Батя для маленькой стрекозы

— Так вам и надо! — вырывается у меня.

— Мам, я кушать хочу, — дочка дёргает меня за рукав пальто.

А у меня ничего нет. Вздыхаю. Даже булочку из кофейни впопыхах прихватить забыла.

— Скоро будем дома, там есть суп, — обещаю Машке.

— Я тоже суп люблю. На машине будет быстрее, — Исаев неожиданно распахивает дверь чёрного внедорожника рядом с нами. Машка тут же забирается внутрь.

— Мам, поехали, — она пристёгивается в детском кресле. Откуда оно только у этого гада? — Батю тоже накормим супом. Он у нас вон какой большой, ему много супа надо!

Глава 04

Роман

— Нет-нет-нет! Машенька, вылезай! — возмущённая Ромашкина полезла в машину за дочкой. Смешная такая. Её бы подтолкнуть и дверь захлопнуть. Не избавится она от меня, шансов нет! После всех моих страданий в прокуратуре она мне разговор должна.

Кто её подослал, чтобы жизнь мне попортить?

Сколько заплатили?

Я всё из этой курносой ромашки вытяну! Не отвертится!

— Исаев! — раздаётся строго.

Вот надо же, столько лет прошло, а желание вытянуться в струнку опять сильнее меня. Медленно разворачиваюсь.

— Здравствуйте, Ангелина Степановна, рад вас видеть, — расплываюсь в широкой улыбке при виде своей первой учительницы.

Она же на меня смотрит как на вновь проштрафившегося двоечника. Уши горят, под ложечкой подсасывает. Вообще-то я и вправду проштрафился. Вон у меня в машине целых две стрекозы, одна из которых разъярённая и испуганная. Поделом ей, но Вавилова точно на её сторону встанет.

— И я тебя, — её губы трогает строгая, но добрая улыбка. — Алиса Викторовна, Машуля с вами?

— Со мной, — бледная Ромашкина выныривает из машины, съехавший набок берет поправляет.

— Хорошо, а то я испугалась. Охранник сказал, Маша убежала от него.

— От него кто хошь убежит, — хмыкаю, цепляя пальцами дырки для ремня в джинсах. Мечтательно вспоминаю, как мы с братом от охранника на посту драпали, когда тот отворачивался. Просто так, чтобы посмотреть, как он нас потом искать будет, пыхтеть злобно. Получали по шапке всегда потом, но веселья это не отменяло.

— Вы знакомы? — брови Ангелины Степановны взлетают вверх.

— Это мой батя! — доносится из машины довольно.

— Машенька! — ахает сдавленно Алиса.

— Ох, — Вавилова явно не ожидала такого.

— Исаев? — За спиной Вавиловой маячит Карловна. Директриса, у которой я в кабинете чаще бывал, чем все остальные школьники вместе взятые. Не один, с братом, конечно.

Как нам от неё доставалось!

— Татьяна Карловна, как я рад вас видеть, — по загривку бегут мурашки, я инстинктивно тру уши. Она за них меня с первого по одиннадцатый таскала к отцу. Мелкая, худенькая. А силища в пальцах, чуть не пообрывала. Я даже подозреваю, что уши у меня оттопыренные стали чисто из-за неё.

— А я не очень, — поджимает губы. — На племянников Артём меня уговорил, но твоих не возьму, так и знай!

Уговорил, ну да… Отгрохал новый спортивный зал, вот что брат сделал. Как бы у Карловны после этого совести хватило племяшей не взять?

— Поздно, — хмыкаю злорадно. Ну не мог я упустить такой момент, раз уж звёзды сошлись.

Машуля с любопытством выглядывает из машины и улыбается Карловне.

— Первоклашка моя, — гордо блистаю улыбкой во все тридцать два.

— Надо же, — Карловна втягивает побольше воздуха. Строгий взгляд скользнул по мне с Ромашкой, по Машке. — Не ожидала, Исаев, но ты, кажется, сумел меня удивить. А я всё переживала, вдруг толк из тебя не получится.

— Да всё не так, — встрявает Ромашка. — Послушай! Он нас похитил!

— Алисонька, не пугай нас так, — обхватываю её за талию покрепче. А она тоненькая, как тростинка. У меня все подруги фигуристые были, взялся и не переживаешь. Эту же боишься поломать, приходится силу рассчитывать. — Похитил, конечно, из школы. Но домой довезу в целости и сохранности.

— Суп кушать, — Машуля нетерпеливо дёрнула за ремень безопасности. — У меня животик урчит.

— У дочки в животике урчит, нужно ехать, — направляю растерянную Ромашку к машине.

— Я полицию вызову, — шипит она. Хорошо, что тихо, никто, кроме меня, не услышал.

— Сразу в прокуратуру звони, номер-то помнишь, — шепчу ей на ушко.

— Что вы собрались с нами делать? — Ромашкина вздрагивает.

— Домой отвезу, — сажаю её в машину, сам застёгиваю на ней ремень. — Поговорим о ваших махинациях, Алисонька.

— Моих? — дёргает ремень. — Экая наглость! Как вы смеете? — тихо шипит дальше, чтобы Машулю на заднем сиденье не пугать.

— Вот и выясним, кто и что смеет. А то только пишете на меня доносы свои, а встретиться и в глаза мне посмотреть так и не удосужились, — так же шёпотом ей в лицо выдаю.

— Я вам всё в глаза скажу! — кричит шёпотом.

— Уже жду, — захлопываю дверь машины.

— Надо же, каким заботливым папой стал, — принимаются шушукаться за моей спиной Карловна с Вавиловой.

— А я вам говорила, хороший мальчик. Просто подход к нему нужен правильный.

— Надо же, а девочка совсем на папу не похожа, — Карловна отсекается. — Я про характер, Исаев, — повышает голос. — А так она вылитый ты.

— Спасибо, — закатываю глаза. — Рад был повидаться, дамы.

— Теперь часто видеться будем, — Ангелина Степановна бесхитростно улыбается. — Ты на родительское собрание приходи в пятницу, не забудь.

— Не забуду, — выдыхаю и сажусь за руль. Ё-моё! Какую же я кашу заварил.

— Вы что наделали? — Алиса закрывает лицо ладонями, шепчет еле слышно: — Как я теперь в глаза им смотреть буду? Вы и так всю мою жизнь разрушили, а теперь добрались до моей дочери.

— Не драматизируйте, — стучу пальцами по рулю. На душе кошки скребут, понимаю, что перегнул. Одно дело бизнес, а тут личное. — Куда едем?

— Не скажу, — она убирает ладони от расстроенного лица. — Высадите нас тут. И больше в моей жизни не появляйтесь.

Ну нет, я их довезу куда надо! И мы обязательно поговорим.

— Машуль, скажешь адрес? — поворачиваюсь к девочке на заднем сиденье.

Глава 05

Роман

— Акварельная, семь, — выдаёт без запинки наивная стрекоза.

— Машуль, мы же обсуждали… Чужим свой адрес не говорим! С чужими не общаемся! В машину к чужим не садимся! Машуля, доченька! Ну кому я всё это рассказывала? — Алиса расстроенно оборачивается на дочь.

— Мам, батя хороший, я сразу поняла. Он привёз в школу двух детей, племянников! Я слышала, как они разговаривали. И потом он мне помог очень сильно, — она тяжело вздыхает, прямо как её мама.

— Чем помог? — Ромашка скептически дёргает тонкой бровью.

— Защитил! Ко мне Алан всё время пристаёт! За косички меня дёргает и показывает язык. А ещё дразнится «Машка-ромашка»! А мне не нравится!

— Алан? — морщусь я. На это имя даже дразнилку детскую не придумать.

— Угу, — Машка отворачивается к окну.

— Я поговорю с Ангелиной Степановной.

— Да не надо, я его шуганул, — улыбаюсь ей гордо. Ну а что, пацан меня увидел и точно кирпичей наложил в штаны. Не полезет он больше к моей Машке.

Так, блин! Не моей! Что-то я уже не в ту сторону думаю.

— Права была Карловна, — Ромашкина морщит брезгливо губки. — Ничего из вас не вышло. Шуганул он! А разговор цивилизованный для чего существует? Вы, бандиты из девяностых, привыкли людей физически запугивать, по-другому не умеете, да?

— Какие бандиты из девяностых? Ромашка, ты чего? — у меня глаза округляются.

— Я вам не Ромашка! — тонкая кисть сжимается в кулачок, и длинный указательный пальчик выстреливает в мою сторону. — Потрудитесь обращаться ко мне нормально: Алиса Владимировна Ромашкина!

— Ой, всё! Может быть, уже на «ты» перейдём? У нас как-никак общий ребёнок, — усмехаюсь, наблюдаю за тем, как бледные щёчки наливаются алым, в бешенство приходит. Какая же Алиса Ромашка интересная. У неё вообще всё на лице написано. Непривычно.

— А мы приехали, — звонко объявляет Машка. — Ой… — детский голосок становится испуганным.

Это ещё почему?

Быстро осматриваю периметр: старый подъезд, лавка. Два мужика в куртках скучают у входа. Соседи, наверное, покурить вышли. Вроде обычные. Может, к Ромашке моей клеятся?

Это предположение вызывает неприятное шевеление в груди.

— Идём, Машуль. А вы в нашей жизни больше не появляйтесь, — Алиса отстёгивает ремень безопасности и выскакивает на улицу.

Машка отводит испуганные глазки от окна и переводит их на меня.

— Помоги нам, пожалуйста. — И такая она уязвимая сейчас, что я готов порвать весь мир, несмотря на то, что чужая мне. Как же можно обижать эту стрекозку? Да и старшую тоже.

Куда они влезли?

Киваю Машке и выбираюсь из машины. Алиса уже открыла дверь и отстёгивает дочку из кресла. Мужики у подъезда отвлеклись от разговора и смотрят в нашу сторону. Как они смотрят, мне не нравится — на меня недовольно, на Ромашек плотоядно.

Вообще сдурели?

— Пошли, Маш, — Алиса тревожно оборачивается на мужчин. Губы поджимает и на меня переводит обиженный взгляд. А вот сейчас ничего не понятно.

Что она вообще ко мне прицепилась?

Окей — аннулировал ей Каримов аренду. Понимаю, неприятно.

Я приплатил немного Мураду, чтобы в сжатые сроки всё сделал. Но вариантов не было — требовалось срочно начинать ремонт. Ну вернул же он ей бабки.

Зачем вообще нужен был этот кордебалет с прокуратурой и дурацкими заявлениями? Я на сто процентов знаю, что не продавал ей Каримов площадь, как там Алиса писала в своих бумажках. Юрист мой проверил — не было такого.

Вот я и хочу знать, кто её надоумил такое писать и зачем?

— Провожу, — хлопаю дверью внедорожника и иду следом за Ромашками. Алиса вдруг стала молчаливой, не острит и не язвит. Плечи хрупкие поднялись и застыли. Взгляд в пол, рука крепко держит дочкину ладошку.

Они проскакивают в подъезд. Я следом. Мужики было дергаются к нам, но потом замирают. Переглядываются.

Угу, беззащитных девочек доставать просто. А ты попробуй, когда рядом с ними я. Я же и в харю так дам, что в больничке очнуться можно.

Втроём заходим в тесный лифт. Беру Машулю на руки, потому что места мало. Она обнимает меня за шею и прижимается. Вся дрожит, пушинка.

— Испугалась? — заглядываю в ясные голубые глазки.

Машка кивает и снова ко мне прижимается.

Мама её смотрит в сторону, взгляд стеклянный. Губы сжаты в тонкую линию. В самом углу стоит, чтобы только быть от меня подальше.

— Кто эти люди? — спрашиваю у неё прямо.

— Серьёзно? — Ромашка выскакивает из лифта. Ехали мы на третий этаж, так что не успели поговорить. — Машуль, заходи домой.

— А батя? — она нехотя позволяет поставить её на пол.

— Ему срочно нужно домой, — давит Алиса на меня взглядом. Вижу, в квартиру не пустит.

— Нужно, Машуль, — подтверждаю я.

— Но ты завтра меня снова заберёшь из школы? — она с надеждой улыбается.

— Конечно, — киваю как под гипнозом.

Надо разбираться, что тут происходит, и срочно. Прямо сейчас спущусь и выясню, кто эти огрызки у подъезда.

Ромашка заталкивает дочку в квартиру, сама входит следом.

— Имейте совесть, Исаев! Оставьте уже нас в покое. От вас и так одни беды! — шипит мне в лицо и захлопывает перед носом дверь.

О как!

Дела…

Спускаюсь к подъезду, чтобы разобраться, но мужиков нет — как ветром сдуло.

И с кого тогда спросить?

На телефоне высвечивается номер брата:

— Да?

— Роман, ты ещё не далеко уехал от школы?

— Да не очень, — хмурюсь. Его низкий простуженный голос, который к вечеру стал откровенно гнусавым, мне не нравится совершенно.

— Забери детей с подготовки, а?

— Хорошо, — бросаю взгляд на часы. Вообще-то, я ещё в салон собирался заехать. — Врач был?

— Это отдельный разговор, — хрипит в трубку недовольно. — Я всех твоих врачей с дипломом и без отправил! У меня обычная простуда, мне отлежаться надо! Таблеток попить, — он закашливается. — А ты что устроил?

— Отлёживайся, — закатываю глаза и отключаюсь. Отправил он, значит.

И что? Будет мне теперь неделю лежать пластом, помирать. А я с племяшами возись? Так и выйдет, точно!

Ну нет, я ему сейчас няню организую. Ключи ей от его квартиры дам, денег заплачу. Только надо настырную, чтоб не слушала этого оленя. Мужик с раненым сердцем, да ещё с температурой — убийственное комбо.

— Здравствуйте, — звоню в первое попавшееся в поиске агентство. — Мне няня нужна. С проживанием на территории клиента, двое детей. Обязанности — кормить завтраками и ужинами, отвозить в сад и в школу раз в неделю на подготовку. Ну и там по мелочи — спать уложить, сказку почитать.

— Начало года, — раздаётся в трубке задумчиво. — Всех лучших специалистов с опытом разобрали. Если вас устроит, есть девушка-студентка с периферии и без опыта. Она как раз искала вариант с проживанием.

— А характер как?

— Настойчивый, — обтекаемо так говорит голос.

— Отлично, — киваю себе. Если даже преуменьшили, это к лучшему. Вытерпеть Артёма не каждый может. Там не настойчивость нужна, а настырность и бесстрашие. — Я вам вышлю адрес моего автосалона, пусть заедет с договором часа через два, — прикидываю в уме, как лучше сделать. В идеале заплатить, подписать договор и забрать у неё паспорт до окончания работы, чтоб не сбежала. Ладно, с паспортом я перегнул, но внушение сделаю! Хорошо бы ещё, чтоб красивая попалась. Так, на всякий случай, вдруг Артём оттает.

Поднимаю взгляд, ища нужные окна. Что там мои Ромашки? Суп уже едят? Я бы тоже не отказался.

Забираюсь в машину, попутно набирая номер своего юриста. Надо бы разобраться с ситуацией ещё раз. Слова Алисы меня зацепили. Почему это от меня одни беды? Не настолько сильно я напортачил, чтобы она такими обвинениями бросалась.

Или всё же напортачил?

Глава 06

Алиса

Маша обиделась на меня. Она так старалась — папу нам хорошего нашла, а я даже супом его не накормила. Укладываясь спать, дочка очень переживала, что завтра он за ней не заедет, чтобы отвезти в школу. И от плохих дядей, как сегодня, нас не защитит.

Я же боялась противоположного — вдруг у Исаева хватит наглости вернуться и доставать меня снова. Репей, а не мужчина. Хуже Тучина.

Ночь прошла беспокойно. Перед глазами всё время всплывали возмутительные пассажи Исаева. Как он обманул бедных директора школы и классного руководителя младших классов, как в машину меня запихнул без спроса, доченьку мою маленькую обнадёжил!

И всё зачем? Чтобы эго своё потешить?

Что ж, это у него получилось. Потоптался по мне и моей жизни знатно, фиг встану теперь на ноги в ближайшие годы. Коллекторы проклятые житья не дают, Олег со своим гадским предложением кружит коршуном.

У меня выхода всего два осталось: либо квартиру продать, либо идти в рабство к Тучину. А второго я не вынесу! Фу, как представлю, что мужчина, подобный ему, ко мне прикоснётся, так передёргивает. Я всегда была слишком щепетильна в отношении моральных качеств окружающих меня людей — родители так воспитали. Не укради, не обижай слабых, живи достойно. Работай в радость, люби близких, помогай по силам тем, к кому жизнь оказалась не так благосклонна, как к тебе. Не унывай. Это всё так по-человечески, так нормально.

Но в современном мире больше не работает, да?

Утром еле разлепляю веки. Готовлю завтрак, ношусь по квартире, собирая Машку в школу. Форма чистая, белая блузочка, колготки, начищенные туфли.

— Машуль, я с собой положила тебе печенье и яблоко, — целую мою хмурую принцессу у зеркала в ванной. Я в детстве тоже очень тяжело вставала, поэтому её не подгоняю. Жду, когда умоется, сама за стол сядет. Заплетаю дочери хвостики с пушистыми резинками, пока она завтракает. — Хочешь, в парк на выходных сходим?

— С папой, — она упрямо поджимает губки.

— Машуль, — присаживаюсь рядом с её стулом, беру дочку за руки. — А если он не придёт сегодня? Знаешь, мы же его вчера впервые увидели и не знаем, какая у него жизнь. Вдруг у него дела?

— Придёт, он обещал, — Машка отталкивает мою ладонь.

— Но если не придёт, ты не огорчайся. — У меня сердце сжимается. Убила бы этого Исаева за бесплодную надежду, которую он Машке дал. Разве так можно с маленьким ребенком? Они же верят всему. — У тебя есть я, и я тебя очень люблю, Машуль. Я со всем справлюсь, всё наладится.

Впопыхах одеваемся и выходим на улицу. Нам ещё до остановки бежать, а вышли мы поздновато.

— Мам, смотри! — Машка подпрыгивает от восторга в своём красном детском пальтишке. — Папа приехал!

Что?!

Буквально врастаю ногами в асфальт у подъезда, потому что внедорожник Исаева действительно тут. А его владелец как раз выбирается с водительского сиденья.

— Доброе утро, стрекозы, — подхватывает несущуюся на него Машулю и кружит в руках. Такой огромный, сильный и так красиво это делает, что я на минуту забываю, как дышать, и любуюсь. Для матери-одиночки это удар под дых. Как бы я ни старалась, вот этого я Машуле дать не смогу. — Готова ехать в школу?

— Да! — она взмахивает руками, как самолётик. — Ты такой крутой, батя! Самый лучший!

Исаев пристёгивает дочку на заднем сиденье и оборачивается на меня. Удивлённо разводит руки.

— Что? — не понимаю я.

— Садись, Ромашка, с ветерком довезу.

— У вас принципиальная позиция — давать окружающим клички, а не звать их по именам? — не двигаюсь с места. Я не понимаю, как воспринимать сложившуюся ситуацию. Исаев что, решил свои игры продолжить? Зачем?

— Алиса, садись уже, — он открывает для меня пассажирскую дверь. — Дочка ждёт.

— Мам, поехали, — Машуля опускает стекло и смотрит на меня с широченной довольной улыбкой.

Исаев вздыхает и идёт ко мне. Нависает.

— Нам нужно поговорить, как двум взрослым людям, — мну в руках сумочку. Я его не боюсь. Нет! Немного робею, потому что он слишком высокий, слишком в плечах широкий. И голос у него грубый. И небритый! Медведь, а не мужчина.

— Давно предлагал, — щурится он. — Завезём дочку в школу и поговорим, идёт?

— Мне на работу нужно, — мотаю головой.

— Решим, — Исаев ведёт меня под ручку до машины. Уверена, если начну сопротивляться, он просто оторвёт меня от земли и понесёт.

В машине едем под плейлист детских исполнителей. Ох уж этот сигма-бой, у меня от него глаз дёргается. А Машка готова слушать на повторе хоть каждый день. И сейчас подпевает на весь салон.

От парковки до школы идём всё так же за ручки. Маша между мной и Исаевым, всем улыбается.

— Это мой батя, — оповещает звонко одноклассника. Тот настороженно переводит взгляд на Исаева и тяжело сглатывает. Кажется, это тот самый Алан, который Машу дёргает за косички и показывает язык.

На звонкий голосок оборачивается не только тот мальчик, но и вообще все родители и дети, идущие рядом. О боже, даже директор. Она как раз поднимается по ступенькам.

— Доброе утро, — кивает она нам. — Исаев, зайди ко мне в кабинет.

— Так я ничего не сделал. Тьфу ты! Я же школу закончил, — он усмехается. Но, как вижу, слегка робеет.

— Исаев, — она качает головой. — Пошли. Дочку отпусти учиться и обсудим наше с тобой новое сотрудничество. У нас питьевой режим наладить нужно, фонтанчики поставить на каждом этаже. Очень не хватает спонсорской помощи, и вся надежда только на тебя, — Карловна берёт его в оборот, ловко отсоединяя от нас с Машкой уже в фойе школы.

— Карловна, — Исаев закатывает глаза.

— Заодно вспомним, как ты нашего учителя физкультуры в спортзале запер и тот просидел там всю ночь. Или вот помнишь, что вы с братом под моим окном устроили?..

Остальное тонет в шуме толпы учеников, спешащих на занятия. Меня греет мысль, что просто так Исаев не отделается теперь, за школьное хулиганство ответит. Пусть бы его Карловна как липку на нужды школы ободрала. Как он меня с цветочным магазином, гад такой!

— Вечером постараюсь пораньше, — обнимаю дочку на прощанье. — Люблю тебя до Луны и обратно.

— Я тебя тоже, — она убегает в раздевалку. Уже такая самостоятельная, я до сих пор не привыкну.

Забыв на время про Исаева, бегу на работу. Очень надеюсь, что день пройдёт спокойно и без происшествий. Мне не помешала бы передышка.

Однако перед обедом происходит то, что повергает меня в шок. Мамочки, ну за что?

Глава 07

Алиса

— Что-то он рано сегодня, — Таня кивает мне на окна кофейни, за которыми паркуется иномарка Тучина. Олег нервно хлопает дверью, поправляет своё чёрное пальто. На кофейню смотрит хмуро — он явно не в духе.

Тяжело вздыхаю.

Я на очередную неприятную встречу с ним ещё не настроилась морально. Думала, после обеда приедет. Я ещё от утра рядом с Исаевым не отошла.

Тучин входит в кофейню пружинистой походкой и сразу направляется к стойке. Занимает единственное свободное место с краю — посетители пока не схлынули, и у нас зал битком. У многих уже обед, а кто-то только начинает рабочий день, и это поздний завтрак. Двенадцать дня — время суетное.

— Тань, обслужи, — прошу напарницу, а сама направляюсь к стайке студенток. У них всегда заказы интересные и разнообразные. Готовить им напитки нескучно.

— Я подожду, когда освободится Алиса, — прилетает мне в спину пропитанные ядом слова Тучина.

Да что с ним не так сегодня? Терпение кончилось, и он пришёл мне об этом объявить? Ох, было бы чудесно! Хоть одной проблемой меньше.

Расставляю перед девочками капучино на кокосовом, халвичный раф, айс-латте с солёной карамелью, желаю им хорошего дня и только потом разворачиваюсь к Тучину.

Его оценивающий холодный взгляд вперивается в моё лицо, изучает. Уголок тонких губ то и дело подёргивается.

Нехотя направляюсь к Олегу — он просто так не уйдёт:

— Слушаю, — складываю руки на груди.

— Что это был за мужик?! — взрывается он, шокируя кофейню своими децибелами. Разговоры вокруг резко затихают, и в нас вонзается два десятка взглядов.