Батя для маленькой стрекозы

Батя для маленькой стрекозы

Глава

Глава 01

— Найми няню, Артём, — нажимаю на брата. Он сам не справляется, я вижу!

— Ни одна женщина порог этого дома не переступит!

Брат простужено чихает в сгиб локтя и продолжает помешивать кашу на плите. Кажется, это манка.

У него кашель, температура тридцать восемь, но мужик не сдаётся. Готовит моим племяшам завтрак и изображает из себя героя. Я бы так не смог — у меня когда тридцать шесть и девять, я уже мысленно начинаю писать завещание и тянусь к телефону, чтобы вызвать скорую. А у него тридцать восемь!

— Завезешь в сад, потом в школу на подготовительные занятия. Оттуда я заберу сам, — Артём снова чихает. Взгляд красных воспалённых глаз останавливается на мне, придавливает. — Если будут проблемы, сразу звони.

— Да какие проблемы, — раздражённо отодвигаю стул в просторной кухне и сажусь за стол. — Мне тоже положи, я ещё не завтракал.

— Таюшка, Денис, — он хрипло повышает голос, пока раскладывает кашу по тарелкам, — завтракать!

— Пап! Нас в саду кормят, — Тая недовольно входит на кухню. Уже в голубом сарафане и белой блузочке под ним. Всё аккуратное, будто выглаженное.

Присматриваюсь — точно! Глаженое! Может, не идеально, но вполне неплохо.

Перевожу ошалелый взгляд на брата. Да не может такого быть! Чтобы вот эти сто двадцать килограммов чистого тестостерона, забитые с ног до головы тату, да гладили детскую одежду? Нет, ну он точно тронулся умом после выходки своей жены. К счастью, уже бывшей.

Я всё понимаю: сбежала, оставила детей. Кукушка! Ну так найди ты себе другую заботливую женщину, нянек там найми, горничную. Не сам же всё!

«Ни одна баба порог его дома не переступит», значит… Заклинило мужика крепко. Придётся срочно что-то делать.

Я тоже женщин в свою квартиру не пускаю, но у меня причина другая. Я убеждённый холостяк. Все контакты с противоположным полом — на нейтральной территории. У меня нет ни детей, ни семьи, и я не планирую их заводить. Так зачем обнадёживать женщин? Они же сразу начнут заботу разводить, планы строить. А потом слёзы, сопли, обвинения в разбитых надеждах и потраченных впустую годах.

— Садись за стол, — брат усаживает свою принцессу на стульчик.

— Каша? Фу! — Тая морщит носик. — Не буду!

— Тогда я съем, — пододвигаю к себе её порцию. Мне-то дома никто не готовит, так хоть у брата домашней еды поем.

— Денис! — голос брата звучит чуть строже, чем когда он с дочкой общается.

— Иду я, иду, — Деня появляется в тёмных брюках и рубашке, мне даёт пятюню. — Привет, дядя Роман. Как жизнь?

— Бьёт ключом. — Я пробую кашу, морщусь и отодвигаю от себя тарелку. — Кажется, я тоже не голодный.

Тая насмешливо улыбается. Хоть бы предупредила, ну! Мы же друзья. Повар из Артёма так себе — каша солёная, с комочками, да ещё подгорела. Чтобы перебить её вкус, отправляюсь к кофеварке и срочно делаю себе американо.

— Вас сегодня дядя Роман отвезёт, а я вечером заберу, — Артём шмыгает носом. Клеит себе на рубашку ещё один пластырь с эвкалиптом, чтоб детей не заразить. Всего получается три штуки.

У него в руках появляется расчёска и разноцветные резинки. Пока он рассказывает детям о планах, успевает заплести дочке кривоватые косички. Всё же ещё мало сноровки и пальцы толстые.

— Так, мелкие, подъём, — смотрю на часы. После детского сада мне ещё в автосалон заехать надо — дела проконтролировать, и съездить в прокуратуру по поводу очередной жалобы. Кровь в венах мгновенно вскипает, как только вспоминаю о дамочке, которая мне нервы портит.

— Дядь Ром, ты чего такой красный?

— Жарко мне, — выдыхаю хрипло. — Поехали, с ветерком прокачу.

— Никаких «с ветерком», ты моих детей береги, — Артём сжимает кулаки. Здоровый лось, я бы даже испугался, если бы его от температуры не качало. Да и детские розовые заколки в жёстких чёрных волосах брутальности ему не добавляют.

Спёкся мужик.

Теряем его!

— Я вызову тебе врача, иди отлежись, — объявляю безапелляционно.

Сейчас же в платной клинике на сайте выберу красивую, горячую штучку — врача-терапевта и попрошу о брате позаботиться. Уверен, как увидит она эту здоровенную тушу с разбитым сердцем, да ещё подкошенного болезнью, так у неё инстинкт и проснётся. Вылечит во всех смыслах.

Если не прокатит, вызову ему вдогонку игривую медсестричку. Но уже из другого места.

Спасу брата, как бы он ни упирался!

Подхватываю детские рюкзачки в прихожей и сопровождаю племянников к моему внедорожнику. Мысль об игривых медсестричках не выходит из головы. Мне бы тоже такая не помешала, чтобы пар спустить. Нужно будет в записной книжке поискать, была у меня такая подружка, очень страстная. Наберу вечерком, вспомним былое. Ресторан, ночной клуб, потом гостишка.

М-м-м-м, да!

Хорошая идея.

Сдаю детей в сад, потом еду в автосалон. Не забываю между делом вызвать Артёму врача — самую красивую выбрал, с пышной грудью и в очках. Я ради встречи с такой и сам заболел бы не прочь.

Посещение прокуратуры — самая неприятная часть дня. Благо основную работу за меня адвокат выполняет: отчитываемся по поводу выкупа площадей под салон. Показываю документы, которые выглядят чистенькими. На самом деле, нарушения были, конечно, но кто ж о таком в прокуратуре рассказывает?

Забираю детей из сада и к пяти тридцати везу в школу на подготовку. В шумном школьном дворе на меня наваливается ностальгия. Какими же мы с Артёмом хулиганами были, сколько учителям нервов попортили.

Теперь вот дети брата сюда ходить будут. А Артём к классной на ковёр.

Время летит…

— Это мой батя! — раздаётся звонко совсем рядом. Удивлённо дёргаю бровью и смотрю вниз. — Ещё раз меня за косу дернёшь, он на тебя наедет!

Мелкая стрекоза угрожает пацану и в меня пальцем тычет.

А я ей не батя! Я никому не батя! Я одинокий волк, байкер, любимец женщин.

Что она несёт?

На всякий случай оглядываюсь по сторонам, но никого другого на роль отца тут нет. Девчонка именно меня имеет в виду.

Хмуро смотрю на обоих, складываю руки на широкой груди. Малышка испуганно округляет глазки, но остаётся на месте. При виде меня в татухах пацан сбегает.

— Достают? — участливо интересуюсь.

— Да, — стрекоза грустно вздыхает. Медлит, кусая губы, а потом тихо спрашивает: — Вам ребёнок случаем не нужен? Девочка, — она смущённо улыбается. — Я послушная и хорошо учусь. И мама у меня очень красивая!

Вот это поворот. Я о своих-то подумать стрёмлюсь. А тут неизвестно чья мелочь у школы.

Надо сказать нет!

Но…

— Машуня, дочка! Ты куда убежала? — к стрекозе подлетает девушка в красном берете.

Я сразу её узнаю — Алиса Ромашкина. Заноза, которая не смирилась с тем, что на месте её цветочного магазина теперь мой автосалон. Жалобу на меня накатала и продолжает вредить.

А я её на свидания звал раз десять, хотел мирно договориться.

Это из-за неё я только что в прокуратуре два часа проторчал!

— Вы что здесь делаете? — бледнеет Алиса.

Что? Думала, я там до ночи сидеть буду?

Ну всё, конец тебе, Ромашкина.

Допрыгалась!

— Защищаю нашу дочь, — выдаю не думая, — пока вы на меня очередную жалобу строчите. Я согласен быть твоим батей, стрекоза, — киваю девчушке.

Теперь Алиса от меня никуда не денется и вредить перестанет.

— Вы что?.. — вскрикивает она ошарашенно.

Глава 02

Алиса

— Мне не нравится быть последней, — дочка грустно вздыхает. Хочет добавить что-то ещё, но молчит.

— Что такое, Машуля? Может, тебя обижают? — заглядываю в детское личико.

— Нет, мам, — она делает бровки домиком.

Не скажет, чтобы меня не расстраивать, даже если я угадала. А я чувствую — что-то не так. Последнюю неделю Машка слишком тихая, в себе замыкается. Придётся вечером дома с ней доверительно поговорить.

— Постараюсь забрать тебя пораньше, — обещаю ей. Обнимаю и целую на прощанье. — Я очень тебя люблю.

— Я тебя тоже, — она прикусывает дрожащую губу и отправляется на занятия.

Продлёнка до шести. Обычно я прибегаю без пяти или ровно. Но что поделаешь — работа далеко. Машины больше нет. И хозяйке мои проблемы совершенно неинтересны.

— Это просто чёрная полоса, — приговариваю себе под нос. Я всегда была оптимисткой и даже в самой сложной ситуации пыталась найти положительные моменты.

Бросил муж — больно, зато у меня есть чудесная доченька. Сокращение на работе — не беда, время попробовать себя в чём-то новом! Например, открыть цветочный магазин, о котором я всегда мечтала. Не идут дела — пора разбираться с рекламой, самой разносить буклеты, завлекать покупателей.

«Я всегда и со всем справлюсь!» — вот такой девиз был у меня по жизни.

Но прямо сейчас я уже не так в этом уверена. Может быть, навалившаяся усталость тому виной, а может, понимание того, что обрушившаяся проблема мне не по зубам?

Быстро бегу на остановку, чтобы успеть на нужный мне автобус. Там, зажатая между тучным дядечкой и парой студентов с огромными рюкзаками, трясусь пять остановок. В мои ноздри тонкой струйкой проскальзывает вчерашний перегар, но я даже не могу повернуться, чтобы узнать, от кого он. Еду, половину пути пытаясь не дышать, и прикидываю, за что мне все эти казни египетские. Вроде бы никому никогда плохого не делала, дочку растила, букетики собирала. Разве что в прошлой жизни натворила дел?

Карму, что ли, почистить? Я недавно такое объявление на столбе у подъезда видела.

— Выходите? — раздаётся на ухо, и перегар полностью затапливает лёгкие. Владелец амбре нашёлся. Боже, меня мутит и покачивает. Я бы упала, но со всех сторон держат.

— Да, — выдыхаю сипло. Стоит дверям распахнуться, как меня выносят на улицу. Глотаю свежий воздух взахлёб. Надо же, как иногда для счастья мало надо — только дышать.

Обернувшись, так и не узнаю, кто там злостный выпивоха. Время поджимает, поэтому бросаю это гиблое дело и бегу к кафе. Называемся мы «Чёрный кофе N17». Кофеен таких по городу двадцать две. Конкретно наша расположена на первом этаже огромного бизнес-центра. Утром тут яблоку негде упасть.

Влетаю с чёрного хода и сразу в зал. По дороге оставляю своё пальто и берет на вешалке в гардеробе. Я всегда одеваюсь в форму дома, чтобы не тратить на это время и не задерживать Таню. Она, бедная, с семи утра тут без возможности присесть отдохнуть.

— Доброе утро, я сменю, — улыбаюсь ей, ловя взгляд облегчения. Пока Таня доделывает латте, принимаю заказ на два американо и трубочки со сгущёнкой. Старательно улыбаюсь каждому хмурому посетителю.

И не потому, что такова политика нашей кофейни, а чтобы немного поднять посетителям настроение с утра. Впереди многих ждёт тяжёлый рабочий день.

Когда-то и я была по ту сторону по утрам, мне нравилось, когда мне улыбались. Я заказывала капучино, выпивала его по дороге в свой цветочный магазинчик. Как же это было давно, ух… Я открывала стеклянную входную дверь, вдыхая тонкий аромат цветов. Прикрывала глаза. На губах расцветала улыбка. У меня всегда было минут сорок до первых посетителей, которые я проводила наедине с цветами. Повязывала белый фартучек, пританцовывая. Поливала те, что в горшках, составляла букеты, слушала приятную музыку.

— Эспрессо, — мои воспоминания перебивает тяжёлый вздох завсегдатая. Очень уставший бизнесмен с синевой под глазами. — Двойной. Давайте два двойных.

Бедняга. Он из тех, кто ещё не начал работать, а уже устал.

Беру холдер, протираю его от влаги и вставляю в кофемолку. Раздаётся высокий жужжащий звук перемалывающихся зёрен. Темпером формирую специальную таблетку в холдере. Последний этап — экстракция. Горячая вода проходит через спрессованные молотые зёрна, извлекая тот самый божественный вкус и аромат, заставляющий всех взбодриться и почувствовать себя чуть лучше с утра.

— Пожалуйста, — ставлю стаканчик перед мужчиной. — Хорошего дня.

— Твоя улыбка противная и не работает, но ты продолжай, — он усмехается. Опрокидывает в себя первый стаканчик. Второй берёт с собой.

— Если вы её заметили, значит, работает.

— Ой, всё, — он закатывает глаза. Прикладывает карточку к терминалу. Задумавшись, достаёт из кармана пригоршню монет и кидает в стаканчик «на мечту».

Но мою мечту это не исполнит, даже если лет десять туда скидывать мелочь. Слишком дорогая и далёкая она теперь. Пусть хоть Танькина мечта о ноготочках исполняется, для неё это важно.

Как же мне хочется придушить Романа Исаева — хозяина нового автосалона в нашем городе и главного виновника всех моих бед. Это он отобрал мою законную площадь и вогнал в долги. Очень надеюсь, что заявление, которое помог мне составить юрист, в прокуратуре рассмотрят и помогут разобраться с произволом, который творит Исаев.

Стараниями этого ужасного человека я теперь без цветочного, без машины и скоро останусь без квартиры. А у меня маленькая дочка на руках! Как же так?

То и дело поглядываю на часы, чтобы не пропустить звонок адвоката.

Вся моя жизнь зависит от этого звонка!

А когда после обеда на экране наконец всплывает нужный номер, я медлю. Вдруг я проиграла и уже ничего не сделать?

— Да? — нажимаю «принять звонок» дрожащими пальцами.

Глава 03

Алиса

— Прости, девочка, новости неутешительные, — проговорила в трубку Тамила Аристарховна печально. Она была подругой моей мамы и знает меня с детства. Помогала бесплатно.

Юрист она отличный, но у Исаева юристы дороже, более кровожадные и беспринципные.

— Дальше пытаться бессмысленно? — я сжимаю ворот белой рубашки, дышать становится тяжело.

— Думаю, да. Такие, как Исаев, всегда выкрутятся.

— Угу… Спасибо за помощь, Тамила Аристарховна, — я отключаюсь и прислоняюсь к стене. Осеннее солнышко ласково пригревает, ветерок весело раздувает прядки волос. А на душе у меня февраль.

Вот и всё.

Мне конец.

— Алиса, возвращайся. Там к тебе пришли, — говорит Таня недовольно, выглядывая на улицу.

— Да-да, иду, — я рассеянно прячу телефон в карман пальто и возвращаюсь в кофейню.

Жаль, время обратно не отмотать и ничего не исправить. В какой-то момент дела в цветочном пошли в гору, и хозяин предложил выкупить арендуемую площадь. Я всё рассчитала, посоветовалась со знающими людьми. Кредит взяла в банке под залог квартиры. Рассудив, что если вдруг всё станет совсем плохо, то я всегда смогу магазин перепродать или сдать помещение в субаренду.

Договор с Мурадом Каримовым мы подписали, деньги я перевела. Всё было прозрачно! Так какого черта спустя полгода меня вышвырнули из моего магазинчика, не возместив ничего? Адвокат Исаева развёл руками — никакого договора не было. Его клиент выкупил все помещения торговой площадки, включая мой магазинчик. Всё, что я ему показываю, — липа. И лучше бы мне не лезть на рожон и сидеть тихо.

В сухом остатке у меня оказался астрономический кредит без возможности его выплачивать. В кофейне я на него не заработаю. Машину продала. Но она была подержанной, надолго средств не хватило. Встал вопрос о квартире и процентах по кредиту. Время идёт, сумма долга растёт.

Теперь моя реальность — это коллекторы и будущее, в которое я без страха взглянуть не могу.

— Я справлюсь! — убеждаю себя. — Ради Машки. Без вариантов, — стряхиваю слезу. В кофейне поправляю рубашку и спешу к клиенту. Работу я сейчас потерять не могу, иначе нам с Машкой даже продуктов купить будет не за что.

— Привет, — знакомый липкий взгляд ползёт в вырез моей рубашки. Точно, Таня говорила, что меня ждут.

— Привет, Олег, — цепляю на лицо дежурную улыбку. Тучин — мой бывший одноклассник, который и после школы решил, что меня можно буллить и приставать ко мне. А у меня, как и раньше, заступников нет. Был муж, но он ушёл.

— Сделай-ка мне раф, — он щёлкает зажигалкой. Я же напоминаю, что в кофейне курить нельзя. Вальяжно развалившись на высоком стуле для посетителей, он рассматривает меня. Знаю я, чего он хочет, — предложение было озвучено раз десять.

Заскучал Тучин в браке, хочет себе любовницу. И выбор пал на меня, погрязшую в проблемах и долгах.

Не знаю я, как он разузнал о моём кредите, но обещает выплатить его, если я буду стараться.

А меня аж передёргивает от такой перспективы.

— Держи, — ставлю перед ним напиток.

— Ну что, не надумала ещё? Можем сходить вечером в ресторан, потом ко мне на квартиру. Я тут прикупил в центре, — хитро прищуривается. Вообще он не страшный, с виду обычный мужчина. Среднего роста, без живота, волосы густые. Но ухмылка гаденькая, а взгляд удушающий.

Хорошие у Тучина связи. Уверена, он уже знает, что моё последнее обращение в прокуратуру получило отрицательный ответ. И теперь Олег как коршун прилетел на свежее мясо.

Ненавижу таких, как Исаев и Тучин. Пусть бы им боженька воздал за всё!

— Нет, — протираю и без того блестящую стойку. Смотрю на него холодно. — Хорошего дня, Олег.

— Глупо, Алиса. Знаешь, что украшает женщину? М-м-м? Мудрость и покорность. Ну и умение мужчину порадовать, — он цокает. Взгляд графитно-серых глаз продолжает буравить мою блузку на груди. — Не советую долго думать, а то могу и интерес потерять, — и, задрав нос, выходит из кофейни.

— Опять подкатывал? — Танька становится рядом. Посетителей у нас больше нет, часы затишья, так что можно расслабиться и даже поболтать.

— Да, — пожимаю плечами.

— Чего ты морозишься? Мужик вроде заряженный, — она кивает на новенькую иномарку, в которую садится Туманов.

— Он женат, Таня, — смотрю на неё с осуждением.

— Пф-ф-ф, — напарница закатывает глаза, — какая тебе разница? Мужик не телок, его невозможно увести, если он не хочет. Да и зачем уводить? Сдались тебе эти борщи! Проводи время с классным богатым мужиком, денежку имей и не парься, — Таня мечтательно упирается кулаком в щёку. — Я бы такого не упустила.

— Такое не для меня. Как вообще можно себя уважать, если чужое берёшь? Деньги? Мужчину? Да хоть что? — возмущаюсь, да только без толку. У Тани совершенно иные взгляды на жизнь.

Разворачиваюсь к кофемашине. Чистая она, но я ещё раз протру. Только бы не обсуждать больше Тучина, которому хочется по мордасам мокрой тряпкой съездить.

— И почему на меня такие не смотрят, — она прикусывает увеличенные недавно губы, — не понимаю, в тебе-то что богачи находят.

А я тоже не понимаю!

Обычная я: рост сто шестьдесят восемь, грудь маленькая, лицо простое. Нет ни острых, как бритва, скул, ни пухлых губ, ни призывного взгляда.

Под конец моей смены в кофейню набежало людей. Как я ни старалась, уйти пораньше не получилось. В школу летела на всех парусах. Погода хорошая, так что дети должны быть на площадке за школой. Но там ни Маши, ни учительницы. Забегаю в здание, цепляя взглядом огромную спину какого-то байкера в кожанке. За ним стоит ребёнок, кажется девочка в гольфах. Надо же, какие грозные у нас папы у первоклашек. Я ни разу его тут не видела, иначе точно бы запомнила.

— Девочку не видели? Беленькая, два хвостика, класс Ангелины Степановны, — спрашиваю у охранника, пытаясь отдышаться. — Можно я пройду в класс?

— Была тут, — охранник осматривается. — Ангелину Степановну в кабинет директора вызвали. Я за девочкой вашей присматривал.

Я сканирую взглядом холл — Машки нет.

— Наверное, на улицу вышла. Она с мальчиком разговаривала, я видел.

Разворачиваюсь и мчусь к двери. На крыльце с замиранием сердца начинаю осматривать детей и их родителей. Все медленно расходятся по домам, а Машки не видно.

Байкер, которого я заметила раньше, делает шаг в сторону. А за ним Машка!

Я ахаю и вихрем несусь вниз.

— Машуня, доча! Ты куда убежала? — обнимаю её за тонкие плечики. Взгляд взлетает вверх, и я в ужасе прижимаю дочь к себе сильнее. — Вы что здесь делаете?

Это же… это же… Исаев Роман! Боже, почему он рядом с моей дочерью? Он хотел её украсть?

Уже открываю рот, чтобы закричать и вызвать полицию, как он меня огорошивает невероятным заявлением:

— Защищаю нашу дочь, — нагло басит Исаев, — пока вы на меня очередную жалобу строчите. Я согласен быть твоим батей, стрекоза.

— Вы что? От кого? Каким батей? — завожу дочку за спину. — Вы с ума сошли?

— Мам, это папа, — Машка довольная выглядывает из-за моих ног. На Исаева смотрит с обожанием. — Точнее, батя. Он теперь будет нас защищать.

— Он? — мой палец врезается в твёрдую грудь Исаева, и я тут же отдёргиваю руку.

Этот человек и есть источник всех моих проблем. Он от себя нас защищать собрался, что ли? Что он моей девочке наплёл?

— Идём домой, Машуня, — хватаю дочь за руку и тороплюсь с ней уйти.

— Я вас отвезу, по дороге поговорим, — Исаев не отступает. Понятное дело — у него рост нехилый, шаги семимильные. Я три шага делаю, он один.

— Что вам нужно? — понижаю голос до шёпота. Я помню нашу первую встречу в прокуратуре — он тогда меня позвал на кофе! А потом по почте присылал свои неприличные предложения встретиться, через адвокатов передавал. Ну вы представляете, наглость какая? Только бы опять не завёл эту пластинку.

Хотя после предложений Тучина я уже ничему не удивляюсь.

Мужчины… Им вообще нельзя верить.

— Поболтать с вами хочу в приятной обстановке, а то всё никак, — Исаев нависает надо мной, разглядывая меня слишком заинтересованно. Загорелый, со спутанными чёрными волосами и трёхдневной щетиной. Глаза карие, подбородок волевой. Даже парфюм у него агрессивный, древесно-дымный. От этого мужчины точно все женщины без ума.

Но не я! Не дождётся.

— Нет, — мотаю головой.

— Уважили бы меня, Алиса. Я сегодня в прокуратуре два часа просидел. Вас всё вспоминал добрым словом, — он растягивает губы в широкой улыбке, но зубами скрипит. — Я к ним уже как на вторую работу хожу, всё вашими стараниями.