Полная версия
Воронка. Спаси меня
Введение
Дорогие читатели!
Я рада приветствовать вас на страницах своей новой истории
О чем эта книга?
Аня находится на грани отчаяния: муж уходит к другой; на работе проект, в который она вложила всю душу презентовать отдали другой. В отчаянии и поиске опоры она обращается в негосударственную организацию «Воронка». Здесь ей обещают поддержку, тепло и новую жизнь. Здесь, в отличие от мужа и босса, никто не отвергает ее из-за уродливой родинки на шее. Однако вскоре Аня начинает понимать жуткий смысл названия организации. Собрав остатки воли и разума, она решает уйти из этой жуткой секты, где люди теряют волю, имущество, а затем и жизнь. Попытка №1 обходится ей очень дорого. Вся надежда на попытку №2, ведь теперь смертельно опасную работу по разоблачению «Воронки» она ведет с капитаном Гордеевым.
Страшно.
Опасно.
Больно.
Приготовились?
Тогда готовимся листнуть следующую страницу.
А нет! Еще рано. Сначала кое-что важное и интересное.
+Я очень надеюсь, история Ани и Гордеева не оставит вас равнодушными и мы вместе пройдем непростой путь ее жизни.
+Читайте, ставьте звездочки и добавляйте в библиотеку (эти простые действия очень важны для меня! Я буду радоваться каждому уведомлению о ваших звездочках! Каждую звездочку буду передавать Музу!).
+По книге будут розыгрыши. Чтобы их не пропустить, подписывайтесь на мою страничку. https://litnet.com/shrt/Py96
+А еще у меня руки чешутся порадовать самых активных читателей при открытии подписки!!!
Предупреждение:
Данная книга предназначена исключительно для лиц старше 18 лет. В тексте могут быть: ненормативная лексика, откровенные сцены, сцены курения или распития алкоголя. Все события, локации, персонажи являются вымышленными, а совпадения – случайны. Книга предназначена для развлекательного чтения.
Вот теперь – точно готовы.
В добрый путь, мои любимые читатели!
Глава 1. Гордеев.
Хмурый октябрь принес в наш городок не только сизые тучи, плаксивые до неприятия, готовые пролиться слезами в любую минуту, даже если в эту минуту выглянуло каким-то чудом солнышко. Октябрь принес еще и холод, раннюю ночь и – куда уж без этого – резкий всплеск преступности. Уверен, будь Александр Сергеевич не поэтом, а капитаном полиции, ему бы и в голову не пришло восхищаться «унылой порой, очей очарованьем» и влюбленно протягивать «приятна мне твоя прощальная краса».
Впрочем, весну бы Пушкин тоже не любил. То еще время года, когда психов тянет на всякие эксперименты, выливающиеся в драки-поножовщины-отравления.
Ничего интересного, сверхъестественного не было. Без малого семь лет работаю в полиции и каждый октябрь одно и то же. В конце рабочего дня устаешь так, что только бы добраться домой, закинуть в кипящую воду пельмени, их закинуть в желудок, а в голову закинуть информационную пищу в виде полицейских сводок и опрокинуться на кровать, или на диван, если до спальни идти лень.
Устаешь даже не от работы.
Устаешь от рутины. Бессмысленных вызовов. Работы, которая приносит не результат, а бумажную волокиту.
Устаешь разбираться с заявлениями от жен пьющих мужей, которые почему-то именно в октябре после бутылки беленькой начинают чудить не по-детски. И на эти заявления ты обязан реагировать, и хорошо, если реагируешь, потому что только в том месяце я сделал все, чтобы ноги Диярова в нашем отделении не было. Три заявления от женщины об избиении гражданским мужем, три вызова полиции, и ноль – ! – действий со стороны Диярова. Выживет ли она – под вопросом, пока в коме.
Щелкаю зажигалкой в пустом кабинете. Курить бросил, а вот бросить привычку играть с зажигалкой не могу. Как начинаю нервничать – сама будто появляется в руках. Поры бы домой собираться, да что-то внутри гложет, будто забыл что-то. Неужто из-за Диярова такое ощущение?
– Лёвушка, ты ушел уже? – негромко кличу в открытую дверь в коридоре.
Лейтенант Крюков подтягивается ко мне двумя минутами позже. После средней общеобразовательной, где его называли Крюгером у него выработался иммунитет на клички и на наше ласковое Лёвушка он не обижается.
– Что-нибудь слышно о Диярове?
– В полицию, после того как вы ославили, его не берут. Начальство наше негодует, что своего типа так подставили. Говорят, жена Диярова поставила ультиматум: либо идет хоть охранником в супермаркет, либо развод.
Лёвушка достаточно полно отчитался и теребит затекшую шею.
Ну конечно! С чего я взял, что меня трогает слизняк Дияров, когда как целый день покоя не дает дело о симпатичной девушке, что на прошлой неделе в отчаянии стучалась в наши двери за пять минут до конца рабочего дня и ревела в три ручья. Симпатичная, но родинка на шее, конечно, была интересная. Это я так завуалировал слово «страшная» сейчас. Зато благодаря родинке и запомнил ее – Аней, кажется, зовут.
*****
Книга стартовала в рамках литмоба «Следствие ведет… любовь»
Судьба порой бывает жестока, а преступность не дремлет. Но на каждую хитроумную головолумку найдётся решение, если за дело возмётся тот, чьё сердце полно любви.
Расследования и интриги, тайны прошлого и козни врагов - каждый клубок будет распутан, а злоумышленники разоблачены. Получится ли у вас разгадать виновных до того, как они покажут своё истинное лицо? Пройдите этот увлекательный путь шаг за шагом вместе с героями наших детективов.
https://litnet.com/shrt/Ptra
Визуал. Капитан полиции Гордеев
Давайте познакомимся с нашим героем поближе!
Гордеев Илья Марсельевич – в настоящее время капитан полиции, в прошлом – военный. Имеет высокий послужной список и памятный шрам на лбу.
Любит:
- справедливость
- прямолинейность
- обожает Мурата – старую собаку-ищейку
Терпеть не может:
- когда играют на нервах
- когда обижают слабых
- когда нравственные ценности продают за материальные.
Девиз по жизни. Победит тот, кто не дрогнет
Глава 3.
Аня
Я люблю конец лета. Почему-то мне никогда не было жалко с ним прощаться. Даже когда была ребенком, не ныла, что «ну вот опять эта школа-а-а», а с радостью встречала новый учебный год. Учиться мне тоже нравилось.
К тому же лето никогда не уходит просто так. Оно уходит красиво. Не все времена года так умеют. Зима, например, уходит плача, плюясь грязью; осень, когда наступает ее черед уходить, становится суровой, молчаливо-холодной.
Лето же словно мама родная. Сначала позаботится о детях своих: достаточно ли пшеница созрела; поспели ли яблоки; что там с овощами на полях-огородах, и только убедившись, что все в порядке, собирается в обратный путь.
Неблагодарные люди нахваливают осень: щедрая, золотая. Ну да! Это ж осень три месяца трудилась, поливая солнечными лучами и целебным дождиком землю! Осень приходит роскошная, золотая, ей и дела нет до людей, но удовольствием принимает похвалу в честь своего изобилия. А лето и не спорит: пусть люди думают, что это осень щедра, лишь бы всем было хорошо…
Только вот лето нынешнего года было в отношении меня другой. Не жалело. Не утешало. Словно наказывало за то, что и я этим летом стала другой. Ни разу не взглянула на колосящуюся ниву. Не ездила на дачу к Лильке, чтобы с наслаждением срывать смородину прямо с куста. Только плакала да жалела себя, жалела себя да плакала. Да, как говорила моя бабушка, слезами горю не поможешь.
Не помогло.
Не помогли слезы.
Попытки разговаривать.
Истерики.
Неумелый скандал.
Ничего не помогло.
Развязка случилась в самом конце лета – 28 августа. Отныне этот день в календаре я буду отмечать черным кружочком. Самый жестокий день. Самые жесткокие обрывки фраз, которые успевали долетать до меня, пока я силилась не упасть, не сломаться, не разреветься перед всеми.
…рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №21906…
…суд постановил: расторгнуть брак, зарегистрированный 20 июня 2018 года…
…брак считать прекращенным с момента вступления решения суда в законную силу…
Я вошла сюда как Корнеева Анна Степановна, а на выходе фактически уже не была ею. Теперь буду заново привыкать к фамилии Лебедева…
Мне много к чему придется привыкать…
Словно пьяная, я брела по парку, не хотела возвращаться домой, где я одна, одна, одна.
Подруга Лилия звонила раз десятый, только я эгоистично сбрасывала ее звонки. Все, что хотела сказать, она мне уже не раз говорила.
Что это не конец света.
Что бывает похуже.
Что мой Славик козел.
Что я должна быть счастлива, что вовремя показал свое истинное лицо.
Что в моей жизни еще будет настоящий мужчина.
Во-первых, это – конец света. Поглоти планету Черная дыра – мне было бы легче чем сейчас.
Во-вторых, не бывает похуже. Что мне дело, что в Африке дети голодают? Это делает мое горе менее горестным?
В-третьих, Слава не козел. Просто эта Инга, молодая хищная акула вцепилась в него зубами, окутала лживыми словами. А Слава он же такой, он и поверил…
В-четвертых, истинное лицо Славы знаю только я. На самом деле он добрый, он – самый любимый, он – только мой.
В-пятых, в моей жизни не будет больше мужчин. Мне никто не нужен, кроме Славы. И я никому не нужна с этой дурацкой родинкой на шее.
Миллионный звонок от Лили я все же приняла, но сразу сказала:
– Если хоть слово скажешь, что Слава козел и мне повезло, я выключу телефон.
– Хорошо, – вздохнула подруга. – Я стою у твоих дверей. Давай домой, ладно. Тем более дождь передавали.
Словно подтвердив Лилины слова, небо грохнуло раскатом грома, а затем хлынул ливень.
Осень в этом году началась 28 августа.
Глава 4.
Глава 4.
Это был действительно по-осеннему долгий, мрачный ливень. Тучи сгущались и сгущались: не оставалось ни одного проблеска надежды, ни единого шанса для доброго теплого солнышка. Почему-то подумалось о том, что скоро 1 сентября, и если погода не наладится, то первый день знаний для первоклашек будет частично испорчен.
А может и нет. Дети же иначе воспринимают реальность.
Если б у нас со Славиком был ребенок! Возможно, тогда бы он и не взглянул на эту Ингу! А даже если взглянул, сейчас не было бы так невыносимо пусто, невыносимо грустно.
Эту пустоту хоть немного заполнила, скрасила Лилия. Но всего час, как она ушла, и снова невыносимо болит в груди, а в горле образуется ком, который невозможно проглотить, который никак не может рассосаться.
Окончательно раскиснуть не дает только мысль о работе: я не могу подвести Артема Эдуардовича и весь коллектив. К понедельнику я должна быть как цветок летним днем – уверенной, красивой, с привлекательным ароматом, то есть с готовым привлекательным проектом для наших клиентов. А уже в среду – презентация.
Работа всегда служила мне опорой. Лилька так и сказала:
– Да-а, мать, с тобой даже после бокала игристого невозможно нормально разговаривать. Тебя разве что «второй муж» – твоя работа спасет. Обещай, что будешь беречь себя. У меня стажировка. Ровно месяц. Когда приеду, чтобы ты была прежней веселой Анюткой, хорошо подруга? А когда приеду, мы с тобой пойдем в караоке и будем так петь и веселиться, что ты будешь рада избавлению от этого козла!
– Лиль, ну я ж просила… Слава вовсе не козел. Это Инга там рулит.
– Все молчу-молчу, – подруга поднимает белый флаг, но все ж бурчит: «Конечно, не козел. Всего лишь изменил, да со счета деньги хотел себе присвоить при разводе. Ох, Анька…»
Еле-еле доживаю до понедельника. На улице до сих пор пасмурно. Почему так? Первое сентября точно будет испорчено… Да и сегодня день особенный, хотелось бы солнышка. Надеваю водолазку, собираю волосы в высокий хвост, прохаживаюсь по лицу тональным кремом, чтобы скрыть следы печали последних дней, наношу немного помады на губы и иду на работу.
Работа действительно согревает сердце. Всегда волновалась перед совещаниями, а сегодня… волнуюсь по-особенному, по-радостному что ли.
– Особую благодарность я хотел бы выразить Анне Степановне. Довести до ума столь серьезный проект за восемь месяцев – практически чудо. Я почти уверен, что после его презентации нам гарантирован выход на новые рынки, правда, Артем Эдуардович?
«Спасибо, спасибо, Виктор Валентинович», – твержу про себя и еле заметно киваю ему. С волнением жду слова босса. Я знаю, что в среду мне придется контактировать с новыми инвесторами, партнерами, рассказывать о проекте, отвечать на все вопросы. Это сладко и волнительно. С какой-то нетерпеливостью смотрю на босса.
– Совершенно согласен со своим заместителем. Анна Степановна поистине сотворила чудо. Я думаю, все сочтут справедливым, если мы выпишем нашей прекрасной Анне премию и дадим внеочередной отпуск с завтрашнего дня. Как вы думаете, коллеги?
Конечно, всё решено, мнение «коллег» Артема Эдуардовича на самом деле интересовало мало. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то повторил. Кто-то изумленно шептал: "Но ведь послезавтра презентация проекта… Какой отпуск…"
– Коллеги, давайте немного успокоимся, – продолжил Артем Эдуардович, – у Анны непростые времена в личной жизни. Думаю, деньги и отдых ей не помешают. Все материалы по проекту уже переданы Веронике Альбертовне.
Вот так? Вот так поступают с теми, кто молча и больше всех работает? В выходные. По ночам. Без права на ошибку. Значит, права была Лилия в пятницу, когда говорила, что я дальше носа своего не вижу и позволяю собой пользоваться? Она говорила про Славу. Неважно. Вот сейчас очень даже такая ситуация.
– Веронике Альбертовне? – непривычно громко спрашиваю я, вставая со стула так, что тот отлетает назад. – Это которая работает у нас три месяца? Которая в ваш кабинет заходит почти в каждый обеденный перерыв, а выходит с растрепанной прической, поправляя блузку?
Тишину в кабинете можно измерять в тоннах, настолько она огромная, давящая, а еще зловещая. Я б прикусила язык, да только поздно.
– Я никому не позволю в нашем офисе распространять грязные сплетни. Анна Степановна, только в знак благодарности за проект я позволю вам уволиться по собственному желанию. И, так и быть, я ценю ваш труд, премия тоже за вами.
Глава 5. Гордеев.
– Лёвушка, – продолжаю третировать лейтенанта Крюкова, хотя тот, очевидно, домой торопится, а может, к невесте своей, – помнишь, девушка приходила, плакала?
Лев делает лицо, будто задумался, хотя, конечно, ни хрена не понимает, о ком идет речь, плачущие девушки и женщины, а иногда и мужчины в отделении полиции скорее обыденная картина чем из ряда вон.
– Родинка, – напоминаю ему.
– А да, это Анна Степановна, помню, – отзывается Крюков: привычка цепляться взглядом за особые приметы дает о себе знать.
– В отместку за Диярова, видимо, мне не дали это дело. Сказали, разберутся. И кто теперь разбирается, что вообще с ней?
– Илья Марсельевич, да не из-за Диярова не дали вам это дело. Там из прокуратуры сразу же поступил звонок. Дело передали самому сговорчивому. А тот закрыл его из-за отсутствия состава преступления.
– Напомни, пожалуйста, кто у нас такой сговорчивый?
В голове проносятся, конечно, парочка фамилий, но не должно быть у нас таких мразей. Невооруженным глазом было видно, что эта Анна тряслась за свою жизнь, что визит в наше отделение - её последняя надежда, соломинка. Уверен, ей огромного труда стоило добраться до нас. И если Анну нашли те, кого она так боялась, я думаю, уже можно обзванивать морги.
Всезнающий Лёвушка отвечает быстро:
– Сайгаков. Только я вам, Илья Марсельевич, ничего не говорил, хорошо?
Надо звонить Сайгакову. Дело он мне, конечно, не даст. Надо хотя бы заявление найти. Где-то ж оно должно быть зафиксировано. Если Сайгакову начальство сказало закрыть дело – он закроет. Тут надо надавить. Причем довольно ощутимо. Вот в таких случаях шантаж – наше всё. Такие как Андрей Сайгаков весьма осторожны, это не раздолбай Дияров. Андрей к каждому делу ответственно подходит. Ответственно – это значит, с учётом мнения начальства, взвешенно: выгодно ли закрыть дело, а может надо расследовать быстро, но тщательно? Все варианты Сайгаков умел выполнять на ура. За ним не водилось грешков типа взяток или служебных романов, у него не было детей-балбесов, которых надо было отмазывать пользуяь служенбным положением. В этом сейчас была определенная сложность.
Очень редко мне приходилось рыть информацию на своих коллег или сослуживцев: неприятное, противное дело. В этот раз помогли связи, энтузиазм и уверенность, что даже на солнце бывают пятна. Через три дня я уже кое-что знал о некоторых деталях в биографии Сайгакова. Звонил уверенно. Сайгаков будет со мной считаться. Пусть мне пеняют вынужденное увольнение Диярова, зато напомнил тогда: в полиции нет места слизнякам. А если кто-то считает иначе, у меня есть свои рычаги воздействия, свои люди, с принципами, с которыми мы не раз пересекались во время моего военного прошлого.
– Здравствуй, Андрей. Тебя беспокоит капитан полиции Гордеев. Так что там с делом той, у которой родинка на шее еще страшненькая?
– Так нет дела, Илья Марсельевич. Говорят женщина-то того, не совсем в себе, в больничку ее надо, а может и уже увезли.
Меня трясет. Меня до сих пор трясет от таких тупых «нет_дела_жертва_сама_виновата». Эта девушка пришла к нам со слезами отчаяния, уверенная, что ее жизнь висит на волоске. Очевидно ж, что «нет дела» - только потому, что кому-то чертовски выгодно. Выгодно так, что кто-то сейчас или уже мертв, или балансирует на грани между мирами, или ее умело и методично превращают в овощ. Уверен, что Сайгаков все понимает, и от этого ещё тошнее.
Забыл сказать: когда меня трясет от таких «нет дела», слезами и кровью умываются все, даже те, кто считал толстый кошелек и свое кресло панацеей.
А запах крови я чую издалека и много заранее. Клянусь, если с этой Анной что-то случилось, Сайгаков и еще парочка человек будут лететь вниз по карьерной лестнице быстрее Диярова.
*******************
Дорогие читатели!
Рада пригласить вас познакомиться с интригующей историей из нашего литмоба «Следствие ведет любовь»
Ника Верон
Бывшие. Детектива заказывали?
https://litnet.com/shrt/PMzM
Глава 6.
Гордеев
– А теперь, Андрей Андреевич, будь добр, подробнее.
Сайгаков мнется всего секунду, а потом начинает быстро, будто хочет быстрее от меня отвязаться, объяснять:
– Анна Степановна пришла к нам в состоянии, близком к истерике. Есть все основания утверждать, что это состояние объясняется не угрозами для её жизни от некой организации, а осенним обострением. Илья Марсельевич, думаю, нет надобности объяснять, что психические заболевания имеют склонность обостряться именно осенью. Октябрь нынче темный, холодный, депрессивный, еще и полнолуние.
– Лирики не надо, не на уроке литературы. Только по существу. Она где-то наблюдается? Как попала в «Воронку»? Есть ли близкие или родные? И, конечно, ты понимаешь, что без желания пациента в лечебное учреждение никого не могут поместить. Это если все делать по закону. Так как насчет этих мелочей?
Уверен, на половину поставленных вопросов Сайгаков не имеет ответов вообще, а на другую половину может ответить только весьма приблизительно. Скорее всего, полковник получил звонок из прокуратуры, пожелания вышестоящих лиц были учтены. Сговорчивый Сайгаков послушно покивал – и всё, дело закрылось, так и не открывшись, то есть даже малейшего шанса на спасение Анны Степановне дано не было.
– Моё рабочее время закончилось, капитан Гордеев. Я не обязан перед вами отчитываться ни в рабочее, ни тем более во внерабочее время. Все вопросы вы можете адресовать инстанциям выше.
М-да, Сайгаков не Дияров, но и я не зря тратил время, рыская по страницам его прошлого.
– Будьте уверены, следователь Сайгаков, если я захочу пройтись по инстанциям выше, я адресую им немало вопросов. Не только про Анну Степановну, но и про то, как в нашей доблестной полиции могут служить личности с неоднозначным прошлым – армейским прошлым…
– Пытаетесь шантажировать, капитан Гордеев? Зря. Мое прошлое чистое. Поэтому не надо на меня давить.
– Оно чистое после того как его подчистили. А я выведу на белый свет черновик твоего прошлого, Сайгаков. То, от чего ты бежал, чего боялся и до сих пор боишься.
Сайгаков тоже переходит на «ты», но его бравада уже шатается, ой как шатается. И я от этого получаю небывалый кайф. Даже когда он пытается припугнуть меня:
– Капитан Гордеев, ваше положение тоже весьма шаткое, начальство не очень-то довольно вами. Я бы не стал усугублять ситуацию.
Если бы начальство могло, оно бы давно уволило меня, потому что некоторым я как кость в горле. Вот и сейчас, в деле Анны Степановны я побуду этой костью. К счастью, у меня есть не только принципы и честное имя, но и кое-какие дружки со связями. Думаю, Сайгакову и это прекрасно известно.
– Я жду, Сайгаков. У меня свободны весь день и ночь. Свою электронную почту вышлю эсэмэской. И ещё: думаю, будет лучше, если в прокуратуре о нашем разговоре не узнают. Впрочем, смотри на себя. Твоей выгоды здесь больше.
Что и требовалось доказать. Пометавшись, видимо, часа два, Сайгаков отправил мне на почту копию заявления, написанную от руки Анны Степановны.
Что я вижу? Девушка нервничает, действительно близка к истерике. Почерк неровный, то бежит вверх, то падает вниз. Буквы угловатые. Но нажим, судя по всему, твердый, девушка писала, ничуть не сомневаясь в своей правоте. Ну это ладно, графолог из меня может и не бог весть какой. Изучаю содержание.
«Я, Корнеева (зачеркнуто) Лебедева Анна Степановна, 20.09. 1998 года рождения, прошу привлечь к уголовной ответственности организацию «Воронка», которая предложила мне помощь, как моральную, так и материальную, но это было сделано в мошеннических целях. Теперь я боюсь, что они могут лишить меня и имущества, и жизни. У меня были сложные времена после развода и увольнения с работы, нужна была поддержка, и я начала активно взаимодействовать с этой организацией. С 10 сентября текущего года я проживаю в помещении, принадлежащей данной организации. Ко мне приставили психолога, который должен был помочь прийти в себя. Но подозреваю, что он преследовал другие цели. Очень скоро я стала замечать ухудшение самочувствия, мысли депрессивного характера вернулись и усилились. Под психологическим давлением я переписала большую часть своих активов в фонд «Воронки», в настоящее время организация занимается продажей моей квартиры в центре города и, несмотря на мои просьбы вернуть, мой паспорт тоже находится у них. У меня есть основания подозревать, что в ближайшее время по отношении ко мне будут применены насильственные физические действия и действия сексуального характера».
Далее были перечислены причины, по которым Анна Степановна думает, что ей будет причинен физический вред вплоть до ликвидации.
Я б руки оторвал тому, кто проигнорировал этот крик души.
Здесь не дело закрывать надо, а бежать спасать эту Анну.
Предстояла тяжелая ночь, потому что «Воронка», про которую было написано в заявлении, нигде в нашем городе зарегистрирована не была. В заявлении, вопреки всем правилам, не было и адреса самой Анны. Хотя ее, скорее всего уже выписали из квартиры. Но ведь она могла написать примерное местоположение той же «Воронки», не с закрытыми глазами же ее везли туда?
Не люблю доставать людей ночными звонками, но заглушаю угрызения совести и набираю Павлика – нашего айтишника.
***
Дорогие читатели!
Рада пригласить вас познакомиться с шикарной новинкой из нашего литмоба «Следствие ведет любовь»
Ди Варго
По горячим следами
https://litnet.com/shrt/PdPf
Глава 7.
Аня
Последние годы своей жизни бабушка провела в нашей квартире и, нехило сдав после смерти деда, стала ворчливой, привередливой. Однако нет-нет, да долетали от нее интересные фразочки, поговорки, которые засели и в моей голове. Ворча на маму, которая и так, и эдак старалась ей угодить, бабушка говорила: «На что мягко стлать, коли не с кем спать?»
Только сейчас, когда в квартире нет Славы, начинаю понимать бабу Надю. Иногда засыпала прямо в одежде в кресле, чаще – захватив первое попавшееся покрывало – на диване. Счастливые люди залипают в соцсети – я, пролистнув чужих два поста или рилса, выключала комп или телефон. Умные люди находят успокоение в книгах – у меня закладка пятый день стоит на пятой странице. Я б даже согласилась сейчас переесть и набрать лишний десяток килограмм, лишь бы найти хоть какое-то успокоение.
