ так уходно, — неразборчиво произнёс блондин и нажал на курок.

Грянул выстрел. Его голова взорвалась, словно спелый арбуз. Кровь брызнула во все стороны. Он сполз по сиденью. Вместо лица у него была огромная дыра, сквозь которую можно было разглядеть то, что осталось от его мозгов. Все остальное – размазалось по салону.

Дрожа от потрясения, Воронков открыл дверцу, и его вырвало на асфальт.

Этот сукин сын загубил не только свою жизнь, но и его бизнес. Отойдя на несколько шагов, Воронков вызвал полицию. Затем он посмотрел на машину и покачал головой. С такси он закончил. Никто и никогда не захочет сесть в заляпанный кровью и мозгами салон.

Глава 6. Позитив и негатив

— Слушай, может, тебе вообще из дома не выходить? — спросил Вьюгин, заглянув в салон иномарки. — Куда бы ты ни пошёл, за тобой всюду тянется кровавый след.

— Смешно, — мрачно сказал Воронков. — Обхохочешься.

Но Вьюгин не унимался.

— Ты в этой истории кто – Джулс Уиннфилд или Винсент Вега5?

— Лучше заткнись, — сердито сказал Воронков.

Ему было не до смеха. Салон выглядел так, будто взорвался баллон с краской: кровь, мозги, обивка в пятнах. И труп на заднем сиденье.

К ним подкатил микроавтобус, из которого выскочил Хрумов.

— Так-так, — произнёс он, цокая языком. — Знакомые все лица.

Он обошёл вокруг иномарки и сочувственно покачал головой.

— Похоже, кое-кому придется пересесть на общественный транспорт, — сказал он.

Воронков горько усмехнулся и запахнул куртку, пряча пятна крови на рубашке.

Вьюгин положил руку ему на плечо.

— Здесь нам больше делать нечего. Поехали в управление, снимем с тебя показания.

— А что будет с моей машиной?

— Теперь это не твоя машина, а вещдок. Мы позаботимся о ней, не беспокойся.

Они уже садились в служебную «Волгу», когда подъехал эвакуатор.

По дороге на Петровку Воронков рассказал всё заново. Вьюгин слушал, делал пометки, а потом спрятал блокнот

— Парень явно псих. — Любая экспертиза признала бы его невменяемым и отправила бы лечить голову.

Воронков вспомнил ошметки мозгов, и его замутило.

— Тебе повезло, — подытожил Вьюгин.

Воронков не мог не согласиться: сделай монетка лишний оборот — и его мозги размазало бы по обивке. Повезло. Но счастливчиком он себя не чувствовал.

В огромном здании Главного управления МВД по Москве Вьюгин занимал один из угловых кабинетов. Бежевые стены, потёртая добротная мебель, карта Москвы – на одной стене, благодарности начальства – на другой. В такой обстановке Вьюгин чувствовал себя, как рыба в воде. Он не любил ненужные украшательства.

— Кофе будешь?

От кофе Воронков никогда не отказывался. Но не успел вскипеть чайник, как раздался телефонный звонок.

— Генерал, — пробормотал Вьюгин и схватил трубку. — Слушаю, товарищ генерал. Да… да, на месте, — «А где я могу быть, если ты мне в кабинет звонишь?» — Так точно, товарищ генерал. Выезжаю немедленно.

Он бросил трубку и рукавом вытер лоб.

— Срочный вызов? — спросил Воронков.

— Срочнее некуда. Из Южного округа звонили. Говорят, задержали Акулу.

— Да ну? — Воронков подскочил. — Того самого Акулу? Криминального авторитета?

— Судя по всему, да. Нужно срочно ехать.

— Можно мне с тобой?

Вьюгин скептически посмотрел на него, но махнул рукой.

— Ладно, поехали.

Виктор Вакуленко по кличке Акула прославился в девяностые, пройдя путь от рядового члена преступной группировки до одного из самых влиятельных мафиози столицы. Тридцать лет назад он бегал по улице с автоматом, а теперь – считался уважаемым бизнесменом – владельцем сети баров и ресторанов. Однако все помнили, с чего он начинал. В том числе, полицейские, которые мечтали упрятать его за решётку.

В УВД Южного округа их встретил майор Русанов – невысокий плотный мужчина с бледным лицом и колючими глазками. Он был польщён визитом полковника из Главка, но старался не подавать виду.

— Рад, что вы кого-то прислали. А то мы, простые смертные, ни за что не разобрались бы с Акулой, — не скрывая иронии, произнёс он.

— Я здесь не при чём, — сказал Вьюгин. — Все претензии к генералу.

— Ладно, гляньте на него, раз приехали.

— Сперва расскажите, как задержали.

— Не поверите! Он начистил рожу бармену. То ли ему коктейль не понравился, то ещё что — в общем, он ему врезал. Но был так пьян, что не удержал равновесия и расквасил нос о барную стойку.

— Вы уверены, что это Акула?

— А кто же ещё? При нём были документы.

Воронков и Вьюгин переглянулись. Драка в баре никак не соотносилась с образом всесильного главаря мафии. Если бы ему не понравился бармен, то он не стал бы заниматься рукоприкладством сам, а поручил это дело одному из своих мордоворотов.

Русанов провёл их в изолятор. За решёткой на койке храпел толстяк. Невысокого роста, плотный, с редеющими тёмными волосами, мужчина лежал на боку, поджав ноги в туфлях из крокодиловой кожи. От него за три метра разило виски.

— Можно взглянуть на него поближе? — спросил Вьюгин.

Русанов сделал знак конвоиру. Тот отпер камеру. Вьюгин наклонился над толстяком, развернул его лицом к свету и усмехнулся:

— По-вашему, это Акула?

Воронков тоже вошёл в камеру и присмотрелся. У пьянчуги было широкое скуластое лицо, крупный нос, но всё какое-то смазанное и оплывшее. Второй подбородок перетекал в вялую шею, покатые плечи и впалую грудь. Воронков вспомнил портрет настоящего «Акулы»: такое же широкоскулое лицо, но тёмное и жёсткое; бульдожья челюсть, складки от носа к подбородку, хищный взгляд. У этих двоих не было ничего общего, кроме фамилии.

— Ты сказал, что при нём были документы? —Вьюгин повернулся к Русанову.

— Да. Вот, пожалуйста.

Получив из его рук паспорт, Вьюгин открыл и прочитал:

— Виталий Вакуленко, тысяча девятьсот шестьдесят третьего. А Акулу зовут Виктор, и родился он в шестьдесят первом.

Русанов побледнел.

— Вы уверены?

— На все сто. Этот человек — однофамилец. Или вообще…

Он не договорил. К ним уверенной походкой приближался немолодой лысый мужчина с большим крючковатым носом, в клетчатом плаще и с галстуком, небрежно завязанным виндзорским узлом.

— Полковник, какими судьбами? — новоприбывший изобразил улыбку.

— Передали, что твоего шефа взяли. Приехал взглянуть. — Вьюгин кивнул на храпящего толстяка.

— И как, похож?

— Насколько я помню, у Акулы был младший брат. Это он?

— Он. — Адвокат повернулся к Русанову: — А вы, насколько понимаю, майор Русанов? Андрей Котов, адвокат. Моего клиента задержали за пьяный дебош?

— Как видите, — ответил Русанов.

Пока он пересказывал подвиги толстяка, Вьюгин отвёл Воронкова в сторону.

— Знаешь этого сукиного сына? Это адвокат «Акулы» и его правая рука. Мнит себя консильери.

— А консильери приехал вызволять из обезьянника брата?

— Бьюсь об заклад, он младший. Болван, размазня и задира. Любит покутить. И похож на Акулу как негатив на позитив.

Котов попытался забрать клиента, но толстяк даже встать не мог. Адвокат пыхтел, тряс его за плечо, потом вызвал двух крепких парней. Те кое-как подхватили размякшую тушу и поволокли к выходу. Котов замыкал процессию, шипя на прощание:

— Вы ответите за произвол!

Все трое промолчали. Когда дверь закрылась, Вьюгин хлопнул Русанова по плечу:

— Ну и развлечение ты нам устроил. Не зря съездили.

— Я и подумать не мог, что у Акулы есть брат, — растерянно пробормотал майор.

— Зато теперь знаешь.

— Думаю, ты не первый их спутал, — подбодрил Русанова Воронков.

Глава 7. На дне

Машину не имеющей доказательной ценности и вернули. Ценой недюжинных усилий, Воронкову удалось очистить салон от запекшейся крови и мозгов, но в машине появился осязаемый дух смерти. Воронков перепробовал несколько освежителей воздуха, но ничем не смог заглушить приторную сладковатую вонь.

Дальше – больше. На обивке салона, потолке, чехлах для сидений начали проступать кровавые пятна. Воронков теперь возил с собой щетку и пятновыводитель. Заметив пятно, он тер его до умопомрачения. Однако всё было тщетно. Едва исчезнув, пятна появлялись опять. Конечно, Воронков понимал, что причина – в химической реакции очистителей, но какая-то часть его души нашептывала голосом блондина:

«Ты уничтожил меня, а я – уничтожу тебя! Больше ты на этой машине ни копейки не заработаешь!»

Самое печальное, что это было правдой. После случившегося Воронкова какое-то время осаждали журналисты, однако быстро потеряли к нему интерес. Он попытался вновь устроиться в такси, но получил отказ. Пришлось ему убраться с запруженных улиц Москвы и найти другое «хлебное» место.

Проще всего было заработать в аэропорту. Поначалу все шло замечательно. Он ловил иностранцев у стойки выдачи багажа и предлагал подвезти до Москвы. В день ему удавалось заработать почти столько же, сколько за неделю в такси.

Местные водители начали косо на него поглядывать. Он отбивал их клиентов. Вскоре самый смелый из них – немолодой армянин – подошёл к Воронкову и пригрозил последствиями. Воронков, недолго думая, послал его куда подальше. На следующий день кто-то порезал ему все четыре колеса. Воронков сделал вид, что ничего не произошло. Однако, когда ему вновь прокололи покрышки, он не стерпел – подошёл к армянину и предупредил его о последствиях. Но тот в ответ лишь ухмыльнулся.

— Это ещё цветочки.

Своё слово армянин сдержал и послал к Воронкову мордоворотов. Он как раз сопровождал к машине пожилую немецкую пару, когда они выросли у него на пути. Двое дюжих парней с пудовыми кулаками.

— Что надо, уважаемые? — спросил Воронков.

— Прокатишься с нами, — сказал один из них. Это был не вопрос, а утверждение.

— Я бы с радостью, — ответил Воронков, внутренне сжимаясь, как пружина, — но меня работа ждёт.

— Подождёт! — рявкнул второй громила и схватил его за предплечье.

Воронков поставил чемодан на асфальт, рванул захваченную руку на себя, одновременно рубанул ребром ладони по громиле локтю. Хватка ослабла — он выдернул руку и тут же врезал коленом в пах. Противник охнул и осел на асфальт.

Его напарник – огромный бугай с бычьей шеей – открыв рот, смотрел на Воронкова.

— Может, уймёшься? — предложил тот. — Меня клиенты ждут.

Но бугай не внял совету. Растопырив руки, он попёр на Воронкова. Тот не стал ждать. Шагнув внутрь захвата, он ухватил нападавшего за пояс куртки и рванул на себя. В тот же момент он выполнил подсечку левой ногой. Бугай рухнул навзничь, а Воронков, не отпуская захвата, обрушился на него, припечатав лопатками к асфальту.

— Лежи, а не то кадык вырву, — прошипел он, надавив локтем на горло.

Бугай с ужасом уставился на него. Второй здоровяк всё ещё глотал ртом воздух. Убедившись, что опасности они не представляют, Воронков встал, отряхнулся и взял чемодан.

― Вот и все, ― сказал он супружеской чете, которая, разинув рот, наблюдала за дракой. ― Можно ехать.

― Надо звать полиция, — сказала женщина с сильным акцентом.

— Не надо, — успокоил её Воронков. — Я и без них справился.

Он ожидал, что теперь конкуренты угомонятся, однако не тут-то было. На следующий день после того, как он разделался с громилами, к нему в такси подсел невысокий толстяк в темно-сером костюме и больших роговых очках, криво сидящих на носу.

― До города не подбросите?

― Подброшу, а иначе зачем я здесь? ― отозвался Воронков и завел двигатель.

― Вы – новенький? ― спросил толстяк, когда они выехали с территории аэропорта. ― Я вас раньше не видел.

― А вы всех таксистов знаете?

― В Шереметьево – да, всех, ― ответил толстяк.

В его правой руке откуда ни возьмись появился пистолет. Маленький и изящный, типа "Беретта".

― Я вас не знаю, ― сказал он, ― никогда не видел и не слышал. Но вы посмели явиться на мою территорию, отбираете хлеб у моих людей, а двоих из них - отправляете в больницу. Знаете, как я поступаю с такими людьми, как вы?

― Стреляете? ― предположил Воронков.

― Верно, ― подтвердил толстяк. ― Приятно иметь дело с сообразительным человеком.

― Но не на скорости девяносто километров в час, ― невозмутимо заявил Воронков. ― Так ведь и разбиться недолго.

Повисла пауза. Толстяк не убрал пистолет и взгляд его не потеплел. Но решимости в нем поубавилось.

― Мне не впервой попадать в такие ситуации, ― сказал Воронков. ― И я знаю, что нужно делать. Главное, не останавливаться.

― Рано или поздно придется. Впереди светофор.

― А чуть дальше – пост ГАИ. Если я проеду на красный, они попытаются меня остановить. А если не подчинюсь - бросятся в погоню. Тогда тебе придется делать выбор. Либо ты велишь мне притормозить, спрыгнешь в кювет и пустишься наутек, либо - отправишься в тюрьму или на кладбище. Скажу сразу: твой предшественник затеял перестрелку с полицейскими и отправился на тот свет.

Толстяк молчал. Взгляд его перебегал с затылка Воронкова на окно и обратно.

― Есть другой вариант, ― продолжал Воронков. ― Ты отпустишь меня, а я взамен – пообещаю не соваться в аэропорт. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Ну, что выбираешь?

Толстяк на минуту задумался, а затем махнул рукой.

― Ладно. Будь по-твоему.

― Убери пистолет. Сунь за пояс.

Как только толстяк выполнил его просьбу, Воронков притормозил у обочины. Затем он вышел из машины, обошел ее и распахнул заднюю дверцу.

― Выметайся.

Толстяк как-то странно на него посмотрел.

― Слушай, не тебя ли я видел по телеку пару месяцев назад?

― Не понимаю, о чем ты. Выметайся.

Но толстяк не спешил. Вместо того, чтобы выбраться из машины, он в упор уставился на Воронкова.

― Точно! Это был ты! Бывший следователь. Вот почему ты не испугался.

― Кто тебе сказал, что я не испугался? ― спросил Воронков, у которого по-прежнему тряслись поджилки.

― Ты – крутой парень. Знаешь об этом?

В последний раз Воронкову говорили что-то подобное лет десять назад, когда он еще служил в полиции и действительно ощущал себя крутым.

― Почему ты работаешь таксистом? ― спросил толстяк, закуривая сигарету. Воронков обратил внимание на серебряную зажигалку с гравировкой в виде акульей морды. ― Если мне не изменяет память, в ток-шоу говорили, что у тебя свое детективное агентство.

― Вас это не касается, ― отрезал Воронков. Он не собирался отвечать на вопросы доморощенного гангстера.

― А что, если я предложу тебе работу? ― спросил толстяк, выбираясь из машины.

― Я скажу "нет".

― Ты ведь еще не слышал предложения.

― Оно меня не заинтересует.

― Ты сможешь хорошо заработать. И тебе не придется иметь дело с криминалом. Абсолютно законный способ заработка. Ну, как? Заинтересован.

― Послушайте, господин "я-не-знаю-вашего-имени". Ваше предложение меня не интересует. Я привык сам зарабатывать себе на жизнь и не нуждаюсь ни в чьей помощи. Особенно...

Он чуть было не сказал: "Особенно такого, как вы", ― но вовремя прикусил язык.

Толстяк в ответ лишь улыбнулся.

― Уверен, вы передумаете. Если это случится, то вот. ― Он протянул визитку. ― Позвоните по этому номеру и спросите Шмеля. Это я – Шмель. ― Толстяк ударил себя кулаком в грудь. ― Думаю, мы с вами столкуемся.

Сказав это, он повернулся и зашагал прочь. Воронков провожал его глазами до тех пор, пока он не скрылся из виду. Лишь затем он сел за руль.

Визитка осталась у него в руке. Он машинально опустил ее в карман. Разумеется, звонить он не собирался. Но кто знает, как все обернется теперь, когда он лишился последнего источника заработка.

Прошло еще три недели, прежде чем Воронков отчаялся найти работу. Какое-то время он жил на свои накопления, но затем, осознавая безвыходность ситуации, отыскал в кармане визитку толстяка и позвонил ему.

― У меня есть отличная работа, ― заверил его Шмель. ― Как раз для такого человека, как ты.

― Если это что-то противозаконное...

― Боже упаси! Мне бы и в голову не пришло предложить вам что-то подобное. Вот увидите, вам понравится ваша новая работа.

Воронкову и в голову не могло прийти, что собирается предложить ему Шмель. Узнав, он наотрез отказался. Шмель не удивился - лишь сказал, что придержит это место.

Воронков выдержал еще неделю. Накопления таяли. Он перестал отвечать на звонки Марины, которая требовала алименты. И однажды утром, глядя в пустой холодильник, он достал визитку, позвонил и сказал, что согласен. Шмель очень обрадовался.

― Так и знал, что вы согласитесь. Завтра можете выходить на работу. Стрип-клуб "Адам и Ева". Запишите название?

― Я запомню, ― буркнул Воронков.

Совсем недавно он и представить не мог, что однажды согласится на такое. Но на гордость хлеба не купишь, а работа на Шмеля позволяла хорошо заработать. И все же он не мог не уловить горькую иронию. Из следователя по особо важным — в вышибалы стрип-клуба. Жизнь полна сюрпризов.

Глава 8. Предложение, от которого нельзя отказаться

Что он влип, причем серьезно, Воронков понял не сразу. Первые недели в «Адаме и Еве» прошли для него неплохо.

Шмель не обманул: платил он прилично. Гораздо больше, чем в такси. Да и работа была не бей лежачего. Днём Воронков отдыхал, а ночью работал. Стриптизерши вместе с пьяными клиентами подсаживались к нему в машину, и он отвозил их, куда велели.

Со временем он подружился с некоторыми из них. Одну из них звали Ежевичка. Когда он, после смены, зашёл в бар пропустить стаканчик виски, она подсела к нему.

― Привет, красавчик.

― Привет, дорогоша, ― откликнулся Воронков. ― Не трать зря время, на мне не заработаешь.

― Да я просто хочу поболтать. Говорят, ― сказала она, заговорщицки понизив голос, ― ты работал в полиции?

— Было дело.

— А почему ушёл?

— Ты с какой целью интересуешься?

Девушка бросила многозначительный взгляд сперва на него, а затем – в потолок. Воронков догадался, что прямо над баром располагается кабинет управляющего.

― Меня уволили, ― сказал он. ― По ранению.

Ежевичка понимающе кивнула и заказала «Манхэттен».

― А ранили тебя куда?

Воронков показал на левый висок. Ежевичка вздернула брови и пригубила коктейль.

― Насколько я слышала, ты не растерял навыков?

Это были явно не её слова. Воронков окончательно убедился в том, что её подослал управляющий.

― Смотря о каких навыках идет речь.

Девушка ничего не ответила. Допив первый коктейль, она заказала второй. Пока бармен смешивал, она не сводила глаз с Воронкова.

― Странно, что ты тут торчишь, ― вдруг сказала она ― Вроде, мужик с головой.

— А тебя каким ветром сюда занесло?

― Деньги надо зарабатывать. Я на OnlyFans6, но там сейчас такая конкуренция, что ловить нечего. Каждая дура с сиськами мнит себя Мией Халифой7.

— А это кто? — спросил Воронков.

— Ты не знаешь? — Ежевичка так удивилась, словно речь шла о Мадонне. — Самая популярная модель на OnlyFans. Миллионы зарабатывает.

— Серьёзно? — Воронков отпил от бокала. — Кто ей платит?

Ежевичка звонко расхохоталась.

— Подписчики, дурачок. На неё подписаны почти четыреста тысяч человек и каждый платит по десять долларов в месяц. Недурно, правда?

— Совсем недурно, — согласился Воронков, мысленно умножив четыреста тысяч на десять. — Только я бы и за четыре миллиона не согласился выставить себя напоказ.

— Ну да, конечно, — фыркнула девушка. — Покажи тебе сотую долю от четырех миллионов, ты бы голым по Красной площади прошелся. Все, блин, такие правильные!

— Что же ты миллионы не заработала?

— Потому, почему и все остальные. Миа Хилифа одна, а девчонок много. Вот и приходится тут торчать и всяких потных козлов обслуживать.

— Что ж ты в институт не поступишь? Возраст еще позволяет.

Ежевичка окинула его насмешливым взглядом.

— А ты – почему нормальную работу не ищешь? Возраст позволяет.

— Почему ты решила, что я не ищу?

— Потому, что любой, кто на «легкие бабки» подсаживается, дальше не рыпается. Я на таких, как ты, насмотрелась.

— Ну, со мной все понятно, — сказал Воронков, на которого напало занудство, — а вот тебе не мешало бы подумать о будущем. Сколько ещё ты сможешь плясать? Пять? Десять? А потом? Послушай совета – займись образованием.

Ежевичка расхохоталась, продемонстрировав ровные белые зубы.

— Какой ты смешной! Неужели ты думаешь, что дипломы в нашем мире что-то значат? К твоему сведению, у меня два высших образования. Я закончила экономический и лингвистический. Но оказалось, что плясать по клубам – выгоднее, чем протирать задом стулья в офисе. Ладно, мне работать пора. — И она, потрепав ошарашенного Воронкова по плечу, грациозно удалилась в сторону гримерки.

— Ты посмотри какая! — усмехнулся Воронков, глядя ей вслед. — А платить за тебя кто будет?

— В нашем заведении девушки за себя не платят, — пояснил бармен. — Ты уж извини, друг, но правила не я устанавливаю!

— Я, по-твоему, Рокфеллер? Запиши её коктейль на того бедолагу, которого она первым притащит к стойке.

— Ещё чего! — фыркнул бармен. — Плати давай.

— Не буду, — решительно ответил Воронков.

Он и так едва сводил концы с концами, а тут ещё за девчонку плати!

Бармен махнул кому-то рукой. За спиной Воронкова материализовались двое громил-охранников.

— В чём дело? — спросил один из них.

— Этот не хочет платить, — пожаловался бармен.

— Нарываешься? ― осведомился охранник.

― Есть немного, ― ответил Воронков, пряча ухмылку.

«Вот оно!» ― подумал он.

Охранники схватили его под руки и выволокли из бара в темный переулок. Этого почти никто не заметил - лишь две пьяные барышни проводили их любопытными взглядами.

Один из охранников обхватил его сзади, прижав руки к бокам, а второй – занёс кулак.

Воронков резко присел и одновременно разорвал захват. Перехватив кулак второго охранника, он резко дернул его на себя. В тот же миг он ударил первого затылком в лицо. Первый охранник попятился, а второй – по инерции летел вперед. Воронков слегка придержал его руку, и охранник, перевернувшись в воздухе, упал спиной на асфальт. Тем временем, первый охранник пришёл в себя и двинулся на Воронкова.

— Беги, — посоветовал ему Воронков. — Еще не поздно.

Однако охранник решил довести дело до конца. Пропустив его пудовый кулак, Воронков шагнул вперед и врезал ему коленом под дых. Охранник сложился пополам. Воронков добил его сцепленными в замок руками и повернулся ко второму охраннику, который как раз вскочил на ноги.

— Даю последний шанс.

Но громила не внял предупреждению. Пришлось и его отправить в нокаут. Когда кулак с треском вошёл в его челюсть, боль электрическим током пронзила руку. Охранник рухнул лицом вниз и больше не шевелился.

Потирая кулаки, Воронков сел в машину. Адреналин, смешанный с алкоголем, ударил в голову. Он сделал то, что планировал. Теперь оставалось только ждать. Откинувшись на сиденье, Воронков закрыл глаза

Ему приснилось, что его вернули на службу, выдали табельное оружие, новое удостоверение и полномочия сажать в тюрьму таких гадов, как Шмель.

Стук в окно разбудил его. Он нехотя открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему торчит у стрип-клуба.

Рядом с машиной стояла Ежевичка. На лице её играла плутовская улыбка.

— Как дела, ковбой?

— Нормально.

— Я видела, как ты отделал тех парней. Это было круто!

— Они тоже так думают?

Ежевичка наклонилась и сказала едва слышно:

— Босс хочет с тобой поговорить.

— Какой еще босс?

Ежевичка указала пальцем. Воронков повернул голову и увидел, что из большого окна на втором этаже на него смотрит Шмель.

— Думаешь, стоит пойти?

— Да, причём бегом. Босс не любит, когда его заставляют ждать.

Воронков вылез из машины и нарочито не спеша направился к клубу.

Шмель ждал его, стоя в дверях кабинета, со стаканом виски в руках. Невозможно было понять: злится он или нет.

— Выпить хочешь?

— Я выпил в баре.

— Эту бурду? — Шмель поморщился. — Я угощу тебя настоящим виски.

Он щедро плеснул в два стакана из высокой бутылки с простой белой этикеткой. Воронков пригубил.

― Отменный виски!

— Макаллан двенадцатилетней выдержки. Хранил на особый случай. Присаживайся.

Воронков сел на диван. Шмель – остался на ногах.