Магические приключения ведьмочки Вари

Пых вздохнул.

— Вот это у тебя самое опасное качество.

— Какое?

— Тебе всех жалко.

Варя слезла с лестницы и пошла на звук.

Чем дальше они углублялись в кладовую, тем старее становились полки. Здесь уже не было аккуратных этикеток и свежих баночек. Тут стояли покрытые пылью ящики, перевязанные верёвками, бутылки с потемневшим стеклом и свёртки, которые сами тихонько отползали в сторону, когда на них светили фонариком.

На одной коробке Варя прочитала:

«Запасные тени. Не перепутать со своими».

На другой:

«Вздох дракона. Открывать у окна».

На третьей:

«Понедельник. Хранить крепко закрытым».

Пых поёжился.

— Вот понедельник я бы точно не трогал.

Дзынь.

Теперь звук был совсем рядом.

Варя посветила под нижнюю полку.

Там, в углу, стояла маленькая серая банка.

Она была не красивая и не страшная. Просто серая. Даже слишком серая. Такая, что рядом с ней пыль казалась нарядной.

На банке была наклейка:

«НЕ ОТКРЫВАТЬ. СКУКА»

Варя прочитала вслух:

— Скука?

Пых сделал шаг назад.

— Ага. Прочитали. Теперь уходим.

— Но почему она звенит?

— Может, скучает.

Банка снова тихонько звякнула.

Дзынь.

Варя присела рядом.

— Там кто-то есть?

Банка не ответила.

Только внутри что-то серое медленно перекатилось от одной стенки к другой.

Пых встал рядом с Варей и нахмурился.

— На табличке у двери было написано: «Если что-то шепчет ваше имя — не отвечать». А тут, конечно, не шепчет. Но всё равно я бы не начинал дружбу.

— Я не собираюсь её открывать — сказала Варя. — Просто посмотрю.

Она протянула руку и смахнула пыль с крышки.

Тут серая банка вдруг тихонько вздохнула.

Так грустно, так тоскливо, что Варе сразу стало жалко даже банку.

— Ой, — сказала она. — Ей, наверное, там тесно.

— Варя, — строго сказал Пых. — Это не котёнок под крыльцом. Это банка с надписью «Не открывать».

— Я понимаю.

— Большими буквами.

— Понимаю.

— Слово «Скука» тоже не похоже на «Варенье».

Варя посмотрела на банку.

Внутри снова что-то перекатилось.

Потом раздался маленький, еле слышный зевок:

— А-а-ах…

Пых прижал уши.

— Она зевает. Варя, я не люблю, когда банки зевают.

— Может, её просто нужно переставить? — сказала Варя. — Она стоит совсем одна.

— Прекрасно. Пусть стоит. Уединение полезно для некоторых банок.

Но Варя уже взяла банку в руки.

Она оказалась холодной и неожиданно лёгкой.

И в тот же миг с верхней полки что-то громко чихнуло.

— АПЧХИ!

Пых подпрыгнул.

Варя вздрогнула.

Фонарик покатился по полу, ударился о ящик с надписью «Запасные тени», отскочил, засветил прямо в нос Пыху.

Пых от неожиданности тоже чихнул:

— Апчхи!

Его хвост взлетел вверх и задел связку сушёных трав.

Травы качнулись.

С полки посыпалась волшебная пыль.

Варя попятилась.

— Пых, осторожно!

Но было поздно.

Пых чихнул второй раз:

— АПЧХИ!

И врезался боком в Варину ногу.

Варя пошатнулась.

Банка выскользнула из рук.

Время будто замедлилось.

Серая банка летела вниз.

Пых вытянул лапы.

— Ловлю!

Но вместо банки поймал собственный хвост.

Банка ударилась о пол.

Не сильно.

Даже совсем тихо.

Тюк.

Варя на секунду обрадовалась.

— Целая!

И тут крышка банки медленно повернулась сама собой.

Скрип.

Потом ещё чуть-чуть.

Скрип.

Пых замер с открытым ртом.

— Скажи ей, что мы передумали.

Крышка подпрыгнула.

Плюх.

И упала на пол.

Из банки вылез тонкий серый дымок.

Сначала он был маленький, как ленточка. Он потянулся вверх, лениво закрутился в воздухе и зевнул.

— А-а-а-а-ах…

Варя почувствовала, как ей вдруг стало немного лень стоять.

Совсем чуть-чуть.

Потом стало лень держать фонарик.

Потом — лень волноваться.

— Пых… — сказала она медленно. — Кажется, мы что-то сделали.

— Угу, — так же медленно ответил Пых. — Что-то… очень… неинтересное.

Серый дымок выполз из банки полностью и растёкся по полу, как туман.

Он был не злой.

Не страшный.

Не кусачий.

Но от него всё вокруг становилось каким-то бесцветным.

Банки на полках перестали подпрыгивать.

Коробочка с сушёным громом сказала «бум» совсем неуверенно и замолчала.

Свёрток, который раньше пытался отползти, передумал и лёг обратно.

Даже банка с острым перцем перестала смотреть сердито.

— Ничего себе, — прошептала Варя. — Это и есть Скука?

Серый дым собрался в комок посреди кладовой.

Комок поднялся повыше.

У него появились длинные туманные руки, круглая голова и огромный рот, который тут же зевнул так широко, что в него, кажется, мог поместиться весь понедельник из соседней коробки.

— А-а-а-ах, — сказала Скука.

Голос у неё был мягкий, сонный и тянущийся, как старая жвачка.

— Наконец-то… Как скучно было в банке… Хотя снаружи, наверное, тоже скучно…

— Нет-нет, — быстро сказала Варя. — Снаружи совсем не скучно. У нас школа. Уроки. Котлы. Метлы. Иногда яблоки превращаются в жаб.

Скука посмотрела на неё мутными серыми глазами.

— Звучит утомительно.

Пых осторожно спрятался за Варю.

— Простите, уважаемая… э-э… Скука. Мы сейчас вас обратно в баночку посадим, и все будут довольны.

Скука снова зевнула.

— Довольны… недовольны… какая разница…

От этих слов Варе стало неприятно. Не страшно, а именно неприятно: будто кто-то взял яркий рисунок и стёр с него все цвета.

Она встряхнула головой.

— Разница есть!

— Может быть, — сказала Скука. — А может, и нет.

Она потянулась серым туманом к двери кладовой.

Варя бросилась наперерез.

— Подождите! Вам нельзя выходить!

Скука остановилась.

— Почему?

Варя открыла рот.

И закрыла.

Потому что «так написано на банке» звучало не очень убедительно, особенно если банка уже была открыта.

— Потому что… потому что вы можете всем навредить!

Скука чуть наклонила голову.

— Я никому не врежу. Я просто сделаю так, что всем станет всё равно. Это почти не больно.

Пых прошептал:

— Мне уже не нравится это «почти».

Варя подняла палочку.

— Я вас не пущу!

Палочка в её руке дрогнула. На кончике вспыхнула искра. Варя попыталась вспомнить хоть одно подходящее заклинание.

«Чихни, икни и подпрыгни»? Нет.

«Пятно на носу»? Совсем нет.

«Пусть ботинок заскрипит»? Тем более нет.

Скука медленно поплыла вперёд.

— Отойдите, маленькая ведьмочка. Вам же лень спорить.

И Варя вдруг поняла, что ей правда становится лень спорить.

Лень держать палочку.

Лень стоять прямо.

Лень быть смелой.

Но тут Пых громко сказал:

— Варя! Представь, что в обычной школе метлами подметают пол!

Варя вздрогнула.

— Что?

— Пол! — повторил Пых. — Метлами! Без полётов! Без виражей! Без ночных гонок вокруг башни!

Это помогло.

Варя сжала палочку крепче.

— Нет, — сказала она. — Я не отойду.

Она взмахнула палочкой и выпалила первое, что пришло в голову:

— Пятно на носу!

Из палочки вылетела золотая искорка.

Она ударилась о Скуку.

На сером туманном носу Скуки появилось маленькое жёлтое пятнышко в форме звёздочки.

Пых моргнул.

— Ну… стало наряднее.

Скука посмотрела на свой нос.

— Хм. Почти интересно.

На секунду серый туман вокруг неё стал чуть светлее.

Варя заметила это.

— Пых, ты видел?

— Видел. У неё теперь звёздочный нос. Очень модно.

— Нет! Она посветлела!

Но Скука уже снова стала серой.

— Надоело, — сказала она и просочилась мимо Вари к двери.

Пых попытался броситься следом, но наступил на крышку от банки, поскользнулся и проехал по полу прямо в мешок с надписью «Сонные маковые зёрна».

— Я в порядке, — пробормотал он из мешка. — Просто временно стал частью урожая.

Варя кинулась к двери.

— Стойте!

Но Скука уже вытекла в коридор.

Как только серый туман коснулся стен, портреты ведьм за дверью перестали храпеть и начали скучать во сне.

Один портрет открыл глаз и сказал:

— Ох… опять ночь… опять рама… опять я…

Другой портрет отложил вязание.

— А зачем вообще носки? У всех и так ноги…

Варя выбежала в коридор.

Скука медленно плыла вперёд, растекаясь по полу.

Там, где она проходила, всё тускнело.

Медный глобус перестал показывать забытые носки и стал просто шаром.

Дверная ручка зевнула и сказала:

— Открывать, закрывать… какая разница…

Лестница в восточное крыло перестала менять ступеньки местами.

— Не хочу шалить, — вздохнула она. — Это требует сил.

Варя испугалась по-настоящему.

Не потому что Скука была страшной.

А потому что она делала нестрашным вообще всё.

Даже чудеса.

— Пых! — позвала Варя. — Надо разбудить учителей!

Пых выбрался из мешка, весь усыпанный маковыми зёрнами.

— Отличная мысль. А потом честно признаться, что мы ночью открыли запрещённую банку?

Варя замерла.

В животе у неё похолодело.

Директор и так говорила про обычную школу. А теперь, если узнает…

Варя представила лицо Аграфены Грозовой. Журнал оценок. Строгий голос:

«Варвара Морошкина, это уже не ромашковый чай. Это беда».

Скука тем временем доплыла до поворота и стала больше.

— Надо что-то делать — сказал Пых. — Желательно быстро. Пока мне не стало всё равно, ел я ужин или нет.

Варя посмотрела на серый туман.

Потом на открытую банку в кладовой.

Потом на свою палочку.

— Мы сами её поймаем — сказала она.

Пых медленно повернул голову.

— Прости, мне показалось, ты сказала что-то безумное.

— Мы её выпустили. Значит, нам её и ловить.

— Варя, это очень благородно. И очень плохо продумано.

— Сначала попробуем вернуть её в банку. А если не получится — тогда позовём директора.

Пых вздохнул так тяжело, что с его усов слетело три маковых зёрнышка.

— Ладно. Но если нас превратят в учебные пособия, я хочу быть пособием по обеду.

Варя схватила серую банку и крышку.

— Пойдём!

Они побежали по коридору за Скукой.

Вернее, Варя побежала.

Пых сначала побежал, потом вспомнил, что он загадочный колдовской кот, и перешёл на быстрый таинственный шаг.

Скука уже просачивалась под дверь класса вредных заклинаний.

Из-за двери донеслось сонное:

— Больше не хочу вредничать… вредничать скучно…

— Она добралась до классов! — прошептала Варя.

— Может, это даже к лучшему? — осторожно сказал Пых. — Меньше пятен на носу.

Но тут дверь приоткрылась, и из класса выползло серое облачко побольше.

Скука росла.

Варя сжала банку.

— Надо подкрасться и накрыть её.

— Конечно, — сказал Пых. — Ловить туман банкой. Классика.

Они тихо вошли в класс.

Скука висела над партами, как серое одеяло. На доске мел сам написал:

«Урок отменяется. Всё равно никто не придёт».

Варя осторожно подошла ближе.

— Сейчас, — прошептала она.

Она подняла банку.

Скука повернулась.

— Опять вы?

— Да, — сказала Варя. — Простите, но вам пора обратно.

Она резко взмахнула банкой.

Но Скука вытянулась тонкой ленточкой и ускользнула.

Варя поймала только маленький кусочек серого тумана.

Крышка захлопнулась.

Внутри банки что-то недовольно зевнуло.

Пых заглянул.

— Поздравляю. Мы поймали… примерно ложку скуки.

Варя посмотрела на класс.

Основная Скука уже выплывала в другую дверь.

И стала ещё больше.

— Она идёт к спальням, — прошептала Варя.

Пых побледнел под шерстью.

— Если она доберётся до кухни, завтрак станет овсянкой без варенья.

Это было ужасно.

Даже Варя это понимала.

Они снова бросились следом.

Но чем дальше плыла Скука, тем тяжелее становились шаги.

Коридоры тускнели.

Фонари горели всё слабее.

Портреты перестали шептаться.

Где-то вдалеке школьный колокол сонно пробормотал:

— Дзынь… наверное…

Варя остановилась, тяжело дыша.

— Пых… я не знаю, как её поймать.

Пых сел рядом.

— Может, страшным зельем?

— У меня нет страшного зелья.

— Тогда добрым?

Варя посмотрела на него.

— Добрым?

— Ну да. У тебя они всё время получаются, когда не надо. Может, сейчас как раз надо?

Варя молчала.

Она вспомнила, как золотая искорка оставила на носу Скуки жёлтую звёздочку. И как Скука на секунду сказала: «Почти интересно».

Почти интересно.

— Пых, — медленно сказала Варя, — кажется, Скука боится не страшного.

— А чего?

Варя посмотрела в серый коридор, где исчезала Скука.

— Интересного.

Пых поднял усы.

— Тогда у нас проблема. Сейчас ночь, школа спит, а самое интересное — это то, что нас завтра точно накажут.

Варя впервые за весь вечер чуть-чуть улыбнулась.

— Значит, надо придумать что-нибудь интереснее.

В этот момент в конце коридора хлопнула дверь.

Появилась Зоя Злючкина в ночной мантии и с растрёпанной косой.

В одной руке она держала палочку, в другой — подушку.

— Кто тут шумит? — сердито прошептала она. — Я почти видела прекрасный сон, где всем поставили двойки, кроме меня!

Потом Зоя увидела серый туман, тусклые фонари, Варю с банкой и Пыха в маковых зёрнах.

— Морошкина, — сказала она подозрительно. — Что ты натворила?

Варя прижала банку к груди.

Ей очень хотелось сказать: «Ничего».

Или: «Само случилось».

Или: «Это учебная Скука, мы просто повторяем материал».

Но серый туман за спиной Зои становился всё больше.

И Варя поняла: если она сейчас соврёт, станет только хуже.

Она глубоко вдохнула.

— Я случайно выпустила Скуку из банки — сказала Варя. — И теперь она расползается по школе.

Зоя долго смотрела на неё.

Потом медленно сказала:

— Ты выпустила… Скуку?

Варя кивнула.

— Из запрещённой кладовой?

Варя снова кивнула.

— Ночью?

— Да.

Зоя нахмурилась.

— Без меня?

Пых моргнул.

— Вот это неожиданный вопрос.

Зоя поправила ночную мантию и решительно подняла палочку.

— Ладно. Я помогу.

Варя удивилась.

— Правда?

— Конечно, — сказала Зоя. — Если Скука захватит школу, отменят пятничный экзамен. А я готовилась.

Она шагнула вперёд и посмотрела на серый туман.

— Кроме того, никто не имеет права портить школу, кроме учеников школы. Это правило.

Пых кивнул.

— Странное, но уверенное.

Скука тем временем доплыла до главной лестницы.

Оттуда уже было рукой подать до большого зала, учительской и кухни.

Варя, Пых и Зоя переглянулись.

— Надо остановить её до утра — сказала Варя.

— Надо придумать, чем её заинтересовать — сказала Зоя.

— Надо спасти завтрак — сказал Пых.

И все трое побежали за серым туманом, который медленно, лениво и очень скучно расползался по школе колдовства «Чёрный Чулан».

А далеко внизу, в главном зале, первые котлы уже начали переставать булькать.

Глава 4. Самое зевательное утро

Скука ползла по главной лестнице вниз.

Она не спешила.

Скука вообще никогда не спешила. Спешить — это ведь почти интересно.

За ней по ступенькам бежали Варя, Зоя и Пых.

Вернее, Варя бежала.

Зоя быстро и сердито шагала, потому что считала бег по школе нарушением дисциплины.

А Пых, то догонял их, то отставал, потому что маковые зёрнышки всё ещё сыпались с его шерсти, и он иногда останавливался, чтобы возмущённо их стряхнуть.

— Нам нужен план — сказала Зоя.

— У меня есть банка — сказала Варя.

— Это не план. Это посуда.

— Очень важная посуда, — вставил Пых. — С историей.

Скука тем временем достигла площадки между этажами. Там стояла каменная статуя первой директрисы школы — ведьмы Евлампии Суровой. Обычно статуя грозно указывала пальцем на нарушителей и иногда говорила:

— Я всё вижу!

Но стоило серому туману коснуться её каменных башмаков, как статуя опустила руку и вздохнула:

— Я всё вижу… но зачем?..

Зоя ахнула.

— Она испортила Евлампию Суровую!

Пых посмотрел на статую.

— Честно говоря, она стала немного приятнее.

— Пых!

— Молчу. С уважением к камню.

Варя остановилась на лестнице и подняла палочку.

— Надо попробовать снова. Может, если сделать что-то весёлое…

— Ты знаешь весёлые заклинания? — спросила Зоя.

— Нет. Но у меня иногда случайно получаются.

— Отлично, — сказала Зоя. — Спасаем школу случайностями. Очень надёжно.

Варя покраснела, но не отступила.

Она прицелилась палочкой в Скуку и попыталась вспомнить заклинание «Пусть ботинок заскрипит». Вдруг получится наоборот — и станет смешно?

— Пусть… ботинок… заскрипит! — произнесла она.

Из палочки вылетела яркая искра, ударилась о ступеньку, отскочила и попала в ботинок Зои.

Ботинок Зои громко сказал:

— Ква.

Зоя медленно посмотрела вниз.

— Мой ботинок только что квакнул?

Ботинок снова сказал:

— Ква-ква.

Пых прикрыл рот лапой.

— Я не смеюсь. Я просто дышу с трудом.

Варя испугалась:

— Прости! Я не хотела!

Но тут произошло удивительное.

Скука, которая уже почти спустилась на следующий пролёт, замедлилась. Серый туман чуть дрогнул, будто прислушался.

Зоя нахмурилась.

— Ей понравился мой ботинок?

— Не понравился — сказала Варя. — Ей стало интересно.

Пых оживился.

— Тогда пусть второй ботинок скажет «мяу».

— Нет! — Зоя прижала ногу к полу. — Мои ботинки не театр.

Скука обернулась.

— Что это было? — протянула она.

— Ничего! — быстро сказала Зоя.

Ботинок предательски добавил:

— Ква.

Скука на мгновение стала светлее по краям.

— Хм… странно…

— Видите? — прошептала Варя. — Нужно делать что-то неожиданное.

— У тебя вся магия неожиданная — сказала Зоя. — Значит, ты сейчас очень полезна.

Варя не успела решить, обидеться ей или обрадоваться, потому что Скука снова поплыла вниз.

— За ней! — сказала Зоя.

Они бросились дальше.

Главная лестница закончилась широким коридором, который вёл к большому залу. Обычно по утрам там было шумно: котлы булькали, чашки спорили с ложками, булочки пытались сбежать от слишком голодных учеников.

Но сейчас была ночь.

И всё равно из большого зала доносилось что-то странное.

Не шум.

Не разговоры.

А длинное, тягучее:

— А-а-а-а-ах…

Пых остановился как вкопанный.

— Это не я. Я так зеваю короче.

Варя заглянула за угол.

Большой зал был наполнен серым туманом.

По стенам висели потускневшие флаги факультетов. Длинные столы казались плоскими и скучными. Волшебные свечи горели не огоньками, а маленькими серыми точками.

В центре зала стояла Скука.

Она стала гораздо больше. Теперь её голова почти доставала до люстры, а длинные туманные руки лениво опирались на столы.

Вокруг неё сонно бродили утренние котлы.

Они должны были готовить завтрак.

Один котёл обычно варил кашу с корицей.

Другой — какао с облачными пенками.

Третий — суп для привидений, прозрачный и очень обидчивый.

Но теперь котлы просто стояли и уныло побулькивали.

— Буль… наверное…

— Каша… зачем…

— Корица… какая разница…

Пых схватился за сердце.

— Завтрак погибает.

— Не погибает — сказала Зоя. — Скучнеет.

— Это ещё хуже.

Варя крепче сжала палочку.

— Если Скука останется здесь до утра, все проснутся и…

Она не договорила.

Но все поняли.

Все проснутся и станут такими же серыми.

Не будут спорить с учебниками.

Не будут летать на метлах.

Не будут смеяться, вредничать, ошибаться, придумывать.

Даже Зоя не захочет получать пятёрки.

Зоя, кажется, тоже это поняла, потому что её лицо стало совсем серьёзным.

— Надо разбудить директора — сказала она.

Варя вздрогнула.

— Но тогда она узнает, что я открыла банку.

— Конечно узнает.

— И меня точно переведут.

Зоя посмотрела на неё и вдруг сказала не злорадно, а почти по-доброму:

— Если Скука захватит школу, переводить будет уже некуда. Здесь тоже станет обычнее обычного.

Варя опустила глаза.

Это было правдой.

Но признаться всё равно было страшно.

Пых осторожно потёрся о её ногу.

— Варя, я, конечно, не любитель строгих разговоров. Особенно до завтрака. Но Зоя права.

Варя глубоко вдохнула.

— Хорошо. Идём к директору.

Но в этот момент Скука подняла голову.

— Директор… учителя… правила… — протянула она. — Как утомительно.

Она махнула рукой.

Серый туман разлился по полу и накрыл выход из зала.

Двери сами собой закрылись.

Бум.

Варя, Зоя и Пых оказались внутри большого зала вместе со Скукой.

Пых посмотрел на закрытые двери.

— Хорошая новость: к директору идти уже не надо.

— Это не хорошая новость — сказала Зоя.

— Я пытался поддержать.

Скука медленно повернулась к ним.

— Маленькие ведьмочки… и кот… Зачем вы бегаете? Сядьте. Зевните. Подумайте о чём-нибудь одинаковом.

— Не будем! — сказала Зоя.

Она вскинула палочку.

— Колючий вихрь!

Из её палочки вырвался зелёный вихрь с колючками. Он закрутился по залу, налетел на Скуку и… застрял в ней, как ложка в киселе.

Скука зевнула.

Колючки обмякли и превратились в серые ниточки.

— Скучно, — сказала Скука.

Зоя побледнела.

— Моё лучшее заклинание…

— Может, ещё раз? — предложил Пых.

— Оно стало нитками!

— Тогда можно связать шарф.

Зоя так посмотрела на кота, что он сразу сделал вид, будто изучает ножку стола.