Магические приключения ведьмочки Вари

— Я не знаю, что дальше.

— Ты говорила: дружба.

Варя кивнула.

— Нужна капля дружбы.

Пых оживился:

— Можно мою? Я дружу с Варей. И с пирогом. Хотя с пирогом пока в основном мысленно.

Говорящий пирог отлетел чуть выше.

— Осторожнее с мыслями, кот.

Варя улыбнулась, но покачала головой.

— Каплю дружбы нельзя просто взять. Она появляется, когда кто-то делает что-то дружеское.

— Например? — спросила Зоя.

Варя не знала.

И тут Скука ударила сильнее.

Серый туман волной прокатился по залу. Свечи потухли почти все сразу. Портреты замолчали. Ложки перестали маршировать и легли на стол.

Профессор Мракс сел на лавку и сказал:

— Может, правда хватит? Мы пробовали. Не получилось. Бывает.

Мадам Крапива опустила флакон.

— Я устала…

Пых зевнул.

— Я бы поспал минут семьдесят…

Зоя тряхнула головой.

— Нет! Не сметь!

Но серый туман коснулся и её.

Её квакающий ботинок перестал квакать. Зоя посмотрела на него и вдруг тихо сказала:

— Может, пятничный экзамен тоже не важен…

Варя испугалась.

Если даже Зоя Злючкина сказала, что экзамен не важен, дело было совсем плохо.

Скука выросла снова.

Теперь она закрывала половину зала.

— Вот видите, — протянула она. — Так проще. Не стараться. Не переживать. Не хотеть. Ничего.

Варя крепко держала ложку, но пальцы соскальзывали.

Ей тоже хотелось перестать.

Поставить ложку.

Сесть на пол.

Сказать: «Я не могу».

И вдруг рядом с ней встал Пых.

Он был сонный, серый по краям и очень серьёзный.

— Варя, — сказал он, — если ты бросишь ложку, я всё равно буду считать тебя настоящей ведьмочкой.

Варя посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно. Ты же моя ведьмочка. Просто… — он зевнул, но упрямо продолжил: — Просто я очень надеюсь, что ты не бросишь. Потому что без тебя у нас получится только овсянка без варенья. А это уже почти конец света.

Варя почувствовала тепло в груди.

Маленькое. Но настоящее.

Над Пыхом появилась прозрачная капля. Она светилась мягким голубым светом.

— Капля дружбы! — сказала Мадам Крапива, вдруг очнувшись.

Варя протянула ладонь.

Капля опустилась ей на пальцы.

— Спасибо, Пых.

— Пожалуйста, — сказал кот. — Только не говори никому, что я был трогательным. У меня репутация.

Варя бросила каплю дружбы в котёл.

Зелье вспыхнуло голубым.

Скука отшатнулась так резко, что с люстры посыпалась пыль.

— Слишком тепло! — простонала она. — Слишком не всё равно!

В зале снова стало немного легче дышать.

Зоя встряхнулась, посмотрела на свой ботинок и строго сказала:

— Экзамен важен. Я временно забыла.

Ботинок слабо ответил:

— Ква.

— Вот и хорошо — сказала Зоя.

Варя мешала зелье. Теперь оно было почти готово. Ромашка, мёд, смех, удивление, дружба — всё кружилось в котле, переливалось и поднималось золотым паром.

Но чего-то не хватало.

Варя это чувствовала.

Зелье было сильным.

Добрым.

Тёплым.

Но не полным.

Скука тоже это почувствовала.

Она перестала отступать и медленно улыбнулась своим широким серым ртом.

— Не хватит — сказала она. — Почти получилось. Но почти — это тоже скучно.

Варя посмотрела в котёл.

Зелье булькало, словно пыталось что-то сказать.

— Чего тебе не хватает? — прошептала она.

Котёл выпустил маленький пузырь.

В пузыре на секунду появилось отражение Вари.

Маленькая рыжая ведьмочка.

Шляпа сползла на глаза.

Мантия измята.

Палочка кривоватая.

В руках огромная ложка.

И рядом — серенькая тучка, которая всё ещё шептала: «Ты неправильная».

Варя поняла.

Но понять было одно.

А сказать вслух — совсем другое.

Аграфена Грозовая подошла ближе.

— Варвара, что нужно?

Варя молчала.

Скука снова начала расползаться по залу.

— Она не скажет, — протянула Скука. — Ей стыдно. Стыд — очень удобная вещь. От него всё становится серым.

Зоя шагнула к Варе.

— Морошкина?

Варя опустила голову.

— Последний ингредиент… это не травка.

— А что? — спросила Зоя.

Варя сжала ложку.

— Смелость.

Профессор полётов оживился:

— У меня есть настойка храбрости!

— Нет, — Варя покачала головой. — Не такая смелость. Не чтобы прыгнуть с башни или полететь сквозь грозу.

Она посмотрела на котёл.

Потом на директора.

Потом на Зою, Пыха, учителей, портреты, котлы и говорящий пирог.

Все ждали.

Скука нависла над ней, большая и серая.

— Не говори, — прошептала она. — Это неловко. Это странно. Лучше промолчи. Промолчать проще.

Варя вдохнула.

И сказала:

— Я не умею варить страшные зелья.

В зале стало тихо.

Даже Скука перестала зевать.

Варя продолжила. Голос у неё дрожал, но она не остановилась.

— Я старалась. Очень. Я читала рецепты, добавляла перец, плесень, сушёную щекотку. Я хотела быть как все. Но каждый раз у меня получался чай, мазь от царапин, сироп от плохого настроения или мыльные пузыри.

Пых тихо сказал:

— Хорошие пузыри, между прочим.

Варя улыбнулась ему и снова посмотрела на всех.

— Я думала, что со мной что-то не так. Что я неправильная ведьмочка.

Скука потянулась к ней серой рукой.

— Да-а… неправильная… вот это знакомо…

Но Варя вдруг выпрямилась.

— Но сейчас я поняла: моя магия не неправильная. Она просто другая.

Котёл засиял.

Варя подняла голову выше.

— Я ведьмочка Варя Морошкина. Я варю добрые зелья. И мне больше не стыдно.

Последние слова прозвучали громко.

Так громко, что отозвались под потолком.

И в тот же миг из Вариного сердца будто вылетела золотая искра.

Она была не похожа на смех.

Не похожа на удивление.

Не похожа на дружбу.

Она была похожа на маленькое солнце.

Искра упала в котёл.

Зелье вспыхнуло так ярко, что все зажмурились.

Из котла поднялся золотой столб пара. В нём кружились ромашки, мыльные пузыри, крошечные звёзды, бумажные журавлики, запах мёда, тёплый смех и синие искорки дружбы.

Скука отшатнулась.

— Нет… — протянула она. — Слишком ясно… слишком по-настоящему…

Золотой пар разлился по залу.

Он коснулся ложек — и те снова зашагали, теперь уже танцуя.

Коснулся портретов — и ведьмы на них заспорили, кто лучше выглядел в молодости.

Коснулся котлов — и они забулькали так радостно, будто готовили завтрак для королевы.

Зоя посмотрела на Варю.

И вдруг сказала:

— Ты не неправильная.

Варя моргнула.

Зоя нахмурилась, будто ей было трудно говорить приятное.

— Просто… если бы все варили только страшные зелья, мы бы сейчас проиграли.

Пых кивнул.

— А если бы все были как я, пироги долго бы не прожили.

Говорящий пирог возмущённо взлетел выше.

— Попрошу без угроз в адрес выпечки!

Скука становилась всё меньше.

Она сжалась до размера шкафа.

Потом до размера стула.

Потом до размера подушки.

— Банку! — крикнула директор.

Пых схватил серую банку.

Зоя подбежала с крышкой.

Варя направила на Скуку ложку, потому что палочка лежала рядом с котлом, а ложка после такого зелья чувствовала себя почти волшебной.

— Пора домой — сказала Варя.

— В банке скучно, — жалобно протянула Скука.

Варя вдруг замерла.

Она посмотрела на маленькое серое облачко.

Скука уже не казалась огромной и опасной. Теперь она была похожа на старый пыльный клубок, который слишком долго держали в тёмном углу.

— А если не в тёмную кладовую? — сказала Варя.

Директор нахмурилась.

— Варвара, сейчас не время жалеть опасные явления.

— Но она стала такой большой, потому что её заперли и забыли. Может, Скука появляется, когда долго нет ничего живого и интересного.

Скука моргнула мутными глазами.

— В банке было очень… одинаково.

Варя кивнула.

— Мы посадим тебя в банку. Но не навсегда в тёмный угол. Будем иногда выпускать чуть-чуть.

Все уставились на неё.

Профессор Мракс сказал:

— Выпускать Скуку добровольно?

— Чуть-чуть, — сказала Варя. — Чтобы замечать, когда пора придумать что-то новое.

Пых почесал ухо.

— То есть Скука будет вроде будильника?

— Вроде.

Зоя задумалась.

— Если её немного, после неё интереснее что-нибудь делать.

Директор долго смотрела на Варю.

Потом сказала:

— Сначала — в банку.

— Да, — согласилась Варя. — Сначала в банку.

Скука вздохнула.

— А там будет хотя бы окошко?

Варя посмотрела на Пыха.

Пых посмотрел на Зою.

Зоя посмотрела на директора.

Директор закрыла глаза на одну секунду, как будто прощалась со старым учебным планом.

— Сделаем окошко — сказала она.

Скука удивилась.

И от этого стала ещё меньше.

— Правда?

— Правда, — сказала Варя.

— И меня не поставят рядом с Понедельником?

— Ни за что — сказал Пых. — Даже я считаю это жестоким.

Скука подумала.

Потом сама вытянулась тонкой серой ленточкой и залезла в банку.

Пых быстро закрыл крышку.

Зоя закрутила её покрепче.

А Варя пальцем нарисовала на стекле маленькое окошко. Стекло в этом месте стало прозрачным.

Внутри банки сидел крошечный серый комочек.

Он зевнул.

Но уже не так страшно.

Просто немного.

В большом зале стало светло.

За окнами окончательно взошло солнце.

Свечи погасли сами, потому что теперь были не нужны. Котлы радостно булькали. Ложки вернулись к завтраку. Говорящий пирог сел на блюдо и потребовал уважительного отношения.

Аграфена Грозовая подошла к Варе.

Варя приготовилась к наказанию.

Теперь, когда школа была спасена, все нарушения снова стали нарушениями.

Ночная кладовая.

Запрещённая банка.

Открытая Скука.

Квакающий ботинок Зои.

Говорящий пирог.

Список был длинный.

Директор посмотрела на Варю строго.

Очень строго.

Потом сказала:

— Варвара Морошкина.

— Да, — тихо ответила Варя.

— Вы нарушили не меньше семи школьных правил.

Пых кашлянул.

— Если считать лестницу, то восемь.

— Кот Пых — сказала директор, — не помогайте.

— Молчу.

Директор продолжила:

— Вы вошли ночью в запрещённую кладовую. Взяли опасный предмет. Выпустили школьную Скуку. Подвергли опасности учеников, учителей, завтрак и, возможно, репутацию школы.

Варя опустила голову.

— Я понимаю.

Аграфена Грозовая помолчала.

— И при этом вы первая за много лет ведьмочка, которая смогла сварить зелье против Скуки.

Варя подняла глаза.

Директор всё ещё была строгой.

Но уже не сердитой.

— Поэтому наказание будет — сказала она. — Но и похвала тоже.

Пых шепнул:

— Люблю смешанные блюда.

Директор повернулась к нему:

— Кот Пых получает отдельное наказание.

Пых замер.

— За что?

— За участие в ночном походе и за то, что испугал профессора Мракса маковыми зёрнами в шерсти.

Профессор Мракс буркнул:

— Я не испугался. Я насторожился.

— Ваше наказание, — продолжила директор, — помочь школьной кухне проверить качество утренних булочек.

Пых медленно сел.

— Простите… это наказание?

— Булочек очень много.

Пых приложил лапу к груди.

— Я приму его мужественно.

Зоя подняла руку.

— А мне наказание?

Директор посмотрела на её квакающий ботинок.

— Вам, Зоя Злючкина, придётся неделю ходить в этих ботинках, пока заклинание само не выветрится.

Ботинок сказал:

— Ква.

Зоя вздохнула.

— Справедливо.

Варя спросила тихо:

— А мне?

Директор посмотрела на большой котёл.

На золотое зелье.

На банку со Скукой.

— А вам, Варвара — сказала она, — придётся после уроков привести кладовую редких ингредиентов в порядок. Под присмотром. И составить подробный рецепт зелья против Скуки.

Варя моргнула.

— Рецепт?

— Конечно. Его нужно внести в школьную книгу зельеварения.

У Вари перехватило дыхание.

— В книгу?

— Да. Под названием…

Директор задумалась.

Пых поднял лапу.

— «Чай, который всех спас»?

— Нет, — сказала Зоя. — Слишком просто.

Пирог с блюда важно произнёс:

— «Великий отвар говорящего пирога и второстепенных помощников».

— Тоже нет — сказала Варя и улыбнулась.

Аграфена Грозовая взяла мел и подошла к доске.

На доске всё ещё было написано: «Урок отменяется. Всё равно никто не придёт».

Директор стёрла эту надпись.

И написала новую:

«Зелье от Скуки. Автор рецепта: ведьмочка Варвара Морошкина».

Варя смотрела на эти слова и не могла поверить.

Её имя.

На школьной доске.

Не рядом с замечанием.

Не рядом с ошибкой.

А рядом с рецептом.

Зоя тихо сказала:

— Ну что, Морошкина. Кажется, пятничный экзамен будет интересным.

Пых довольно облизнулся.

— Если экзамен будет с дегустацией, я уже готовлюсь.

А в банке маленькая Скука зевнула, посмотрела в своё новое окошко и пробормотала:

— Пожалуй… сегодня было почти не скучно.

Глава 6. Повторный экзамен

Новость о том, что Варя Морошкина ночью спасла школу при помощи ромашки, мёда, смеха и говорящего пирога, разлетелась быстрее, чем первокурсницы на первой тренировке по полётам.

К завтраку об этом знали все.

Даже те, кто спал особенно крепко.

Даже школьные вороны.

Даже шкаф с мантиями, который обычно считал себя выше сплетен и выдавал одежду только с презрительным скрипом.

— Это та самая? — шептались ученицы, когда Варя входила в зал.

— Которая выпустила Скуку?

— Которая сварила зелье?

— Которая сделала говорящий пирог?

— Пирог правда говорил?

— Говорил! Он попросил не резать его без предварительного согласования.

Варя шла к своему столу и чувствовала, как у неё горят уши.

Пых шёл рядом, очень гордо задрав хвост. После своего «наказания» он выглядел особенно довольным: школьная кухня действительно поручила ему проверять булочки.

Булочек было много.

Пых проверил каждую.

Некоторые — дважды, чтобы не ошибиться.

— Не обращай внимания — сказал он Варе. — Знаменитым ведьмочкам положено, чтобы на них смотрели.

— Я не знаменитая.

— Уже поздно. Шкаф с мантиями попросил у меня твой автограф.

Варя остановилась.

— Правда?

— Нет. Но звучит правдоподобно.

Она вздохнула, но улыбнулась.

На столе перед ней уже стояла кружка какао. Рядом лежала булочка с корицей, маленькая баночка малинового варенья и листок пергамента.

На листке было написано:

«Повторный экзамен по зельеварению состоится сегодня после обеда.

Тема: зелье по выбору ученицы.

Директор А. Грозовая».

Варя прочитала записку один раз.

Потом второй.

Потом третий.

Какао перестало казаться вкусным.

— Сегодня? — прошептала она.

Пых заглянул в записку.

— О. Прекрасно. У тебя есть целое утро, чтобы перестать волноваться.

— Пых!

— Ладно. Пол-утра.

Варя положила записку на стол.

Конечно, после всего, что произошло ночью, она думала, что экзамен отменят. Или перенесут. Или забудут. Или школа ещё неделю будет занята тем, что ловит остатки Скуки по углам.