Они идут искать

Это не было влюблённостью. По крайней мере, он отказывался называть так состояние, возникшее после нескольких произнесённых фраз. Девушка была красивой — это он мог признать без всяких оговорок. В ней не было броской, тщательно собранной привлекательности, которую постоянно показывали на экранах. Она казалась хорошенькой именно своей естественностью: тонкое лицо, немного растрёпанные волосы, испуганный взгляд и попытка сохранить спокойствие, когда ей явно хотелось бежать дальше. Но одной внешности было недостаточно, чтобы весь день возвращаться мыслями к незнакомому человеку.

Артёма тревожило другое. Когда он вспоминал её, вместе с образом приходило ощущение утраты. Невнятное, лишённое конкретного воспоминания, но настолько настоящее, что временами становилось тяжело дышать. Будто встреча не была первой. Будто однажды он уже видел, как эта девушка уходит, и тогда не сумел её остановить.

Он попытался вспомнить женщин, которых знал раньше. Одноклассницы, соседки, работницы завода, знакомые сестры, люди из больницы, куда он ездил к отцу. Ни одно лицо не совпадало. Возможно, она была дочерью или младшей сестрой кого-то из старых знакомых. Возможно, он видел её фотографию. Возможно, они много раз ехали в одном автобусе, но внимание обратило на неё только сегодня.

Каждое объяснение выглядело правдоподобно, пока он не вспоминал её глаза.

Она тоже узнала его.

Артём не мог доказать это даже самому себе. Девушка почти не смотрела ему в лицо и больше беспокоилась о том, что происходило за спиной. И всё же в ту короткую секунду, когда их взгляды встретились, в её выражении что-то изменилось. Испуг не исчез, но к нему прибавилось другое — растерянность человека, неожиданно увидевшего знакомое лицо там, где его никак не должно быть.

Он остановился возле входа во двор и обернулся.

Улица за спиной была почти пустой. По мокрому тротуару шла пожилая пара, дальше курил водитель припаркованного фургона. Никто не следовал за ним, никто не наблюдал из-за угла. Артём постоял несколько секунд, чувствуя себя нелепо, затем покачал головой и вошёл во двор.

— Совсем уже голову забил, — негромко сказал он самому себе.

Его голос прозвучал чужим среди шороха ветвей и далёкого шума дороги.

В подъезде пахло сыростью и жареным луком. На первом этаже перегорела ещё одна лампа, поэтому до второй площадки пришлось подниматься почти в темноте. На третьем этаже за дверью Тамары Ивановны работал телевизор. Ведущий монотонно рассказывал о перераспределении энергетических квот между промышленными районами. Артём хотел постучать и уточнить, не появлялся ли Сёма снова, но передумал. Если бы произошло что-то важное, соседка наверняка дождалась бы его возле двери или оставила записку.

Квартира встретила его неподвижным холодным воздухом. Он включил свет в коридоре, проверил замок и некоторое время осматривал полку под зеркалом, хотя понимал, что письма там не появятся. Вещи лежали на прежних местах. Связка запасных ключей, расчёска, несколько старых квитанций и маленькая отвёртка, которой он когда-то подтягивал крепление зеркала. Обычный беспорядок, знакомый до каждой мелочи.

На кухне Артём поставил чайник и открыл холодильник. Есть не хотелось. Он достал контейнер с гречкой, посмотрел на него и вернул обратно. Чайник быстро нагрелся, но кружку он налил только через несколько минут, когда вода уже начала остывать. В комнате не включал ни телевизор, ни радио. После дневного шума тишина должна была успокаивать, однако сегодня она лишь оставляла слишком много места для мыслей.

На холодильнике под круглым магнитом висел листок с переписанными данными приглашения. Сам конверт исчез, но адрес и назначенное время сохранились. Артём снял бумагу и сел за стол.

Административный корпус. Второй этаж. Кабинет двести семнадцать. Десять тридцать.

Первое назначенное собеседование он пропустил намеренно. Второе тоже собирался проигнорировать, хотя фонд каким-то образом доставил приглашение прямо в закрытую квартиру. Сегодня вечером он всё-таки дошёл до двери, но опоздал на десять минут. Можно было расценить это как очередной повод отказаться от затеи. Фонд завершал набор, Сёма мог не иметь к нему никакого отношения, а сотрудники наверняка снова откажутся обсуждать сведения другого человека.

Но если Артём не пойдёт утром, ничего не изменится. Он проведёт ещё одну смену, глядя на пустой шкафчик напарника. Полиция продолжит ждать ответа на официальный запрос. Корнеев будет пожимать плечами, а отдел кадров рано или поздно оформит увольнение за отсутствие. Через несколько недель вещи из общежития передадут родственникам, имя исчезнет из сменных ведомостей, и завод окончательно приспособится к тому, что Сёмы больше нет.